Помоги проекту - поделись книгой:
Люди знали о горькой участи прекрасной женщины и вздыхали, проходя мимо башни. А молодая женщина, не ведая об убийстве мужа, жила только надеждой на то, что он сумеет освободить ее.
Прошло три года, наступил срок встречи шести побратимов. И вот в условленном месте собрались только пятеро молодых людей. Каждый из них рассказал много интересного о том, что увидел, услышал и узнал. Долго ждали пятеро друзей своего шестого товарища, но тот как в воду канул. Пошли посмотреть на дерево жизни, которое он посадил, — а оно уж засохло! Тут юноши поняли, что с сыном охотника случилась беда, и очень огорчились. Сын астролога совершил обряд гадания, и открылось ему, что их побратим лежит мертвый на берегу реки в глубокой яме, заваленной огромным камнем. Отыскали друзья место, где совершилось убийство, но никак не могли справиться с каменной глыбой, закрывавшей яму. Наконец сын кузнеца большим железным молотом расколол каменную глыбу и достал мертвое тело друга. Сын лекаря быстро изготовил лекарство, оживляющее мертвых, влил его в рот сыну охотника, и тот снова ожил. Увидев своих побратимов, юноша заплакал горькими слезами и рассказал им все свои злоключения. Пожалели они друга, опечалились так, что даже слезы на глазах выступили.
Посоветовавшись между собой, друзья решили во что бы то ни стало вырвать красавицу жену сына охотника из рук злодея-царя.
А царский дворец охранялся сильными и свирепыми стражами. Во дворец не пропускали даже царских подданных, а чужеземцам нечего было и думать проникнуть туда. Долго они ломали голову, и наконец придумал сын плотника один хитрый способ. Он сделал деревянную птицу Гаруду*, обладающую чудесными свойствами. Сын кузнеца приладил внутри птицы железный шпенек с золотой шляпкой. Потянешь шпенек вверх — и птица начинает подниматься, потянешь вниз — птица опускается, а просто нажмешь на шпенек — птица летит прямо. Сын живописца разрисовал деревянную птицу яркими красками, так что она засверкала, как живая.
Когда все было готово, сын охотника влез в птицу, потянул шпенек вверх и направил полет птицы к царскому дворцу.
А в это время царь с женами и придворными пировал на крыше дворца[13]. Они ели мясо, масло, творог[14], пили цян* и арак*. Музыканты и певцы развлекали пирующих. А жена охотника сидела в темной каморке наверху башни и приготовляла цзамбу*. Сын охотника с волшебной деревянной птицы во все глаза смотрел вниз, но нигде не мог обнаружить дорогой сердцу жены. Вдруг до него донесся печальный голос, произносящий нараспев следующие слова:
Узнал сын охотника голос жены и направил птицу к окошку, откуда раздавался этот напев. Подлетев ближе, он запел в ответ:
Услышала эти слова молодая женщина, выглянула из окошка, — а из чудесной деревянной птицы муж к ней руки протягивает. Так она удивилась и обрадовалась — стоит, шевельнуться не может. Потом опомнилась и одним прыжком перескочила к мужу в деревянную птицу. Снова оказались вместе молодые супруги. Направили они свою чудесную Гаруду прочь от дворца, запели веселую песню и полетели к месту, где их ожидали побратимы.
— Вот здорово! — не сдержался тут Тенчжуп.
— Юноша промолвил слово, — обрадовался Волшебный Мертвец, выскользнул из мешка и улетел на кладбище Прохладная Роща.
Только Тенчжуп проронил слово, как Волшебный Мертвец снова улетел на кладбище Прохладная Роща. И снова Тенчжуп, претерпев множество лишений, пришел на кладбище, приблизился к манговому дереву, словно собираясь рубить его топором Белый Месяц. Испугался Волшебный Мертвец и слез вниз. Тут посадил его Тенчжуп в пестрый мешок, завязал пестрой веревкой и, взвалив мешок на спину, двинулся в обратный путь.
— Эй, юноша! Расскажи какую-нибудь историю, веселей идти будет, — обратился к нему Волшебный Мертвец.
«Этот старый труп снова хочет обмануть меня. Ну, да на этот раз ему не удастся заморочить мне голову, пусть рассказывает что угодно, а я буду молчать», — подумал Тенчжуп и, крепко сжав губы, продолжал шагать дальше.
— Раз ты молчишь, то я буду рассказывать, а ты слушай, — сказал Волшебный Мертвец и начал новый рассказ.
Давным-давно была чудесная страна, которая называлась Украшенная Цветами. Рощи там были сандаловые и кипарисовые, в них текли ручейки прозрачные, на полях росли цветы шафрановые, злаки разные и коренья. Жил в той стране один бедняк. Он отличался мужеством и смекалкой, любую работу выполнял сноровисто и умело, поэтому местные жители прозвали его Чэнсель — Светлый Ум.
Случилось так, что и царь той страны носил имя Чэнсель. Как-то раз один из царских приближенных сказал:
— О Великий царь! Среди твоих подданных есть один человек, которого также зовут Чэнсель.
Не понравилось это царю, и велел он немедленно привести бедняка во дворец.
— Правда ли, что тебя зовут Чэнсель? — спросил его царь.
— Люди дали мне такое прозвище, — спокойно ответил бедняк, ничего не подозревая.
— Ну, если тебя зовут Чэнсель, то ты должен быть очень смекалист, иначе, посуди сам, какой толк носить подобное имя? — раздраженно сказал царь и, указав на большую бирюзу, украшавшую его грудь, продолжал: — Если ты в течение трех дней завладеешь этой бирюзой, то значит, по праву зовешься Чэнсель, и я отдам тебе половину богатств царства. Если же ты не сумеешь этого сделать, то я заберу в казну все твое достояние, а тебе выколю глаза.
Как ни молил царя бедняга Чэнсель, но «навоз не станет золотом, а вода не обратится в масло». Царь не отменил своего решения, и бедняку ничего не оставалось делать, как принять его условия.
Отпустил царь Чэнселя, а сам приказал еще больше стражи выставить, ни одного человека не пропускать во дворец. Ворота дворца охраняли четыре могучих стражника верхом на лошадях, двери во внутренние покои стерегли четыре заклинателя с барабанами, около больших очагов на кухне постоянно бодрствовали два повара, а две служанки круглые сутки поддерживали огонь в маленьких печах, на которых кипятился чай. В царских покоях толпились преданные придворные, а драгоценная бирюза висела на шее владельца. Пуще глаза оберегал царь драгоценную бирюзу. И не удивительно: не простая была эта бирюза, а волшебная. Пока она была цела, царь не боялся смерти.
Первые сутки прошли спокойно. Ничего не случилось и на вторые сутки. Все это время охрана и стража не спали. Они так устали, что, когда пошли третьи сутки, глаза у них слипались. Выждал двое суток Чэнсель, а на третьи переоделся в женскую одежду, надел женские украшения, убрал волосы на женский лад и, захватив с собой бочонок крепкого сладкого вина, пошел ночью к воротам царского дворца. Ночь выдалась холодная. Четыре верховых стражника продрогли до костей, их клонило ко сну, и они только и мечтали о глотке вина, чтобы согреться. Увидев женщину, стражники стали кричать ей:
— Куда ты идешь, женщина? Нет ли у тебя продажного вина? Не идет ли сюда Чэнсель?
Еле удерживаясь от смеха, Чэнсель отвечал женским голосом:
— Не знаю я никакого Чэнселя, а вот винца, если хотите, могу продать. Да поторапливайтесь, меня ждут другие покупатели.
Выпив вина, усталые стражники быстро опьянели и повалились на землю. Чэнсель посадил их верхом на гребень стены, привязал лошадей поодаль, а сам прошел во дворец. У дверей царских покоев крепко спали заклинатели, и Чэнсель, проходя мимо, надрезал кожу на их барабанах. Сморил сон и поваров и служанок, приготовлявших чай. Чэнсель подошел к ним, наложил речных камешков в рукава поваров и завязал их, а служанкам надел на голову по пучку соломы, сам же направился в покои царя. Войдя в царскую опочивальню, он увидел, что уставшие придворные, которые двое суток не смыкали глаз, также спят мертвым сном. Чэнсель связал их вместе косичками [15] и подошел к кровати, где сладко похрапывал царь. Тут он вынул влажную требушину, надел ее царю на голову и снял с его шеи драгоценную бирюзу. Выходя из опочивальни, Чэнсель подумал: «Надо, чтобы все знали, что это был я» — и крикнул громким голосом:
— Я — Чэнсель! Я завладел бирюзой царя! — и с этими словами бросился бежать. Царь, услыхав крик, в страхе вскочил и, обнаружив пропажу бирюзы, завопил истошным голосом:
— Драгоценную бирюзу украли! Украли драгоценную бирюзу! Слуги, на помощь!
Схватившись за голову, он наткнулся на что-то мягкое, мокрое и теплое и снова завопил:
— Мою голову тоже украли! Скорей на помощь!
Услышав эти крики, пробудились от крепкого сна придворные и поспешили к царю. Да только косичками-то они друг к другу привязаны, вот и топчутся на месте, кричат: «Не держи меня! Отпусти меня!» Шум разбудил служанок, они бросились к печуркам огонь раздувать. Да только раньше вспыхнули пучки соломы на их головах, и служанки, не разобравшись что к чему, — «старая собака не лает без причины, а щенок тявкает и не зная, в чем дело», — завопили: «Чэнсель пришел! Беги! Хватай! Царскую бирюзу украли! Голову царя тоже украли!» Кинулись они во все стороны, а горящая солома на их головах на бегу еще сильнее разгорается. Повара видят, что у служанок на головах солома горит, замахали рукавами, чтобы потушить огонь, — а в рукавах-то у них голыши, — в кровь разбили камнями девушкам головы. Заклинатели, слыша вопли: «Чэнсель пришел!» — ударили было в барабаны, но надрезанная кожа барабанов лопнула и звука не получилось. Когда весь этот шум и гам донесся до стражников у наружных ворот дворца, те пробудились и давай пришпоривать «лошадей» — ни с места! Ведь сидели-то они на стене. А Чэнсель тем временем вскочил на настоящего коня и птицей полетел прочь от дворца.
На следующий день он захватил с собой драгоценную бирюзу и явился во дворец к царю.
— Я выполнил ваш приказ, — кланяясь сказал Чэнсель. Царь был разгневан и огорчен. Еще бы, ведь он не только остался в дураках, но еще должен был по уговору отдать половину своих богатств. «Кто бы подумал, — говорил себе царь, — что этот бедняк одержит надо мной верх. Нужно наказать его!» Гневно взглянул он на бедняка и сказал громким голосом:
— Верно, ты сумел украсть драгоценную бирюзу, но зачем ты надел мне на голову требушину? За этот проступок тебе отрубят голову.
Чэнсель подумал: «Что бы я ни сделал, не видать мне от царя добра» — и в сильной досаде бросил он бирюзу на землю. Разбилась бирюза, и тотчас хлынула у царя горлом кровь, упал он, ударился затылком оземь и умер.
Когда рассказ дошел до этого места, воскликнул Тенчжуп:
— Ну и судьба постигла этого царя!
— Юноша молвил слово, — сказал обрадованный Волшебный Мертвец и улетел.
Как только у Тенчжупа вырвались эти слова, Волшебный Мертвец выскользнул из мешка и снова улетел на кладбище. «Не сумел удержать язык за зубами, сболтнул слово, вот и купил сам себе невзгоды», — с огорчением подумал юноша и опять отправился за Волшебным Мертвецом. Придя на кладбище Прохладная Роща, он сделал вид, что рубит дерево, где сидел Мертвец, топором Белый Месяц. Испугался Волшебный Мертвец и спустился вниз, а юноша посадил его в пестрый мешок, завязал пестрой веревкой и, крепко сжав губы, чтобы не проронить ни слова, двинулся в обратный путь. Он отошел уже довольно далеко, когда Волшебный Мертвец опять обратился к нему и начал рассказывать новую историю.
Некогда в одной стране, называемой Кюнменг, что значит Всем Желанная, жил один царь по имени Кюннанг — Светоч для Всех. Когда царь скончался, его сын Кюнгон — Всех Защищающий устроил большое гадание, чтобы узнать, что ожидает его отца в ином мире. Гадатели совершили необходимые обряды и сказали Кюнгону, что его отец возродился в мире небожителей.
Совершив погребальную церемонию над телом отца, Кюнгон вступил на трон и стал царем той страны.
Был среди придворных умершего царя художник по имени Ананда — Всех Радующий. Новый царь оставил его в своей свите. А неподалеку от города жил один плотник. Он мастерил для крестьян разную деревянную утварь и тем зарабатывал себе на жизнь. Крестьяне очень любили плотника, да и вещи, сделанные им, хороши были, поэтому все прозвали его плотник Ананда. Как-то раз художник Ананда услышал, что неподалеку от города живет еще один Ананда — плотник. Взяла художника досада. «Я ведь царский придворный, поэтому мне приличествует носить имя Ананда, но когда простой плотник, который топором машет, зовется Ананда, это уж верх неприличия. Такое совпадение просто позорит меня», — злился придворный художник. И стал он думать, как бы погубить плотника Ананду. Долго ломал себе голову и наконец придумал коварный план. Написал он на имя царя подложное письмо и подбросил то письмо на крышу дворца, где обычно прогуливался царь. Письмо нашел царский слуга и немедленно вручил его царю. Распечатал царь письмо и видит:
Прочитал это письмо царь Кюнгон и нисколько не удивился. Он ведь так и думал, что покойный отец возродился в стране небожителей. Плотника Ананду позвали в царский дворец, и царь, показав ему письмо, сказал:
— Покойный царь, мой отец, ныне возродился в стране небожителей. Желает он там возвести храм, и ему необходим плотник. Поэтому он прислал распоряжение, чтобы ты немедленно отправился к нему.
Так удивился плотник Ананда, что сначала и не мог вымолвить слова. «Верно, чудо произошло», — подумал он.
— О царь, — сказал плотник, немного придя в себя от изумления, — как же я доберусь до страны небожителей?
— В послании отца ясно сказано, что художник Ананда знает, как туда попасть. Надо только следовать его советам, — ответил царь и приказал позвать придворного художника. Пришел художник в покои царя и на вопрос Кюнгона ответил:
— Добраться до страны небожителей можно, если сесть на коня благовонного дыма. Для этого следует построить большой деревянный шатер, внутри и снаружи окропить этот шатер благовонным маслом, а верх шатра покрыть пахучими ветвями кипариса. Когда плотник Ананда со всем своим инструментом войдет внутрь шатра, то шатер надо поджечь. И если в момент принесения богам великой благовонной жертвы сесть под радостные звуки музыкальных инструментов на коня благовонного дыма, то можно достичь обители небожителей.
Тут только догадался плотник Ананда, что вся история о письмом лишь злые козни придворного художника, который хочет погубить его. «Надо побыстрее придумать какую-нибудь уловку», — сказал он себе и, обратившись к царю, с поклоном сказал:
— Как царь прикажет, так и сделаю. Однако следует должным образом изготовить необходимые приспособления, чтобы отправиться в страну небожителей. Я плотник и сам построю деревянный шатер на своем поле, неподалеку от дома. Времени для этого потребуется немного, всего семь дней. По истечении этого срока можно будет выполнить приказ вашего отца.
Царь согласился и отпустил плотника восвояси. Вернувшись домой, плотник Ананда вместе с женой и сыном стал копать подземный ход прямо из дома к полю, где он собирался поставить шатер. Ни днем ни ночью не прекращали они работы, а когда вырыли ход, то хорошенько замаскировали выход из него.
Тем временем царь повелел доставить к месту постройки шатра сколько потребуется досок и благовонного масла. Когда доски привезли, плотник Ананда соорудил над тайным подземным ходом большой деревянный шатер, окропил его внутри и снаружи благовонным маслом, а крышу покрыл пахучими ветками кипариса.
На седьмой день царь со свитой и художником Анандой прибыли к шатру. Плотник Ананда вместе со своим инструментом вошел внутрь, и шатер подожгли. Заиграли многочисленные музыкальные инструменты, к небу поднялись клубы благовонного дыма. Художник Ананда, указывая на них пальцем, закричал: «Смотрите! Смотрите! Вон плотник Ананда верхом на дымовом коне скачет в обитель небожителей!» Все уставились в небо, пытаясь разглядеть плотника, и, хотя ничего, кроме дыма, не видели, все же согласно кивали головами.
А плотник Ананда, как только шатер охватило пламя, по подземному ходу пробрался к себе домой. Целый месяц он скрывался там, а когда месяц прошел, он чисто вымылся, облачился в белые одежды и утром отправился к царю во дворец. Долго рассказывал плотник Ананда царю Кюнгону о великом могуществе и богатстве его покойного отца в стране небожителей, о постройке там храма и прочих чудесах, а закончив рассказ, вынул заранее приготовленное письмо и вручил его царю, сказав при этом: «Это послание вашего покойного отца». Распечатал царь письмо и прочел:
Очень обрадовался царь, прочитав это письмо. Он одарил плотника Ананду одеждой из белого шелка и многочисленными драгоценностями. Взял плотник Ананда доставшееся ему богатство, вернулся к себе домой и зажил в свое удовольствие, ни в чем не нуждаясь. Он по-прежнему мастерил для крестьян разную утварь, и местные жители еще больше полюбили его.
А художник Ананда, узнав о случившемся, злобно подумал: «Что же это такое? Задуманная погибель добром плотнику обернулась. Этого негодяя и огонь не берет, он не только живым вернулся, но еще драгоценные подарки получил. Значит, действительно можно достичь обители небожителей на дымовом коне». С тех пор художник еще больше возненавидел плотника; но не мог придумать, как его погубить.
Царь же тем временем вызвал придворного художника и приказал ему готовиться отбыть в страну небожителей для росписи храма. Испугался художник, но не смог найти предлога, чтобы отказаться. Да еще, глядя на плотника Ананду, надеялся, что все обойдется хорошо и он получит от царя богатый подарок.
Отправление художника в страну небожителей было назначено через два дня. Доставили доски и благовонное масло, а плотник Ананда соорудил большой деревянный шатер. Придворного художника с его красками и кисточками ввели в шатер и под звуки музыки шатер подожгли. Истошным голосом завопил художник, очутившись в огне, но громкая музыка заглушила его крики, и их никто не услышал. Так сгорел художник, и следов от него не осталось.
Тут у Тенчжупа вырвалось:
— Так ему и надо, по заслугам получил.
— Юноша вымолвил слово! — воскликнул Волшебный Мертвец и, выскользнув из мешка, улетел.
Увидел Тенчжуп, что Волшебный Мертвец снова улетел на кладбище Прохладная Роща, опечалился и подумал: «Этот старый труп — мастер туман напускать. Мне надо хорошенько пораскинуть умом и придумать верный способ, чтобы впредь не обмолвиться и словом, какие бы занятные истории он ни рассказывал». С этими мыслями повернул он на кладбище, посадил там в мешок Волшебного Мертвеца, взвалил его на спину и пустился в обратный путь. Шагая по дороге, Тенчжуп то и дело скатывал шарики из своего неиссякаемого запаса муки и масла, клал их в рот и непрерывно жевал. «Это вполне надежный способ, — решил он про себя, — теперь-то уж старый хитрец не сможет заставить меня проронить ни словечка». Так, катая шарики и поедая их, шел Тенчжуп все вперед и вперед, а тем временем Волшебный Мертвец приступил к новому рассказу.
Жил некогда один царь. Это был самый могущественный владыка из всех царей по соседству. Его богатства были неисчислимы и превосходили богатства других царей, вместе взятых. Слуг и подданных у него было больше, чем звезд на небе, а табуны царских коней и стада скота покрывали все горы и равнины.
Велико было могущество и богатство царя, только некому было наследовать его престол. Двух детей родила ему жена, но обе были дочери. Однако старая пословица недаром говорит, что «лучший урожай — у соседа, а лучший ребенок — свой собственный». Так и тот царь считал, что лучше его дочерей и на свете нет. Он в них души не чаял и берег дочерей, как берегут глаз мудрости*. И не напрасно гордился старый царь своими дочерьми, старшую из которых звали Сэрмоцо — Золотое Озеро, а младшую — Нюльмоцо — Серебряное Озеро. И лицом и душою обе девушки были под стать своим именам. Красотой они могли соперничать с небожительницами, а разум у сестер был такой светлый, будто лучи солнца и луны. Красивые и разумные девушки обладали также и прекрасным характером. Они всегда были ласковы и приветливы не только с родителями, но и со всеми окружающими, так что слуги и придворные не могли нахвалиться ими.
Приставил царь-отец к своим дочерям служанку по имени Шиндамо — Дятел. На первый взгляд она была почтительной и честной и в обращении ласковой, а на самом деле сердце ее было переполнено черными кознями, опасными, как лезвие бритвы. Да это и не удивительно. На самом деле Шиндамо была злой чертовкой, принявшей обличье девушки. С тех пор как ее приставили к принцессам, Шиндамо только и помышляла о том, как бы умертвить их, а царство прибрать к своим рукам.
Однажды пошли сестры-принцессы вместе со своей служанкой на прогулку. Гуляя, незаметно дошли они до берега красивого озера, — как зеркало, чистого и ясного. Тут девушки, две принцессы и служанка, придумали себе забаву. Они решили наклониться над зеркальной гладью озера и, посмотрев на свои отражения в воде, сравнить, кто из них красивее. Все равно что сравнивать белый снег и черного пса у ворот! Воды озера лишний раз показали безобразие чертовки Шиндамо. Обозлилась Шиндамо и, как бы продолжая игру, сказала:
— А ну-ка, давайте бросим в озеро свои чашки. Чья чашка поплывет по воде, тот и выиграл.
Молодые принцессы сразу не поняли подвоха. Сэрмоцо вынула из-за пазухи золотую чашку и бросила ее в озеро. То же проделала Нюльмоцо со своей серебряной чашкой. Конечно, их чашки тотчас пошли ко дну. У Шиндамо же была деревянная чашка, которая осталась плавать на поверхности. Видя, что ее золотая чашка погрузилась в воду, Сэрмоцо впала в отчаяние. Только теперь поняла она злой умысел Шиндамо. «Что скажут родители? — подумала принцесса, — и с каким лицом я предстану перед чужими людьми, которые считали меня такой сообразительной?» Страх и стыд охватили ее. И, не помня себя от горя, бросилась она в воды озера, которые поглотили ее.
Нюльмоцо видит, что ее серебряная чашка утонула, а сестра покончила с собой, перепугалась она и растерялась, стоит на берегу, не знает, что делать. Этим воспользовалась коварная служанка. Она сказала, что надо спасаться бегством, и повела Нюльмоцо в сторону от озера, за пределы земель ее отца.
Долго брели Нюльмоцо и чертовка Шиндамо по незнакомым местам. Но вот впереди показалось величественное здание. Это был дворец иноземного царя. Подойдя к дворцу, девушки увидали там множество народа. Мужчины и женщины, старики и молодежь широким потоком стекались к дворцовой площади. Ни принцесса, ни служанка не знали, в чем дело, поэтому они смешались с толпой и стали ждать, что будет дальше. А на этот день была назначена церемония выбора жены для трех царских сыновей[16]. По царскому приказу все девушки страны пришли на площадь перед дворцом. Когда девушки были в сборе, в небо выпустили стрелу с пятью разноцветными шелковыми лентами. На кого упадет та стрела, ту девушку возьмут царевичи в жены.
Взлетела в небо стрела с развевающимися лентами и, описав дугу, стала падать вниз. Тут все девушки, склонив головы, бросились к месту ее падения. Стрела же упала прямо на Нюльмоцо, которая, не понимая, в чем дело, стояла на месте. Однако хитрая чертовка Шиндамо, быстро протянув руку, схватила стрелу и прибежала с ней в царский дворец. Показала там стрелу — и царским сыновьям пришлось взять ее в жены. А Нюльмоцо с этого времени превратилась в прислугу своей бывшей служанки и должна была пасти овец с восхода и до заката солнца.
Шиндамо как была чертовкой, так и осталась. Став женой царевичей, она напустила порчу на старшего брата, а после его смерти сожрала его сердце. Та же участь постигла и среднего брата. А потом Шиндамо стала изводить и младшего царевича.
А бедная Нюльмоцо каждый день, захватив с собой немного цзамбы*, отправлялась пасти овец. Так текли ее дни, полные страданий, и горьки ей были пища и питье.
Однажды, погнав овечье стадо на новое пастбище, пришла Нюльмоцо на берег голубого озера, где покончила с жизнью бедная Сэрмоцо. На другой стороне озера простирались земли ее отца. Смотрит на них Нюльмоцо, а пойти туда не осмеливается. Стоит она печальная, вспоминает старшую сестру и говорит такие слова:
Но Сэрмоцо не умерла, бросившись в воду. На дне того озера стоял богато изукрашенный дворец царя драконов. Слуги царя подхватили бросившуюся в воду девушку и привели ее во дворец. Сэрмоцо так понравилась царю драконов, что он женил на ней своего сына, и стала жить она в счастье и довольстве.
Когда слова Нюльмоцо донеслись до слуха старшей сестры, сидевшей во дворце на дне озера, та сразу узнала голос своей сестренки. Тотчас же Сэрмоцо вышла на берег озера, прихватив с собой вкусную еду — масло, сыр и творог[17].
— Не печалься, родная, скоро и для тебя настанут счастливые дни, — утешала она сестру, вытирая ее слезы.
С этих пор Нюльмоцо ежедневно пригоняла овец на берег голубого озера, а Сэрмоцо выходила к ней и приносила с собой еду. Наевшись вдоволь и наговорившись со старшей сестрой, довольная и радостная Нюльмоцо с наступлением сумерек гнала овец обратно.
Как-то раз, после одной из таких встреч возвратилась Нюльмоцо во дворец, спрятав за пазуху остатки еды. Заметила это Шиндамо и, жестоко избив Нюльмоцо, стала спрашивать, где она взяла такую пищу. Бесхитростная Нюльмоцо поведала всю правду. Загорелось злобой пропитанное ядом сердце чертовки. На следующий день она сказала Нюльмоцо:
— Сегодня ты оставайся дома и поухаживай за младшим царевичем, а я сама погоню овец на пастбище.
С этими словами Шиндамо взяла с собой топор и погнала овец к голубому озеру.
Неспокойно стало на душе у Нюльмоцо. Испугалась она за жизнь сестры. Между тем младший царевич велел Нюльмоцо нагреть воды, вымыть ему голову и заплести волосы в косы[18]. Сидит Нюльмоцо, заплетает косы царевичу, а тяжкая дума не дает ей покоя: «Сумеет ли старшая сестра спастись от топора чертовки?» И такая тоска взяла бедную девушку, что горячие слезы так и хлынули из ее глаз прямо на шею царевичу.
— Отчего ты плачешь, девушка? Кто обидел тебя? — спрашивает ее царевич участливо. Тут и рассказала Нюльмоцо о всех несчастьях, свалившихся на ее голову. «Шиндамо съела вашего старшего и среднего брата, а сейчас собирается съесть вас», — закончила она свой печальный рассказ.
А царевич уже давно догадывался, что Шиндамо не та, за кого себя выдает. После слов Нюльмоцо он больше не сомневался. Посоветовавшись с девушкой, царевич выкопал глубокую яму в комнате, где жила злая чертовка, а сверху расстелил ковер.
Поделиться книгой: