Лемуры

– Она такая же ненормальная?

– Всё намного проще: она сама – лемур! А зовут её – Саша.

– Ну точно, ненормальная. Саша-лемур. А что, и ты себя взаправду лемуром считаешь?

– Конечно! Я тоже самый настоящий лемур!

Они дружно засмеялись. Так родилась их дружба.

– Ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь, – предложила Эрика.

– Саша найдёт меня, если увидит на афише зоопарка…

– Я уже догадалась – лемуров, правильно?!

– Точно! Так ты мне поможешь?

– Чёрные пантеры должны помогать лемурам!

– Ну, нет! Ты не чёрная пантера. Совсем не похожа. Посмотри на себя: ты светлая!

– Правда так думаешь? – девушка изобразила удивление.

– Абсолютно! – твёрдо заявил Клеменс.

– Тогда кто же я?

– Я так думаю, Эри, что ты тоже… очень светлый человек!

– О нет! Я в вашей компании – лишняя!

– Я тебе такого не говорил.

– Ну, хорошо! По поводу компании с лемурами я подумаю, а с афишей помогу точно! Как ты понял, папа мадагаскарцев любит. Так что будут на афише твои лемуры, большие и яркие! И я надеюсь, что в Риге ты разыщешь свою юную лемурчанку!

17.

Через день зоопарк добрался до Риги, которая оказалась большим и красивым городом с разноцветными домами, высокими шпилями и вымощенными улицами. Зоопарк расположился в самом центре на берегу Даугавы. Господин Эрхарт остановился в гостинице, а дети вместе с Клеменсом и двумя служащими, кассиром Петером и смотрителем Клаусом, разместились в вагончиках на территории зоопарка.

Несколько первых дней прошли в хлопотах. Для Клеменса всё в этом турне было впервые. Надо было подготовить площадку для зверинца, правильно расположить, а также установить вольеры, привести в порядок питомцев, дать им привыкнуть к новой обстановке и приучить к себе. Лемуры охотно приняли его в свою компанию. Ещё бы – их вольер уже на второй день блистал идеальной чистотой. Всё своё свободное время Клеменс отводил любимым зверькам. Только что не ночевал в лемурьем вольере. Господин Эрхарт с детьми оценили невероятное усердие и любовь к животным нового сотрудника. Одним словом, Клеменс с интересом включился в работу, хотя всё время его волновали мысли о Саше и их предстоящей встрече.

Как только открыли зоопарк для посетителей Клеменс внимательно наблюдал за входом: не идёт ли посмотреть на лемуров его подруга. Для города открытие зверинца оказалось значительным событием. Посетителей собралось много, особенно детей. Публика приходила нарядной, а перед входом в зверинец играл военный оркестр. Несколько раз Клеменс обознался, из-за волнения приняв за Сашу других девочек, а одна из взрослых посетительниц очень походила на Хельгу. Юноша хотел окликнуть женщину, но в последний момент понял, что обознался. Так прошёл первый день работы зоопарка в Риге. Только Саша не появилась.

Не пришла она и во второй день… Эрика и Франц видели переживания нового друга, только ничем не могли помочь. Разве что подбадривали мальчишку. Вся Рига и так была увешана афишами зоопарка с красавцами-лемурами на самом видном месте, и не было ни одного жителя этого красивого балтийского города, кто бы не знал о приезде зоопарка.

Иногда по вечерам, после закрытия зоопарка Клеменс вместе с детьми господина Эрхарта гулял по Риге. Он вглядывался в лица молодых женщин и девочек, надеясь встретить Хельгу или Сашу.

– Как вы думаете, может, она просто болеет? Простудилась на море? – Клеменс с надеждой посмотрел на Франца и Эрику.

– Не переживай. В Риге мы задержимся надолго, – попытался успокоить его Франц.

– Твоя подруга обязательно к нам придёт. Конечно, если она живёт в этом городе, – подтвердила Эрика.

– Если так, то хорошо, – успокоился Клеменс…

Зоопарк проработал в Риге четыре месяца, до самой зимы, но Саша так и не появилась. Когда уезжали из Риги, Клеменс словно расставался с мечтой когда-нибудь встретить свою подругу…

А вот лемуры под его заботливой опекой заметно выросли и окрепли. Они теперь считались самыми ухоженными питомцами в передвижном зоопарке господина Эрхарта.

18.

С тех пор прошло четыре года. Неудавшийся помощник нотариуса заметно повзрослел. Это был уже не забавный шустрый юный мальчишка, а вполне респектабельный молодой человек, только что не во фраке, а в форменной одежде самого известного в Балтии зоопарка. Клеменс многому научился у господина Эрхарта. На его попечении находились уже не только лемуры, а добрая половина всей коллекции животных. Господин Эрхарт относился к Клеменсу как к сыну, не отделяя от родных детей. Оценив его трудолюбие, директор стал обучать молодого человека основам ветеринарии и доверял уход за самыми ценными питомцами зоопарка. Благодарный Клеменс в полной мере оправдывал ожидания директора.

Вместе с зоопарком Клеменс объехал всю Балтию. Побывал в Таллине, Санкт-Петербурге, Ковно, Данциге. Каждое лето проезжали через Кёнигсберг, и однажды зоопарк заехал на несколько дней в Фишхаузен. Клеменс повидался с родителями, но так и не был понят ими. Встретились поздно вечером. Господин Георг не пожелал, чтобы визит младшего сына в родной дом был кем-нибудь замечен. О времени встречи отец сообщил через прислугу, едва только зверинец заехал в город. Это произошло так, словно адвокат боялся, что сын опередит его.

Приняли Клеменса в родном доме холодно, словно господина адвоката посетил нежелательный клиент. Было очевидно, что родители не простили сыну прежних обид и не одобряли его выбор. Ханна собрала на стол обычный ужин. Говорили односложно, не касаясь работы Клеменса. Нетрудно было заметить, что разговор не клеился. Вместе с тем родители внимательно рассматривали Клеменса, подмечая случившиеся в нём изменения. Ханна заметила на руке сына шрам. Клеменс улыбнулся: «Ничего страшного. Просто играл с Эльзой, нашей пантерой. Она нечаянно укусила. Сам виноват». Ханна в ужасе закрыла руками лицо: «Боже!»

Растопить лёд оказалось невозможно. Профессию сына отец и мать очевидно осуждали. Сын уважаемого в городе юриста живёт на колёсах, словно бродяга, и занимается тем, что за какими-то животными чистит вольеры! Ханна большую часть встречи молчала, а Георг не произнёс и десятка слов. Не спасло положения и то, что два года назад Клеменс по совету господина Эрхарта в Данциге поступил в гимназию и успешно её окончил, получив направление в университет.

От родителей Клеменс узнал и нисколько не удивился, что год назад Отто женился на дочери директора гимназии – господина Германа. Старший брат был доволен браком, который позволил открыть ему собственное дело. Недавно у него родился сын. Только Отто не пожелал встречаться с Клеменсом.

– Не хочет расстраивать своего тестя, – предположил Клеменс.

Ханна попыталась как-то оправдать старшего сына, сославшись на его занятость, но это плохо получилось. Георг сидел при этом с каменным лицом.

– Не было ли мне писем? – перед уходом Клеменс поинтересовался у родителей.

Он заметил, как мать смутилась. Отец при этом не проронил ни слова.

– Нет, но, может, Отто лучше знает? – наконец прервав затянувшееся молчание, ответила мать.

Клеменс понял.

В зоопарк никто из родных не пришёл. Клеменс чувствовал себя неудобно перед господином Эрхартом, но, к счастью, объяснять ничего не пришлось. Зато в один из дней, пока зверинец гостил в Фишхаузене, среди посетителей зоопарка Клеменс заметил господина Майера. Близорукий учитель естествознания не узнал бы своего ученика, если бы Клеменс его не окликнул. Господин Майер долго рассматривал молодого служащего зоопарка.

– Ну что, дорогой Клеменси, я так понимаю, ты нашёл своих лемуров? А я вот специально заглянул, чтобы на них посмотреть. Не забыл, как ты о них рассказывал! – сказал он нормальным голосом. Куда только подевалось его бульканье!

– Значит, господин Майер, действительно помните? – улыбнулся Клеменс.

– Ты изменился. А я вот увидел на афишах лемуров и подумал: «Где мой ученик Клеменси?»

– Как видите, я здесь! Рядом с питомцами. Ваши уроки мне очень помогли!

Потом вечером они долго сидели в кафе и разговаривали о животных, Мадагаскаре и лемурах. К огорчению Клеменса выяснилось, что господин Майер оставил работу в гимназии…

Несколько раз Клеменс приходил к дому старого Ханка на берегу залива. Прогуливался в местах, где они когда-то шалили вместе с Сашей. Печально, но там всё окончательно пришло в запустение. Вдоль берега стояли полусгнившие лодки и пустые бочки из-под селёдки. Скамейка, на которой они когда-то сидели и обсуждали Либерталию, развалилась. У дома, в котором жили его друзья, теперь новые хозяева, какие-то очень мрачные люди в неопрятной одежде. Молодого человека никто из соседей не узнал, только смотрели на него и перешёптывались: что забыл здесь этот молодой господин?..

Так получалось, что за всё время работы зоопарк никогда не заезжал в Кранц. Всем был хорош этот приморский городок, но для зоопарка эта часть побережья неудобная. Пришлось бы по дороге в сторону Рижского взморья совершать большой крюк. Да и размеры городка не сулили больших поступлений. Вот и тогда, когда Клеменс познакомился с господином Эрхартом и его детьми, они встретились в стороне от Кранца. И что бы дальше случилось с Клеменсом, если бы в тот самый день он не убежал от дяди Вилли? Раньше Клеменс не любил своего дядю и даже называл его «мертвецом». Однако после того, как нотариус позволил ему распоряжаться своей жизнью и отпустил с зоопарком, отношение изменилось. Клеменс всё чаще с теплотой и благодарностью вспоминал дядю Вилли, про которого частенько напоминал и господин Эрхарт.

Насколько молодой человек был удивлён, когда в Мемеле, где они остановились на две недели после Фишхаузена, среди посетителей зоопарка он заметил своего дядю Вилли. Случилось это ближе к вечеру, перед самым закрытием зверинца. Всё было настолько неожиданно и невероятно, что Клеменс испугался, словно небо собиралось рухнуть на землю!

Нотариус почти не изменился. Впрочем, что может случиться с безжизненной колючкой?! На лице дяди Вилли читалось полное равнодушие к животным. В глазах Клеменса он производил впечатление сухого дерева посреди цветущего экзотического сада. Дядя стоял в центре зоопарка, в окружении вольеров с обезьянами, зебрами и попугаями, и кого-то или что-то искал глазами. Поверить в то, что он решил повидаться с племянником, было невозможно. И всё же это оказалось именно так.

– Дядя Вилли, вы ли это? – не мог прийти в себя Клеменс. – Давно вы стали посещать подобные заведения?

– Вы, юноша, делаете успехи, – не изменяя своей манере, ответил нотариус. – Я здесь по делам. Приехал к… впрочем, это неважно.

– Да, понимаю. Как же ещё, – слегка ухмыльнулся Клеменс.

– Случайно узнал, что в Мемель приехал зоопарк, вот и подумал: не здесь ли работает мой племянник Клеменс?

«Ой-ля-ля, дядя Вилли!» – про себя воскликнул племянник, услышав такие слова: зоопарк, племянник и ещё – своё имя! Не ошибался господин Эрхарт, а то можно подумать, что чудеса творятся на свете! Неужели это действительно дядя Вилли?

Нет, внешне, конечно, дядя Вилли не изменился. Если только внимательно приглядеться, то всё же чуть-чуть постарел. В остальном – что может случиться с канцеляристом? Нотариус не изменил своему ремеслу и по-прежнему обожал свои бумаги. Но что плохого он делал? И не дядя ли дал своему племяннику долгожданную свободу?

– Дядя, я всё время тебя… вас хотел спросить. Тогда, наверное, было тяжело убедить моего отца?

Теперь уже дядя Вилли едва заметно улыбнулся и легонько похлопал по плечу племянника. Клеменс отбросил условности и крепко обнял нотариуса.

– Спасибо, дядя Вилли. За всё, что вы для меня сделали.

– Что вы, юноша, зачем? Моя профессия не терпит эмоций, но вы… ты, Клеменс, не должен забывать про меня…

– Есть вещи, за которые мне стыдно, дядя Вилли. Я постараюсь исправиться. И большое спасибо Шарлотте за варенье. Кстати, как она?

– Шарлотта умерла следующей зимой после твоего отъезда.

– Очень жаль…

– И ещё, Клеменс, у меня есть к тебе дело. Я только не знаю…

– Что, дядя Вилли?

– Многие меня называют там, в Кранце, «мертвецом», ну или «мёртвым человеком».

– Что вы, дядя, окружающие вас уважают…

– Не надо, юноша. Такая моя профессия. Я этим занимаюсь, и ничего, кроме неё, у меня нет. И всё же… Ты мне покажешь?

– Что?

– Ну, этих… лемуров. Какие они?

– Вы точно хотите посмотреть лемуров, я не ослышался?

– Да. Что в этом такого? Мне интересно: на кого мой племянник променял профессию нотариуса?

– Конечно, дядя, я покажу! – рассмеялся Клеменс. – Я вам их с удовольствием покажу!

Уже после, поздно вечером, Клеменс проводил дядю Вилли на станцию.

– В это трудно поверить, но, видимо, я в дяде действительно ошибался. И не такой он сухой, – по возвращении в зоопарк признался Клеменс господину Эрхарту.

– Ага! Тогда расскажи: как прошла встреча с дядей? – тот легонько похлопал молодого человека по плечу. – Знаешь, господин нотариус заходил ко мне, и мы успели переговорить. Так что не удивляйся.

– Спасибо, всё было замечательно. Как повезло, что дядя приехал в Мемель по делам.

– Клеменси! Дядя Вилли специально приезжал для того, чтобы повидаться с тобой. Жаль, мой друг, что ты этого не понял.

– Не может быть! Не могу поверить.

– Уверяю тебя, это именно так. Твой дядя Вилли все эти годы присылал мне письма, так что был в курсе всех твоих дел и успехов. Он знал, что мы окажемся здесь, в Мемеле, и приехал тебя навестить. Ему давно этого хотелось. Повторяю, всё время, что вы не виделись, дядя Вилли волновался о тебе.

– Вероятно, я действительно глупый.

– Что поделаешь! А по-моему, ты просто взрослеешь. Кто в жизни не ошибался.

– А больше никто не интересовался моей жизнью?

– Увы…

После этого Клеменс каждую неделю стал посылать письма в Кранц. И на каждое своё письмо получал подробный отчёт от дяди Вилли о его текущих нотариальных делах. На это Клеменс только улыбался: «Значит, у дяди всё в полном порядке!»

Когда же, поздней осенью, зоопарк проезжал через Кёнигсберг, Клеменс на день отпросился у господина Эрхарта и навестил дядю Вилли в Кранце. На первый взгляд там всё было по-прежнему, разве что Шарлотту заменила новая экономка – молодая, лет двадцати пяти, девица Эмма. Вместе с тем Клеменс заметил небольшие, но важные перемены. В доме появилась хорошая посуда и вместе с ней привычка устраивать вечернее чаепитие. Эмма производила впечатление привлекательной и доброжелательной девушки. Совершенно неожиданно для Клеменса как-то дядя Вилли отпустил в её сторону шутку. Раньше этого за нотариусом не замечалось. Девушка залилась краской и убежала. Дядя Вилли смутился, а Клеменсу всё это показалось забавным.

«Понятно, в чём причина интереса дяди к лемурам. Кажется, в его жизни ожидаются большие перемены, – подумал Клеменс. – Дядя Вилли не такой старый. Сколько ему лет: нет и пятидесяти? Как нехорошо, что я этого не знаю. Раньше в этом доме не отмечали дни рождения. Впрочем, как вижу: всё меняется».

Клеменс посмотрел на дядю: тот сидел с задумчивым строгим лицом.

– Дядя, а сколько вам лет? – поинтересовался племянник.

– Пятьдесят два. Почему ты спрашиваешь?

– Да так. Просто.

Да, жизнь движется вперёд – ещё раз убедился Клеменс, когда забежал в публичную библиотеку Кранца проведать свою знакомую. Там оказался новый управляющий. Фрау Хелен вышла замуж и покинула город…

19.