Летописи вечной войны

Дверь на крышу даже не была заперта. Амзес ступил на залитую солнцем поверхность, на всякий случай сохраняя личину обычного человека. И оказался прав – вопреки всем ожиданиям, он здесь был не в одиночестве.

У самого парапета стоял высокий светловолосый смертный с блокнотом в руках и увлеченно делал наброски. Заслышав скрип двери, он повернул голову и сверкнул улыбкой.

– О, прошу прощения! Вы тоже художник, хотите запечатлеть панораму?

– Нет, я изучаю архитектуру, – поправил его Амзес. – Я хотел поглядеть на город в целом, прежде чем разбираться с деталями.

– Совершенно правильное решение, – согласился незнакомец. – Простите, вы…

– Квинт Квестор, – назвал Амзес одно из имен, которыми пользовался в Империуме.

– Я Круорис, – улыбнулся художник. – Я скоро закончу, если вы не возражаете подождать.

– Конечно, – согласился Амзес. Он мысленно прикинул, стоит ли оставлять свидетеля, но решил, что смерть Круориса ничего не принесет. Его могут хватиться, да и пользы от этой смерти никакой, а чародей не любил тратить силы попусту.

Художник снова повернулся к городу, начиная делать наброски.

– С высоты все кажется таким игрушечным, правда? – спросил он, не оборачиваясь. – Здания как модели, люди как муравьи. Даже забываешь о том, что они – люди.

– Как можно забыть? – машинально спросил Амзес. Для него это и впрямь было невозможно: кипящая аура миллионов сознаний по-прежнему маячила на границе восприятия.

– Глядя с высоты, легко забыть об обычной жизни, – Круорис бросил через плечо светлую улыбку. – Проблема многих владык, не правда ли? Такие люди чувствуют себя так, будто смотрят на планету из космоса, откуда не различить ни единого лица.

– Верное замечание, – с некоторым удивлением кивнул Амзес. Для ряда Легионов это было истинно верно. Но не для Тысячи – космодесантники Пятнадцатого всегда тесно и плотно общались с народом Просперо. – Однако мудрый владыка знает, чем живет его народ.

– Однако не так часто чувствует боль и смерть сам, – заметил Круорис. – Для большинства повелителей она становится неприятным сюрпризом.

Амзес с внезапным подозрением вгляделся в чужую ауру. Он умел находить метки, которые истовая вера Несущих Слово оставляла на них и их слугах, даже когда они сами того не сознавали.

Но нет, знаки отсутствовали. Круорис был чист от влияния Хаоса. Несмотря на то, что затронутая им тема дергала определенные струны в душе космодесантника.

– Простите, я, кажется, излишне мрачен, – Круорис иначе истолковал молчание собеседника. – Мне относительно недавно приходилось общаться со слишком много мнящими о себе высокородными господами. С тех пор предпочитаю одиночество.

– Будьте осторожны, – посоветовал Амзес. – Аристократы способны причинить много вреда человеку искусства, если того не защищает мощный род или своя уважаемая семья.

Пожалуй, это можно было применить и к самой Тысяче Сынов. Один из высших иерархов Империума с благословления другого сжег их мир – и защитить было некому.

– У меня есть обширная семья, но она далеко, – вздохнул Круорис, сделал еще несколько штрихов и закрыл блокнот. – Вот и все. Уступаю вам место, Квинт. Может, мы еще увидимся.

– Художник и архитектор? – улыбнулся Амзес. – Почему бы и нет?

Круорис кивнул в ответ и прошел к двери. Космодесантник покачал головой: занятный человек, и явно смелый, раз так открыто беседует с незнакомцем. Может, для Империума еще есть надежда.

Но он пришел сюда совершенно не для того, чтобы говорить об искусствах или политике. Надо было начинать поиск.

Чародей опустился на колени, ментальным усилием защелкнул замок на двери – никто не должен помешать. Несколько минут он потратил, готовя разум и вознося его к высшим уровням Исчислений – предстоящая задача была сложной даже для мастера чародейства и Атенейца. Для многих – так и вовсе непосильная. Но когда это слово «невозможно» останавливало Тысячу Сынов и человечество в целом?

Амзес глубоко вздохнул и раскрыл свое сознание.

Мириады огоньков вспыхнули перед оком его разума, как если бы он оказался на небе, полном звезд. Миллионы сознаний возникли в восприятии Атенейца, едва не затопив его потоком мыслей и эмоций. Стиснув зубы, он возвел в своем разуме несокрушимые стены, каждая из которых пропускала лишь определенные знаки, оставляя другие взаперти.

