Мастеровой. Магия и пули

Так и распрощались. Кошкин, не спеша, отправился к себе. К дому, пребывать в котором осталось недолго.

— Заживем, как олигархи, — пробудился Друг. — Дом, прислуга, выезд. Яхту, что ли, прикупить? Или девок для утех? Завести гарем. Князь ты или погулять пошел? Жаль, с гаремом не получится. Варвара Николаевна та еще штучка, Фросю вмиг отшила. Зачем ей конкурентки?

— Варя добрая и милая.

— Но характер у нее — ого! Я всегда таких боялся. Приберет тебя к рукам — и забудешь обо мне.

— Никогда! — ответил Федор. — Нам с тобой такое предстоит… Сам же говорил. Друг ты мне или нет?

— Друг, конечно, — отозвалось в голове. — Это я ворчу. Старый стал совсем.

— Никакой ты не старик! — Федор улыбнулся. — Очень даже молодой. Мне с тобою хорошо.

— Как и мне с тобою. Ты мне словно сын. Там у меня не было детей, здесь же появился. Поступай, как знаешь. Эта жизнь — твоя.

— Я охотно разделю ее с тобой…

[1] Кун Александр Владимирович, генерал-лейтенант, начальник Тульского императорского оружейного завода в 1892–1915 годах.

[2] 100 саженей — 213 метров.

[3] ГАУ — Главное артиллерийское управление при Военном министерстве Российской империи. Ведало в том числе постановкой на вооружение новых образцов.

[4] Патрон для «маузера» в России того времени стоил 10 копеек за десяток. Для «нагана» — 5.

[5] ППС — пистолет-пулемет Судаева. Необыкновенно прост и технологичен в изготовлении при высоких боевых качествах. Многие считают его лучшим пистолетом-пулеметом периода Второй Мировой войны.

[6] Компенсатор у ППС — спорное конструкторское решение. Его смещение вследствие попадания пули или осколка могло привести к неприятным последствиям для стрелка. Испытания показали, что на точность стрельбы он практически не влияет. Компенсатор собирались убрать, но пришла эра автомата Калашникова, и ППС сняли с вооружения.

[7] Зажигалки Zippo появились в США в 1933 году.

[8] Великой в то время называли Первую мировую.

[9] С 1903 года Тульский оружейный завод перешел на электрический привод.

[10] В России того времени существовал довольно сложный этикет. К офицерам и чиновникам обращались соответственно Табели о рангах. Но, если кто из них обладал еще и титулом, его ставили вперед. ГГ и его друзья имеют одинаковый чин, потому возникают сложности с официальным обращением. В таких случаях «милостивый государь» наиболее подходит.

[11] В императорской России жен чиновников и офицеров титуловали, как мужей.

[12] Фре́кен Бок — одна из персонажей трилогии о Малыше и Карлсоне шведской писательницы Астрид Линдгрен.

[13] Малыш — персонаж той же сказки.

Глава 2

Когда-то у него было имя — Андронов Алексей Сергеевич. Имелось тело с органами чувств: он видел, слышал, осязал. А потом этого не стало — осталась лишь душа…

Алексей вырос в обеспеченной семье. Отец — главный инженер завода, мать — учительница. Единственный ребенок, любимый и заласканный. Отец женился на уроженке Сталинграда, пережившей ад в сражении за город. Уцелевшие жители прятались в подвале. Там все и случилось. Однажды рядом с их убежищем взорвалась бомба. Ударом оглушило девочку и что-то оборвало в ее сердце. Она выжила, но стала инвалидом. Врачи запретили ей рожать, но она их не послушала. Сколько себя помнил Алексей, в их доме стоял запах лекарств, а мать периодически ложилась на кровать, пережидая приступ. Каждый год отец покупал ей путевку в санаторий, и мать возвращалась из него, полной сил. Жить становилось веселей.

С малых лет Алексей помогал по дому — к этому приучил его отец. Он и сам, придя домой, снимал с себя костюм и становился у плиты. Или брал тряпку с шваброй. Мать пыталась возражать, но отец не слушал.

— Что люди скажут? — упрекала мать. — Главный инженер полы в доме моет. И еду готовит.

— Мы им не расскажем, — отвечал отец. — Так ведь, дорогая? Или, хочешь, домработницу найдем?

— Мы не академики, — возражала мать. — Знаю этих домработниц. Только в дом впусти, сразу мужа уведет. Обойдемся как-нибудь.

К десяти годам Алексей многое умел: убирал, готовил и стирал. Родители его хвалили и ласкали, чем отпрыск пользовался. Учился избирательно. Терпеть не мог литературу с биологией, уважал математику и физику. Но над ними тоже не корпел. Учителя жаловались родителям: мальчик-то способный, но учиться не желает. Леша не ленился — просто не старался. Он любил играть в футбол, погонять на велосипеде. Случалось и подраться. Как-то даже угодил в милицию. Ограждая сына от влияния улицы, родители купили пианино, в дом стал приходить репетитор. Мальчика он хвалил: дескать, слух имеется и играет хорошо. Через год Леша уверенно выбивал из клавиш популярные мелодии и даже пел, услаждая слух родителей. Музыканта, впрочем, из него не вышло — надоели постоянные упражнения и часы за инструментом. Во дворе было интереснее.

Школу он закончил с тройками. Средний бал — меньше четырех. В политех не поступил, провалившись на экзаменах. Разозлившийся отец устроил сына на завод — свой, конечно. Думал наказать, но вышло по-иному — Алексею вдруг понравилось. Интересно ведь смотреть, как черная болванка превращается в блестящую деталь — каждый раз в другую. Ремесло он постигал в инструментальном цехе. Учеников здесь было мало, как и молодежи, в основном работали немолодые и семейные мужчины. К Леше относились по-отечески — охотно помогали и советовали. В обед рабочие сражались в домино, Леша наблюдал со стороны. Грохоча костяшками по столу, игроки подначивали соперников. Из их реплик Леша многое узнал. Половина станочников воевала на фронтах, вторая не успела — возрастом не вышла. Но и им хватило лиха: призванные в 1945-м, прослужили восемь лет[1]. Истощенная войной страна не искала им замену, дав возможность тем, кто помоложе, завершить образование. Эти же остались с четырьмя классами, в лучшем случае — с семью. Отец Леши не служил: работал на заводе, а затем учился в институте. Тем интереснее было слышать о войне.

Наставником Алексею назначили фронтовика. Бывший летчик, горевший в самолете, он войну не вспоминал — не любил. Но учил старательно. Через месяц Алексей сдал экзамен, получив разряд. Пусть второй, но все же токарь. А весной следующего года ему принесли повестку. В армии посадили за баранку. У отца имелись «жигули», он научил сына управлять машиной. Леша получил права с отсрочкой до вступления их в силу. Восемнадцать стукнуло — и ты водитель, «мазута» по-армейски. После года службы он подал рапорт о желании поступить в военное училище. Выбрал Калининградское военно-инженерное. Для солдат срочной службы там имелись льготы — достаточно сдать экзамены на тройки. У Леши получилось. Учился он старательно — было интересно. Время пролетело незаметно, лейтенант Андронов, заглянув к родителям, отправился служить. Но не в тихий гарнизон — а «за речку». СССР воевал в Афганистане. Там Алексей получил первый орден и ранение.

Их колонну встретили на марше. Вспыхнул от разрыва мины головной бронетранспортер, а потом — и замыкающий. С гор и от близкого кишлака затрещали автоматы, застучали выстрелы винтовок. Алексей не сплоховал. Сдернул солдата-срочника, растерявшегося в хлам, с подвесного сидения башни и открыл огонь из КПВТ[2]. Духам резко поплохело — пули калибром 14,5 миллиметров прошивали дувалы, как бумагу, рвали их тела на части, разбивали брустверы из камня. Стрелять стали и другие бэтээры. Духи дали драпа и смотались восвояси. Алексей вылез из машины — подсчитать потери, и словил спиною пулю. Снайпер где-то затаился, следовало не спешить…

Снайпера ребята замочили, Алексея отвезли в Ташкент. В госпитале ему вручили «звездочку»[3] — за подвиг и пролитую кровь. Встав на ноги, Алексей получил отпуск по ранению и отправился к родителям. Говорить им ничего не стал, даже орден спрятал — не хотел тревожить мать. На вопросы отвечал, что скучает в гарнизоне, где обслуживает технику. Так на это и учился. Воевать в Афганистане? Что ты, мама! Что там делать инженеру? Там пехота и десантники, а еще танкисты с летчиками.

После отпуска, вернувшись в часть, Алексей возглавил взвод разведки — инженерной, если кто не понял. Вновь пришлось повоевать, получить осколок в руку. В этот раз в Ташкент не повезли — лечился в медсанбате. Как-то навестившие его друзья принесли винтовку «Ли-Энфилд». Этих «буров» у афганцев было много. Алексей винтовку разобрал, подивившись хитрому затвору. Боевых упоров не имеется, запирание ствола происходит в средней части. В этот миг и родилась его любовь к оружию. Трофейных иностранных образцов в армии хватало. Душманы воевали, чем придется. Винтовки, автоматы, пулеметы, пистолеты… Алексей их разбирал и изучал.

Отслужив свой срок в Афгане, старший лейтенант Андронов отправился в Германию, то бишь ГДР. Так в Советской Армии поощряли тех, кто «за речкой» отличился. Служить в ГСВГ[4] мечтали многие. Молодого командира роты сослуживцы встретили прохладно — позавидовали наградам и карьерному росту.

— Не проблема, — говорил Алексей, отвечая на подначки. — Напишите рапорт — и в Афган. Возвратитесь с орденами.

— Иль в гробу, — отвечали сослуживцы. Подавать рапорта они не спешили.

В Германии Алексей усовершенствовал свой немецкий и познакомился с будущей женой — дочерью полковника. Она приезжала навестить отца. Молодой, красивый офицер, награжденный орденами, покорил сердце выпускницы вуза. Поженились, переехали в Союз, в этот раз — в Молдавию. Долго там не задержались — СССР распался, в Приднестровье начались бои. Тесть похлопотал, и семья Андроновых переехала в Россию. Там же и распалась: офицеры на осколках СССР больше не считались перспективной партией — бизнесмены и бандиты предпочтительнее. Жить на зарплату капитана становилось сложно, Алексей уволился из армии. Перебрался к родителям в Подольск. Некоторое время таксовал на отцовских «жигулях», а потом устроился на СТО. Делал для ребят детали на станках — наловчился в армии. Не сказать, чтоб шиковал, но хватало на еду и одежонку. Скоро схоронил родителей — их добил распад страны. Мать лишилась нужного лечения, сердце ее сдало. Вслед ушел отец — умер от инсульта. В СССР его бы подлечили, но в начале 90-х… Ни лекарств, ни должного ухода, если не заплатишь. Алексей плакал и ругался, но помочь не смог — не хватило денег. Единственную семейную ценность — «жигули», они продали раньше. Деньги все потратили на лекарства и продукты.

В 1995 году Родина вспомнила о капитане. Его призвали из запаса и направили в Чечню. Воевал недолго. На дороге их колонна встретила засаду. Получилось, как в Афгане, но куда страшнее — чеченцы воевали злее и решительней. Но разбить колонну им не удалось — Андронов организовал отпор. Бились до последнего патрона, потому что знали, что бывает с теми, кто сдается «духам» в плен. А потом «вертушки» подоспели… Их прилета Алексей не увидал — рядом разорвался ВОГ. Алюминиевый осколок, угодив подмышку, замер возле сердца. Доставать его не стали — то ли побоялись, то ли решили не возиться. Алексея признали инвалидом, дали звание майора и отправили в отставку. Но не наградили, видно, чтоб не жировал.

Воротившись в свой Подольск, Алексей пришел на СТО, вновь точил детали. Став побольше зарабатывать, занялся оружием. Для начала доводил до ума ружья у друзей. Получилось хорошо, им понравилось. Сарафанное радио сработало — к Алексею потянулись клиенты. Когда их стало много, он оставил СТО, создав мастерскую. Ремонтировал и доводил до ума все, что приносили — от пулеметов до кремневых ружей. С появлением интернета зависал на профильных форумах. Знание иностранных языков помогло стать своим среди зарубежных оружейников. Его начали приглашать в качестве эксперта, в том числе и за границу. Для того он выучил французский — раньше не было нужды. Языки он постигал легко — помогала память и врожденная способность их воспринимать.

Денег стало больше, Андронов не нуждался. Мог позволить себе отдых на Мальдивских островах или, скажем, на Ямайке, да еще в компании девиц. Их в его постели побывало много. Но жену не заводил, видя в претендентках лишь корыстный интерес. Немолодой мужчина, инвалид, чем он интересен женщинам? Только лишь деньгами. Хватит, раз обжегся.

Жизнью бывшей он не интересовался, но однажды их свела судьба. Возвращался из Москвы — отвозил клиенту древний штуцер, и увидел на обочине голосующую женщину. Рядом с ней застыл видавший виды «гольф». Алексей затормозил и вышел посмотреть. Супругу он узнал не сразу, а она — наоборот.

— Алексей? — спросила неуверенно.

— Таня? — удивился Алексей, разглядев бывшую жену. Она сильно изменилась. Тусклый взор, морщины возле глаз, оплывшая фигура… — Что тут у тебя?

— Вот, заглохла, — она указала на машину.

— Дай ключи, — протянул он руку.

Неисправность оказалась пустяковой — перегорел предохранитель. Запасные у него были, заменил. «Гольф» завелся, застучав изношенным мотором.

— Можно ехать, — он вернул ключи Татьяне. — Рекомендую заглянуть на СТО — электрик дополнительно посмотрит. Просто так предохранители не горят. Счастливого пути!

— Погоди! — остановила его бывшая. — Что ты сразу так… Рассказал бы о себе. Как живешь?

— Нормально, — ответил Алексей.

— Вижу, — согласилась бывшая. — Новенький «лэндкрузер», и прикид неслабый. (Алексей поехал к клиенту при параде, дабы впечатлить. Так платили больше.) Чем ты занимаешься?

— Оружием, — ответил он, опустив подробности. — Ну, а ты?

— Я учительствую, — Татьяна горько усмехнулась. — В школу возвратилась. Денег мало. Муж погиб — убили у подъезда, бизнес отобрали за долги. Как-то существую. Ты женат?

— Четверо детей, — ответил Алексей. — Трое сыновей и маленькая дочка. Дружная семья, дом за городом. Вот приеду, будем жарить шашлыки, мясом закупился. Пригласим друзей, повеселимся. Я работал много, нужно отдохнуть.

— Что ж, удачи! — сморщилась Татьяна. — Я поеду, меня тоже ждут.

И они разъехались. Почему Андронов ей соврал, сам не понимал. Нету у него ни загородного дома, ни детей. Уязвить хотел? Глупо, не мальчишка все же. Понял только позже: испугался, что захочет возвратиться. Отказать бы ей не смог: он по-прежнему ее любил — даже вот такую, постаревшую. В тоже время помнил и предательство. Оба чувства были одинаково сильны — ничего б у них не получилось…

Время шло, Алексей старел и все меньше занимался ремеслом. Стало подводить здоровье. В тот несчастный день он запнулся о ступеньку и упал на лестнице. Сердце вдруг кольнуло, грудь налилась болью. Она стала нестерпимой, а потом взяла и прекратилась — вместе с жизнью. Алексей внезапно воспарил, увидал себя на лестнице и понял, что скончался. А потом его куда-то потащило. Он летел по черному туннелю, от него что-то отлетало, позже оказалось, что воспоминания. Сколько это продолжалось, он сказать не мог, но довольно долго. Когда все же прекратилось, очутился в каменном мешке — темном и ужасно тесном. Он теперь не помнил свое имя — и не только это, да и как здесь оказался, не осознавал. А потом темница вдруг исчезла, появился свет. Тусклый, желтый, очень слабый, но уже не чернота. Позже оказалось, что светили фары. У реки стоял автомобиль — странный, древний, походивший на карету. Алексей ощутил себя в теле человека — молодом, здоровом, сильном.

Разузнав подробности от Федорв, Алексей отчасти охренел — дичь какая-то. Не ад, не рай, а непонятный мир, где правят маги. Да еще он в прошлом оказался, отлетев на век назад. Хорошо, что хоть в Россию, мог и к папуасам угодить. Повезло, что Федор — токарь, а не крестьянин. Чем бы Алексей помог простому хлеборобу? Разве только словом незлобивым. И услышал бы ответ… С Федором они поладили. Парень оказался умным и пытливым, но зато — с характером. Иногда, случалось, ссорились, но всегда мирились. А потом сроднились, став единым целым…

Прокрутив в себе воспоминания, Алексей воспарил над спящим другом. Федор спал, накрывшись одеялом, Алексей же в этом не нуждался — души никогда отдыхают. Это им не нужно, как еда и пища. Покрутившись над кроватью, Алексей проскользнул сквозь стену и прошелся по квартирам. Дрыхнут обитатели. Кто храпит, распялив рот, кто сопит себе в подушку. Как он это может видеть, Алексей не понимал, так же, как и слышать разговоры. Глаз с ушами души не имеют, только это не мешает[5]. Интересно мир устроен…

