Сто императорских карабинов

— Точно. Выходит, вы о себе сказали, что вас нельзя позвать к телефону?

Секунду девушка недоуменно глядела на него, потом, очевидно, вспомнив, рассмеялась.

— Извините, всегда перед выступлением очень волнуюсь, говорить ни с кем не хочется. Поэтому так и получилось. Так зачем я вам, Алексей, понадобилась?

Заработали во всю мощь динамики. Начались танцы.

— Может, найдется уголок потише? — спросил Шатохин.

— Пойдемте в комендантскую, если так нужно.

Воспитательница повела его в правое крыло общежития. Отперла дверь, выкрашенную не в масть остальным синей краской, жестом пригласила войти.

— Я из милиции, Галя, — Шатохин предъявил удостоверение, заметил, как посерьезнело лицо воспитательницы. — Интересуюсь одним человеком. Лагуновым.

— А что он натворил?

— Обязательно натворил, — постарался удержать непринужденный тон Шатохин. — Может, просто любопытствую, так сказать, в профилактических целях.

— На других почему-то это любопытство не распространяется, — девушка усмехнулась. Прозвучало резонно. Шатохин сразу не нашел, что ответить. Воспитательница, впрочем, и не ждала. — Ну да, кажется, я догадываюсь. Ребята рассказывали нынче, на участке краденые моторы нашли. Но Лагунов-то здесь при чем?

— Вы его хорошо знаете?

— Как хорошо узнаешь за три месяца? Не больше, чем других, наверно. Но все-таки видно человека, на что способен.

— А что он за человек? Юров говорит, будто вы каждого досконально знаете.

— Так уж и каждого... Ничем особенным не выделяется. Они ведь смену отработают, потом отсыпаются. Сверхурочные часто. Так что Юрову лучше бы не отсылать ко мне. Хотя, знаете, точно могу сказать, что он не трус... На моих  глазах было... около месяца назад. Двое парней у нас подвыпили и один на другого с ножом кинулся. Из-за девчонки. Не буду называть, кто именно. Все оцепенели, а Сергей встал между ними и стоял хоть бы что, пока не разошлись.

— А у него девушка есть?

— Не замечала. По-моему, нет. Он вообще какой-то равнодушный, наверное. Пережидает. Ничего удивительного, сезонники многие так живут. Денег заработают и айда на материк.

— Родственников у него нет в этих краях?

— Нет. У него вообще родственников мало. Мать да сестра в Бийске. Дед был, да умер весной.

— О, видите, какие подробности.

— Это по случайности. У него мать заболела, телеграмма в общежитие пришла. Он без содержания неделю брал, ездил проведать, перед отъездом жаловался: если стрясется что с матерью, одна сестра на всем белом свете останется.

— Давно это было?

— Да числа тридцатого вернулся. Или даже тридцать первого. Точно, вечером он мне с чемоданом повстречался, сказал: «С приездом меня», я еще спешила форму младшим своим сестрам к школе готовить. Даже не спросила, как у него дома. Но по лицу видно было — в порядке. Это вам нужно?

Шатохин кивнул, после короткой паузы спросил:

— Галя, а как относятся к Лагунову в общежитии?

— Я же говорю, он не сильно стремится заводить знакомства. Ну, Середкин, Власов к нему заходят. Тоже временные рабочие. Они что-то мастерят вместе. С этим видела еще... забыла фамилию, необычная такая, — воспитательница вопросительно, словно ждал подсказки, посмотрела на Шатохина.

Он виновато развел руками: дескать, ничем не могу помочь.

— Да! Як фамилия.

— Як? — недоверчиво переспросил Шатохин. — Может быть, Мулл?

Молоканова засмеялась беззвучно, согласно закивала.

— Верно, Мулл. Как я его еще буйволом не назвала. Он на катере работает, плоты водит.

Шатохину дальнейших пояснений не требовалось. О капитане «Костромича» Григории Федоровиче Мулле ему было известно не понаслышке. Познакомился в середине августа, когда вызывал повесткой для объяснения. Накануне был звонок в милицию от механика ремонтных мастерских Бутакова. Мастерские стояли на самом берегу, и речники, когда требовалось, запросто пользовались станками, вытачивали нужные детали. И вот, проходя мимо Мулла, Бутаков заметил, что тот мастерит отнюдь не деталь для катера. Подскочил со словами: «А вот оружие изготавливать, пока я здесь хозяин, не позволю». Мигом вытурил Мулла из мастерских и сообщил в органы, чтобы впредь было не повадно. По словам Бутакова, капитан «Костромича» работал на токарном станке с винтовочным стволом. Мулл не отказывался, что растачивал именно ствол. Но не винтовочный — это старику сослепу пригрезилось, — от допотопного охотничьего ружья. Нашел под крышей дома. Ствол ружья внутри коррозия изъела. Хотел выбросить, да жалко стало, зачем добру пропадать. Решил ржавчину убрать, заодно и калибр до ходового довести. Где ружье? А выкинул. Дуло утоньшилось после расточки и вздулось после первого же выстрела. С катера стрелял, тут же от досады в воду выкинул.

Звучало складно, но что-то в этой истории было не чисто. Бутаков охотиться начал раньше, чем за школьную парту сел, финскую и Отечественную прошел. Ружей — и гладкоствольных, и нарезных — столько на веку перевидал, что при желании не спутает. Потом, если бы муллово объяснение было правдой, от ружья бы он не избавился, поберег бы: нате и отвяжитесь.

Бутакову, конечно, не гнать надо было капитана, а наоборот, придержать. А так пришлось довольствоваться объяснением Мулла.

Не очень Шатохин верил, что между случаем в мастерских и знакомством между Лагуновым и Муллом существует какая-то связь. Да и что необычного в их знакомстве? С речниками, как и с авиаторами, все стараются завязать отношения. Потому как есть они у тебя, считай, существует и надежный личный мост до Большой земли. Помогут выбраться в случае надобности. У кого же связей нет, по полмесяца ждут опереди. Так что оправданное знакомство. Спросил скорее по привычке не пропускать деталей:

— Часто вы видели Мулла с Лагуновым вместе?

— Раз всего. Он же около дома Мулла стоял, когда сказал: «С приездом меня». Я так решила, Сергей у Мулла оказался из-за матери. Тетка у него, Дарья, — слышали? — травница. От параличей лечит, прутья какие-то напаривает, отвары пить дает. Если кому лечение потребуется, часто через племянника договариваются. Он у нее вместо регистратуры. И Сергей, может, обращался.

— Не спрашивали?

— Зачем? — с укоризной в голосе сказала Молоканова. — Его в неловкое положение ставить. Кто в таком возрасте сознается, что верит в знахарку?

— Действительно... Да, говорят, Лагунов студентом был. Правда?

— Как считать. Я вот культпросветучилище закончила, себя к студенткам не относила — учащаяся. И у него техникум. Электромеханический... Вы мне так и не ответили толком: важно, что я рассказываю?

— Пока не знаю. А вот играли вы прекрасно, Галя, это точно. Я заслушался.

— Приятно слышать. Так хочется научиться профессионально играть, не только на гитаре. Вот Дима, жених мой, вернется из армии, мы в Новосибирск уедем. Все равно здесь оставаться нельзя. Нежма под воду скоро уйдет... А за похвалу спасибо.

3.

Шатохин был предельно искренен, отвечая воспитательнице, что не знает, важен или нет для него рассказ ее о Лагунове. Покинув общежитие, он был уверен в одном: к краже моторов Лагунов касательства не имеет. Тридцать первого или днем раньше он прилетел — это не принципиально. «Вихри» к тому времени пропали. Но что в таком случае у него против Лагунова?

Размышляя так, медленно по полутемным улицам добрел он до дома. Войдя в свою однокомнатную квартиру с русской печью, сложенной чуть не посередине, нашарил справа от входа выключатель, щелкнул и стоял долго, не отнимая руки от выключателя. Внезапно мелькнувшая мысль заставила его помедлить у порога. Догадка могла оказаться ничего не значащей, но так или иначе важно ее проверить, по возможности прямо сейчас. Сделать это можно с помощью Юрова. Но время позднее, начальник цеха встает ни свет ни заря и теперь наверняка спит. Придется потерпеть. Вычислив примерно, когда утром застанет Юрова дома, завел будильник на шесть и начал стелить постель.

Юрова он нашел в шесть, только уже не дома, а по рабочему телефону.

— Два вопроса все по тому же делу, Александр Иванович, — сказал Шатохин, поздоровавшись.

— Ей-богу, приятно, что в такую рань позвонили. Буду знать, что не один на работе сгораю, — весело сказал начальник цеха. — Валяйте, что у вас?

— Тот человек, о котором вчера говорили, неделю без содержания брал, оказывается.

— Да, я подписывал.

— Линия бревноподачи готова была?

— Бревнотаску пустили к середине прошлого месяца.

— На зиму тот человек оставаться не собирался?

— Нет. Я сколько уговаривал, премиями прельщал. Без толку.

— Ну, спасибо, спасибо.

— У вас все? — в голосе Юрова послышалось удивление.

— Да.

Это уже кое-что. В крохотном не сошлось. Услышал, что предполагал. Но вот как будет складываться дальше?

Около восьми он был в аэропорту, в кабинете командира авиаотряда Сидельникова. Тот, завидя оперуполномоченного, поднялся из-за стола, двинулся навстречу.

— Рад вас видеть, — с улыбкой говорил Сидельников. — Всегда рад. Хотя и виноват, в прошлом году работы вам прибавили, помогли преступникам меха перевезти. Надеюсь, не аналогичный случай?

— Нет.

— Вот и хорошо. Ребята, если интересно, уехали весной. На Камчатке теперь летают. Колесников женился недавно, на свадьбу приглашал. А Серегин пока холост. По-прежнему в одной упряжке, на «Ан-2». Но тот случай им урок на всю жизнь... Так что́ у вас за дело?

— Двенадцать, может, одиннадцать дней назад из Нежмы вылетел Лагунов Сергей Ильич. Хотелось бы знать, куда он брал билет?

— Попытаемся выяснить. Я вас провожу сейчас к Любови Дмитриевне, это жена нашего начштаба, вместе с ней посмотрите.

Улететь в Бийск без пересадки в крайцентре не было возможности. Шатохин просмотрел списки двенадцатидневной давности, фамилия «Лагунов» в них не значилась. Не вылетел пассажир под этой фамилией и одиннадцать, и десять, и даже девять дней назад.

— Это все?

— Зачем же мне утаивать? — Любовь Дмитриевна немного обиделась.

— Извините, — пробормотал Шатохин.

Такого результата он не ожидал.

Отсутствие фамилии Лагунова в списках улетевших уже настораживало. Где же он пропадал? Может, находился в Нежме или где-то в окрестностях? Выражаясь его словами, снимал с кустов рубли? Где? Мало ли где. Да, но он же прилетел пять дней назад, Молоканова утверждает, что видела аэрофлотовскую бирку на его чемодане. Сомнительно, чтобы прицепил напоказ. Воспитательница и без бирки поверит в его прилет, а тот, кому потребовалось бы вдруг дознаться, просто не принял бы во внимание бирку как серьезный аргумент.

Прилетел, но не улетал. Вот это фокус, достойный Кио. Но любой фокус — обман. Правда, обман обману рознь. В одном случае об этом негласно договариваются, подразумевают, но не замечают. В другом стараются вообще обойтись без свидетелей и зрителей. Не тот ли это другой случай? Прилетел, но не улетал. Откуда по воздуху добрался — это можно позднее выяснить. А сейчас нужно в речной порт наведаться. Может, не так и случайно, что, сойдя с трапа самолета, Лагунов вскоре очутился у калитки дома Мулла, может, отнюдь не сыновняя забота о здоровье матери продиктовала необходимость этой встречи?

4.

Нежаркие лучи послеполуденного солнца играли на светло-коричневых оконных занавесках кабинета начальника милиции, когда Шатохин докладывал о Лагунове.

— Понимаете, Григорий Александрович, что насторожило меня? Он получает телеграмму о болезни матери. Оставаться зимовать в наших краях не собирается. До крутых холодов уже недалеко. Самый подходящий момент взять окончательный расчет и распрощаться. Ничто не держит. Делал он там бревнотаску. Я думал, может, недоделана, премию большую ждет. Нет. Все сделал, вознаграждение получил уже. Заработать, вернувшись, он сможет максимум триста, А билеты туда-обратно за свой счет — сто с лишним рублей. Ни подруги, ни друзей, никаких привязанностей, и зачем-то нужно возвращаться. Будто у нас единственное место, где деньги платят.

— Да, в общем-то резону нет возвращаться из Бийска, — раскуривая папиросу, кивнул Звонарев.

— Вот что самое любопытное удалось установить о Лагунове. Сын, получив телеграмму о тяжелой болезни матери, оформил отпуск, но сел не в самолет, а на катер. На тот, где капитаном Мулл. Около суток плыл рекой и вышел в Борщанах. Видимо, пересел в поезд. Катер, поезд — так не добираются по вызову тяжелобольных.

— Погода летная была?

— Исключительно. Вылетел бы в обед, мог быть к вечеру у матери.

— Да. Это как из Сибири во Владивосток через Астрахань.

— Думаю, товарищ майор, он вез с собой что-то, а самолетом такое нет возможности провезти.

— Багаж у него был?

— Не удалось пока установить.

— А как вообще ты на этого Лагунова вышел? Чем он вдруг притянул к себе?

— Когда изымали моторы, он высказался. Вроде как безадресно. Но вот интонация... Как будто кому-то из стоящих рядом в назидание сказал.

— То есть заподозрил, что он об этих моторах заранее знал?

— Именно. Знал, кто совершил кражу, кто упрятал «вихри» между шпалами, и вот так принародно прочитал бедолаге мораль.

— А на самого Лагунова не подумал?

— Теперь что об этом. Установлено — его не было в Нежме. Позднее уже припомнил: как будто презрение проскользнуло у Лагунова к тому, кто такой мелочевкой занимается.

— Целая теория насчет единственной фразы, — задумчиво сказал начальник райотдела. Быстро добавил: — Нет, это хорошо. Тогда не исключено, что анонимка его рук дело.

Звонарев выбрал из кипы лежащих на краю стола папок нужную. «Краденые моторы на 2-м ШПЗ в 100 шагах от бытовки в сторону крана» — было написано на тетрадном в клеточку листке. Буквы вычерчены карандашом по линейке.

— Думаю, если мы заполучим образец почерка Лагунова, специалисты вряд ли что определят, но попробуем, — сказал майор, рассматривая записку. — Примем как аксиому, что он написал. Но зачем? Из желания и нам помочь и преступнику не повредить?

— Или третье. Личная выгода.

— Погоди, погоди, всего-то, что имеешь — не понравилась интонация. И уже такие далеко идущие выводы.

— Не одна интонация, — возразил Шатохин. — Сошлюсь все на ту же фразу его. Человек он думающий, взвешивать поступки умеет. Реалист. Жалуется воспитательнице, что родственников у него мало, и от последних уезжает за тридевять земель. Бийск — та же Сибирь. Не поверю, чтобы он там работу, подобную нынешней, не нашел. За те же деньги.

— Да, лесообработкой и в тех местах крупно занимаются. У меня там брат — директор леспромхоза. А что Лагунов до приезда в Нежму делал?

— Личного дела, как такового, нет. Отделу кадров не биография — рабочие руки нужны. Закончил техникум, полтора года работал электриком в СМУ, служил в армии. В каком СМУ — не указано. Трудовой книжки, диплома не предъявлял. Все данные со слов записаны. Но паспорт вроде в порядке.

— Хорошо. Что хочешь предпринять?