Мастеровой. Магия и пули

Анатолий Дроздов, Анатолий Матвиенко

Мастеровой. Магия и пули

Глава 1

Пистолет-пулемет в руках генерала пророкотал, выдав короткую очередь. Кун[1] перенес огонь на следующие мишени и стрелял по ним, пока не кончились патроны в магазине. Тир наполнился запахом сгоревшего пороха. Генерал положил пистолет-пулемет на стол.

— Любопытное оружие, — сказал подошедшему Федору. — Легкое, ухватистое, в руках лежит, как влитое. Отдача по сравнению с винтовкой невелика. Как у него с кучностью?

— На дистанции в сто саженей[2] пули укладываются в грудную мишень, — сообщил Федор. — Если бить короткими очередями. С длинными разброс больше. Прилично для пистолетного патрона.

— Слабоват он все же. ГАУ[3] не понравится.

— Вероятно, — не стал спорить Федор. — Но, начнись война, — с руками оторвут. Автомат прост в выделке — можно сделать в мастерской. Дешев — не дороже винтовки.

— А патроны? — возразил генерал. — Они же заграничные. Где их взять в войну? И расход велик — магазин мигом опустел.

— В Туле есть патронный завод.

— Он коммерческий, — покрутил головою Кун. — Выпускать станет, если будет спрос. А какой он на патрон от «маузера»? Редок этот пистолет в России. Если б ГАУ заказало патроны… Но оно не станет.

— На сегодня — так, — кивнул Федор. — Но война изменит. Мы должны к ней подготовиться. Был я на патронном заводе, говорил с владельцем. Он не возражает. Если сделать им оснастку, изготовят опытную партию. Технологию освоят. В случае войны запустят производство. Продавать нам будут за десяток пятачок, это вдвое меньше, чем сейчас[4].

— Почему так дешево? — удивился генерал.

— Я там кое-что усовершенствовал. Капсюль от нагана, гильза с оболочкой пули — омедненные, стальные. Сердечник из свинцовой проволоки. Ну, и сам процесс… Показал им чертежи. Сразу ухватились.

— Ну, еще бы! — усмехнулся Кун. — Знаменитый оружейник им подарок преподнес. Кто ж откажется? Про патент хоть не забыли?

— Заявку отослали в Петербург. Но патронному заводу отдам за боеприпасы. Столько, сколько нужно, чтобы обучить и снарядить роту.

— Благодетель вы, Федор Иванович, — усмехнулся генерал. — Ладно, дело ваше. Что хотите от меня?

— Разрешения на изготовление оснастки на заводе. Работы оплачу. Еще нужно сделать партию пистолетов-пулеметов.

— Сколько штук?

— Двести.

— За оснастку так и быть платите, — согласился генерал. — А оружие за счет завода. Эти траты я смогу обосновать. Капитан Кошкин изобрел новинку, ее нужно испытать. Только двести много, для начала — сотню.

— Благодарю, ваше превосходительство!

— Рад помочь, — хмыкнул Кун и направился к выходу из тира. Следом устремился адъютант. К Федору подошли Рогов с Куликовым.

— Что, добился своего? — усмехнулся Рогов. — Продавил свою трещотку?

— Автомат, — поправил Федор. — Полноценное оружие, между прочим.

— Но винтовку не заменит, — продолжил капитан. — Что такое двести метров на войне? Пистолетная дистанция.

— На такой и будут драться, — сообщил Федор. — Даже ближе. А еще в траншеях. Там с винтовкой развернуться невозможно.

— Да не будет никаких траншей! — хмыкнул Рогов. — Современная война маневренная. Все об этом говорят — и у нас, и за границей.

— Вскрытие покажет, — улыбнулся Федор.

— Хватит вам! — вмешался Куликов. — Клаузевицы вы наши. О другом поговорим. Где делать автоматы? У меня в цеху?

— Если вы не против, — отозвался Федор.

Куликов взял лежавший на столе пистолет-пулемет. Отсоединил магазин, передернул рукоятку заряжания и нажал спуск, после чего вдавил кнопку на затыльнике. Автомат разложился, словно книга. Капитан вытащил затвор и возвратную пружину, рассмотрел ударно-спусковую группу.

— Проще револьвера, — заключил, собирая автомат. — Хотя кое-что я бы изменил. Например, приклад. Почему он раскладной, да еще из стали? Надо ставить деревянный. Он дешевле и практичней. Не болтается как этот, — он подергал металлический приклад. — Внутрь шомпол поместим — составной, конечно, ершик и масленку. Да и в рукопашной пригодится — там прикладом бьют.

— Не подумал я об этом, — раздалось в голове у Федора. Это Друг проснулся. — ППС[5] был разработан для разведчиков-десантников, да еще танкистов. Там длина оружия важна. Пехота воевала с ППШ. Капитан дело говорит, придется переделать. Кнопку для разборки вверх перенесем вместо той, что отпирает приклад. С деревянным, к слову, кучность возрастет. Ход затвора длинный, вес его большой, импульс кинетический существенный. Жесткость будет к месту.

— Поменяем, — согласился Федор с Куликовым.

— Кожух и коробку отковали на оправке? — продолжил капитан.

— Да, — ответил Федор. — Нет здесь нужных прессов для штамповки. Заготовку вырезал вручную, подгонял фрезой.

— Точечная сварка, — продолжил Куликов, вертя в руках оружие. — Это можно — аппараты есть. Для чего вот это? — ткнул он в компенсатор.

— Чтобы автомат не задирало при стрельбе. И еще от грязи защитит, если в землю ткнуть нечаянно стволом.

— Проще кожух удлинить[6], — заметил Куликов. — Край косым сделать — сверху вниз.

— Как у ППШ, — хмыкнул Друг. — Голова наш капитан! С лету ухватил.

— Изменю, — кивнул изобретатель.

— Остальное без проблем, — закончил Куликов и вернул оружие на стол. — Сделаем мы эти пистолеты-пулеметы. Или же трещотки, как Миша говорит, — улыбнулся, посмотрев на Рогова. — Ты не хмурься, капитан! Федор дело знает. Он еще ни разу не ошибся. Будешь возражать?

— Нет, — ответил Рогов. — Только непривычно. Как игрушка, — указал на автомат.

Куликов улыбнулся и извлек из кармана портсигар. Угостив куревом друзей, сунул портсигар обратно и вытащил зажигалку. Откинув крышку, крутнул колесико. Офицеры прикурили.

— Это тоже, как игрушка? — продолжил Куликов, подкинув зажигалку на ладони. — Маленькая, легкая. Сколько за нее тебе накапало? Поделись!

— Больше тысячи, — смутился капитан. — В прошлом месяце.

— Мне аналогично, — улыбнулся Куликов. — У нас равные паи. А ведь он ее придумал, — указал на Федора. — Помню: кто-то сомневался. Мол, не станут покупать. Ну, и что теперь? Мне Арефьев жаловался — одолели лавочники. Дескать, дай побольше! Из Москвы купцы зачастили. Предлагают поставлять им зажигалки. Весь товар хотят выкупить вместе с мастерской. За большие деньги, между прочим.

— Вот еще чего! — возмутился Рогов. — Мастерскую им отдай. Хрена! Обнаглели толстопузые.

Куликов захохотал, Федор усмехнулся — прижилась его идея. По пути из Петербурга Друг внезапно вспомнил о зажигалках, что в войну они стали очень популярны. Удивляться нечему — спички могут отсыреть, да и вспышку их головки ночью разглядишь издалека. Тут же пуля прилетит… Зажигалки в этом мире были, но какие! Здоровенные, тяжелые и безумно дорогие. На столе стоять — куда ни шло, но в карман такую не положишь.

— Будем делать «зиппо»[7], — сообщил голос в голове. — Ниша-то пустая, рынок их не видел. Вещь необходимая, в очередь за ними станут.

Воротившись в Тулу, Федор изготовил штампы и отвез их на патронный завод. Заказал там заготовки, оплатил наличными. Почему у них? Друг так посоветовал, наказав не городить барьеры. Есть завод, где тянут гильзы из латуни, значит налицо кадры и металл. Прессы тоже есть, как же там без них? Получив заготовки корпусов, Федор собрал десяток зажигалок. Было бы скорее, но проблемой вышел кремешок, из которого колесико высекает искры. Никакого камня в нем, конечно, нет, это сплав железа с редкими металлами. Кремешки делали в Германии и ввозили их в Россию небольшими партиями. Поискать пришлось и купить задорого. Но зато зажигалки вышли безотказные. Федор их проверил и продемонстрировал друзьям.

— Полагаешь, будут брать? — усомнился тогда Рогов.

— С руками оторвут, — улыбнулся Федор. — Просто и надежно. Кремешки закупим, а бензин в аптеках продается.

— Почему такая маленькая? — не отстал Рогов.

— Под карман в жилетке. Специально рассчитал.

— Какова себестоимость? — подключился Куликов.

— При большой партии — копеек двадцать пять. Может, тридцать. Продавать же будем по полтине.

— Не возьмут за столько, — не поверил Рогов. — Это пятьдесят коробок спичек.

— Спички есть у всех, — сказал Федор. — Зажигалка не у каждого. Статусная вещь.

Рассудить их спор пригласили родственника Куликова по жене по фамилии Арефьев. В Туле он владел мелочными лавками. Арефьев повертел «зиппо», высек пару раз огонь, примерил зажигалку к жилетному карману и кивнул:

— По полтине заберу — тысячу для пробы.

— Продавать по сколько будете? — не замедлил Федор.

— Для начала по рублю, — сообщил купец.

— Это что же получается? — возмутился Куликов. — Нам двугривенный за штуку, а тебе полтина?

— Можем лучше поделить, — не смутился гость. — Если долю выделите. Третья часть моя.

— Рожа-то не треснет? — фыркнул Куликов. — Тридцать три процента? Мы — товар на блюдечке, он торгует, но получит больше. Сами продадим.

— За прилавок, что ли, встанете? — хохотнул купец. — Не забудьте ордена надеть.

— Я тебе! — поднялся Куликов.

— Погодите, Николай Егорович! — вмешался Федор. — Ерофей Семенович отчего-то вдруг решил, что других купцов в Туле не имеется. Мы отыщем компаньона. Поумней и не такого жадного. Вот на этом, — указал на зажигалку, — можно состояние составить.

Арефьев засопел и сник.

— Ваше слово? — выдавил уныло.

— Двадцать пять процентов. Нас тут четверо, значит, доли равные. Но при этом все берете на себя. Начиная с выделки и торговлей завершая. Мы лишь контролируем процесс. А еще готовим инструмент и обучим кадры. Ну так как, согласны?

— Ладно, — пробурчал Арефьев.

— Приходные книги буду проверять, — не замедлил Куликов.

— Проверяй, конечно, Николай Егорович, — выдохнул купец. — Я за то не беспокоюсь. Не найдешь ты человека, кто б тебе поведал, что Арефьев обманул. Ладно, господа хорошие, по рукам!

И Арефьев развернулся. Не прошло недели, как подряженные им мастеровые выдали продукцию. За кремнями он послал приказчика в Германию. Тот скупил у производителя товар и оставил впечатляющий заказ. Заплатил наличными. Немцы возбудились и сказали: «Данке шен!». Обещали производство нарастить. Федор дал команду не скупиться. В случае войны границу перекроют, нужно создавать запас. Друг припомнил, что в Великую войну[8], кремни стали дефицитом, их ввозили контрабандой…

— Федор?

Офицеры смотрели на него.

— Да задумался чуток, — отрешился он от воспоминаний.

— Снова об оружии? — улыбнулся Куликов. — Что на этот раз?

— Нет, о барышнях, — не замедлил Федор.

— Будет тебе врать! — фыркнул Куликов. — Да какие барышни! Скоро ночевать будешь на заводе. Прямо сам себя изводишь. Неужели Соколову не забыл? Где она сейчас?

— Говорят, в Тамбове служит классной дамой. В институте благородных девиц.

— Ты откуда знаешь?

— Сообщили, — напустил туману Федор. Не хотел рассказывать друзьям, что послал запрос в Министерство просвещения. Через две недели получил ответ. Догадаться, что сбежавшая невеста станет вновь учителем, не составило труда.

— Я надеюсь, что в Тамбов ты не поедешь? — не замедлил Куликов.

— Нет, — ответил Федор. — То, что было, отгорело.

— Вот и славно! — подключился Рогов. — Приглашаем тебя в гости. Завтра воскресенье, нужно отдохнуть. Посидим у Николая. Дети по тебе соскучились. Говорят: где дядя Федор? Почему нам вкусненького не несет? — засмеялся капитан. — Приучил ты их. Так что приходи! Надо бы отметить наше «зажигательное» дело. Жены рады будут. Я Варвару приглашу. Ты не возражаешь?

— Нет, — ответил Федор.

— Значит, завтра в полдень…

***

В мастерской Федор спрятал автомат и достал чертежную доску. Набросал эскиз нового затыльника и крепления приклада. В понедельник передаст на производство. Испытает и запустит в серию, к Рождеству будут автоматы. Что потом? Друг подскажет. Завершив работу, снял эскиз и глянул на часы — время уходить. За окном темнеет — осень на дворе. В мастерской он был один, уходя, закроет дверь на ключ. Это помещение выделили ему в личное пользование. Притащили несколько станков, подключили к электричеству[9]. Работай — никто не помешает. Федор иногда привлекал мастеровых, только большей частью обходился сам. Сняв мундир и надев халат, трудился за станком. Офицеру, вроде не к лицу, но он так привык, и к тому на заводе относились с понимаем — изобретатель как-никак. Пусть хоть молотом машет, лишь бы дело спорилось.

Затворив дверь, Федор спустился с крыльца и зашагал между пыльных корпусов. За кирпичными стенами работали станки, их гул и визг металла заполнял окружающее пространство. Меж цехов витал запах лака и веретенного масла, а от кузниц несло дымом от сгоревшего угля. Пахло железом. Тот, кто говорит, что металл не пахнет, никогда не видел производства. Это запах обработанных деталей и готового оружия. Он въедается в металл и стены корпусов, даже если их освободить от оборудования, остается на года.

Миновав проходную, Федор двинул к дому. Шел неспешно, погруженный в думы. Год с лишним миновал, как он обзавелся Другом. Неприкаянная душа, подселившись в голову мастерового, изменила его жизнь. Токарь стал изобретателем, а затем и офицером. Отличился на границе, получив «Георгия». Вместе с ним — потомственное дворянство. Сирота, подкидыш из приюта… Он теперь богат и знаменит, уважаем на заводе — и не только. Почему же на душе тоскливо? Дело в Соколовой? Да, обидела сбежавшая невеста. Только не соврал он офицерам — отболело. Отчего ж душа грустит, а сердце пустота?..

— Забежим в трактир? — раздалось в голове. — Поедим и выпьем. Автомат мы сделали, полагается отметить.

— А, пожалуй! — согласился Федор.

Не прошло и часа, как он, сытый и довольный, подошел к подъезду. Воротясь из Петербурга, он не стал менять квартиру и остался в комнате, которую снял, перебравшись из Москвы. Капитану, вроде, не по чину, но искать другую было в лом. И привык он к этому дому.

Дверь ему открыл швейцар.