Настоящая фанатка. Умертви грех

– Подними руки!

Дув послушался, и тут же почувствовал, как на его ладони легли фолианты. Пальцы упёрлись в прохладные металлические заклёпки. Руки тут же заныли от тяжести, но Дув старался держать их, не позволяя книгам упасть.

– Не сгибать локти! – Киаран прикрикнул, так что внутри у Дува всё сжалось от страха, – Выдержишь ли ты тяжесть знаний? Сможешь с ней справиться?

Святой отец продолжал стоять рядом, наблюдая, как лоб мальчика покрылся потом, как Дув изо всех сил терпит и сжимает зубы. Но простоять так долго у Дува не получилось, левая рука потеряла чувствительность и сама собой опустилась вниз, тут же за ней последовала и правая. С грохотом книги упали на пол, ремешок на одной из них лопнул, и страницы раскрылись веером, на секунду обнажая перед Дувом аккуратный почерк неизвестного писаря.

– Бестолковый! Ты такой хилый, что тебя даже на ферму не продать! – Киаран пнул Дува в плечо, и мальчишка грохнулся на пол.

От обиды и бессилия Дув чуть не расплакался, но подавил слёзы и встал. Он осторожно поднял по очереди книги и положил их на кресло.

– Извините, мне жаль, в следующий раз я точно выдержу, – Дув старался не подавать виду, что ему больно, хотя место, куда пришёлся удар, ныло.

Лицо отца Киарана не выражало ничего, кроме брезгливости. Он вернулся к двери, отпер её и велел Дуву возвращаться, как только тот сможет держать в руках что-то тяжелее ложки.

***

Мальчик воспринял слова Киарана очень близко к сердцу, теперь он старался сам носить воду на кухню и стирку, помогал Эбигейл с тяжёлыми мешками и всё время норовил помочь колоть дрова или передвинуть котелок с супом. Однако, всё что он делал на самом деле – мешался под ногами. Но Эбигейл и Дейрдре позволяли ему “помогать” и даже давали поручения, особенно Дуву нравилось всё, что связано с поднятием тяжестей. Поэтому вскоре его основной обязанностью стал перенос таза со стиранными вещами. Даже когда у него не получалось, всё, чем ему это грозило – оказаться лицом в мокром тряпье, а вот женщинам приходилось перестирывать всё снова, но ни Эбигейл, ни Дейрдре не сердились на Дува за это.

В приюте между тем происходили перемены: отец Киаран каждую неделю собирал в повозку несколько сирот и увозил их. Обратно он всегда возвращался один. Сперва исчезли почти все обидчики Дува: сильные мальчишки и задиристые девчонки оказались в повозке одними из первых. А когда выпал снег, тёмные коридоры приюта оказались совсем безжизненными. Остались лишь Дув, Дейрдре, Этна и её брат Пол. Но они оба не в состоянии были покинуть даже собственной комнаты: Этна от рождения была слепа, а Пол лишился ноги, после того, как однажды неудачно спрыгнул с крыши. Так что по вечерам к ужину собирались теперь лишь трое. Прежде казалось, что стол невероятно мал, теперь же его массивность удручала. Для экономии свечи жгли только на одном его углу, за которым сидели втроём Дув, Дейрдре и Эбигейл. Дув и не заметил, как женщины, которые вырастили его, изменились. Дейрдре вытянулась, начала носить корсет и собирать волосы заколкой. А Эбигейл напоминала землю, покрытую первым снегом: она почти вся поседела, но кое-где всё ещё виднелись каштановые пряди.

– Чего ты не ешь, милая? – женщина придвинула тарелку ближе к Дейрдре, – Может, согреть тебе молока?

Дейрдре лишь мотнула головой и нехотя опустила ложку в похлёбку:

– Никого кроме нас и не осталось. – Девушка смолкла, в её глазах заблестело тусклое пламя свечи, но она быстро сморгнула слёзы и тихо спросила: – Как вы здесь одни?

– Ты куда-то уезжаешь? – тут уже и Дув перестал есть.

Но Дейрдре ему ничего не ответила, а когда он перевёл взгляд на Эбигейл, та лишь мрачно покачала головой. Последнее время она всё чаще так делала: вместо слов смурно качала головой. Ветер задребезжал слюдяным стеклом, напоминая о непогоде снаружи. Отодвинув в сторону еду, Эбигейл тяжело поднялась и, охая, ушла закрывать ставни. Вернулась она не одна.

Киаран стряхнул с плеч мокрый снег, снял капюшон и, оставляя на полу грязные следы, занял место во главе стола. До его лица свет не доставал, и Дув гадал о настроении пресвитера по тяжёлому дыханию. Но Эбигейл тут же поставила рядом с ним ещё один подсвечник. Сердце мальчишки замерло. От ужина священник отказался. Дув почувствовал, как Дейрдре вцепилась холодными пальцами в его коленку. Но всё внимание Киарана в этот раз досталось совсем не ей.

– Дув, – громкий голос прокатился по пустому дому и вернулся эхом, – Отныне ты не будешь нам обузой. И для тебя я нашёл работу.

С лица Эбигейл исчез румянец, но в остальном она сумела сохранить спокойствие. Дейрдре отпустила ногу Дува и прижала руки к груди.

– Не бойтесь, наседки, ни куда ваш ненаглядный не денется. Ночевать всё равно будет в приют приходить, а вот днём… Завтра на рассвете чтобы был одет и причёсан!

Закончив, отец Киаран собрался уходить, но Дув нашёл в себе смелость остановить его вопросом:

– А читать? – Эбигейл тут же выдала ему лёгкий подзатыльник за неучтивость, и мальчишка замолчал, но Киаран жестом разрешил ему продолжить. – Святой отец, прошу вас, обучите меня грамоте! Я обещаю, что буду лучше всех работать!

– Буду учить тебя по воскресеньям. Верю, что твоё обучение – моё испытание. Как и ты сам. Хорошей ночи, сёстры и… Дув.

***

На следующее утро Дув уже был готов, когда отец Киаран вернулся за ним. Священник посадил его в свою повозку, и они отправились в путь по узким и промёрзлым улочкам города. Ехали они недолго, но холодный ветер успел пробрать мальчишку до дрожи. И когда они вошли в холл красивого двухэтажного особняка, приятное тепло, исходящее от камина, разморило Дува. Захотелось зевнуть, но он удержался, испугавшись выглядеть неучтиво. В гостиной их встретил молодой и бледный господин, его кожа была неестественно серой, будто старческой.

– Конечно, нам бы лучше девочку, – протянул господин, но всё же отсчитал нужное количество монет и вложил их в руку Киарана, – Но я понимаю, что такого вы больше никуда не пристроите. Тяжело вам пришлось. Я найду ему применение.

– Благодарю вас, вечером я сам его заберу.

– Если вам несложно.

Дверь за отцом Киараном захлопнулась, и Дув остался наедине с господином.

– Полина! – Хриплый и слабый голос молодого человека звучал скрипуче, подобно несмазанным дверным петлям, – Полина!

В комнату вошла облачённая в изумрудного цвета платье статная женщина. Высокий воротник на старый манер венчало белоснежное накрахмаленное жабо.

– Полина, пристрой мальчика.

– Мальчика? – Бровь женщины недовольно изогнулась, – Сэр, нам нужны лишние руки для ухода за вашей женой! Как же я мальчишку…

– Полина! Разберитесь сами!

С этими словами хозяин дома лёг на кушетку и дрожащими руками извлёк из кармана пузырёк бесцветной жидкости, чтобы затем судорожно накапать из него в одну из чашек. Затем он залпом осушил чашку и стал ещё бледнее, чем прежде, но дрожь в его руках унялась, а всё тело странно расслабилось.

– Раз так, поручу ему что-то попроще.

Полина увела Дува из гостиной. Она провела его по первому этажу, показывая, каким местам следует уделить особое внимание при уборке, где взять таз, щётки и набрать воды. Когда они поднимались на второй, домоправительница понизила голос и строго приказала:

– Первое правило: молчать. Говорить только с разрешения. Второе правило: не топать, будешь топать, вышвырну тебя и даже не посмотрю, что за тебя уже заплачено. Мальчишки любят топать, но ты должен справиться со своей природой, если не хочешь быть побит. Разводы не оставлять, вытирать всегда насухо.

Женщина взглянула на Дува, а он не понял, было ли то разрешение говорить или нет, но на всякий случай молча кивнул. Следующий шаг он уже делал, ступая аккуратно сперва на носочек, затем осторожно опуская пятку. Так он едва поспевал за Полиной, зато точно был уверен, что не топает. Все окна на втором этаже оказались плотно занавешены шторами, по краям штор поблёскивали головки гвоздиков, плотно прижимающие ткань к раме, не давая солнечному свету ни шанса. Коридор ни чем не освещался, Полина зажгла масляную лампу и поставила её на край комода, напротив одной из дверей.

– Здесь ты отвечаешь только за коридор и комнату хозяйки. Если увидишь, что госпожа проснулась, зовёшь меня. Сразу же! Понял? Кивни, если понял.

Дув послушно кивнул. Ему было не по себе в этом доме, а здесь, на втором этаже особенно чувствовался затхлый запах, похожий на тот, что иногда исходит от стариков. И к нему примешивалась странная вонь, отдающая металлом и сыростью. Вонь болезни и смерти впиталась в скрипучее доски пола, шторы, она исходила даже от платья Полины. Но сильней всего разило из комнаты хозяйки дома.

Домоправительница медленно открыла дверь. В комнате царила тьма, Дуву пришлось долго вглядываться в силуэты и ждать, пока Полина перенесёт лампу внутрь. И вот наконец скромные отблески света выхватили из мрака лицо хозяйки дома, её тёмные волосы, разбросанные по белоснежному постельному белью, её неестественно алые губы, выделявшиеся на фоне болезненной бледной кожи. Госпожа лежала на кровати без движения, даже её грудь не поднималась, она словно не дышала вовсе. Сложенные на животе руки блестели в свете лампы, словно натёртые воском. Дув много раз видел, как спит Дейрдре, и как, устав после тяжёлого дня на ногах, засыпает прямо за столом обессиленная Эбигейл… И эта женщина на кровати точно не выглядела спящей. Она была мертва.

Полина наклонилась и убрала со лба госпожи прядь волос. Дув едва сдержал крик: на кровати перед ним лежала та самая женщина, что убила Нила. Не заметив страха мальчишки, или не придав ему значения, домоправительница шёпотом продолжила наставления:

– Мебель не двигать, ковры не поднимать, под кроватью мыть особенно тщательно. Не успеешь до того, как прогорит лампа, работаешь в темноте. И ещё раз повторю, я знаю, что мальчишки не особенно сообразительны… Если хозяйка проснётся, ты что делаешь?

В строгом взгляде Полины плясало отражение тусклого огонька. Дув сжал кулачки, ему хотелось бежать без оглядки, он был уверен, что прямо сейчас снова описается, но если он сбежит с работы, отец Киаран никогда не научит его читать, и тогда Дув никогда не узнает, почему все вокруг такие злые, особенно к нему. С трудом разжимая одеревеневшие губы, заставляя онемевший язык шевелиться, Дув ответил:

– Если госпожа проснётся, мне нужно немедленно позвать вас.

Удовлетворённо кивнув, Полина оставила лампу в комнате, а сама вышла прочь, бросив через плечо:

– Приступай, у тебя мало времени. Не управишься до того, как за тобой вернутся, оставлю здесь на ночь.

Её тайна

В ночь перед концертом Сью никак не могла уснуть, она ворочалась, то сбрасывая с себя жаркое одеяло, то обратно заворачиваясь в него. И подушка казалась ей слишком жёсткой, и простыня слишком мятой и колючей. В конце концов, бросив попытки уснуть, девушка села на кровати.

И тут же встретилась взглядом с Ричардом. Его растянутые в усмешке губы бесили. Сью подумалось, что было бы неплохо как-то повредить этот дурацкий плакат. Индия, конечно, наверняка расстроится, но переживёт.

Устремив взгляд на слегка отклеившийся от стены уголок, Сью представила, как подносит к нему зажигалку и бумага начинает тлеть, и вот огонь ползёт вверх, стирая дурацкое выражение лица Ричарда. Но, конечно, она не хотела начинать пожар в комнате, ей лишь было приятно представлять то, как легко и просто сгорает плакат. Вот только её страстного желания оказалось достаточно, чтобы уголок и вправду загорелся. Лиловый огонёк вспыхнул мгновенно, Сью едва успела сообразить, что происходит, а тёмно-фиолетовое пламя уже пожирало тонкую глянцевую бумагу.

– Нет! Нет! Остановись! – Девушка вскочила с кровати, приказывая магическому огню погаснуть.

Ничего у неё не получилось. Сью начала ладонями гасить пламя. От шума проснулась Индия, она заморгала, силясь понять, что её разбудило, а увидев огонь, тут же вскочила и встала ногами на кровать, сорвала плакат со стены одним резким движением, скомкала его и бросила на пол, а затем уже Сью растоптала остатки тлеющей бумаги.

– Девочки? Всё хорошо? – Мисти села на кровати, но глаза её всё ещё были закрыты.

– Всё нормально, спи, – прошептала Индия, схватила Сью за руку и выволокла из комнаты.

В дверях она осмотрела ладони подруги, Сью даже не успела вывернуться, чтобы скрыть то, как быстро заживают на её коже ожоги. Индия же плотней сжала пальцы и повела Сью за собой по тёмному коридору до самой лестницы и заставила спуститься на несколько десятков ступеней. Остановилась она только в пролёте возле окна.

– Ты хотела меня убить? – Вопрос, который задала Индия звучал слишком резко, и слишком не впопад по мнению Сью, так что она продолжила стоять с глупым выражением лица, не понимая, о чём её соседка вообще говорит. Индия тряхнула её за плечи, наседая: – Это ты убийца?! Отвечай!

– Нет! Дьявол! Нет! – Сью наконец вывернулась и оттолкнула от себя разъярённую Индию, – Я просто спалила плакат! Велика потеря! С чего сразу убийца? Не надо драматизировать!

– Ты ведьма? – Кулаки Индии сжимались и разжимались, девушка отступила на пару шагов, но была готова к драке в любой момент, – Отвечай мне!

Её прямой взгляд пробудил воспоминания об Алексе. Сью поняла, что увиливать нет смысла – Индия тоже ведьма, она раскусит её ложь мгновенно.

– Я просто не сдержала магию! Меня никто не обучал с ней управляться! Что теперь, изобьёшь меня из-за жалкого плаката? – Сью сделала шаг назад, готовая защищаться, она не могла осознать, почему у неё не вышло распознать в соседке ведьму раньше.

С губ Индии сорвались заклятья, от одного у Сью получилось увернуться, а второе впилось ей в плечо и резко дёрнуло вниз. Сью упала на ступеньки, её грудь невидимым гвоздём прибило к полу, лишая девушку возможности подняться. Индия медленно подошла, наклонилась, схватила Сью за лицо, больно впиваясь пальцами в щёки, и заставила повернуться к себе.

– Говори! Почему ты убиваешь девушек?

– Я не понимаю, о чём ты говоришь! – Сью не отвела взгляд, несмотря на боль, ей удалось сохранить самообладание и говорить спокойно, она пыталась залезть в голову к Индии, заставить её убрать руки, но тщетно.

– Тогда что ты делаешь здесь? Что могло понадобиться ведьме в этом… рассаднике праведности и морализма?

– А ты? Чего тебе здесь нужно? Почему ты накинулась на меня? – Раз магия не сработала, Сью решила действовать “по старинке” и попыталась укусить Индию.

От неожиданности Индия дёрнулась и потеряла над магией контроль, Сью удалось подчинить себе сковывающее заклинание, она просунула свои руки между руками Индии, обхватила девушку и прижала к себе, чтобы сразу же затем повалить её на бок и уже самой оказаться сверху. Одним коленом она прижала грудь соседки, другим ноги, лишая Индию возможности сопротивляться. А чтобы ведьма не сумела прочесть новое заклинание, Сью зажала ей руками рот.

– Я не хочу тебе зла! Поверь! Я просто защищаюсь! – И подтверждая свои слова, Сью тут же освободила Индию и отошла к окну, примирительно поднимая руки вверх. – О чём ты вообще? Какие убийства? Каких девушек?

Морщась от боли, Индия приподнялась на локтях. Её жжёные волосы совершенно растрепались и казались прозрачными в лунном свете. Она молча изучала Сью взглядом. В образовавшейся вдруг тишине особенно чётко раздались шаги: к ним кто-то спускался.

– Давай выйдем на улицу, пока всю общагу не разбудили. – С этими словами Индия встала и начала быстро спускаться.

Сью последовала за ней, и очень скоро они оказались с наружи. Прохладный осенний воздух пах дождём и влажной листвой. Вдохнув полной грудью, Индия задрала голову и несколько секунд наслаждалась шумом деревьев и далёким гулом автомобилей. Ей нужно было время, чтобы принять решение, и Сью не спешила первой начинать разговор. Она вспомнила слова Пейшенс: “Что она болтала? Загадочные смерти молодых девушек? Не может же это быть совпадением?” Внутри Сью росло беспокойство, размеренная и нормальная студенческая жизнь ускользала от неё. Бостон – огромный город, так почему напротив неё сейчас стоит ведьма? Неужели их много и за пределами Хопвилла?

Индия что-то спросила, но Сью была слишком погружена в себя и не расслышала:

– А?

– Так какая у тебя история? – Индия говорила не поворачиваясь, она стояла спиной к Сью и изучала тёмные пятна на луне.

– История?

– Люди, которых коснулась магия, всегда имеют грустную историю. Ты уже и сама, наверняка заметила, что неприятности так и липнут к тебе. Если ты не врёшь, то что-то привело тебя сюда.

– А ты? – Сью опасливо оглянулась, боясь, что их подслушивают, но все окна общежития были плотно задёрнуты шторами, – Какая у тебя история?

– Всё довольно банально, – голова Индии опустилась, – Папа был охотником, мама типичной злой ведьмой. Ну, знаешь, проклятия на заказ, порча, привороты – любая прихоть за ваши деньги. Он пришёл остановить её, она его соблазнила. А, может, то и правда была любовь, дьявол их разберёт. Жили они вместе недолго и несчастливо. Аппетиты моей матушки росли, она решила, что быть просто ведьмой для неё слишком мелко, а вот демоницей… Прослышала про какую-то ведьму из Салема, у которой получилось… Дальше дурацкий ритуал, с принесением в жертву того, что тебе дорого. Папа умер на алтаре, а матушка… Наверно жарится в адском пламени до хрустящей корочки. Мне на тот момент было десять, так что остаток чудесного детства я провела в доме одного сердобольного дядьки, по легенде он мой отчим. Неплохой в целом мужик, просто родился не в той семье. Теперь я выросла, и он отправил меня сюда, дабы очистить от скверны, направить на пусть истинный и всё в их духе. Вообще, они пафосно называют себя охотниками за нечистью, чистые разумом, светочи во тьме, вся фигня. Вешают мне лапшу на уши, что если я хорошо буду учиться, стану одной из них. Думают, что достаточно попросить меня не колдовать, и я сразу перестану быть дочерью ведьмы. А я просто хочу, чтобы они от меня отстали. Я собиралась отучиться здесь не высовываясь, а затем свалить на другой край света, чтобы меня просто оставили в покое.

Наконец девушка закончила и повернулась, её лицо ничего не выражало, оно выглядело таким же холодным и беспристрастным как луна позади. Сью поняла, что рассказать свою историю так же спокойно у неё не получится, но она постаралась. Пришлось кое-где соврать, кое о чём не договорить, пропустить ту часть, где её давний друг стал вампиром и присоединился к известной рок-группе, от которой Индия так некстати фанатеет, так что рассказ получился прерывистым и общим. Индии этого оказалось достаточно, она понимала, что Сью о чём-то умалчивает, но не стала выспрашивать. Закончив, Сью перевела дыхание и наконец перешла к теме, беспокоящей её больше всего:

– Что ты знаешь об убийствах? Я думала это городская легенда. Страшилка для приезжих.

Индия закивала:

– Я тоже так думала первое время. Бостон всегда был богат на странные происшествия и слухи. Но этим летом… Сперва мне попалась на глаза одна газетная заметка, что якобы полиция бездействует, а девушки продолжают умирать! Полиция же в ответ сделала официальное заявление, что все эти смерти между собой не связаны, а умирают девушки по естественным причинам. – Потянувшись, Индия оперлась спиной о дерево, то в ответ едва слышно скрипнуло, и с его ветвей, где-то наверху, с граем сорвалась ворона. – Поначалу это был праздный интерес. Я собрала некрологи, отметила их на карте. Оказалось, что все одиннадцать жертв были найдены в своих кроватях. Вот вечером обычная, казалось бы, ничем не примечательная девушка ложится спать, а на утро её находят мёртвой, с искажённым от ужаса лицом. Но нет ни следов борьбы, ни того, что кто-то ещё был в комнате. А самое жуткое я заметила в конце лета.

Сью замерла, ловя каждое слово, внутри неё зародилось нехорошее предчувствие. Она уже понимала, что нормальной студенткой ей быть не судьба, но неужели снова придётся столкнуться со смертью? Где-то неподалёку тихо хлопнула дверь: кого-то ещё одолела бессоница. Индия не придала этому значение и продолжила:

– Убийца постепенно продвигался к старшему колледжу имени Махарба Де Парадайз. Будто он заехал в город с севера, а затем прокладывал себе дорогу сюда. А затем мне удалось побывать в квартире одной из жертв. И, да, ты уже догадалась. Она была ведьмой. Весьма скверной, судя по всему, но ведьмой. Мастерила простенькие амулеты для подружек. Матери нет, отец спился, воспитывается мачехой.

– А остальные жертвы? – Осторожно спросила Сью.

– У меня нет доказательств, но если дело касается магии, всё всегда очевидно, в этом случае не бывает совпадений. Кто-то точно убивает ведьм весьма жутким образом. И он сейчас находится здесь. Поэтому я напала на тебя, испугалась, когда поняла, что ты тоже колдуешь. Но твой рассказ звучал складно, хоть ты и явно что-то не договариваешь, но это пофиг. – Индия снова потянулась и зевнула. – Ты должна быть осторожна. Не выдавай себя так глупо, как сегодня. А лучше беги, у меня-то в отличие от тебя нет выбора: не убийца, так охотники найдут и вернут обратно.

“Беги, беги, опять беги!” – разозлилась про себя Сью, но промолчала, оставив раздражение и злость внутри.

– Мне некуда идти, – честно призналась Сью, – Если я вернусь, отец окажется в опасности. Ты сама говоришь, что неприятности следуют за нами по пятам. Похоже, единственный выход, принять их. Дать отпор. И оказаться сильней.

На губах Индии заиграла улыбка, от чего её носик миленько сморщился.

– Да, ты права, подруга. Хотя это очень наивно. Мир? Как плечо, кстати?

– К утру будет как новое. Мир!

Вспомнив детство, и то, как они мирились с Брендоном, Сью протянула вперёд кулачок с отставленным мизинцем. В ответ Индия сделала так же, и они пожали друг другу мизинцы в знак примирения.

– Отличный трюк, кстати, с разрушением моего заклинания. Долго тренировалась?

– Да нет, само как-то…

– Ого! Офигенно!

Небо тронул рассвет, напоминая девушкам, что пора возвращаться в комнату. Сью казалось, что они с Индией стали намного ближе, теперь их объединяла общая тайна и страх. Возможно, именно Индия станет тем человеком, которому Сью доверит свои кошмары. Но одновременно с этим, девушка чувствовала вину перед Мисти. Ведь рассказать ей ничего не получится. С другой стороны, ей ничего не угрожает, пока она находится в неведении.

****

Утро наступило слишком рано, хотя стрелки часов показывали целых одиннадцать дня, Сью ощущала их так, словно её разбудили в пол пятого. Мисти просто не умела вести себя тихо, хотя она очень старалась, но то и дело что-то случайно роняла, чем-то скрипела и просто очень тяжело вздыхала. Сью удалось поспать те блаженные пол часа, когда её суетливая соседка вышла, чтобы принять душ. Но вернувшаяся Мисти вела себя ещё громче, чем раньше. Она с визгом нырнула в комнату и не утруждая себя потерпеть хотя бы до полудня, принялась голосить:

– Девочки! Девочки! Там такое! Просыпайтесь же!