Полетав по этажам, Алексей вернулся в комнату, где завис под потолком, погрузившись в размышления. Все идет по плану: Федор сделал автомат. Остаются небольшие доработки — это не проблема. Чем еще ему помочь? Надо бы подумать. Изобрести гранатомет? Разве что ручной, похожий на ружье. Автоматический не выйдет — не потянет местная промышленность. Ладно марки сталей — с ними можно разобраться, но вот сделать металлическую ленту для патронов… С ней и в 41-м были ведь проблемы, что про 1912-й говорить? И в Военном министерстве не поймут: для чего оружие? Есть ведь миномет, сам же и внедрил. Хорошо, хоть это приняли. Автомат могут отклонить — непонятное для них оружие. Вот винтовка — это хорошо: далеко стреляет, и расход патронов небольшой. Ну, а то, что дрын с штыком не годится в тесноте окопов, генералам наплевать. Как и в мире Алексея, они ждут маневренной войны. А придет позиционная — с блиндажами и траншеями. Будут рыть тоннели, чтобы заложить взрывчатку в укрепленный пункт противника[6]…

За окном немного посветлело, наступало утро. Алексей оставил думы и скользнул за стену. Надо бы разведать обстановку, что там вокруг дома? Вдруг убийца где-то затаился? Можете смеяться, но опаска тут не помешает — Федор многим здесь дорогу перешел. Киллеров Алексей не обнаружил, но вот странных типов у подъезда разглядел. Тут же подлетел поближе. Типы наседали на швейцара.

— Когда Кошкин выйдет? — вопрошали незнакомцы, подступив к служителю. — Пропусти нас в коридор.

— То не мочно, господа хорошие, — отвечал швейцар, закрывая дверь спиною. — Почивают их высокоблагородие, и другие — тоже. Вас увидят — заругают, место потеряю.

— На, держи! — тип, стоявший ближе, протянул служителю монету.

— Благодарствую, — ответил тот и забрал полтину. — Только не пущу вас все равно. У подъезда, коль хотите, можете стоять, я за то не отвечаю. Кошкин скоро выйдет, им на службу надоть.

— Мы его в лицо не знаем, — сказал тип с треногой. «Вроде фотокамера, — подумал Алексей. — Репортеры, что ли? Очень даже может быть. Федор князем стал, вот и набежали папарацци всякие».

— Я вам знак подам, — сказал швейцар. — Сразу, как появится. Только сбросьтесь по полтине для моих детей, они кушать хочут.

Типы зашумели, но полезли в кошельки. Алексей отправился обратно и вернулся в тело Федора.

— Просыпайся, лежебока! — стал будить приятеля.

— Что случилось? — Федор приподнялся на кровати. — Ты с чего вдруг расшумелся?

— У нас, кажется, проблема, — не замедлил Друг. — Репортеры у подъезда молодого князя ожидают. И фотограф с ними есть. Будешь на вопросы отвечать или нах пошлешь?

— Можно бы послать, только не отстанут, — покривился Федор. — Вот ведь незадача! Что же делать?

— Есть тут, вроде, черный ход. Собирайся, Федя…

На заводе первым делом Федор навестил Куликова.

— Просьба есть, Николай Егорович, — обратился к офицеру. — Приютите на недельку?

— Что случилось, Федор? — удивился капитан. — Хозяйка от квартиры отказала?

— Репортеры набежали, у подъезда караулят. Побеседовать хотят. И фотограф с ними. Не хочу я этого бедлама, через черный ход сбежал. Но они узнают, будут там везде дежурить. А в гостиницу нельзя — мигом разузнают. Но про вас не догадаются.

— Удивляюсь я тебе, — засмеялся Куликов. — О такой славе многие мечтают, ты же затаился, словно тать. Я, конечно, приючу. Комнат у меня хватает, и Полина будет рада. Девочки в восторг придут — любят дядю Федора. Репортеры? Мы же сделаем вот так…

***

Высший свет Москвы находился в возбуждении. Князь Юсупов сообщил о званом вечере, на котором собирался предъявить наследника. Приглашение получили все, в том числе заклятые враги Юсупова. Почему последние, понятно — чтобы желчью изошли. Смерть единственного сына князя многих привела в воодушевление. Род Юсуповых угаснет, это открывает перспективы. Кто-то заполучит их влияние, кто-то — и наследство. А оно весьма богатое — земли и усадьбы, деньги и доходные дома. Богатейший род России. Сам Юсупов долго не протянет — он немолод, говорят, что нездоров, да еще смерть сына подкосила… Родственники потирали руки, но случился вдруг афронт. Это что ж такое? Обхитрил их князь, протащил себе наследника. И кого же выбрал? Неизвестную фигуру, да еще без родословной — некий офицер, выросший в приюте. Почему же царь пошел навстречу, соизволив утвердить прошение? Что-то здесь не так.

Частный сыск Москвы и Петербурга получил задания. Подключились репортеры многочисленных газет. Всем хотелось знать: кто он, молодой Юсупов? Что собою представляет и откуда взялся? Сыщики и репортеры рыли землю. Но, чем больше узнавали, тем сильней впадали в изумление. Биография наследника состояла сплошь из дыр. Если верить документам, то подкидыш из приюта, рядовой мастеровой, токарь на заводе. В армии стал унтер-офицером. Ничего особенного. Но затем внезапно переехал в Тулу, где прослыл изобретателем. Для начала сделал револьвер, а потом — и пулемет. Отличился с ним в бою с германцами. Получил от государя орден с офицерским чином. После ссоры с князем Вяземским вызван на дуэль, где убил весьма гвардейца-Осененного, применив при этом редкий дар. Очевидцы утверждали, что Зеркальный щит. Как такое вообще возможно? Этот дар утерян навсегда — вымерли владельцы. Так откуда новый взялся?

Для начала сыщики опросили персонал приюта, но служащие развели руками: не припомнят мальчика — много их в опеке пребывало. В документах значится, а вот вспомнить невозможно — он не выделялся. Побежали на завод, где трудился будущий Юсупов, но и там провал. Был такой мастеровой, но куда-то вдруг уехал. Чем-то выделялся? Нет, ничем. Токарь был хороший, только и всего. У него редчайший дар? Что вы, господа! Нет, не замечали. Может быть, не он? Люди с даром не живут в казармах, за станками не стоят.

Сыщики покатили в Тулу, следом потянулись репортеры. Расспросили всех, кого сумели: сослуживцев Кошкина, прислугу дома, где он обитал. С той квартиры князь куда-то съехал. Где он проживает, разыскать не удалось — Кошкин словно сквозь землю провалился. Но на службе, говорили, появляется. Попытались у завода караулить, но ничего не получилось — с территории завода выезжали коляски с закрытым верхом. Репортеры сунулись было глянуть внутрь, но нарвались на охрану. Кое-кто в участок угодил — дескать, что за любопытство возле оружейного завода? Ты, милок, случайно, не шпион? Счас жандармов позовем…

С фото тоже обломались — просто не нашли. Не снимался Кошкин в ателье. Их владельцы развели руками. Снимок продали б, конечно, отчего же не заработать, только вот увы. Внешность князя составляли по словам. Но и тут разноголосица. Кто-то заявлял, что молодой Юсупов невысок и не хорош собой. Кто-то утверждал обратное: росту он нормального и собою мил — проявилась в облике порода. И вот как соединить? Все сходились лишь на том, что наследник молод. Поражали отзывы о князе. Говорили очень хорошо. Безупречно, мол, воспитан, вежливый, культурный, образованный. Говорит на иностранных языках. Никогда не чванится, прост в общении. Мальчик из приюта? Не смешите, господа! Непременно родовой, только чей бастард? Кто такого породил, где он неприметно возрастал? Тайна, тайна, и еще раз тайна.

Репортеры так и написали, породив сумятицу в умах. Частный сыск с заданием не справился, вызвав гнев заказчиков. Дескать, деньги заплатили, результат-то где? Это подогрело слухи. Свет стал обращаться к старикам — тем, кто хоть чего-то помнил. Кто из родовых бастардов заводил? Их припомнили вагон — постарались графы и князья. И кого же выбрать? Голова кругом. Оставалось подождать званого вечера. Свет готовился к нему. Готовились и иные…

Поздним вечером в дверь квартиры в доме на Ордынке осторожно постучали. Но не просто так, а выбив хитрую мелодию. Изнутри к двери подошла молодая женщина ярко выраженной семитской наружности, лет эдак двадцати пяти на вид.

— Кто? — спросила, сжимая револьвер.

— Телеграмма из Тамбова, — отозвались в коридоре. — Господину Тихомирову.

— Кто отправил?

— Родион Савельев.

Девушка открыла дверь. Внутрь скользнул мужчина. Полноватый, некрасивый, но юркий и подвижный.

— Сторожишься, Роза? — улыбнулся, заметив револьвер. — Интересно, почему? Стук с паролем были правильными.

— Их могла узнать охранка.

— Неужели от меня? — усмехнулся посетитель.

— Может, от тебя, — пробурчала женщина, — может, от других. Их нельзя недооценивать. Сколько явочных квартир провалено!