Конспекты и заметки

Виталий Кандалинцев

Конспекты и заметки

1. Конспект книги «О стяжании Духа Святого. Беседы и наставления Серафима Саровского»

О цели жизни христианской

Определение цели христианской жизни, данное прп. Серафимом Саровским, является одним из наиболее известных высказываний святого:

Истинная же цель жизни христианской состоит в стяжании Духа Святого Божьего. … в стяжании этого-то Духа Божия и состоит истинная цель нашей жизни христианской, а молитва, пост, бдение, милостыня и другие ради Христа делаемые добродетели есть только средства к стяжанию Духа Божьего (с.20, 23. Здесь и далее цитаты по: о стяжании Духа Святого. Беседы и наставления Серафима Саровского. – 4-е изд. – М.: Амрита, 2010).

В определении выражена одна из важнейших сторон учения старцев о том, единение с Богом как источником жизни человека и ее смысла необходимо становится и ее целью. Добродетели же, сами по себе взятые, таковым источником не являются, но образуют только средства обрести этот источник. Не сразу люди находят божественный Источник. Почему? Старец Серафим Саровский приводит слова св. Антония Великого о том, что «…в нас действуют три воли: 1-я Божия, всесовершенная и всеспасительная; 2-я собственная своя, человеческая, если не пагубная, то и не спасительная, и 3-я бесовская – вполне пагубная». И далее поясняет:

И вот эта-то третья вражеская воля и научает человека или не делать никаких добродетелей, или делать их из тщеславия, или для одного добра, а не ради Христа. Вторая- собственная воля наша учит нас делать все в угождение нашим похотям, не обращая внимания на благодать, приобретаемую через делание добра. Первая же – воля Божия и всеспасительная – в том только и состоит, чтобы делать добро и добродетель единственно лишь для стяжания Духа Святого, как сокровища вечного, неоскудеваемого и ничем вполне и достойно оцениться не могущего (с.25-26).

Нечеткое различение или вовсе отсутствие различения в себе трех воль препятствует человеку обретать «сокровище вечное». Враг, прежде всего, пытается убедить человека в бесполезности всякой добродетели, и если преуспевает, то человек не молится, равнодушно проходит мимо нищего и т.д. В этом бесчувственном к добродетели состоянии человек далек от благодати и близок к погибели. Но и в том случае, если люди делают добро, враг стремится научить их делать его из тщеславия, и через это последнее (являющееся проявлением гордости) вызвать в человеке такое усиление страстей, которое заставит оставить добро и предаться греху. И даже в том случае, когда человек может противостоять тщеславию, враг продолжает отвращать от источника благодати. Он представляет дело так, что добро само по себе есть достаточная ценность. И если мы принимаем это и не соотносим творимое нами добро с верой в Бога и служением Ему, то и в этом случае лишаемся благодати.

Впрочем, и собственная воля падшего человека влечет его к угождению собственным похотям, вожделениям, которые поглощают все его внимание, отвлекая от возможности приобретать благодать. И лишь только делание добра Христа ради и есть то, что дает нам возможность стяжания Святого Духа. Прп. Серафим говорит о елее из евангельской притчи о десяти девах:

Елей – не дела, но получаемая через них во внутрь нашего естества благодать Святого Духа Божия, претворяющего оное из сего в сие, т.е. из тления в нетление, от смерти душевной в жизнь духовную, от тьмы во свет и от бывшего некогда вертепа существа нашего, где страсти иногда, как скоты и звери были привязаны к яслям вертепа, т.е. вожделениям нашим, претворяет все существо наше в храм Божества (с.27-28).

Здесь старец показывает нам, что стяжание Святого Духа истинно является целью жизни христианской, ибо оно есть спасение, переход от смерти в жизнь духовную и вечную, в котором все наше естество претворяется в храм Божества.

Прп. Серафим Саровский о стяжании Духа Святого

Благодать Святого Духа следует приобретать, прежде всего, молитвой:

Конечно, всякая добродетель, творимая ради Христа, дает благодать Духа Святого, но более всего дает молитва, потому что она как бы всегда в руках наших, как оружие для стяжания благодати Духа (с.28-29).

Прп. Серафим называет три причины, по которым молитва заслуживает особого отношения. Во-первых, возможность молиться есть всегда. Во-вторых, искренняя молитва даже грешного человека имеет несомненную силу. В-третьих, в молитве мы удостаиваемся беседы с Господом.

В этой беседе надо упраздниться от всех дел. Но как только молитва достигает цели стяжания Духа Святого, должна прекратиться и она:

…надобно молиться лишь до тех пор, пока Бог Дух Святой не сойдет на нас в известных Ему мерах небесной своей благодати. И когда Он благоволит посетить нас, то надлежит уже перестать молиться (с. 31).

Святой объясняет, почему это так:

… при нашествии Духа Святого надлежит быть в полном безмолвии, чтобы слышать явственно и вразумительно все глаголы жизни вечной, которые Он тогда нам возвестить соизволит. Надлежит при том быть в полном трезвении и души и духа и в целомудренной чистоте плоти (с.32).

К молитве должны прилагаться и другие добродетели, так они тоже приносят благодать Духа Святого. Тем не менее, и здесь надо совершать те дела, которые более всего приносят благодати:

Если рассудить правильно о заповедях Христовых и апостольских, так дело наше христианское состоит не в увеличении счета добрых дел, служащих только средством к цели нашей христианской жизни, но и в извлечении из них большей выгоды, т.е. большем приобретении даров Духа Святого (с. 35).

Прп. Серафим указывает на необходимость рассуждения о себе, находимся ли мы в Духе Божием:

… и если в Духе, то благословен Бог. Не о чем горевать: хоть сейчас на страшный суд Христов. Ибо «в чем застану, в том и сужу». Если же – нет, то надобно разобрать, отчего и по какой причине Господь Бог Дух Святой изволил оставить нас и снова искать и доискиваться Его и не отставать до тех пор, пока искомый Господь Бог Дух Святой не сыщется и не будет снова с нами Своею благостью (с.35).

Стяжание Духа Святого должно приводить нас к постоянному пребыванию в Нем. Это состояние и есть спасительное для нас, и потому мы должны всемерно стремиться к этому состоянию.

Прп. Серафим Саровский о человеке и благодати

Святой старец отмечает неправильность толкования, что до того, как «вдунул Бог дыхание жизни в лицо Адама первозданного, созданного Им от персти земной» (Быт. 2:7) в Адаме не было души и духа человеческого, а была лишь одна плоть, созданная от персти земной. По разъяснению святого, три части человеческого естества, а именно дух, душа и плоть, были созданы от персти земной. И если бы потом Господь Бог не вдунул в лицо Адама дыхания жизни, т.е. благодати Господа Духа Святого,

… то Адам, как бы ни был он совершенно превосходно создан над прочими Божиими созданиями как венец творения на земле, все-таки пребыл бы неимущим внутри себя Духа Святого, возводящее его в Богоподобное достоинство, и был бы подобен всем прочим созданиям, хотя и имеющим плоть, и душу, и дух, принадлежащие каждому по роду их, но Духа Святого внутри себя не имущим (с.40-41).

Именно благодать Духа Святого внутри человека делает его образом и подобием Божиим. Поэтому судьба человека после его сотворения складывается как результат попыток врага человека лишить его данной благодати, и промысла Божия восстановить эту благодать.

Прп. Серафим говорит о грехопадении Адама и Евы, лишившего их и все их потомство благодати:

Когда же вкушением от древа познания добра и зла – преждевременно и противно заповеди Божией – узнали различие между добром и злом и подверглись всем бедствиям, последовавшим за преступление заповеди Божией, то лишились этого бесценного дара благодати Духа Божия… Однако это не значит, чтобы Духа Божия вовсе не было в мире, но Его пребывание не было таким полномерным, а проявлялось извне (с. 43).

Вместо действия внутри человека, как было до падения Адама и Евы, после падения благодать стала действовать во вне. Поэтому благодать, например, отражалась во всех ветхозаветных пророках и святых Израиля. Но это не была изначальная благодать внутри человека. Прп. Серафим продолжает:

Когда же Он, Господь наш Иисус Христос, изволил совершить все дело Спасения, то по воскресении Своем дунул на апостолов, возобновив дыхание жизни, утраченное Адамом, и даровал им эту же самую адамовскую благодать Всесвятого Духа Божьего (с. 47).

Даровав апостолам изначальную благодать, Господь также обещал послать им Утешителя, Духа истины. Это, как поясняет святой, уже обещана была им благодать на благодать. Благодать Духа Святого подается всем верным Христовым в таинстве святого крещения и не отъемлется до самой смерти. И если бы мы не грешили после крещения, то были бы святыми угодниками Божиими. Но мы грешим, и потому всякий согрешающий должен, ради своего спасения

… прибегнуть к истинному покаянию во всех своих грехах и сотворению добродетелей, противоположных прежним грехам, через добродетели, совершаемые ради Христа, к приобретению Духа Святого, действующего в нас и устраивающего внутри нас царствие Божие (с. 49).

Старец указывает:

Благодать Святого Духа есть свет, просвещающий человека. … Господь неоднократно проявлял для многих свидетелей действие благодати Духа Святого (с. 54).

На горе Фавор великий свет объял Господа, и чтобы скрыть сияние Божественной благодати, ослеплявшей глаза учеников, их осенило облако. И таким образом, заключает прп. Серафим, «благодать Всесвятого Духа Божия является в неизреченном свете для всех, которым Бог являет действие ее» (с. 55).

Прп. Серафим Саровский о совершенной любви и пути внутреннего внимания

Стремясь к благодати Святого Духа мы, конечно, должны понимать, что и мы сами должны соответствовать этому устремлению, т.е. отвечать тому, что Сам Господь ищет в нас:

Господь ищет сердца, преисполненного любовью к Богу и ближнему – вот престол, на котором он любит восседать и на котором Он является в полноте Своей пренебесной славы (с. 66).

Если нам удается достигнуть совершенства в любви, то это сказывается на нашем существовании в земной жизни:

Стяжавший совершенную любовь существует в жизни сей так, как бы не существовал. Ибо считает себя чужим для видимого, с терпением ожидая невидимого. Он весь изменился в любовь к Богу и забыл все другие привязанности (с. 78).

Привязанности забываются, потому что основным состоянием человека становится любовь к Богу. Но земные потребности остаются, даже если они сравнительно невелики. Поэтому к состоянию любви добавляется и состояние надежды:

Все, имеющие твердую надежду на Бога, возводятся к Нему и просвещаются сиянием вечного света. … Истинная надежда ищет единого Царствия Божия и уверена, что все земное, потребное для жизни временной, несомненно дано будет (с. 77).

К надежде добавляется и вера, что Господь исполнит наши прошения. При этом святой старец отмечает, что прошения должны быть достойны:

Так не имейте никакого сомнения, чтобы Господь Бог не исполнил ваших прошений, лишь бы только они или к славе Божией или к пользе и назиданию ближнего относились. Но если бы даже и для собственной вашей нужды, или пользы, или выгоды вам что-либо было нужно, и даже это все столь же скоро и благопослушливо Господь Бог изволит послать вам, только бы в том крайняя нужда и необходимость состояла, ибо любит Господь любящих Его; … Одного опасайтесь, чтобы не просить у Господа того, в чем не будете иметь крайней нужды (с. 70-71).

Совершенной любви невозможно обрести, не проходя пути внутреннего внимания. Прп. Серафим говорит:

Человек, решивший проходить путь внутреннего внимания, прежде всего должен иметь страх Божий, т.е. боязнь нарушить Его волю, Его заповеди, который есть начало мудрости (с. 79).

Старцы часто подчеркивают, что любовь к Богу заключается, прежде всего, в выполнении Его воли, Его заповедей. Боязнь нарушить волю, заповеди Бога есть начало мудрости, ибо мудрость заключается в том, чтобы не растерять, а преумножить любовь к Богу. В любви к ближнему путь внутреннего внимания включает хранение чистоты и равенства:

Мы в отношении к ближним должны быть как словом, так и мыслью чисты и ко всем равны, иначе жизнь нашу сделаем бесполезной (с. 106).

Увы, бесполезна жизнь, в которой слова и мысли грязны, а отношение к другим – пристрастно и несправедливо. Проявляется такое пристрастие и несправедливость часто в форме осуждения других. Прп. Серафим предупреждает:

Не должно судить никого, хотя бы собственными очами видел кого согрешающим или коснеющим в преступлении заповедей Божиих… Осуждай дурное дело, а самого делающего не осуждай (с. 108, 111).

О причине нашей склонности к осуждению других старец говорит так:

Отчего мы осуждаем братий своих? Оттого, что не стараемся познать самих себя. Кто занят познанием самого себя, тому некогда замечать за другими. Осуждай себя – и перестанешь осуждать других (с. 110).

При этом важно не обращаться к чужим делам, чтобы не провоцировать себя на осуждение, зависть или какой-либо другой грех:

Особенно на сем пути наблюдать должно, чтобы не обращаться на чужие дела, не мыслить и не говорить о них… Человек должен обращать внимание на начало и конец жизни своей, в середине же, где случается счастие или несчастие, должен быть равнодушен (с. 132).

Без помощи Божией очиститься от страстей нам не удастся, поэтому:

Будем непрестанно, день и ночь, со слезами повергать себя перед лицом благости Божией, да очистит Он сердца наши от всякого злого помышления, чтобы мы достойно могли проходить путь звания нашего и чистыми руками приносить Ему дары служения нашего. …должно молиться Господу Богу, да потухнет искра порочных страстей при самом начале. Тогда не усилится в человеке пламень страстей (с. 127).

Очищение открывает возможность принятия света Христа:

Чтобы принять и увидеть в сердце свет Христов, надобно, насколько возможно, отвлечь себя от видимых предметов. Предочистив душу покаянием и добрыми делами, при искренней вере в Распятого, закрыв телесные очи, погрузить ум внутрь сердца и вопиять, непрестанно призывая имя Господа нашего Иисуса Христа.

Тогда, по мере усердия и горячести духа к возлюбленному, человек в призываемом имени находит услаждение, которое возбуждает желание искать высшего просвещения.

Когда через такое упражнение замедлит ум в сердце, тогда воссияет свет Христов, освещая храмину души своим Божественным сиянием… (с. 124).

Что касается оскорблений других, то здесь надо стараться хранить мир душевный:

Всеми мерами надобно стараться, чтоб сохранить мир душевный и не возмущаться оскорблениями других; для сего нужно всячески стараться удерживать гнев и посредством внимания ум и сердце соблюдать от непристойных движений

И потому оскорбления от других должно переносить равнодушно и приучаться к такому расположению, как бы их оскорбления нас не касались.

Таковое упражнение может доставить человеческому сердцу тишину и сделать его обителью для Самого Бога (с.118-119).

Как бы ни было трудно это дело, мы должны помнить:

Путь тех, кто хочет угодить Богу, лежит сквозь многие скорби. …нет ничего лучше во Христе мира, в котором разрушается всякая брань воздушных и земных духов…

Признак духовной жизни, когда человек погружает ум внутрь себя и имеет делание в сердце своем.

Тогда благодать Божия приосеняет его, и он бывает сперва в мирном устроении, а посредством сего и в премирном (Горнем, Небесном): в мирном, т.е. с совестью благою; в премирном же, когда ум созерцает в себе благодать Святого Духа… (с. 116-117).

И еще:

Жизнь наша есть как бы дом искушений и пыток; но мы не отступим от Господа, пока не повелит Он пытающим оставить нас и пока мы не будем оживлены терпением и твердым бесстрастием (с. 95).

В этом как бы доме искушений и пыток мы обретаем смирение, без которого в нас нет ничего:

Когда нет света, все мрачно: так и без смирения ничего нет в человеке, как только одна тьма (с. 101).

2. Прп. Иоанн Лествичник о молитве

Прп. Иоанн Лествичник оставил книгу, которая много веков служит духовному познанию людей. Молитве посвящена 28-я степень. Все цитаты далее приводятся по изданию: Преподобный Иоанн Лествичник. Лествица, возводящая на небо. – 5-е изд. – М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2009.

Святой Иоанн предупреждает, что молитва должна совершаться в определенном состоянии души, если мы желаем, чтобы она была услышана:

Мы, которые грядем предстать Царю и Богу беседовать с Ним, не неготовые должны исходить в путь сей, чтобы Он… не повелел Своим рабам и служителям связать нас и далече от лица Своего отринуть, а прошения наши разодрать и бросить нам в лицо (с.395-396).

Подготовка к молитве должна начаться, прежде всего, с оставления памятозлобия (злопамятности). Всякое осквернение мстительностью, немилостивым расположением и гневными помыслами по отношению к ближнему губительно для наших молитвенных прошений. Такое страстное устроение души прямо подпадает под определение Господа о том, что "всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду" (Мф. 5, 22). Поэтому преп. Иоанн Лествичник наставляет:

Когда идешь предстать пред Господом, да будет вся риза души твоей соткана… из залога непамятозлобия. Если не так, то не получишь от молитвы никакой пользы (с.396).

И лишь преодолев свою злопамятность, которой по немощи мы часто подвержены, можем подумать и осмыслить образ молитвы. В образе молитвы раскрывается определенный предпочтительный порядок ее совершения. Автор "Лествицы" говорит:

Прежде всего изобразим на хартии нашего моления искреннее благодарение Богу, потом исповедание грехов и сокрушение души в чувстве, после сего да представляем Царю всяческих наши прошения. Сей образ молитвы есть самый лучший, как одному из братий от Ангела Господня было показано (с.396).

На первом месте нашего моления должно быть выражение благодарности Богу, обращенное к Нему благодарное чувство, мысль и слово. Господь сотворил нас, принес Жертву за наши грехи, долготерпит в ответ на наше нерадение в покаянии – крайне неправильно было бы "не замечать" такую любовь к нам и сводить молитву только к просьбам. На втором месте – исповедание грехов и сокрушение в чувстве, т.е. осознание своего недостоинства и обретение душой покаянного состояния. Это умилостивляет Господа, дает нам возможность быть услышанными. И только затем следует обращаться к Богу с прошениями.

Игумен Синайской горы дает наставления, которые призваны помочь нам не утратить в молитве должного состояния души. Он говорит:

Не употребляй в молитве твоей премудрых выражений, ибо часто простой и неухищренный лепет детей был угоден Небесному Отцу их (с.397).

Простые слова точнее всего выражают нашу молитву. Напротив, в сложных ("премудрых") выражениях появляется неоднозначность смыслов, которая может по нашей рассеянности противоречить сути того, что мы хотим сказать. Мы – дети, и не стоит стараться переусложнять нашу речь. Тем более, стараться казаться более "взрослыми", чем мы есть. Нужно соблюдать меру и в количестве слов:

Не старайся многословить, беседуя с Богом, чтобы ум твой не расточился на изыскание слов. Одно слово мытаря умилостивило Бога, и одно изречение, исполненное веры, спасло разбойника. Многословие при молитве часто развлекает ум и наполняет его мечтаниями, а единословие обыкновенно собирает его (с.397).

Результат молитвы зависит не от обилия слов, а от веры. Потому и стараться надо более об укреплении веры, чем о преумножении слов. Последнее ведет к рассеиванию внимания, поскольку ум начинает подыскивать слова для многословной молитвы. В этом занятии он легко переключается на мечтания, развлекаясь и отвлекаясь от самой молитвы. В более кратком молении ум имеет больше возможности сосредоточиться.

Следующее наставление сдержанности касается дерзновения:

Не будь дерзновен, хотя бы ты и стяжал чистоту; напротив того, приступай к Богу с глубочайшим смиренномудрием, и получишь у Него большее дерзновение (с.397).

Дерзновение, как неробкое и даже смелое расположение в молитве, должно дароваться Богом в ответ на наше смиренномудрие. Если дерзновение исходит от нас самих и становится основным настроением в молитве, то оно может поколебать или затмить смирение. Тогда молитва будет менее удачна или даже вовсе неудачна, смотря по степени потери смирения. Напротив, смиренномудрие (рассуждение обо всем со смирением) позволяет с полезностью давать нам и дерзновение, причем даже большее, чем то, на которое мы рассчитывали.

Мы должны проявлять осторожность в оценке наших успехов в стяжании добродетелей, понимать, что при всех успехах (которых гораздо чаще мало, чем много) мы остаемся грешниками. И, следовательно, молиться о прощении грехов всегда. Святой Иоанн говорит:

Хотя бы ты взошел на всю лествицу добродетелей, однако и тогда молись о прощении грехов, слыша, что святой Павел говорит о грешниках: …от них же первый есмь аз (с. 397-398).

Чтобы постоянно молиться о прощении грехов, нам нужно и постоянное сознание своей греховности, которое важнее осознавания собственных добродетелей. Чрезмерное внимание к нашим добродетелям легко оживляет гордость, которая через тщеславие начинает омрачать и сами добродетели.

Во время молитвы наш ум нередко не может сосредоточиться на словах молитвы. Что делать в этом случае? Святой Иоанн говорит:

Старайся всегда возвращать к себе уклоняющуюся твою мысль или, лучше сказать, заключай ее в словах молитвы. Если она… утомится и впадет в развлечение, то опять введи ее в слова молитвы, ибо непостоянство свойственно нашему уму. Но Тот, Кто силен все утвердить, может и уму нашему дать постоянство (с.398).

Возвращать ум к молитве и удерживать его в словах есть естественная наша реакция на непостоянство ума. И хотя в идеале молитва должна быть неразвлекаемой, к этому идеалу еще надо придти. Поэтому нужно терпение и упование на помощь Божию. Совершенство в молитве не достигается иначе, как через прохождение предваряющих его этапов:

Начало молитвы состоит в том, чтобы отгонять приходящие помыслы при самом их появлении; средина же ее – в том, чтобы ум заключался в словах, которые произносим или помышляем; а совершенство молитвы есть восхищение ко Господу (с.399).

Если удается не медлить в изгнании помыслов, и тем более не пленяться ими, то это всего лишь означает, что нам удается овладеть начальной стадией. Умение фокусироваться на молитве так, чтобы ум неотступно пребывал со смыслом слов, кажется нам из опыта очень трудным. Но и это умение еще не признак совершенства. Ибо выше него особое устремление к Богу и особый духовный подъем, который и получает право именоваться совершенством.

Принимая совершенство в молитве как свою пусть далекую, но все же достижимую цель, нужно понимать: