Катюха - расхитительница помоек

За уборку придомовых территорий и порядок на мусорках отвечают местные дворники. Видимо, за это с них строго спрашивают, потому что оставленные рядом с контейнерами вещи долго не лежат — либо их растаскивают конкуренты, либо дворники их тут же засовывают в контейнеры, где они перемешиваются с другим мусором. Выяснилось, что промышлять на помойке догадалась не я одна — конкуренция здесь довольно сильная. Разумеется, право «первой ночи» принадлежит дворнику, но с помоек кормится ещё множество народу — от бомжеватых личностей до хорошо экипированных мужиков, подъезжающих к мусорке на «жирных» иномарках. Есть профи в продуманной спецодежде, орудующие со светодиодными фонарями и «кочергой», а есть любители — мужик-самоделкин подберёт какую-нибудь железяку или дамочка с коляской ухватит вывешенное на помойке пальтишко.

Вопреки распространённому стереотипу, пенсионеров в рядах расхитителей помоек немного, они в основном интересуются продуктами — просрочкой, фруктами, хлебом. Сетевые магазины это добро выносят регулярно, причём из мешка мандарин или ящика помидоров можно выбрать довольно много неиспорченного. Но бывают и откровенно жлобские конторы. Например, один ресторан все продукты, которые выносят на помойку, принципиально заливает керосином, и даже рядом с мусоркой повесили специальное объявление об этом. Наверное, боятся, что часть их клиентов будет бесплатно питаться на помоечке. Но лично я к этим жлобам не пойду из принципа — не люблю, когда ни себе, ни людям. Есть такие жлобы и среди тех, кто выкидывает вещи. Однажды мне попался большой сброс новых фирменных шмоток, чуть ли не в пакетах из магазина — платья, брюки, блузки, обувь. Но всё специально порезано, не поленились даже новые туфли надрезать.

Я стараюсь с конкурентами не сталкиваться, если прихожу на базу и вижу, что кто-то уже работает — отхожу в сторонку и терпеливо жду, когда место освободится. А вообще в этом деле нужна быстрота и решительность: увидел что-то интересное — сразу забирай. Потому что у меня сколько раз такое было: увидела стоящую вещицу и подумала — на обратном пути захвачу, чего таскать туда-сюда. Через полчаса иду назад — уже голяк.

Короче, через три месяца я уже была полностью упакована — джинсы, пара блузок, кроссы, курточка, даже шапочка прикольная попалась. Нижнее бельё я принципиально на помойке не брала, даже когда попалось новое. Медяшка и прочее вторсырье меня тоже не интересовало — ещё мне не хватало таскать тяжести по пунктам приёма металлолома. А вот электроникой интересовалась, особенно компьютерной. Правда, что-то интересное попадается нечасто, но свой древний монитор я заменила на 19-дюймовый жидкокристаллический NEC.

В то время я не пыталась делать на этом деньги. Старалась брать только то, что нужно мне. Те вещи, которые мне не подходили, выносила назад и аккуратно клала рядом с контейнерами. Хотя уже точно знала, что из продающегося на интернет-барахолках примерно половина найдена на помойках. Мои комплексы и переживания заметно уменьшились, когда я познакомилась с фриганами. Это такие чудаки, которые собирают хавчик на помоечке. Под это дело у них подведена мощнейшая идеологическая база — минимизация потребляемых ресурсов, «зелёное» движение, борьба с глобализмом и прочее бла-бла-бла. Разумеется, это всё пришло с Запада, не наши же бомжи придумали. У них даже есть свой интернет-форум. Я тоже там зарегилась и даже попыталась съездить на их мероприятие, которое заключалось в следующем — тусовка фриганов устраивает налёт на помоечки, набирает там хавчика, а потом устраивает из найденного коллективный пир. Как выяснилось, там тусуется обеспеченная молодёжь — все в фирменных шмотках и со смартфонами, разве что приехали на метро, а не на своей машине. Для них это такое экстремальное развлечение, которое они снимают на телефоны, а потом выкладывают в сеть. Это обстоятельство меня сразу напрягло — ещё не хватало, чтобы моя морда лица была засвечена в такой тусовке на весь Интернет. Второе, что меня смутило — это их разговоры о том, что если что-то несвежее схавать, то можно отъехать в больничку, а то и подальше. Это мне вообще не понравилось, и я оттуда по-тихому слиняла.

Глава 6

Но попробовать хавчика с помойки мне всё же пришлось. Ближе к новому году я уже прибарахлилась, и по мнению коллег по работе выглядела на уровне, что должно было намекать на моё материальное благополучие. Только это самое благополучие было такой же туфтой, как и моя фирменная одежда, на самом деле найденная на помойке. Денежки зарабатывались тяжко, а разлетались быстро. Я как умела, сводила месячный баланс по нулям, что позволяло не шиковать, но и не голодать.

Катастрофа произошла в начале декабря. Как раз наступил срок расплаты с хозяйкой моей квартиры. Она хоть тётка ещё нестарая, но оплату карточкой принципиально не признаёт. Что и понятно — наличные нигде не светятся, в том числе и в налоговой. А то, что она налоги не платит, я даже не сомневаюсь. В этот день я сняла с карточки деньги, чтобы с ней расплатиться за последний месяц, а это почти половина моей зарплаты. И не придумала ничего лучше, чем положить деньги в задний карман джинсов — там была очередь у банкоматов, и я торопилась. Хорошо хоть саму карточку убрала во внутренний карман куртки. С хозяйкой мы договорились, что она подойдёт ко мне вечером. И вот прихожу я домой, засовываю руку в задний карман джинсов — а там пусто! Я сначала ничего не поняла, полезла в другой карман — там тоже ничего нет. Стала вспоминать — нет, точно убирала деньги в задний правый карман. На всякий случай обшарила все карманы — ничего нет.

И тут я вспомнила стрёмного парня, который жался ко мне в метро. Встречаются иногда извращенцы, которые норовят исподтишка облапать. А в час пик и не отодвинешься, и скандал закатить неудобно — он отмажется, что случайно задел, или ещё чего придумает. Вот и здесь было то же самое — народу полно, пришлось терпеть две остановки. А получается, что этот козёл просто отвлекал моё внимание, а его подельник в это время опустошил мой карман. Когда до меня это допёрло, стало как-то очень мерзко на душе, как будто меня поимели против моей воли. Хотя, собственно, так оно всё и было. И тут звонит моя квартирная хозяйка:

— Катенька, я буду через пятнадцать минут.

Пришлось ей ответить:

— Не торопитесь, Клавдия Тимофеевна, я сейчас только к банкомату сбегаю.

Делать нечего — пошла и выгребла с карточки все деньги. Потом, мило улыбаясь, расплатилась с квартирной хозяйкой, а когда она ушла, стала подводить баланс. После ревизии всех карманов и других мест, где могли заваляться деньги, у меня набралось пять тысяч триста пятьдесят два рубля и немного мелочи. И это на месяц. А с этих денег надо ещё за проезд платить, и на телефон желательно деньжат кинуть. Короче, как я не ужималась, через неделю деньги подошли к концу. И, как говорится, здравствуй, жопа, Новый год!

Конечно, можно было бы занять у кого-нибудь. Но бывшие однокурсницы либо исчезли с моего горизонта, либо у нас другой формат отношений, не предполагающий денежные сделки. А из других знакомых — только коллеги по работе. Но последние несколько месяцев я усердно работала над имиджем преуспевающей особы, а попытка занять несколько тысяч рублей все эти труды безнадёжно перечеркнёт. Если бы я так и оставалась безобидной лохушкой, одевающейся на провинциальном рынке, то это бы прокатило. Хотя в таком качестве я бы вряд ли здесь так долго просидела — Светлана решительно и безжалостно избавляется от тех, у кого нет продаж. Так что я ввязалась в такую игру, где проигравших никто не любит и не жалеет, а выигравших — тем более. А последнее время я начала выигрывать, поэтому снисхождения ждать не приходится.

Придётся решать денежную проблему как-то по-другому. Пойти, что ли, взять микрокредит под два процента в день? А потом расплачиваться с ними всю оставшуюся жизнь. Другой вариант — банально голодать до следующей зарплаты и надеяться, что перед Новым годом дадут какую-нибудь премию. От всего этого меня брала тоска, а из еды дома оставалось только полбуханки хлеба. И в традиционный вечерний поход по помойкам пришлось отправляться голодной. Строго по закону подлости сегодня ничего стоящего не попадалось. Я светила фонарём в бак и уже без стеснения разрывала пакеты с мусором. Что обо мне подумают прохожие? Да пофиг! Они всё равно через минуту об этом забудут. Это большой город, а здесь каждый сам за себя.

И вдруг из очередного пакета с мусором, который я разорвала, посыпались консервные банки. Целые, нераспечатанные! Рыбные консервы, овощные… Такое впечатление, что кто-то готовился к Новому году, а потом вдруг вынес всё на помойку. А может, это просрочка? Я стала вертеть банки, пытаясь разглядеть срок годности. У большинства банок оставалось ещё несколько месяцев. Почему их тогда выбросили? Да какая разница! Я выбрала из мусора пакет покрепче, и стала складывать в него консервы. Уже набралось восемь штук, а я всё продолжала рыться в мусоре. И не напрасно — из очередного пакета выпала целая банка пива. Это вообще шикарно! Когда я уже уходила, то заметила на крайнем контейнере ящик с виноградом — наверное, вынесли из ближайшего магазина. Уже окончательно перестав стесняться, я стала перебирать липкие гроздья, и вскоре отобрала килограмма полтора вполне приличного виноградика.

Дома меня ожидал пир. Я протёрла банки, помыла виноград, распечатала пиво — что ещё нужно для полного счастья? Но праздник портил тоненький голосок из глубины души: «А ведь всё это ты принесла с помойки! Катерина, до чего ты докатилась — лопаешь хавчик с мусорки!» Сначала я пыталась возражать: «А если бы я эти банки купила в соседнем магазине? И там же взяла виноград, только мне бы не дали выбирать и наложили вместе с гнильём. Чем бы это тогда отличалось?» Но голосок, который стоило бы назвать голосом здравого смысла, продолжал нашёптывать: «Почему тогда все не роются по помойкам? Почему они покупают товары в магазинах?» Я продолжала этот мысленный диалог: «Может, потому, что у них есть деньги? То есть получается, что я — жалкая неудачница?» Но тут заговорила та часть моего сознания, на которое уже подействовало пиво: «Катюха, на самом деле неудачники — это те, кто платит деньги за товары, которые тебе достались даром. Посмотри на свой гардероб — за последние месяцы у тебя одни обновки, а потратилась ты только на несколько пуговиц и новые шнурки для обуви».

От такого плюрализма мнений в моём отдельно взятом сознании у меня закружилась голова. Да и банка пива подошла к концу. Мне ясно только одно — я нашла служебный вход в определённый социальный слой, в который с парадного входа меня ещё долго не пустят. Я могу себе позволить те же вещи, что и обитатели этого слоя. И тут снова возник тонкий голосок здравого смысла: «Не те же самые вещи, а только те, которые они выбросили». Тут я разозлилась на саму себя. Почему я не могу просто радоваться жизни, почему везде должен быть здравый смысл? Пока я молодая, я хочу просто наслаждаться жизнью. Я же не виновата, что мне этого не досталось от рождения, поэтому приходится идти таким путём. И кто будет меня осуждать — пусть сначала покажет свои достижения.

После этого брезгливости у меня поубавилось, и я, роясь в помойках, стала обращать внимание на «мыльно-рыльное» — всякие шампуни, крема и косметику. Выяснилось, что все эти женские штучки как-то прошли мимо меня. Максимум, на что я была способна — это губная помада и тени. Но оказалось, что ассортимент снадобий для сохранения вечной женской молодости и привлекательности гораздо шире, чем раньше я себе представляла. И, самое главное — могла себе позволить. Когда я в Интернете глядела на цены того, что нашла на помойке бесплатно, у меня глаза на лоб лезли. Конечно же, косметика в упаковке мне ни разу не попадалась, но если осталось полтюбика крема, и срок годности не вышел, то почему бы этим не воспользоваться? Пользу от дорогого шампуня я почувствовала буквально через несколько дней — мои волосы стали пышными, более яркими, и концы их перестали сечься. Что ты на это скажешь, голосок здравого смысла? Да многие женщины ради этого готовы пожертвовать вещами посерьёзнее какого-то здравого смысла!

Глава 7

Под Новый год наше начальство организовало крутой корпоратив. Наверное, это вместо премии, потому что премию по итогам года зажали, но пообещали что-нибудь кинуть после Нового года. Только мне-то от этого не легче! Корпоратив гуляли в кафе на втором этаже нашего торгового центра. На спиртном экономить не стали, и это ожидаемо привело к печальным результатам. Главной героиней корпоратива неожиданно для всех стала наша старший продавец Светлана. Никто от неё не ожидал такого темперамента и резвости, когда она стала плясать на столе, размахивая своей блузкой. А народ вокруг только хлопал в ладоши и подбадривал:

— Света, давай!

А наиболее склонные к злорадству снимали это непотребство на телефоны — наверняка наберут кучу просмотров и лайков. Но когда Света попыталась под всеобщее улюлюканье снять бюстгальтер, я не выдержала и крикнула:

— Народ, давайте с этим быдлячеством заканчивать!

Но меня поддержали не все. Пацан из отдела телевизоров возразил:

— Катюха, не порти праздник! Света, давай!

Привычка не обращать внимание на так называемое «общественное мнение» у меня выработалась и закалилась во время походов по помойкам. Не то, чтобы мне было жалко нашу Светочку-матерщинницу — мне не понравилось общее похабное отношение к женщине. Ну ужралась она — но это ещё не повод самим скатываться до свинства.

Я вскочила, на ходу крикнула Насте: «Помоги!», и бросилась стаскивать Светлану со стола. Она оказалась бабой крепкой и увёртливой, но это-то её и подвело — столы под ней разъехались, и она свалилась на пол. Я накинула ей на плечи скатерть и крикнула:

— Народ, давайте закругляться!

У подскочившей следом за мной Насти спросила:

— Кто тут всем командует?

— Она и командует, — Настя кивнула на поникшую Светлану. Народ, увидев, что представление закончилось, стал постепенно расходиться. Я тоже было засобиралась, но тут увидела одиноко сидевшую на полу Светлану.

— Ты как? — спросила я нашу старшую продавщицу. В ответ Светлана икнула и блеванула, чуть не попав на меня. Понятно — праздник удался. От дверей меня окликнула Настя:

— Катюха, ты идёшь?

— Куда я пойду? — я показала на Светлану. — А с этим что делать?

— Здесь оставь, — предложила Настя.

— Нет, я так не могу.

— А помнишь, как она тебя матюками при всех обкладывала? — напомнила Настя.

— Ладно, иди уже, я сама, — ответила я ей, и добавила пару фраз из лексикона Светланы. Собрав со столов оставшиеся салфетки, я попыталась слегка привести Светлану в порядок. Кое-как её обтерев, я стала допытываться:

— Ты идти можешь? Тебе такси вызвать? Ты помнишь, где живёшь?

С тем же успехом можно было расспрашивать табуретку. Сунув ей в руки оставшиеся салфетки, я вытащила из её кармана смартфон. К счастью, не запаролен. Так, что у неё с контактах? Первым идёт какой-то Армен. Ответил приятный голос с лёгким акцентом:

— Света, я сегодня занят.

Я торопливо заговорила:

— Это её коллега. Свете плохо, вы не могли бы приехать?

После небольшой паузы ставший менее приятным голос ответил:

— Слушай сюда, коллега! Не звони сюда больше, понятно?

Да, хорошие у неё друзья! Интересно, а она замужем, а то подставлю бабу по простоте душевной? Пока Светлана продолжала пускать пузыри, сидя на полу, я продолжила изучать её смартфон и попыталась вспомнить — она вообще когда-то говорила о своём муже? Так и не смогла вспомнить. Зато долисталась до контакта «мама». Ответила женщина:

— Да, дочка!

— Здравствуйте, это её коллега. Светлана плохо себя чувствует…

— Что с ней? — перебила меня женщина.

— Немного перебрала со спиртным. Скажите свой адрес, я такси вызову.

— Да, да, конечно. Адрес такой…

Тут я вспомнила, что денег-то у меня нет.

— Вы нас на улице встретьте, надо будет за такси заплатить.

— Хорошо.

Теперь следующая задача — найти её одежду. Поглядела по сторонам — нигде не видно. Значит, в офисе оставила, а там наверняка закрыто. Плюнула, накинула на неё свою куртку и поволокла к такси. Таксист поморщился, но нас не послал. Ехать пришлось долго, но, к счастью, её мама нас встретила и расплатилась за машину. Вдвоём дотащили Светлану до лифта. Я уже собралась отчаливать, меня уже это приключение стало доставать, но тут её мама предложила:

— Вы зайдёте?

А чего, мне торопиться некуда. Помогла уложить Свету в постель, и прошла на кухню. Мама Светланы поставила чайник.

— За вас не будут беспокоиться?

— Нет, я одна живу, — успокоила я её.

— Чай, кофе? — она продолжала хлопотать. — Я Марина Сергеевна, а вы?

— Катя, и можно на «ты».

— Спасибо, что Свету привезла. Так-то она не пьёт, но уж когда дорвётся… Это её беда, и с этим, наверное, уже ничего не поделаешь. Жизнь у неё тяжёлая.

У нашей «железной Светы» тяжёлая жизнь? А что же тогда многие ей завидуют? Но я благоразумно промолчала, и Марина Сергеевна продолжила:

— Это всё из-за её отца. Я его безумно любила, да и сейчас, наверное, люблю. В молодости он был очень красивый, девчонки за ним толпой бегали. Но он выбрал меня. Через год у нас родилась Света, а ещё через год я заметила, что у Германа — так зовут моего мужа, — появилась любовница.

Наша старшая продавщица — Светлана Германовна?! Неудивительно, что она всегда представляется только по имени. А Марина Сергеевна рассказывала дальше:

— С этого дня в нашей семье начался ад. Герман то уходил, то возвращался и на коленях просил прощения. Я прощала, но через несколько месяцев всё повторялось снова. Мне надо было развестись и поставить точку в наших отношениях, но я всё на что-то надеялась. Света очень любила отца и тяжело это переживала. Но когда ей исполнилось семнадцать, то всё резко изменилось — она заявила, что ненавидит отца, и вообще всех мужчин, и никогда не выйдет замуж. Ей уже тридцать, и с тех пор ничего не поменялось. Она иногда встречается с каким-то парнем, но это разве серьёзно? Ничего, что я тут с вами семейными секретами делюсь?

— Ничего, — кивнула я. — Дальше меня это не пойдёт.

— А как же ты домой добираться будешь? — спохватилась Марина Сергеевна. — Ведь уже поздно, мало ли, что может случиться! Оставайся, переночуешь, а утром поедешь.

— У нас завтра выходной, — напомнила я.

— Тем более. Я тебе в соседней комнате постелю.

Я задумалась. На такси у меня денег всё равно нет, а прыгать по ночному метро — радость невелика. Кроме того, появляется возможность позавтракать на халяву. Да, вот такая я прагматичная сука! Когда денег нет — поневоле станешь прагматичной.

— Остаёшься? — переспросила Марина Сергеевна. — Ну вот и замечательно! Я вижу, что ты хорошая девочка. И всё у тебя в жизни замечательно. А вот моей дочери повезло меньше.

Вот так — я хорошая и всё у меня замечательно! А я-то думала… Всё познаётся в сравнении.

Утром встала и пошла умываться — из своей комнаты выползает Света, вся опухшая и всклокоченная. Меня увидела и давай руками махать — наверное, подумала, что глюки словила. Я ей говорю:

— Хватит руками махать, я не исчезну.

Она не поверила и продолжает:

— Ты откуда здесь?

Пришлось объяснять.

— Я тебя вчера сюда с корпоратива привезла, ты в нулину была. А потом твоя мама предложила мне остаться переночевать, а то уже поздно было.

Тут у неё выражение лица стало становиться осмысленным.

— А адрес где взяла?

— Я твоей маме позвонила. А телефон узнала в твоём смартфоне.

— Больше никому не звонила?

— Какому-то Армену, он первый в списке. Но он меня послал.

Света закрыла лицо руками.

— Пипец!

Потом бросилась ко мне.

— Катюха, ты ведь никому не расскажешь?

— Чего не расскажу? Как ты без блузки на столе плясала? Так это все видели. А вот когда ты лифчик стала расстёгивать, я тебя попыталась со стола стащить.

Света пришла в ужас.

— Пипец! Чего теперь делать-то? Катюха, это же пипец!

— Умыться для начала, — предложила я. — И кофе попить.

Потом мы с ней вдвоём сидели на кухне и пили кофе. И она мне изливала душу.

— Я зубами выгрызла себе это место, никто меня не двигал, всё сама. Продажи, продажи, продажи… Да тебе это не понять! У тебя и так всё в шоколаде.

Сказать, что я офигела от этих слов — ничего не сказать. На время я даже потеряла дар речи, и просто молча таращилась на неё. Я жру с помойки, а она — «у тебя всё в шоколаде»! А Света, заметив моё изумление, продолжила:

— Ещё скажи, что не так? Я ещё помню, как ты к нам в августе пришла. Вся такая робкая, застенчивая, без косметики, и тряпки какие-то провинциальные. А прошло всего несколько месяцев, и уже одета по фирме, волосы ухоженные, кожа прямо светится. Ну не на зарплату же всё это. Наверняка есть богатый спонсор.

Не зная, что на это ответить, я только молча покачала головой. Нет, я, конечно, замечала, что отношение ко мне переменилось, но чтобы меня воспринимали вот так!