Помоги проекту - поделись книгой:
Тимофей замолчал, всем видом показывая, что он думает и испытывает от непривычного процесса незаурядные физические муки.
— Ну понял, с этим пока хватит, — я на секунду задумался. Использовать мужика в качестве личного Савелия Липилина не стану: меня не интересует контакт с поселениями через верного человека. Всё, что хотел, я узнал, можно и закругляться, — Тогда последний вопрос. Готов?
— Да… — мужик нервно дёрнул щекой. В глазах горел страх вперемешку с безумной надеждой.
— Расскажи мне формулировку третьего закона Ньютона.
— Но…
Я наслаждался, наблюдая, как надежда на лице Тимофея сменяется отчаянием. Нижняя губа мужика задрожала, по щеке прокатилась крупная слеза.
— Это школьный курс… — забормотал мужик дрожащим голосом, — Я просто не помню, столько времени прошло… Я могу рассказать другое что-нибудь, могу вернуться в Весту и шпионить за поселением. Задавать вопросы, на которые я заведомо не знаю ответы — нечестно! Это неправильно!
Похоже, у мужика истерика. Помочь ему, что-ли?
— Ладно, я пошутил, пошутил. Шутка это, не совсем же я зверь. Дать другой вопрос?
Мужик отчаянно закивал.
— Чему равна сумма квадратов катетов?
Я вновь насладился видом глубин отчаяния, в которые может пасть человек. Тимофей рыдал, тягал себя за волосы.
— Вот живешь себе, псов ловишь, — насмешливо сказал я, — И вдруг оказывается, что все напрасно, жизнь насмарку. О чем мечтал, чего достиг: все бесполезно. Собирался в хорошее поселение, жилы рвал — и зря. Оказывается, всю твою жизнь перечеркнуло незнание простейшей физики и геометрии… Ну, лети в рай, душа.
Я медленно поднял руку, наслаждаясь беспомощностью человека. Тимофей заслонил лицо ладонями и тоскливо завыл. Я быстро ударил когтями по горлу бедолаги… точнее, хотел ударить: рука вдруг неуклюже обвисла, когти даже не дотянулись до мягкого тела.
Я рванул к забору и упал в траву прежде, чем понял, что произошло с рукой. Выждал секунд десять. По мне не стреляли, не атаковали, да и рука теперь вела себя нормально.
А была ли атака? Дырок в одежде нет, плечо и конечность целые. У меня иммунитет, воздействовать на мое тело не может ни один игрок. К тому же, если за мной наблюдает кто-то недобрый, логичнее было нападать сразу, когда я мчался к первому человеку — так у мужиков появилось бы время среагировать.
Может, это выверт сознания, альтер эго? Плохонькая, забитая в клетку морали часть разума, от которой, как я думал, меня избавил некровирус?
Первым порывом было вернуться к мужику и ударить повторно, а если не сработает — подозвать и натравить на мужика некроголемов, которых я держал за углом. Я задавил эти желания. Что, если в следующий раз конечности подведут меня в иной, более серьезной ситуации? Вдруг вместо рывка с траектории выстрела, я просто упаду, или застыну на месте?
Похоже, мне нужен качественный экзорцист: «Падре, помогите, я одержим человеком». А если отставить шутки, некры прочесали территорию в радиусе двухсот метров, но никого не нашли. На систему и шестьсот двенадцатого бога не похоже — они по мелочам не гадят, да и в любви к людям не замечены. Значит, скорее всего дело во мне. Если чудит подавленная часть моего сознания, нужно показать ей, что я готов к диалогу.
Что будет, если просто отпустить мужика, как и обещал? В принципе, все уже знают, либо догадываются, что я монстр. Некроголемов я не показал, значит в поселениях ничего серьезного от Тимофея не узнают. За убийство мужика я даже десятой части уровня не получу, так что лишать его жизни в самом деле необязательно. Зато мои конечности могут и не подвести меня в опасный момент, если я пойду на поводу внутреннего голоса.
Я медленно подошёл к всхлипывающему мужику. Подумать только: Нудный, гроза всего города, отпускает человека потому, что чего-то боится. Расскажу кому — не поверят.
— Эй, слышишь? Тимофей! Я пошутил насчёт Ньютона.
Человек поднял покрасневшее, зареванное лицо.
— Беги отсюда, я ведь обещал тебя отпустить. И всем своим передай, что Нудный держит слово, даже в мертвом виде.
Если кто-то вообще умудрится развести меня на сделку. После этого случая я никому даже в шутку ничего не пообещаю.
Тимофей поднялся, и не сводя с меня глаз, побежал по дороге к машине — УАЗу Карго, на котором собаколовы, видимо, хотели довезти пса до Весты. Мотор взревел, и УАЗ с пробуксовкой тронулся с места.
Я прислушался к себе. Вроде всё по прежнему, но нормальное самочувствие — не показатель, я ничего странного не ощущал, даже когда рука отказала.
— Эй, слышишь? Я сделал так, как ты хотел.
Ответа не последовало. Надеюсь, я не наворотил мозголомную теорию, чтобы потом в неё поверить. Глупо будет жить на изжоге из-за того, что в рандомный момент мои сильные мертвячьи мышцы расслабились по иной причине.
Я, внимательно следя за своими ощущениями, поднял над головой ятаган и за пару ударов перерубил руку покойного Давида. За неуважительное отношение к покойнику не последовало никаких санкций, и я успокоился.
Некроголемы мелькнули мимо меня и с урчанием принялись жрать тела.
На то, чтобы отсоединить и убрать в рюкзак обоймы автоматов, ушла минута. Я передернул затворы и сгреб с травы выпавшие патроны. Рядом с ящиком, в котором вторая ловушка, остановился. Видимо, Соколову очень нужны псы, раз мужик разбрасывается ловушками для собак. Вряд ли Крадникова клепает такие вещи на коленке.
Очень жаль, что у Весты есть игрок с навыком создания ловушек. У меня в рукаве козырь — действующий иммунитет, я — кошмар любого человека, который полагается на сверхспособности. И вместе с тем очень жаль, что иммунитет не уберегает от всего, и те же ловушки Крадниковой могут раздербанить меня на части.
С виду обыкновенный ящик, деревянная коробка. Посреди корпуса — нажимная пластина. Инструкции по применению поблизости нет, похоже, пользоваться такой штукой обучали на инструктажах. Рано я отпустил мужика…
Пес давно сбежал и унес с собой цепи, так что рассмотреть активированную ловушку не было возможности. Использовать непонятный механизм, или нет? Я ощущал ту же странную тягу, как в детстве, когда видишь подмороженную лужу и испытываешь сильное желание пройти прямо по ней. Хорошо, что я не ребёнок, и могу справиться с глупыми желаниями.
Ну его. Лучше пойду, проведаю Карбышево. При удаче даже пожму лапу Святославу, или порадую Гигу.
Я подошел к родному дому метров на пятьсот, дальше пришлось пробираться некроголему: рисковать собой не хотелось. Рисковать небесполезным мертвецом — тоже не гениальная идея, но выбора нет. Очень жаль, что вокруг отсутствуют зомби: в первые дни они торчали на каждом квадратном метре, поводыри могли походя коннектиться к любому мертвецу, отдавать ему приказы и смотреть на мир его глазами.
Скоростной подобрался к больнице и застыл под прикрытием кустов. Похоже, пока я катал бугая на трофейном автобусе и развлекался, доводя до седины Тимофея, Карбышево въебывало, не щадя чужих игроков.
Карбышево теперь можно считать полноценным поселением: мой родной дом и две девятиэтажки, стоящие рядом с ним, окружала высокая каменная стена, на которой паслись часовые с автоматами. На расстоянии пятнадцати метров от стены не было ни кустов, ни асфальта, лишь перекопанная влажная земля. Все мое существо кричало, что наступать на эту землю — самоубийственно.
Некроголемы осмотрели окрестности дома, и выяснили, что машины теперь стоят во дворе больницы. С одной стороны к стене тянулся каменный мост, похожий на огромную каменную спицу с плоской стороной, по которой даже два человека не смогут разойтись, не задев друг друга. Мост обрывался в пятнадцати метрах перед стеной: видимо, чтобы человек перебрался на стену, ему перекидывают сходни. Самое печальное, что мост не касается рыхлой земли, а значит, там почти наверняка какие-то ловушки. В лучшем случае нарушителя затянет под землю, в худшем… Не знаю. И надеюсь, не проверю на себе.
Не представляю, как создать такое за жалкие пять — шесть часов, что прошли с момента инспекции главами поселений старой Весты. Подозреваю, что Карбышево начали модернизировать либо ранним утром, до собрания, либо ночью, когда я висел на арматуре.
Итак, орешек родного поселения окреп. Неожиданно, неприятно, но не критично: некроголем с легкостью пробежит по мосту и прыгнет на пятнадцать и даже двадцать метров. Но это пока не нужно: хитрый предатель ходит на собрания, его-то я в любом случае перехвачу, а вот с Гигой вопрос. С остальными жителями ещё проще — окружу поселение на пару недель, побегут как миленькие. Просто нужно убивать людей нужно не рядом с Карбышево, а за домами, чтобы с крыши дома часовой ничего не заметил.
Я отозвал мертвецов и пошел через дворы к станции Горки — в туннелях меня ждет плотный обед, да и некроголемов нужно накормить. Ребятам остался уровень до шестидесятого, нужно качнуть и проапгрейдить их.
Глава 5
Святослав не любил покидать Карбышево. За две недели татуированный сроднился с домом больше, чем за всю прошлую жизнь. На скамейке во дворе очень удобно сидеть в погожий денек, ощущая, как солнце греет старые кости. Да и в поселении дел хватает: нужно проверить кузницу — Витя почти доделал доспехи, не помешает раздать указания часовым и лишний раз напомнить, чтобы не филонили. Надавить на Ингу… нет, не надавить — мягко пожурить, чтобы не выставляла его дураком перед гостями из других поселений. Все равно ведь согласилась лечить Машу, так к чему был весь предыдущий спектакль?
Святославу сегодня особенно не хотелось покидать Карбышево. Ковальчук всей душою хотел посидеть в квартире и отдохнуть. Или укрепить стены. Или поменять дверь в свою квартиру на железную, что запирает подъезд, и заварить решеткой окна, и не важно, как это воспримут остальные. А лучше — забиться в самый глубокие подвал, где его не найдет Нудный…
Святослав вздохнул поглубже, пытаясь успокоиться и успокоить расшалившуюся тревогу. Вчера глава Карбышево думал, что обменять Нудного на вещи будет выгодно: излишне прямой телекинетик давно напрашивался, руша планы и подрывая авторитет главы поселения. Но спланированное убийство пошло не по плану: телекинетик пропал, а те, кто на него охотился — мертвы. И теперь вся Казань ожидает ответного хода Лехи. Четыре автоматчика на крыше следят за небом и подходами к стенам, нервы у каждого взвинчены с утра, а Нудного все нет и нет… Святослав поймал себя на малодушной мысли: мол, скорее бы Леха появился, и тянущее нервы ожидание закончилось… так или иначе.
Ковальчук спустился в подвал, к подземному ходу, который походя сделал вестовский геомант, Артур Вахитов. В подвале до сих пор витала пыль — мальчишка пробил ход максимально грязно и даже не убрал за собой. Стену Артур тоже поднял не церемонясь — пыль стояла несколько часов, хотя пареньку, чтобы убрать за собой, требовалось лишь мимолетное усилие.
— Какие все показательные мыслевыражатели, блять…
Из прямоугольного провала тянуло промозглым сквознячком и пахло влагой. Часовой, который шесть часов подряд охранял подземный ход, при виде начальства попытался отряхнуться пыльными руками, но лишь больше запачкал одежду. Святослав прошел мимо, не удостоив подчиненного взглядом: мысли мужчины витали вокруг Лехи.
Что ждать от рассерженного топового телекинетика, не знал никто. У главы Карбышево вставали дыбом оставшиеся волосы при попытке предположить действия Нудного. Ковальчук надеялся, что телекинетика ранили, он забился в какой-нибудь дом, чтобы отлежаться и благополучно там издох. Или попытался долететь до поселения, вырубился в воздухе упал головой вниз и издох. Варианты, где Нудный погибал в разных формах, Святослав считал самыми благоприятными, но Леха показал себя настоящей занозой, и жизненный опыт подсказывал мужичку, что просто не будет. Вряд ли все завершится радужно. Да и исчезновение руки повелителя металла навевало мысли настолько жуткие, что хотелось сесть где-нибудь в укромном уголке, обхватить голову руками и завыть. Зомби — телекинетиков в Казани еще не было, и как с ними бороться, не ясно. Святослав надеялся, что если даже мертвец сумеет освоить телекинез, то научиться летать он не сможет.
Мысли, что руку скорее всего отрубили, Святослав гнал от себя всеми силами, боясь даже подумать в сторону Лехи — поводыря.
А если телекинетик выжил, и не прилетел в родной дом, то либо у Лехи не хватило сил, либо он больше не считает дом родным… Святослав встряхнулся и попытался выбросить из головы тревожные мысли.
В туннеле мужчина ускорился, и через пятнадцать секунд замедлился — до Весты оставалась сотня метров. Участок пола рядом с союзным поселением будто специально сделали максимально неровным. А если споткнуться на серьезной скорости, от падения не спасет даже прокачанная ловкость.
После темноты туннеля свет показался мужчине неожиданно ярким — дала знать о себе светобоязнь. Ковальчук сощурился, а перед выходом замер, привыкая к яркому свету.
Подвал Весты разительно отличался от Карбышевского. Если Святослав перед пробитием туннеля в свое поселение скомандовал перенести продукты в соседний подвал, то Веста подобным не заморачивалась: Ковальчук шел мимо ящиков с тушенкой, мешков с картошкой, коробок с бич-пакетами… У мужчины чесались ладони от желания переселить все добро в закрома своего поселения, но Сергеич не был бы собой, если бы не продумал вариант хищения еды. Глава Весты подозревал, что подвал, ведущий на склад — провокация, и если что-то пропадет, по туннелю придет команда, которая вернет на эти склады гораздо больше, чем спизжено.
У выхода в подвал Святослава встретил квадратный Вадим. Утром мужик выглядел уверенным: улыбался, сыпал шуточками. Сейчас же Вадим нервничал: теребил воротник кофты, поглядывал на часы. При виде Святослава мужик скривился и мотнул головой в сторону выхода:
— Вы где ходите?! Я вас уже целых десять минут жду, между прочим!
Святослав ничего не ответил: реагировать на визги проводника — много чести. Но скверное предчувствие накатило с новой силой. Слишком нервный Вадим. Слишком тихий день. Слишком долгое и напряженное ожидание.
Сегодня собрание проходило на семнадцатом этаже, в другой квартире. Святослав мельком отметил кричащую роскошь и уселся в свободное кресло. Ковальчуку было плевать на обстановку, мужчина хотел услышать последние новости и надеялся, что в них мелькнет какая-то конкретика по поводу произошедшего ночью.
Из кресла Святослав обвел взглядом присутствующих. Сергеич, майор Роман Шарафутдинов, Фаиль Замалиев… Ковальчук вскинул брови, когда увидел незнакомого низкоуровневого алкаша. Это что, заместитель отсутствующего Степана?
Соколов не показал неудовольствия и не попенял Святославу за опоздание. Глава Весты нервно постукивал пальцем по стеклу журнального столика перед собой. На ткани футболки вокруг подмышек вестовца выделялись темные пятна пота, но мужчина пытался казаться спокойным. Святослав даже предположить не мог, как чувствует себя Соколов, за ночь проебавший четырех неплохих игроков. Наверняка не очень хорошо.
— Ну, раз все собрались, начнем, — пробормотал Сергеич, — У меня плохие новости. Сегодня этот вот человек пересекся с Нудным… В общем, расскажи им сам, Тимофей.
— Ну, короче, я сегодня это самое… В общем, с парнями в город, ну, выехал…
К середине рассказа, наполненного словами — паразитами, Тимофей справился с косноязычием, однако слушатели если и морщились сперва, то потом перестали обращать внимание на слова, царапающие слух: всех поглотил сюжет рассказа.
— Значит, Леха теперь поводырь? — спросил Фаиль. Бывший полицейский не выглядел взволнованным, и Святослав ему позавидовал: отморозок не успел нигде насолить телекинетику. Майор также не выглядел удивленным. Видимо, Сергеич переговорил с воякой до собрания.
— Да, — качнул головой Соколов, — Угроза выросла, теперь Нудный в разы опаснее. Нам необходимо объединиться! Предлагаю вам переселиться в Весту со своими людьми. С жилплощадью проблем не возникнет: мой геомант построит…
— Какое щедрое предложение, — насмешливо воскликнул Фаиль, — Объединиться еще теснее, практически внедриться друг в друга. Нет! Мой ответ — нет.
— Я боюсь, у нас не остается выбора, — Соколов скривил губы в усмешке, — Сегодня утром Нудный напал на Соловьев. Рыло убит, поэтому его нет на собрании. Ваше поселение, Фаиль, ближе всего к Соловьям. Вы следующие.
— Ничего страшного, — пожал плечами Фаиль, — Съедем из Казани. Пока ты на Нудного Леху нацеливался, мы такой классный грузовик подготовили — закачаешься! Кенгурятник сварили из железных труб, такая машина и через пробку пробьется, растолкает все легковушки, а уже за ним легковушки с прицепами пойдут. Счастливо оставаться.
Мужчина поднялся, кивнул присутствующим и пошел к двери. И в этот момент терпение Соколова дало трещину.
— Ты не можешь просто уйти! — вскочил и заорал Сергеич, — Мы вместе решили убрать Нудного, и за последствия тоже отвечаем вместе! Ты, блять, сидел в этой самой квартире три дня назад и радостно кивал, соглашался с планом! Мы заварили эту кашу вместе и вместе будем ее расхлебывать!
— Не примазывай меня к своим проблемам, — процедил Фаиль. Речь татарина стала рубленой, мужчина зло чеканил слова, — Соловьи — твои союзники! Что там с ними? Сколько человек ты отправил к ним на помощь, ноль? Я прикрывать твою жопу не буду. Степан Рыло, упокой Аллах его душу, правильно сказал: иди-ка на хуй, Сергеич.
Святослав с самого начала конфликта разогнал восприятие, поэтому сейчас смотрел, как на лице Соколова расцветает бешенство: зубы заскрежещут, губы кривятся, а глаза ненавидяще сверлят Фаиля. Ладонь потянулась к висящему на поясе пистолету, но замерла на пол пути.
Это оскорбление — не чета утрешнему, когда Соколова отправил в пешее эротическое Степан. Тогда была совсем другая ситуация: напротив друг друга стояли вооруженные отряды, и потасовка перешла бы в бойню. Никто не хотел рисковать жизнью. Сейчас же ситуация другая — Сергеича послали в собственном доме.
Фаиль оскорбил Соколова на эмоциях. Если бы мужчина подумал, то сдержался, но слова уже сказаны и обратно их не вернешь. Возможно, бывший полицейский сам это понял: он замер на пороге, но Сергеич не дергался, и Фаиль шагнул из квартиры.
— Догнать? — спросил Вадим. Соколов не ответил. Глава Весты выждал пару секунд, а после — подошел к входной двери и щелкнул одним из трех выключателей света.
Лампочка над головой Святослава ярко мигнула и лопнула, мужчина едва успел прикрыть ладонями голову от осколков. В коридоре дико заорал Фаиль и зажужжало электричество. Ковальчук слышал такой звук в армии, когда взводный ебанат полез в трансформаторную подстанцию с целью что-то там починить. Память давно стерла причину поступка, но жужжание, треск и запах жареного мяса помнила до сих пор.
Когда крик стих, Соколов вернул выключатель в прежнее положение.
— Вы, Святослав, можете не переселяться, — спокойно сказал Сергеич, — Вам желательно остаться в Карбышево, вместе со своими людьми. Но целителя и кузнеца я жду к вечеру, вместе со всеми вещами и инструментами.
Спорить Святослав не желал: только не здесь, не в проклятой Весте, где на каждом шагу спрятаны ловушки. Удобное кресло вдруг показалось опаснее некроголема. А если и в сидении спрятаны какие-нибудь провода или штыри? Что, если от смерти путем срабатывания какого-нибудь механизма, созданного девушкой — подростком, его отделяет одно неверное слово?
— Обязательно пришлю, — хрипло пообещал Ковальчук. Все, что угодно, лишь бы уйти отсюда живым.
От обеда меня отвлекли самым гнусным образом: вокруг что-то загрохотало! Поезд?! Нападение?! Я вскочил и послал некроголемов в обе стороны туннеля, а сам напряженно замер. Спустя пару секунд я осознал, что грохот на самом деле — звук фанфар. Как и в первый раз, перед глазами выскочила системная табличка:
Опять этот забугорный качок совершил подвиг. Это хреново… Если в первый раз Томас сдуру пожелал всеобщего счастья, то теперь наверняка одумался и выберет что-нибудь хорошее для себя и плохое для остальных. Способность, позволяющую стирать с лица планеты мегаполисы, тысячный уровень…
Я зарычал и пнул обглоданный череп. Гуманный дурак! Уж я на его месте такого нажелал бы — стал настоящей имбой! А потом мучал, сжирал, убивал, топил, разрывал… Гребаный америкашка, испортил настроение!
Чтобы вернуть себе душевный комфорт, я присел на вырванное по пути автомобильное кресло и принялся наблюдать за некроголемами. Спустя минут пять ярость поутихла, но оставалось легкое желание сжать горло Томаса и долго бить англичанина головой о стену. Спустя еще десять минут медитативного наблюдения я успокоился.
Утром я заметил, что некроголемы ведут себя странно. К тем двум, на управление которыми я раскидал три единицы духа, вопросов не было, а остальные четыре мертвеца, закрепленные за мною навыком тактики малых групп, чем-то отличались. Вот и сейчас, когда все мясо было сожрано, двое копались в обглоданных костях, а четверка отличающихся скоростников скучковалась у конца туннеля, перед выходом на перрон, и застыла, как сторожевые псы. Причем я не отдавал им никаких приказов, да и в целом ослабил контроль. Обычные мертвецы в таком случае искали еду, либо выполняли ранее отданный приказ, а эти проявили инициативу: поняли, что среди проверенных костей неоткуда взяться мясу и сели стеречь вход.
Интересно… Пожалуй, проверю, какие эволюционные варианты появились у мертвецов.
Поделиться книгой: