Помоги проекту - поделись книгой:
Охотника искали долго, братья с Жанной прождали минут двадцать, а потом брат Адриан потерял терпение.
— В каком направлении идти к лесу Грюэ? — выхватил он из собравшейся толпы случайного мальчугана.
— Вон туда! — испуганно ткнул замызганный мальчик куда-то в сторону юго-запада.
— Веди, — потребовал брат Адриан.
«На самом деле, к поиску жерт… хм, противников надо подходить несколько иначе, деликатнее, но брат Адриан очень прямолинейный человек и его этому, для справки, не учили, — прокомментировал Арким для Жанны. — Тебе нужно будет действовать более ненавязчиво, спокойно выведывать о ходячих проблемах города, проводить незаметную подготовку и бить по этим ходячим проблемам внезапно, без предупреждения».
Жанна молча кивнула.
Мальчуган вывел их из города и они оказались в лесу. Лес явно был популярным местом для местных, тут всюду были видны следы активной жизнедеятельности: пеньки, мусор, оборванные ветки, многочисленные следы. С кормёжкой, из-за наступившего малого ледникового периода, последние столетия не очень хорошо, но люди уже адаптировались и получали калории отовсюду, где они только есть. Лес — хорошее место, чтобы найти чего-нибудь поесть.
Если до XIV века было относительно тепло, то теперь урожаи не такие обильные и иногда случается голод, что заставляет людей делать серьёзные запасы на случай «не дай бох». Но это плохо помогает, так как холод высасывает из человека энергию, а производство пищи сейчас не шибко продуктивно, следовательно, запасы не слишком великие, поэтому ему всегда хочется есть.
— Брат Адриан, вон там, близ ручья, крупное скопление следов, — указал Арким.
Боевые братья-монахи проследовали в указанном направлении и начали изучать следы.
— Обрати внимание, Жанна, — попросил меч. — В полуметре от тебя идёт неплохой след, по нему видно, что шёл человек гружённый, у того дерева он опускал свою ношу и ходил справить нужду к тому кусту. Это косвенный признак того, что он был как минимум не один, даже если бы ты не видела других следов, например, на каменистой местности: когда путешествуешь один, весь лес — отхожее место, а тут он постеснялся делать дела сразу где стоял. Судя по замятию снега грузом, он весил… Сколько?
Жанна подошла к месту, где относительно недавно лежал мешок и присмотрелась.
— Примерно килограмм двадцать, — предположила она.
— Верно! — усмехнулся Арким. — В мешке было что-то сыпучее, как я полагаю, скорее всего, крупа. Группа из двенадцати человек потащила что-то вглубь леса. Сдаётся мне, что это наши клиенты. Идём.
Глава четвертая. Жестокость и насилие
— Вот они, голубчики… — прошептал Арким. — Тёпленькими возьмём…
Лагерь разбойников находился в глухой чаще, прикрытый с двух сторон заросшими кустарником холмами. Кусты сейчас, конечно же, были без листвы, но выполняли одну простую функцию: бесшумно через ломкие ветки пройти не удастся.
Удобных входов всего два, на одном из них стоят деревянные баррикады, способные защитить от внезапного кавалерийского наскока, сделав его не таким уж внезапным.
Виднелась дозорная башенка, на которой безбожно спал дозорный.
— Жанна, шлем, — приказал Арким.
Девочка надела на голову закрытый шлем с забралом типа «воробьиный клюв». Обзор не сахар, зато защищает на максимально доступном уровне, к тому же, сама Жанна вполне привыкла к нему за последние два года.
Пока что пришлось применять облегчённую версию, учитывающую не самые выдающиеся физические характеристики девочки, но в часовне хранятся нормальные миланские доспехи, которые ей предстоит носить через пять-шесть лет.
— Начинаем, братья! — громко провозгласил Арким.
Численность разбойников уже установлена, их всего около шестидесяти человек. Вооружены они всяким дерьмом, даже теоретически не способным пробить латную броню. Они не ждут нападения, поэтому их судьба предрешена.
— Жанна! Вперёд! — подстегнул Арким замешкавшуюся девочку. — Это душегубы, грабители! Всё плохое, что есть в человечестве! Вперёд!
Моральное внушение возымело эффект и Жанна побежала вслед за грамотно распределившимся боевыми монахами, которые уже вступили в бой с выскакивающими из землянок разбойниками.
Монахи были вооружены одноручными мечами и щитами, являлись мастерами их использования, поэтому у разбойников не так уж и много шансов.
Вторая группа боевых монахов обошла лагерь с другой стороны и, услышав приказ Аркима, также начала штурм. Таким образом можно было гарантировать, что не уйдёт никто.
Пролилась первая кровь, несколько разбойников, не разобравшихся в ситуации и кинувшихся на штурмующих, лишились конечностей и жизней. Предрассудков насчёт пролития лишней крови у боевого звена монахов нет и не было.
Начался форменный кровавый замес, а Жанна застыла в ступоре.
— Жанна! — окликнул её Арким. — Время действовать!
Так как вербальный метод не сработал, меч пожертвовал крупицей запасённой энергии и ударил её лёгким разрядом тока через рукоять.
Придя в себя, девочка тряхнула головой, но затем снова увидела, как монахи рубят пытающихся бежать разбойников.
— Да что ж такое-то?! — воскликнул Арким, увидев, как Жанна вновь впала в ступор. — Я готовил тебя к этому последние два года! Это люди, которые грабят крестьян! Не богатеев каких-нибудь, а крестьян, которые год через год голодают!
Слова на этот раз возымели эффект. Меч накручивал Жанну, зная, на что надо давить.
Девочка подняла оружие и решительно двинулась к отбивающемуся от двоих братьев разбойнику, вооружённому длинным боевым цепом. Арким слегка испугался, ведь боевой цеп — это оружие, которое, в отличие от дерьмовых фальшионов и топоров имеет определённую эффективность против бронированных противников.
Но Жанна не подвела его: она зашла за спину увлекшемуся здоровяку, оказавшемуся способным связать боем двоих профессиональных солдат, а затем метко кольнула его острием меча в район затылка. Один удар — один труп. Точно так, как Арким учил.
Позвоночник здоровяка был разомкнут ударом, потекла кровь, которая напугала Жанну. Оба боевых монаха коротко кивнули ей с благодарностью и продолжили бой.
Двусторонний удар не позволил разбойникам организоваться, поэтому они истаяли как снег в печи. Быстро.
Спустя полчаса ожесточённой бойни, на ногах остались только боевые монахи и Жанна.
Трупы разбойников сложили по центру лагеря, подсчитали, освободили от имущества, параллельно осмотрев всё вокруг.
Обнаружилась казна в небольшом сундучке, порядка семидесяти денье, что копейки на фоне приложенных усилий, но и они здесь совсем не ради денег. Из личных запасов разбойников удалось наскрести разного рода монет суммарно на пятьдесят три денье, а также разного рода награбленного ликвидного товара, который можно сбыть в городе.
Но главная находка — зинданы.
— Интересные тут порядки завелись… — Арким внимательно посмотрел на пленников, томящихся в ямах, прикрытых деревянными решётками. — Брат Адриан, поговори с ними.
— Кхм-кхм, — монах поднял забрало шлема и посмотрел на испуганных пленников, глядящих из темноты зиндана. — Вы кто такие?
— Я Адольф Груман, — представился тощий мужик в некогда приличной одежде. — Ехал в Пуатье с товарами, но напали эти душегубы, после чего поместили в эту яму. Со мной мои люди из каравана.
— Ваши страдания закончены, — сообщил ему брат Адриан. — Мы истребили всех разбойников и вам больше ничего не угрожает. Брат Доминик, брат Роланд, помогите им выбраться!
Пленников вытащили на свежий воздух, обнаружилось, что все они жутко воняют, так как провели в зинданах несколько недель безвылазно.
Собравшись и обрушив землянки, они направились обратно в Шательро.
Городок встретил их толпой жителей, которые собрались посмотреть на странную процессию с четырьмя телегами.
«Брат Адриан, займитесь продажей реквизированного у разбойников, — послал телепатическое сообщение старшему полузвена Арким. — Жанна, идём в трактир, на сегодня достаточно приключений».
Ожидаемого эффекта начало пути не принесло. Жанна впала в сомнамбулическое состояние и лежала в своей келье, не проявляя ни к чему интереса.
Но Арким понимал, что по-другому никак. Он как никто другой знал, что нельзя спасти страну не пролив и капли крови. Всегда будут жертвы. Мир не чёрно-белый, где есть только враги и друзья.
Даже такая серия конфликтов, названная Столетней войной, не война французов против англичан. Скорее, это война французов против других французов с англичанами.
Есть арманьяки, которые за дофина Карла, а есть бургиньоны, которые за Филиппа III, герцога Бургундского. Последний заключил союз с англичанами и всячески их поддерживает в борьбе против той части Франции, которая под контролем арманьяков.
Но следует учитывать, что арманьяки и бургиньоны — это не какие-то монолитные формирования, а обычные военно-политические партии, которые хотят посадить на трон своего кандидата. Метания со стороны на сторону время от времени происходят: кого-то кто-то обидел, выказал недостаточно уважения, кому-то внезапно стало объективно выгоднее или безопаснее перейти на другую сторону — бац, новый бургиньон или арманьяк.
Из-за этой междоусобной политической грызни, англичане вновь развязали войну, пользуясь такой прекрасной возможностью, в ходе которой бургиньоны заключили с ними союз.
Аркиму эта ситуация напоминала Гражданскую войну в России, когда на фоне внутреннего противостояния была осуществлена иностранная военная интервенция целых четырнадцати стран. И в этой ситуации, если развивать метафору, «белыми» оказались бургиньоны, так как получали поддержку от интервентов ради своих шкурных интересов.
Меч очень скептически относился к сведениям, что Жанна Д’Арк в истории параллельного мира не убила ни одного человека. Так не бывает, когда возглавляешь армию и ведёшь своих людей в бой.
— Нельзя выиграть войну не замарав руки в крови, — философски произнёс Арким. — Жанна, это было неизбежно.
— Оно не стоило того… — прошептала девочка. — Не стоило…
— Поверь мне, некоторых людей стоит убить, — не согласился Арким. — Ради мира, ради справедливости. Ради чего-то большего, нежели банальное выживание.
— Стоит ли жить потом? После всего, что я сделаю ради спасения Франции? — задала очень волнующий её вопрос Жанна.
— Это уже тебе решать, — ответил Арким грустным голосом. — У меня вот нет выбора.
Повисла тяжёлая пауза.
— Я же могу не убивать никого лично, — зацепилась за возможность девочка.
— Отправляя подчинённых воинов в бой, ты разделяешь с ними смерти, — сказал на это Арким. — И чужие, и свои. По-другому никак, смерть — неотъемлемая часть войны. Кто-то обязательно умрёт.
Жанна ничего не ответила, отвернувшись к стене, а Арким остался стоять прислонённым к стене рядом с кроватью.
Арким дал Жанне почти месяц на то, чтобы оклематься и прийти в духовное равновесие.
В процессе этого он часто с ней беседовал, применив все свои психологические навыки, чтобы стабилизировать её состояние.
И вот, к концу января, Арким посчитал, что сейчас самое время повторить попытку, но на этот раз у него есть более жёсткий образчик для испытания, нежели жалкие разбойники.
В ближайшие десятилетия, на фоне нарастающей истерии из-за тяжёлых времён, начнётся масштабная охота на ведьм, которая идёт и сейчас, но в мелких масштабах. Скоро же станется так, что погибнет много совершенно левого народу совершенно ни за что, но… Это не значит, что не существует никаких ведьм и колдунов.
Вообще, что есть ведьма или колдун? Это человек, который считает, что с помощью неких ритуалов и жертвоприношений может получить какие-то сверхъестественные способности, коими можно творить всё, что заблагорассудится. Это не значит, что в абсолютно немагическом мире каким-то образом появляются люди со способностями, это значит, что в этом мире встречаются какие-то самонадеянные идиоты или психи, которые так считают.
И Арким выявил целый ковен таких в глухом лесу близ Ле Марти, что на юге Франции, в королевских землях.
— Сегодня мы выезжаем на дело, — сообщил девочке Арким. — Есть группа мужчин и женщин, считающих себя колдунами и ведьмами, расположившаяся в лесу далеко на юге. В окрестных сёлах пропадают дети, что я связываю с действиями этой группы. Надо как минимум разобраться, что они там делают, а потом уже принимать решения касательно их дальнейшей судьбы. И опционально необходимо найти детей, если они до сих пор живы. Ты готова?
Жанна ответила не сразу.
— Я не буду никого убивать, — решительно произнесла она.
— Как скажешь, — сказал на это Арким.
На этот раз они выехали в составе полной сотни, ещё одна сотня ждала их на месте.
Ехали они две недели, расстояние не близкое, асфальтированных автомагистралей и скоростных автомобилей нет и в ближайшие лет пятьсот не будет. Трассы, к тому же, петляют, большей частью не расчищены от снега, поэтому временами ехали они крайне медленно.
Всю дорогу Жанна накручивала себя психологически. Ей, в принципе, было не жалко того разбойника, ей было жаль, что она его убила. Это нанесло сокрушительный удар по её психике, психике доброго существа, которое никогда никого не убивало и не видело себя посреди кровавых битв. Впрочем, Арким уже видел такое и знал, как бороться с этим врождённым гуманизмом, встречающимся иногда среди людей.
Если верны сведения о том, кто именно засел среди покрытых густым лесом холмов, Жанна получит настоящую прививку от ложного гуманизма, когда увидит, на что способны некоторые люди…
Лангедок — любопытное место.
Давным-давно здесь возникло религиозное течение катаров. Ничего необычного, новые течения возникали довольно часто, религия ведь как театр, она должна развиваться. Но катары наступили на те же детские грабли, что и христианские секты в самом начале: они претендовали на единственность и аутентичность, заявив, что римская церковь существенно отклонилась от линии партии и не может считаться верным учением Христа. Такое мало кому понравится.
Катары отличались буквальным следованием первоначальным заповедям, проповедуя апостольский образ жизни, то есть нестяжательство, гуманизм, чистота помыслов и так далее. В этом они существенно отличались от римской церкви, которые были какими угодно, но не гуманными, бескорыстными и по-апостольски чистыми.
Новое религиозное течение называло римскую церковь не иначе, как «синагогой сатаны», что было отчасти верно, так как некоторые Папы занимались вещами, которые мало походили на праведные.
Естественно, случился крестовый поход, который назвали Альбигойским крестовым походом, который в течение двадцати лет уничтожал катаров. Рынок всегда стремится к монополии и устоявшиеся монополисты стремятся уничтожать новых игроков любой ценой. В данном случае римская церковь воспользовалась имеющимися ресурсами и уничтожила нового игрока в виде катарской церкви добрых христиан.
И они приехали в Лангедок, чтобы выяснить, что за дела у ковена «колдунов и ведьм», слухи про которых были донесены до монастыря исповедника Терентия проверенными людьми из купцов.
Укутанный снегом лес был обманчиво спокойным, но Арким был напряжён, настолько, насколько это возможно для говорящего меча.
Разведчики из высланных заранее боевых монахов уже локализовали местоположение ковена, но Арким предпочёл лично увидеть всё на месте, чтобы минимизировать шанс ошибки, одновременно с этим оказав помощь Жанне в преодолении психологических барьеров.
— Шлем, — распорядился Арким.
Жанна надела свой шлем, щёлкнув креплениями, соединившими его с горжетом.
Проехав по якобы звериной тропе, они оказались перед бревенчатыми воротами.
— Кто вы и что забыли здесь? — окрикнул их страж.
Он был облачён в бригантину и стальной шлем-шапель, а вооружён алебардой. Это недешёвое вооружение, которое не сочетается с окружающим антуражем тайного поселения в лесной глуши.
— Мы просто люди, ищущие пропавших детей, — честно ответил брат Адриан.
— Просто люди в дорогой латной броне? — усмехнулся страж. — Не друзья ли вы тех просто людей, которые ошиваются здесь последний месяц?
Поделиться книгой: