Настоящая фанатка. Умертви грех

– Ты не злишься на неё?

– Она странная и… – Несколько секунд Мисти подбирала в голове нужный эпитет, – Экстравагантная, да. По ней видно, что её не баловали в детстве, потому она и такая дикая. Её лишь стоит одёргивать на заносах.

– Мисти, – Сью остановилась и по-новому взглянула на миловидную и, казалось бы, поверхностную девушку. – А ты довольно проницательная.

– Да ладно тебе… В этом нет ничего такого. – Мисти смущённо улыбнулась.

На дверях столовой их ждало очередное объявление. На большом листе картона аккуратным подчерком с завитками было выведено: “Студенты, определённые во вторую группу, могут посещать столовую по будням с 8 до 11 часов утра и с 6 до 9 вечера, а по выходным с 9 часов утра до 2 часов дня. Студентам, определённым в первую группу, вход свободен. Пожалуйста, планируйте посещение столовой заранее. Мы не хотим, чтобы вы остались голодными!”

– Что за…? – Рядом с Мисти Сью не хотелось ругаться, но она не смогла выдавить из себя что-то цензурное, поэтому просто замолчала.

– Вы отбросы. И обращаться с вами нужно как с отбросами. – Сью и Мисти синхронно повернули головы в сторону Нарциссы. Её глаза покраснели от слёз, но девушка держалась, как и всегда надменно. Она бросила на подружек полный злобы взгляд и ушла.

– Да что с ней не так? Она же тоже во второй группе! – Сью устало потёрла переносицу.

– Думаешь, она недолюбливает меня, потому что знает, что мне тоже нравится Рори?

– Кто знает. За ним, вроде, пол колледжа волочится…

– Он такой популярный, – мечтательно выдохнула Мисти.

Сью пока что не определилась, как она относится к тому, что Мисти нравится Брендон, но эта сладострастная влюблённость в сына ректора однозначно раздражала.

Из-за ограничения времени посещения в столовой все толкались, громко ругались и пытались пролезть вперёд. Чудом Сью и Мисти удалось найти свободные подносы, а вот свободных столиков не оказалось, поэтому девушки купили только то, что можно было унести с собой в комнаты: молоко, пудинг и картошку фри в бумажном стаканчике. Уже у самого общежития Мисти грустно пошутила, что теперь у неё наконец-то получится сесть на диету.

Индия уже не спала, она успела сходить в душ и теперь лениво растирала волосы полотенцем. Она удивлённо подняла брови, когда увидела у соседок в руках еду.

– В столовую теперь по часам, но лучше туда не соваться, – Мисти поставила на столик молоко и картошку, – Прихватили для тебя.

– Я думала, что будет херово, но не настолько, – Индия отложила полотенце, – Впрочем, не удивлена.

– Ты что-то знаешь об этом? То что ты говорила нам что-то про низший сорт… – В голове Сью начала вырисовываться картинка, она пыталась разобраться, связан ли этот колледж как-то с убийством ведьм или всё это просто совпадения.

– Картошка фри не очень-то сочетается с молоком. – Пытаясь увильнуть от разговора, Индия придирчиво осмотрела еду.

Сью перегородила собой тумбочку и настойчиво повторила. Ей не хотелось влипать в очередные магические разборки, но странное приглашение в колледж, этот дурацкий культ, называющий себя охотниками, соседка-ведьма и убийство – всё это не могло быть просто совпадением.

– Если ты что-то знаешь, лучше скажи нам.

Индия всплеснула руками:

– Ну ладно! Но ты правда хочешь, чтобы я говорила при Мисти?

Вздрогнув, Сью перевела взгляд на Мисти. Девушка совсем не понимала, что происходит, она не слышала тот ночной разговор, и теперь стояла, озадаченно хлопая ресницами.

– А разве это секретно? Просто расскажи что ты знаешь о колледже и разделении на группы. – Это Сью сказала вслух, а про себя добавила: “Не упоминай убийства и то что мы ведьмы, всего-то”.

Глаза Индии сузились, а губы растянулись в мерзкой улыбке:

– Ага, про колледж значит. Как вы могли заметить, здесь есть чёткое разделение, некоторые ученики, вроде твоего любимого Рори, словно с нимбом на голове. С ними все носятся, учителя делают им поблажки, другие студенты пытаются подружиться.

– Я не замечала, что учителя как-то по-другому ко мне относятся… – перебила её Мисти.

Но Индия отрезала:

– Если ты не видела, это не значит, что этого нет. Обычно к первокурсникам отношение попроще. К тому же что ты, что Сью, прилежные ученицы, а вы попробуйте опоздать на лекцию хотя бы на полторы минуты. У меня уже два выговора с занесением в личное дело, потому что историчка несла чушь. Я её поправила.

– Ты просто ужасна. – Осталась непреклонна Мисти, – Конечно, если нарушать устав, идти наперекор преподавателям, то к тебе будет подобное отношение!

– Как знаешь, мне всё равно. Но будьте осторожны, не дайте им запутать или запугать вас, промыть мозги. А тебе, Сью, всё ещё рекомендую собрать вещи и никогда сюда не возвращаться. Я, конечно не паникёр, но, девочка мертва. Может ли кто-то из нас стать следующей?!

– Аааа! – Закричала Мисти, зажимая урками уши, – Прекрати нас пугать! Сью, ничего она не знает! Просто выдумывает, чтобы довести нас.

Но Сью не сомневалась в словах Индии, теперь всё встало на свои места. Руководство колледжа подозревает кого-то из учеников. И Сью, и Индия во второй группе, как и Мисти. Две из трёх ведьмы, возможно и Мисти оказалась в числе “отбросов” не просто так. Возможно ли, что она сама ещё не понимает, что обладает магическими способностями? Ясно, что студентов поделили не случайным образом.

– Послушай, Мисти, – Сью хотела убедиться, – Ты же обо всех всё знаешь. Из какой группы была Лиза Вайнер?

– Хм, дай подумать… Из второй, кажется. А что?

– Нет, ничего, просто интересно. Не забивай голову. – Сью поймала на себе насмешливый взгляд Индии, – Я думаю, она правда решила пощекотать нам нервы, вот и всё.

Впутывать во всё это столь добродушную и простую девушку, как Мисти, было бы аморально. Сью решила, что пусть она лучше продолжить существовать в своём прелестном мире, где самая большая проблема в жизни – это безответная любовь.

Любовь

Измотанный бессонной ночью, инквизитор сложил в молитве руки и опустил голову. Пустая часовня хранила его молчание и покой. Дуву не хотелось разрушать момент тишины, потому ступал он осторожно. Заглянул в кабинет и, не найдя пресвитера, успокоился, прошёл вдоль скамей и сел рядом с конфессионалом. Мальчишке не терпелось поговорить с инквизитором, но он не смел отрывать его от молитвы. Иногда, когда Дуву казалось, что кто-то идёт, он оборачивался, надеясь не увидеть Киарана. Но все эти звуки, к его счастью, оказывались лишь игрой воображения, никто больше в часовню не входил.

– Юноша, если ты хочешь меня о чём-то спросить, то спрашивай, а не сиди над душой. – Инквизитор говорил негромко, но так властно и спокойно, его низкий голос отражался от стен и разносился эхом в каждый уголок часовни.

– Простите меня за грубость, я не хотел вам мешать, – начал оправдываться Дув, но священник взглянул на него строго, и заставил замолчать.

– Говори же!

– Я хочу исповедоваться!

– Хорошо, – инквизитор встал со скамьи и занял свой место в исповедальне.

Чтобы не раздражать его ещё больше и не заставлять ждать, Дув тут же опустился на колени, поставил локти на подставку и начал:

– Я, Дув, раскаиваюсь в грехе: я долгие годы стоял в стороне, не замечая страдания близких мне. Я боялся за своё благополучие так сильно, что притворялся слепым и немым, когда видел, насколько зло и несправедливо мой отец поступает с моими братьями и сёстрами.

– Неуместно в своей исповеди упоминать грехи других людей. Ты должен говорить лишь за себя! – Тон мужчины не изменился, но теперь спокойствие в его словах звучало угрожающе.

Дуву стало не по себе, он понял, насколько глупо и жалко выглядит, насколько он беззащитен. Но он не хотел сдаваться, почти плача юноша взмолился:

– Он бил нас! Он отдал Дейрдре в жены садисту! Я не знаю, где остальные сироты и живы ли они! Прошу вас, услышьте меня!

Инквизитор встал, показывая, что не намерен продолжать исповедь в таком духе:

– Приходи, когда захочешь замолить свои грехи, – он снова занял место на скамье, близь алтаря, – Если дитя поступает глупо, не должен ли родитель облагоразумить его хотя бы и розгами? Иной раз чадо своим непослушанием вынуждает отца поднять руку. И разве чадо не должно быть благодарно за урок, пусть и за суровый, но урок?

– Благодарно? – Дув почувствовал, как из-под ног уходит земля, как руки сжимаются, а пальцы больно впиваются в ладонь. – Он заставлял меня… Вы должны мне помочь! Если не мне, то Дейрдре! Разве вы не должны помогать нуждающимся?

– И в чём вы нуждаетесь? – Говоря инквизитор даже не смотрел в сторону мальчишки, – У вас есть кров над головой, у твоей сестры есть муж. Вы не умирайте от голода, не страдаете от холода. Передо мной лишь капризный ребёнок.

Дув понял, что должен произнести это. Рассказать о том, что так долго скрывал ото всех, что считал своей самой страшной и позорной тайной. Но если он не расскажет сейчас, то не сможет спасти Дейрдре:

– Пресвитер насиловал меня.

Но инквизитор остался неприступен, он холодно отрезал:

– Ты ещё и лжец!

– Дейрдре! Она всё видела!

И, словно почуяв, что нужна, Дейрдре вошла в часовню, а за ней и Киаран. По лицу святого отца Дув понял, что они оба всё прекрасно слышали. Отступать было некуда. Дейрдре опустила взгляд в пол, к губам она прижимала окровавленный платок.

– Дейрдре, дитя, – её появление наконец-то заставило инквизитора повернуться и встретиться взглядом сперва с напуганным Дувом, а после и с пресвитером. – Ты можешь подтвердить слова Дува?

– Скажи то, что считаешь нужным, у нас нет времени на пустую болтовню. – Отец Киаран опустил руку на плечо девушки и обратился к инквизитору, – Она знает, где прячется тварь. Давайте скорей закончим это представление.

– Говори, дитя.

Дейрдре вытерла губы, оставив на подбородке неаккуратный алый мазок. Ей не хватило сил взглянуть на Дува, она быстро прошептала:

– Он говорит неправду, – и выскочила прочь.

– Вы всё слышали, инквизитор, а теперь, нам пора! Возьмите арбалет. – От голоса Киарана внутри у Дува всё сжалось, он вдруг понял, что вечером его скорей всего забьют до смерти розгами.

Часовня снова опустела, Дув хватал ртом воздух, не в силах отдышаться. Его душили страх и боль от предательства Дейрдре. Голова кружилась, мир перед глазами темнел. Мальчику казалось, что он простоял так вечность, на самом деле его сердце не успело сделать и двух ударов, когда новая страшная мысль заставила Дува сорваться с места: “Безумная госпожа! Она может помочь! Нельзя дать убить её!”

Забыв обо всё остальном, мальчишка выскочил на улицу, отец Киаран как раз заходил внутрь приюта. Он шагнул в тёмный коридор и с громким хлопком закрыл за собой дверь. Дув бросился следом. Спрыгнув с крыльца прямо в слякоть, Дув на одном дыхании добежал до приюта и вошёл следом за пресвитером. Его обувь оставляла на полу грязные следы, а половицы отзывались на каждый шаг жалобным скрипом. Инквизитора и Киарана было не видно, Дув пытался успокоить сердце и вслушаться, силился понять, куда пошли мужчины, но слышал лишь собственное дыхание. “В погребе! Где же ещё!” – мелькнула в мыслях догадка. Погреб – тесная тёмная яма, зимой в ней хранились овощи, когда Дув младше, он до дрожи в коленках боялся туда спускаться, поэтому Дейрдре всегда делала это вместо него. Поняв, куда надо идти, мальчишка сразу же перешёл на бег.

Но опоздал.

Раздался истерический высокий смех, его оборвал глухой удар и следом ужасающий вопль, будто дикое животное попало в капкан и стонало от боли и страха. Дув не успел остановиться. Он с размаху врезался в спину отца Киарана и замер. Инквизитор поднял над собой отрубленную женскую голову. Длинные черные волосы впитали кровь и слиплись. Глаза безумной остекленели, а губы замерли в оскале, обнажив огромные жёлтые клыки. Дейрдре попятилась, вид обезглавленного тела напугал её. Пальцы девушки сами собой разжались и перемазанный кровью платок упал к её ногам.

– Дув, я должна идти, прости, я сделала, как она хотела… – глаза Дейрдре наполнились слезами, – Я сделала, как она хотела.

– Тебе дурно? – Киаран попытался поддержать Дейрдре за локоть, но она с силой оттолкнула его, да так, что мужчина отшатнулся.

Дув заметил, что Дейрдре более не горбилась, она держалась прямо и уверенно. В последний раз украдкой взглянув на Дува, Дейрдре стыдливо потупилась, стоило их взглядам встретиться.

– Не беспокойся обо мне… И о ней. Я сделала так, как она хотела.

Ловким прыжком Дейрдре увернулась от очередной попытки отца Киарана схватить её. Инквизитор плечом грубо отпихнул Дува в сторону, упёр в пол арбалет и зарядил его. Мальчик не смог удержать равновесие и ударился о стенку, но на ногах устоял. Хлопнула тетива, болт воткнулся в стену, прибив собой прядь рыжих волос. Дейрдре успела убежать.

– Седлайте коней, мы должны догнать её! – Хриплым басом скомандовал пресвитер.

– Нет нужды. В ближайшие дни она будет прятаться, а нам должно выспаться и предать убитую тварь земле. – Инквизитор снял шляпу и вытер ею пот с лица, – Юноша, беги на кладбище, скажи смотрителю, что от меня. Он знает, что делать.

– Нет, – Киаран опустил руку на голову Дуву, – Отправляйся в свою комнату и не смей выходить из неё до завтрашнего утра, но на рассвете жду тебя в кабинете. Преподам тебе последний урок.

Дув уже знал, что это будет за урок. Киаран не простит ему подобное непослушание. Последний родной человек для Дува – Дейрдре, бросил его. Безумная госпожа мертва. В душе у Два осталась только пустота. Он лежал в холодной постели без движения и слушал, как к часовне стекаются люди, как они обсуждают смерть богачей, как всхлипывает Полина. После короткой службы вынесли два гроба. Никто не говорил ни о монстрах, ни о странности этих смертей. Киаран и инквизитор обставили всё так, словно женщина скончалась от болезни, так долго мучившей её, а муж ушёл следом. Его сердце разбилось, не выдержав горя.

Дув остался без работы. Он больше никому не нужен. Никто не будет ждать его, даже пусть и ради того, чтобы он надраил до блеска полы. Сейчас Дув был бы рад даже строгой Полине. Но мальчик лежал в полном одиночестве в промёрзшем и опустевшем доме. Он нащупал ранки, оставшиеся от крысиных зубов, провёл по тонкой корочке, стянувшей кожу: “Что ты сделала с Дейрдре? Ты ей помогла?”

Дув перенёс на свою кровать все одеяла, но они совсем не согревали. Мальчика била мелкая дрожь, но он не понимал, это от холода или от страха. Есть не хотелось, жажда его не мучила тоже. Хотелось уйти, пока есть возможность. Но идти было некуда. Дув понял, что с самого рождения он не был никому нужен, мать бросила его, отдала каким-то бродягам, которые издевались над ним всю жизнь. Даже Эбигейл и Дейрдре он был не нужен, он только мешался. Слабый, тощий, жалкий. Потому отец Киаран и издевался над ним, он знал, что Дув не сможет ответить. Потому Дейрдре и сбежала, она знала, что Дув не сможет её защитить, что мальчик сам нуждается в спасении. И ведь в самом деле он всегда боялся уйти и боялся противостоять Киарану в одиночку. Потому мальчишка так обрадовался возвращению Дейрдре. Все эти годы он со смирением склонял голову и делал всё, что ему говорят, надеясь добиться расположения людей, которым он безразличен. Безумная была права, они никогда бы не приняли его, даже Эбигейл, даже Дейрдре. В конце концов, когда на чаше весов оказалась не её, а его жизнь, она не встала на его сторону. Молчала с самого начала и до конца.

“Предательница!” – мысли Дува уводили его всё дальше от реальности, любовь, что он испытывал прежде к Дейрдре сменилась сперва болью, а затем ненавистью. Эбигейл больше не казалась ему доброй, он видел в ней трусливую бабу, она тоже наверняка знала, что Киаран вытворяет с Дувом, но делала вид, что не замечает – так он решил. Взглядом Дув нашёл на полу крысиную нору: “Почему ты помогла Дейрдре? Почему не мне? Ты тоже считаешь меня слабаком?”

Небо потемнело, до рассвета оставалось совсем ничего. Дув решил, что с удовольствием выучит последний урок. Он спокойно оделся, скинул с кровати одеяла и тонкий матрас. Нож всё ещё был там. Теперь он выглядел так глупо: маленький, кривой, с хлипкой рукоятью.

– Как раз под стать мне, – Дув улыбнулся.

Никто не прибирал часовню после похорон. Скамьи стояли криво, оплывший воск стёк на пол причудливыми узорами. Сквозь тишину слышно было, как трещат дрова в камине кабинета. Из тоненькой полосочки света под дверью разливалось тепло. Дув знал, что пресвитер уже ждёт его. Наверняка дремлет в своём кресле. Он постучался.

– Входи! – голос Киарана звучал сухо и пренебрежительно.

Безмолвно Дув шагнул внутрь кабинета. Киран жестом заставил его подойти. Он ещё ничего не понял.

– На колени!

Но Дув не подчинился, его тело окаменело, мышцы свела болезненная судорога, даже если бы он хотел послушаться, он бы не смог. Со вздохом полным усталости, пресвитер схватил мальчика за голову заставил опуститься на четвереньки.

– Подними глаза! Ну же! – Он с размаху залепил Дуву пощёчину. – Ты же сам хотел этого! Или ты совсем не думал, что говорит твой грязный рот? Щенок, я дал тебе всё! А ты в благодарность строишь интриги! Чего ты хотел этим добиться?

На самом деле ответ Киарану был не нужен, ему не было дело до оправданий. Он понял, что сколько не пытайся, а из ублюдка не получится вырастить приличного человека.

– А ведь я старался, видит Господь, старался направить тебя на пусть истинный! Ты и Дейрдре отравил! Запутал её разум, из-за тебя она теперь потерянная душа! Из-за тебя я уже не могу её спасти!

Дув не слышал его, время вдруг замерло, язычки пламени медленно лизали поленья, движения пресвитера стали плавными, слишком предсказуемыми. Торчащая из ботинка рукоятка ножика мгновенно оказалась в руке мальчишки. Дув взмахнул ножом, направил лезвие вверх и всадил его в грудь отца Киарана. Глаза пресвитера от удивления округлились, зрачки сузились, но мужчина продолжал напирать на Дува, всё глубже насаживаясь на нож. Острая боль одурманила его, лишила возможности здраво мыслить. Отступив, Киаран качнулся назад и упал в кресло. Он вытащил нож из груди, и из раны тут же вырвалась пульсирующая густая кровь. Она всё лилась и лилась, святой отец пытался остановить её, затыкая ладонью, но кровь сачилась меж его пальцев. Пока жизнь покидала Киарана, Дув смотрел ему в глаза. Он продолжал, пока из горла мужчины не вырвался последний вздох. И только тогда время снова пошло.

Дув понял, что натворил. Осознал, что его вспышка гнева стоила Киарану жизни. Мальчишка замотал головой, он думал, что ему станет легче, что он почувствует себя сильней. Что отомстит. Избавится от страха. Но страх никуда не делся. Стало только хуже. Если его поймают, если застукают, никто не поверит, что он защищался. Его закопают заживо, вздёрнут на виселице. Осмеют и закидают камнями. Снова. Скажут, всегда знали, что всё обернётся всё именно так. Всегда знали, нет доверия Дуву. Сыну шлюхи. Пригрели змею на шее. Что надо было бросить его в лесу, тогда всеми любимый отец Киаран остался бы жив.

Подобрав с пола окровавленный нож, Дув бросился прочь. Подальше от часовни, от приюта, вон из города. Туда, где его никто не знает, туда, где никто не будет искать!

Фальшивая кровь

Бумажные тыквы, гирлянды из пластмассовых летучих мышей, развешанная по углам искусственная паутина и другие праздничные атрибуты свидетельствовали о том, что колледж готовится ко Дню Всех Святых. Сью все эти украшения напоминали о прошлом. Именно в Хэллоуин год назад она столкнулась с настоящими ведьмами… И вампирами. Ричард показал ей ритуал, и его явно позабавило выражение лица Сью тогда. Потому сейчас эта игрушечная мистика одновременно раздражала девушку, но в то же время навевала тёплые воспоминания. Год назад она ещё не знала, к чему всё приведёт.

Студенты словно позабыли о недавнем убийстве и с весельем подбирали наряды, пугали друг друга и готовили розыгрыши. Только Индия сохраняла мрачный вид, но и она сдалась под напором Мисти, когда та притащила откуда-то гору украшений для их комнаты. Чёрные свечи, загадочные символы и тряпочные привидения превратили их спальню в пародию на комнату страха. Мисти воодушевлённая праздником порхала по колледжу, и даже к закрытию сессии она готовилась с удовольствием.

Девушки договорились встретиться после пар в библиотеке, чтобы немного позаниматься вместе. Пусть на лекциях они практически не встречались, но завели привычку делать задания вместе. К тому же Сью чувствовала себя спокойней в компании подруг. И пусть обстановка располагала к праздничному настроению, и казалось, что студенческая жизнь возвращается в обычное русло, разделение на группы никуда не делось. Так и часть библиотеки, та что была отведена под работу с книгами, в центре пересекали столбики с натянутой между ними алой лентой. Ограничение выглядело декоративным, но никто не смел переступать его.

Даже Нарцисса, хотя она и старалась подсесть поближе к компании популярных студентов, но её максимум – занять самый близкий к ним стол и прогонять злым взглядом каждого, кто пытался подсесть. Сью даже завидовала самообладанию Рори, будь она на его месте, подобное навязчивое поведение пугало бы, и как минимум заставило бы сторониться Нарциссы. Но на месте Рори был Рори, и этого молодого человека очевидно ничего не смущало.

Зато смущало Мисти. Она старательно делала вид, что её интересует учебник, но сама не сводила взгляд с Нарциссы и Рори, ревностно считая сантиметры между ними. Когда Сью поставила рядом с ней стопку книг, Мисти прошептала: