Двуглавый Змей

Бледный отогнал от себя мрачные мысли, переведя взгляд на окно и вздохнул, уперев подбородок в руку. Скорее всего, Иргер тоже уже догадался о том, что Гумберг понял, что Иргер не совсем обычный охотник, и то, что Игрер догадался о том, что наёмник не совсем обычный человек. Он знал о нём ещё до того, как вошёл. Но им, обоим, к счастью или несчастью, похоже, было всё равно. «Вот и славненько.» — Думали они.

На стол упали две миски, из которых активно валил пар. Иргер тут же сел напротив Гумберга и схватив единственный кусок хлеба, разломал на двое. Одну половину протянул наёмнику.

— Держи, гость, — не без иронии проговорил мужчина, — у нас выпечки немного, но, надеюсь, тебе хватит.

— …Спасибо.

Валерия села рядом, придержав подол платья.

— Ты ехал в Крувэйл? Расскажи, может, видел что–нибудь интересное по пути? — Вежливо поинтересовалась девушка, пытаясь завязать беседу. — Раз уж мы все тут.

— Гм, по пути встретил солдат, недавно прочесывавших этот лес. Вернулись не все. И больше ничего не видел.

Иргер продолжал жевать хлеб, отложив похлёбку и с притворным интересом слушая, что говорит Гумберг.

— И что, совсем ничего? Даже мест вырубок леса?

— Ничего. Я ехал со стороны, где по правому боку Нисская падь.

— Понятно. А вот как раз с другой то стороны они почти до самого центра добрались. Хотя, справедливости ради, там и лес болей редкий.

Они замолчали.

— Да, в последнее время развелось этих солдафонов. Нам, простым людям, жить мешают. Сначала Эрегмейцы, теперь вот. — Спустя время, пожаловался мужчина. — А ведь всего полгода назад всё было тихо–мирно.

— А до этого они что, не мешали? — Поинтересовался Гумберг. — Вроде, гм, у них был конфликт с Грестольцами. Битва под Брагой и прочее, когда ещё Маркус Юлиан зан Фрострад огласил территорию за Ревущей рекой своей. Но, даже отбросив политику, вам совсем скоро будут докучать лесорубы.

— Ничего себе ты вспомнил. Про Брагу! — усмехнулся Иргер. — Историк что–ль? Ладно. Уже докучают, зверьё гонят. Но врнёмся чуть раней, хочу проверить, правильно ли я всё помню, что в городах понаслышал.

— Гм, хорошо.

Мучина продолжил:

— Тогда, вроде, ещё совет вёл дебаты на счёт этого прецедента. Точнее, те, кто от совета остались, сейчас их нет уже… Нет, то было давно, — для виду задумавшись, ответил мужчина, опустив ложку, — Эрегмейцы не особо мешали ни обычным людям, ни солдатам, ни магикам. И только последним всё же наступили на пятки, когда с Ратаррии пришли вести о том, что они начнут строить… Как его… Польство.

— Посольство. — Поправила Валерия.

— Спасибо, — сёрбнув, поблагодарил мужчина. — Да, это самое, посольство. Чего смотришь так? Ты так выглядишь, будто впервые об этом слышишь. Не местный что–ль?

— Гм, нет, — замялся бледный охотник. За последние три года, благодаря кое–кому, он довольно хорошо выучил политическую карту, но, к сожалению, самой политикой не особо интересовался, поэтому вполне мог прослушать последние новости, — Мне просто интересно, как же они, гм, наступили на пятки чародеям, волшебникам и прочим?

— Кому на пятки наступили, а кому на горло, — протянул Иргер. — Маги недовольны тем, что строится оно прямо на пути к месту силы. Грят, важная тактическая позиция. Спорили, спорили, да не наспорили, только, пекло, воду мутят. Ещё одного конфликта не хватало, солдат и так, куда не плюнь… Я уже говорил, да?

— Но не нападут же они… — Тихо прошептала Валерия.

— Нападут, так мы уедем, не думай об этом. — Успокоил жену мужчина, чуть скривив лицо.

Валерия неверяще посмотрела на Иргера.

— Ладно, маги умные, по крайней мере те, о которых я слышал, такого не допустят. Дураков к королям близко не пускают. А вот к короне и власти пускают ещё как.

Гумберг кивнул, ожидая продолжения. Его не последовало.

— А горло кому переступили? — решил продолжить он.

— Друидам. Не самому Кругу, конечно, но всё же. На счёт этого много не слышал, считаю сплетнями, а сплетни я не люблю. Домыслы и враки, но, возможно, часть правды есть. Лес, грят, перерубили, пни выкорчевали и сожгли, чтобы дорогу провести и границы чётче обозначить. Ничего не поменялось, по–моему. А что друиды могут сделать? Сами на своих затворках, вдалеке от всех поселились, как под медным куполом. И жалуются.

«Иронично…»

— Гм, Круг много что может сделать, если ему пожалуются. Но шанс того, что их заинтересует такая незначительная вещь просто невозможно мал. Они, видишь ли, глобальские проблемы решают. С потеплением там, с эволюцией. Но, гм, даже если представить, Круг вполне может наслать беды под видом простых погодных явлений и хер кто что докажет.

— Иргер!

— Прости. А ты, тоже в эти сказки веришь? — С насмешкой спросил собеседник. — Что они, мол, насылают чуму и неурожай на целые города?

— Это не сказки. Хорошим примером было почти полное вымирание маковой рощи в тысяча сто тридцать шестом году. И теперь, по крайней мере для нас, призрачная роща, коей стала маковая, напоминание того, что не стоит злить тех, о ком ты ничего не знаешь. А ведь эльфы всего–то продвигали свою религию в массы, а часть их родины, считайте, гм, под корень…

— Быть не может! А я как последний раз в городе была, тоже слышала, но думала, врут. — Поддакнула Валентина. — Слышал, Игргер?

— Хорошо, твоя правда, — согласился тот, и, махнув рукой, заключил: — Пускай сидят себе в лесу, всё равно ничего полезного не делают. Что ведьмы, что эти… Но детей же они не воруют?

Гумберг промолчал, помешав ложкой содержимое миски. Кусок моркови всплыл на поверхность, прилипнув к ложке. К хлебу наёмник так и не притронулся.

— Друиды нет. Дриады — да.

Поужинав, все собирались разойтись спать, но до этого, как сказал Иргер, ему и Гумбергу нужно было переговорить. Хоть он и сослался на то, что они всего–то пойдут разобрать дрова на завтра. На вопрос Валерии: «Ночью?» мужчина рассмеялся, легкомысленно махнув рукой.

— И как тебе моя Валечка? — Спросил он, скинув часть дров на траву и зябко поёжившись.

— Гм, что за странный вопрос?

— Странный тут ты, парень. Ну так ответь.

— Гм, вроде добрая. — Всё ещё не понимая, с какой целью поинтересовался охотник, ответил наёмник. — Помогла мне. Сразу видно, доверчивая.

— Да, она у меня такая. Золотце. Тем хуже мне… — Откидывая нужное по размеру полено, проговорил мужчина.

— …Мы правда будем дрова разбирать?

— Забей, я просто поговорить хотел. И всё же странный ты. Странные вещи знаешь, но о очевидных не слышал. Все эти круги, таинства и прочую срань. Наёмник?

— Моно и так сказать… Что такое? — Спросил мечник, почувствовав искорки напряжения в воздухе.

— Молчаливый Гумберг, на перевес с мечом, врывается к одинокой девушке в глуши и просится на ночлег. Не бандит ли ты, Гумберг? — Мужчина хмыкнул, но взгляд его был серьёзен.

— Нет. Гм, я не просился на ночлег. — Выждав паузу, ответил бледный.

— Хорошо, наёмник Гумберг. — Поверил его словам собеседник. Или, может, только сделал вид.

— Не называй меня так.

— Ладно, — ответил мужчина, почесав заплывший глаз, — Идём, бери эти. Я пока лошадь твою заведу.

Иргер уже было направился в сторону, когда его окликнули:

— Ветка говоришь? — Подняв дрова, спросил наёмник.

— Ветка. — Донёсся ответ.

По возвращению в дом, в котором уже были потушены все свечи, кроме одной, у лавки, на которой сидел наёмник, охотник строго наказал, что будет ждать помощи со стороны гостя. Не сейчас, утром. «За излишнее гостеприимство моей Валечки.» — так он выразился. Пепельноволосому наёмнику же ничего не оставалось, кроме как согласиться. Всю ночь с разными мыслями он пролежал на лавочке, так и не достав старого, но чистого белья. Лошадь изредка фыркала, стуча копытами. Было настолько тихо, что можно было услышать, как она волновала воздух, размахивая своим хвостов в разные стороны.

Наёмник Гумберг, как с издёвкой назвал его Иргер вчера вечером, открыл глаза. На улице было ещё довольно темно, но первые лучи уже виднелись на горизонте. Иргер не спал тоже. Гумберг определил это по его дыханию.

— Ещё не привык просыпаться не от криков первых петухов? — Поинтересовался мужчина, выходя из комнаты, укрытой занавесками.

На нём была холщовая рубаха и длинные, серые штаны, обрезанные у колен. Он был босой. Одежда, которую явно нежалко.

— Время помогать, наёмник Гумберг, идём.

Глава 3. Волчье Сердце: «Там, где слёзы»

Иргер ступал босиком по мокрой, украшенной блестящей росой траве, чуть морщась от света. Оттёк на его глазу за ночь прошёл, но он всё ещё не мог открыть его до конца. Мужчина поёжился, выдохнул, испустив облако пара. Гумберг посмотрел на него.

— Не ожидал, что ты используешь серебряный порошок. Ещё и ветер, зараза, дул в меня. — Спокойно, без обиды, заметил Иргер. — Прекрасное морозное утро.

— Гм, почему не догнал меня? Жена твоя знает? — Бледный повернулся в сторону восходящего солнца, но повернулся так, чтобы всё равно мог наблюдать краем глаза за Иргером.

— Знает. Всё то моя Валечка знает, — проговорил мужчина, слабо улыбнувшись, — А на кой догонять то? Поесть я и бельчатины могу, да и прыткий ты оказался. Шучу. Решил спугнуть, и всё тут. А ты вот, здесь теперь. Может зря решил только спугнуть?

— Ты убил четверых солдат, Иргер, — холодно заметил наёмник, — и это только за относительно недавнее время. Я обычно убиваю таких как ты, но, может быть, сегодня не горю желанием. Может и зря.

— Спасибо за тёплые слова. В следующий раз, Гумберг, как приедешь к нам переночевать, не забудь мне их напомнить, чтобы я перегрыз тебе горло в ту же ночь, а то сегодня не горел желанием.

Они молчали. Долго. Солнце уже наполовину вышло из–за горизонта. Всё это время они стояли неподвижно, наблюдая за чем–то, чего ещё не видели, но что непременно будет.

— О какой помощи ты говорил? — Нарушил молчание бледный.

— Увидишь. Но прошу, не удивляйся.

— Гм, как ты стал волколаком? — Спустя минуту, наёмник задал интересовавший его вопрос.

— Ответ тебя огорчит, поэтому задам встречный. Отвечу, если ответишь ты. Где ты взял этот меч, с такой жуткой рожей, от которой даже у меня мурашки по телу бегут?

— …Подарил знакомый кузнец. А что?

— Ничего.

— Так как? — переспросил наёмник.

— Не знаю. Точнее, не помню, — замялся Иргер, — поэтому хочу у тебя кое–что спросить. Это началось ещё в детстве.

Гумберг промолчал, выжидая. Несколько раз кинул взгляд на мужчину.

— Есть ли от этого лекарство?

— Это не болезнь, Иргер, это проклятие, причем, раз уж это началось с детства, сильно въевшееся в твою душу, — пояснил охотник, наблюдая, как мрачнеет его собеседник, — Если душа, конечно, существует. От этого нет лекарства, в привычном понимании. Но его можно снять.

— И ты знаешь, как? — Без особо яркой надежды в голосе, спросил волколак.

— Гм, нет. — Разбив все его надежды, ответил пепельноголовый.

— Ясно. Зря спросил.

Гумберг замялся. Ему не нравилась вновь нависшая тишина, почему то, именно сейчас ему хотелось поговорить. Или, по крайней мере, он так думал.

— Но есть те, кто знают, как. — Прошептал наёмник.

— …Продолжай.

— Возможно, некоторые, немногочисленные избранные чародеи знают, как снять с тебя проклятие. Но это обойдётся очень дорого. Слишком уж большая цена.

— Например?

— Гм, те, кто знают секрет этого ритуала, обычно не рядовые чародеи и волшебники. Они ищут чего–то действительно ценного, и это что–то не получить так легко. Их не интересуют деньги, слава и положение в обществе. Не то, чтобы, в отличии от известных магов при дворце, у них всё это было, но…. Им просто это неинтересно.

— Я понял, не слава, золото или ещё что–то там, — всё также, не отрываясь от горизонта, процедил Иргер, — Прошу, ближе к делу.

— Гм, как я и сказал, точнее, хотел сказать, это может быть, чем угодно. Начиная от крови какого–нибудь короля, твоего первенца, половины срока жизни и так далее, заканчивая любым незначительным капризом. Чёрные чародеи непостоянны, как шторм, могут вспыхнуть, как огонь, поглощая поместье и не оставляя в живых никого, перекидываясь на другие здания, забирая жизни и погребая всё под обломками. А могут быть тише воды, скрываясь так, что ты их в жизнь не найдёшь, не почуешь и даже не услышишь о них, а если и найдёшь, то либо не станут слушать и убьют на месте, либо сами не будут знать, чего они хотят, а ты крутись, как хочешь.

Иргер задумался. Они вновь молчали.

— Честно, я не был особо удивлён, когда услышал о якобы стаи волколаков здесь, в этих лесах.

— Почему же, Гумберг?

— Раньше, очень давно, тут жили дриады. Это место просто пропитано магией, хоть и она со временем выветривается. Но ты, даже под формой зверя, был разумным. Поэтому, ты живешь здесь, в глуши?

— Ты, пекло, очень умный, наёмник Гумберг. Не то, что я.

— Ну так…

— Это место, думаю, ты уже догадался — единственное место, где я могу хоть чуть–чуть контролировать себя. Поверь, мне многих сил стоило, чтобы сдержать своё превращение ночью.

— Ты превращаешься каждую ночь? — удивлённо спросил наёмник, обернувшись к мужчине. — Не каждое полнолуние?