Сперва он отсек общий фон, кипящий котел повседневных мыслей; они не исчезли, но превратились в шепоты на грани восприятия, неспособные отвлечь или помешать поиску. Потом начал тщательно отбирать ярко сияющие участки в ментальном фоне города.

Десять разумов, свитых воедино серебряно-золотыми нитями, схожие как колонны одного дворца, устремляющиеся ввысь. Спокойные, но обращенные в небеса и старающиеся дотянуться до звезд.

Астропатический хор Обвентуса Прайм. Хорошо скоординированы, надо отметить, слаженность, способная удивить даже его.

Извивающееся гнездо змей, раскрашенных в четыре цвета, дергающихся и источающих яд. Тянутся во все стороны, пытаются запустить зубы в тех, кто подойдет близко.

Некий культ, судя по всему. Амзеса это нисколько не удивляло: попробуйте найти в Империуме хоть один мир-улей, где всякие культы не расцветали бы пышным цветом. Конечно, вряд ли кто согласится, что церкви Императора можно считать такими же гнездами культов… Но тут надо быть осторожным. Культ, посвященный всем Четверым разом, может послужить опорой Несущим Слово, действовать придется быстро.

Мелкие тревожные огоньки, вспыхивающие и тут же скрывающиеся под темной пеленой. Горят по-разному, но во всех ощущаются сила, отчаяние и страх перед вероятным будущим.

Несанкционированные псайкеры. Еще бы они не боялись – их дар уже пробудился, они им овладели и вполне вероятно, что власти предпочтут просто убить их, а не возиться с передачей на Черные Корабли.

Мягко мерцающее сияние, смешивающее воедино два древних следа – мощный разум в багрово-синих тонах и второй, более свободный, бело-золотой. Его укрывает холодный блеск и ледяной покров…

Вот оно! Именно такое ощущение, которое он искал! Именно таким смешением сил для его разума должна ощущаться «Aegida Mentis», созданная астропатом и сокрытая воином Тысячи Сынов. Амзес удовлетворенно улыбнулся, поднимаясь с места; миг спустя он вызвал на дисплей шлема план переплетенных улиц.

Примерный план улья он добыл еще до того, как «Джехути» отправился сюда. Сейчас, сверяясь с ним, чародей попытался поставить себя на место давно погибшего брата, представить, где бы Квадир разместил тайник, и соотнести свои догадки с ощущением книги в городе. Тоже трудная задача – но воины Тысячи Сынов хорошо знали друг друга.

Сощурившись, Амзес глянул на город, накладывая сетку плана поверх него. Нет, вот сюда бы Квадир точно ничего не поместил, это место было изначально предназначено для административных зданий. И сюда тоже, эту область твердо и уверенно взяли себе механикумы, которые могли отыскать тайник.

А вот эти места… Амзес задумался. По идее, Квадир прятал так, чтобы найти самому, или же позволить братьям сделать то же самое. И, учитывая его образ мышления – почти наверняка он устроил схрон именно здесь.

В подземельях под Музеем Согласия. В конце концов, именно Квадир когда-то набросал план его постройки.

Амзес торжествующе улыбнулся и погасил план. Следовало немедленно проверить свою догадку.

Несмотря на спешку, Амзес принял все предосторожности – провел в библиотеке еще час, намеренно попался на глаза смотрителям за чтением, отметил свой уход. Не стоит оставлять следы, которые может кто-то подхватить.

В сопровождении сервитора чародей вышел на улицу, на миг задумался. Взять местный транспорт? Нет, он все-таки рассчитан на людей. Нужно было захватить скиммер с корабля…

Ощутив рядом знакомое присутствие, Амзес вовремя остановился – из-за угла появился насвистывавший легкую мелодию Круорис с блокнотом под мышкой.

– О, вы закончили, Квинт? – улыбнулся он. – Как вам город с высоты?

– Мерцает всеми красками жизни, – искренне ответил Амзес, и в его разуме сверкнула идея. – Скажите, Круорис, вы же хорошо знаете местные улицы.

– Не жалуюсь, – кивнул художник. – Я много странствовал, но у меня отличная память.

– А вы могли бы провести меня к Музею Согласия? Я слышал, что там прекрасные выставки, и само здание великолепно с архитектурной точки зрения.

Круорис на миг замер, поднял бровь, и кивнул:

– Всегда рад помочь товарищу по искусству. Прямо сейчас?

– Если не возражаете.

– В таком случае, – снова улыбнулся Круорис, – прошу за мной!

Идея была безупречная. Как еще слиться с толпой, кроме как спокойным путешествием в сопровождении местного жителя? Хотя Амзес сам признавал: идти неспешно было трудно, нетерпение подстегивало чародея. Тем не менее, он внимательно слушал то, что Круорис говорил о Музее – знания лишними не бывают. Вместе они прошли по улицам, поднялись по крутым ступеням; Амзес быстро коснулся разумов охраны, не давая им отреагировать на сервитора.

Вот они уже под сводами громадного здания. Вот прошли в первый зал… пора!

– А теперь посмотрите, этот зал удивит того, кто считает, что знает историю вхождения Обвентуса в Империум… Квинт, где вы? – Круорис изумленно оглянулся.

Амзеса рядом уже не было. Набросив на себя и сервитора пелену невидимости, он скользнул в сторону, исчезая из поля зрения людей и камер. Он уже прощупал здание психическим зрением и был уверен, что найдет путь.

Лестницы. Старые лестницы: Амзес даже вынужден был замедлить шаг и подготовить телекинетические силы, чтобы подхватить себя и сервитора, если ступени проломятся под их весом. К счастью, не понадобилось.

Подвал, запертый на замок. Сейчас Амзес уже не мог бороться с нетерпением, поэтому он просто вызвал замыкание в системах и вскрыл дверь взмахом хепеша, прошел внутрь.

Казалось, что это тупик, самый нижний уровень Музея. Но Амзес замер на миг, прощупал окружающее пространство собственным сознанием и медленно улыбнулся под шлемом. Молодец, Квадир. Отлично придумано.

Он поднял обе руки, сосредотачивая силу. Невидимые щупальца телекинеза потянулись под плиты пола, коснулись скрытого там хитроумного механизма. Нажали один рычаг, второй, потянули третий…

Только псайкер мог почуять такой замок и открыть его. И только просперианин мог легко разобраться в структуре: Квадир скопировал механизм с замков миниатюрных шкатулок, на которых телекинетики с Просперо упражнялись в тонкости контроля силы.

Так и вышло.

Плиты медленно разошлись в стороны, открывая спуск вниз, тяжелые каменные ступени, остававшиеся нетронутыми почти сто веков. Амзес ступил на них с некоторым трепетом, на миг ожидая услышать голос давно погибшего брата.

Но нет. Тишина. Полная тишина, и только его собственные тяжелые шаги и гудение механизмов сервитора нарушали темное безмолвие.

Лестница круто ушла вниз, извернулась дугой, вывела космодесантника в небольшой круглый зал тридцати метров в диаметре, погруженный в темноту. Человек бы не разглядел ничего, но системы шлема Амзеса, как всегда, не подвели.

Хотя, наверное, даже простой человек разглядел бы ровное сияние стазис-контейнера, установленного посреди зала; толстые кабели уходили от него в пол, подключаясь к городским системам.

А в стазисе покоилась книга. Огромная для человека, обычного формата для Астартес, переплетенная в кожу и металл. На обложке была четко вытиснена печать – символ Адептус Астра Телепатика, переплетенный с литерами «Э» и «Ф».

И название. «Aegida Mentis».

Амзес, чувствуя как в его сердце бьется радость, двинулся вперед, приглядываясь к панелям контейнера, мысленно прикидывая, как побыстрее добраться до космопорта.

И на середине пути холодный голос заставил его замереть:

– Стой, сын Магнуса. Ты провел нас достаточно далеко.

Их было девятеро. Одержимый – гигант в сплавленном с телом доспехе, с прорвавшими перчатки когтями и полудюжиной рогов на голове. Могучий боец с тяжелым болтером наперевес. Шестеро обычных десантников, хотя от оружия троих из них разило злобной, жестокой аурой.

И предводитель. Космодесантник в багровом доспехе с колдовскими надписями, гордо сжимающий лучащийся силой посох. Хаар Вешат, колдун Несущих Слово.

Как они сумели подобраться незамеченными? Амзес мигом нашел ответ: его собственная промашка. Он слишком увлекся, слишком сосредоточился на ощущении близкого знания, перестал по-настоящему следить за окрестностями. Нередкий недостаток в его Легионе.

А как последовали за ним? Опять-таки, ответ был прост. Среди символов Хаар Вешата красовались демонологические – скорее всего, он консультировался с силами варпа, и те указали путь. Несущие Слово никогда не любили работать своим умом.

– Книга наша, – продолжил колдун.

– При всем уважении, – в голосе Амзеса ни малейшего уважения не чувствовалось, – ее создали у нас, и с нашей помощью. Ты не так много общался со смертными; понятие авторского права тебе недоступно, полагаю?

– Не пытайся тянуть время, потомок Алого Короля, – холодно сказал Хаар Вешат. – Твои товарищи и служитель Империума некогда сотворили книгу, повествующую о защите от Имматериума. Тебе самому не кажется это кощунством?

– Знания не бывают кощунственными, – возразил Амзес.

– Тогда и говорить не о чем, – колдун поднял руку.

Но в тот миг, когда он отвлекся на приказ, а воины еще не успели ему последовать, Амзес взмахнул хепешем, и сквозь мрак рванулась волна пламени, метнувшая тени на стены и потолок. Несущие Слово рванулись в стороны – поддавшись на отвлекающий маневр. Истинный удар был иным: ментальное копье, вспышка чистой воли, вонзившаяся в мозг одного из обладателей странных болтеров. Космодесантник вскрикнул и рухнул – его сознание распалось на части, искра жизни бесследно угасла.

В тот же миг, повинуясь беззвучной команде, сервитор вскинул оружие; загрохотали выстрелы. В ответ рявкнули болтеры Несущих Слово, Амзес бросился в сторону, избежав выстрелов. Мелькнула мысль: хорошо, что тайник так глубоко, последнее что сейчас нужно – появление всей охраны Музея.

Сосредоточенный огонь последователей Лоргара разорвал сервитора на куски, но Амзес получил нужное время. Кайн-щит вознесся вокруг него, принимая на себя огонь болтеров. Одержимый рванулся к чародею, вскинув когти – и получил мощный телекинетический удар, отлетел назад, врезался в стену.

В следующую секунду воля Амзеса проникла под броню второго Несущего, воспламенив его тело внутри доспеха. Хаар Вешат вскинул посох, бросая собственные чары против силы противника, окружая своих товарищей защитным барьером – но не раньше чем Амзес успел толкнуть оружие одного из них. Болтер уперся в висок другому Несущему Слово прямо в момент выстрела – и тот рухнул замертво.

Но на этом удача кончилась. Два болтера, в которых таились демонические сущности, изрыгнули непрерывные варп-лучи, вонзившиеся в щит Амзеса, и тот завибрировал под напором энергии. Хаар Вешат выкрикнул несколько слов, и воздух потемнел еще сильнее: тяжелая давящая пелена обрушилась на Амзеса, пригибая его к земле.

Тысячник обратил свою волю в щит, а разум – в мерцающий клинок, сопротивляясь чужому давлению и стараясь рассечь его. Кайн-щит дрожал под выстрелами, одержимый уже поднялся на ноги, помотал головой и приближался.

«Шансы невелики», – отчетливо понял Амзес, лихорадочно перебирая в памяти все, что могло помочь.

И в этот момент воздух прорезал спокойный голос:

– Пожалуйста, прекратите. Вы повредите книгу.

Это было так внезапно, что Несущие и в самом деле прекратили стрелять, а Амзес и Хаар Вешат – состязаться в колдовской воле. Головы всех космодесантников одновременно повернулись ко входу в зал.

Круорис стоял там, заложив руки за спину, и нисколько не смущаясь ни мрака, ни семерых громадных фигур.

– Ты еще кто? – с искренним изумлением спросил Хаар Вешат.

– Дополнительный фактор, я полагаю, – флегматично ответил художник. – Кажется, вы собираетесь потревожить жителей силами варпа.

– Сейчас ты сам туда отправишься, – справившись с удивлением, пообещал Несущий Слово. – Без надежды на возрождение, смертный. Гвар!

Один из десантников мигом повернулся к Круорису, вскидывая оружие.

– Отчего-то вы считаете, что только слуга Хаоса может переродиться в варпе, – проронил Круорис. – И что только грязь и смерть отражаются в его потоках.

Рявкнул болтер, снаряд устремился прямо в лицо человеку.

И утонул в ослепительной вспышке.

Свет залил весь зал, обратив сумерки в ясный день; обличье обычного смертного слетело прочь, растворилось, исчезло, уступая место могучей, сосредоточенной силе. Фигура, еще миг назад казавшаяся крошечной по сравнению с десантниками, вознеслась над ними; холодно сверкнул пристальный взгляд.

Исполин, превосходивший десантников так же, как они – обычных людей, выпрямился во весь рост, потеряв всякое сходство со смертным и даже с существами из плоти и крови.