Цветочница и птицелов

– Так они все это специально так сделали! Ты разве забыл, сколько мы вывезли оттуда добра?

– Какое это добро? Сейчас всё это барахло свалено в канаву. Кто здесь будет есть эти плесневелые сухари, кому нужны стекляшки, которые срывали с женщин и детей. Здесь, где всё сверкает бриллиантами и изумрудами? Ты только посмотри на…

При этих словах Верт нахмурился.

– Хорошо, если это добро, как ты его называешь, растащат нищие бродяги, – продолжил Тимму. – Благо у нас в стране их хватает. Верт, крестьянам жить ещё целый год. До следующего урожая. А мы забрали всё до зёрнышка и обрекли всех жителей Иккельмюнде на неминуемую смерть. Ты это понимаешь – всех!

– Это ты преувеличиваешь. Что-то я тебя не пойму, зачем ты это мне говоришь? Получается, что я – злодей? Вспомни этого жалкого старика. Что он вначале нам вынес – жалкие гроши?

– Не такие это были и гроши для маленького селения.

– Но мы нашли в пять раз больше. Что ты о них думаешь? Едва мы уехали, я совершенно уверен, они достали из своих загашников ещё столько же и стали праздновать то, как они нас обманули. Эти крестьяне сейчас смеются над нашей доверчивостью!

– Да, празднуют и смеются, – повторил Тимму в задумчивости, – особенно после того, как ты зарубил их старосту. Ты не видел его жену и детей?

Неожиданно Верт помрачнел.

– Вероятно, мне не стоило убивать этого старикашку. Здесь ты прав, друг. Но ты тоже хорош. Мог бы меня и остановить.

– Я пытался, Верт. Но ты бы видел себя в этот момент. Ты был словно одержимый!

– А ты разве не видел, что я до последнего пытался с ними договориться? А этот лжец-староста… Что он говорил про нашего герцога? Ты забыл? Ладно, что теперь об этом, – и, повернувшись к трактирщику, закричал: – Что ты стоишь? Неси ещё выпивки! И побольше хорошей закуски! Давай, давай, пошевеливайся. Я очень злой сегодня!

5.

После этих событий отношения между Вертом и Тимму как-то совсем разладились. Сержант всё больше стал сторониться своего командира. Впрочем, Верт и сам не особенно искал общества прежде закадычного друга. Новоиспечённого командира часто приглашали в замок и давали необременительные задания. Герцог многократно его прилюдно хвалил. Командир Верт вошёл в круг уважаемых воинов. Прошло несколько месяцев, и ему предложили принять командование над дружиной герцога, самыми проверенными и сильными рыцарями. Это были лучшие воины Померании.

Верт сомневался, стоит ли брать с собой в дружину Тимму. Он знал, что подобная протекция противоречит существующим правилам. В дружину воинов отбирал исключительно герцог и его близкие советники. В основном рыцари набирались из представителей знатных родов и годами проверенных людей. Тимму к таковым не принадлежал. Верт и сам чудом попал в дружину, и по законам воинства Померании ему ещё предстояло пройти проверку, но что делать с другом? Вдобавок ко всему в последнее время они мало общались, и, по правде, Верт лишь искал отговорки, чтобы не брать с собой Тимму.

Выбрав момент, Верт попытался объяснить другу сложность решения, но тот, сразу догадавшись, о чём пойдёт речь, отмахнулся:

– Конечно, Верт, я всё понимаю. Это тебе честь. А что до меня, то я на своём месте. Верные люди нужны нашему герцогу не только в дружине, но и среди простых военных служак.

– При случае я постараюсь тебя забрать к себе. Только это не сразу, – попытался оправдаться Верт.

– Нет, друг, не надо. У меня и так всё хорошо. Спасибо уже за то, что ты для меня сделал. Дальше я лишь буду тебе обузой.

Так они и разошлись…

В один из дней, когда Верт проходил по городской площади, его остановила цыганка. Энергичная такая, в ярком цветастом платье, с красивым платком на голове.

– Ну что, командир, погадать тебе? – обратилась она игривым голосом к Верту.

– Смотря что нагадаешь. Хорошее или плохое? За плохое я и обидеть могу!

– Хорошее, хорошее. Какое ещё можно нагадать такому красавчику. Ты вон какой парадный. И одежды у тебя лучшие, и меч самый острый! Сам ты такой храбрый командир! Как можно такому нагадать плохое?! Только хорошее! Для такого красавчика – только хорошее!

– Ну, давай, гадай хорошее, – поддержал весёлую игру Верт.

– А хорошее в том, храбрый красавчик, что, может быть, тебя наградят очень скоро.

– Ну, что ж, это действительно хорошо. А за что наградят? За смелость?

– Нет, красавчик, за верность! Верность сегодня в Померании ценится превыше всего. Крысу поможешь поймать, злую коварную крысу – вот и наградят тебя сполна! Но поначалу поволноваться придётся. Награду ведь непросто заслужить. Ой, непросто, красавчик! Крыса ведь хитрая – попробуй её излови! Это так не просто, красавчик!

– Ты ошибаешься, плутовка. Какой я крысолов?

– Как какой?! Ловкий и умелый, к тому же очень верный. Без этого не поймать крысы! Большую злую крысу поймать предстоит тебе красавчик. Вот послушаешь совета и поймаешь! – цыганка хитро посмотрела на Верта.

При слове «совета» у рыцаря ёкнуло сердце.

– Что ты сказала? Какого совета?

– Ты, красавчик, знаешь какого. Доброго совета! От хорошего человека, кто тебе помогает. Иначе не был бы ты таким красивым и успешным!

– А вот откуда ты всё знаешь, ведьма? – изменился в голосе Верт.

– Я простая цыганка и сама ничего не знаю. Только на лице твоём читаю. Это мне твои глаза сказали, красавчик.

– Ну, тогда проваливай!

– А как же награда мне за хорошую новость?

– Не будет никакой награды.

– Ладно, красавчик, угощайся. Только смотри не ошибись! Ты знаешь…

Уже через минуту она точно так же весело и непринуждённо стала приставать к другим прохожим…

В ту ночь Верту не спалось. Его одолевали нехорошие предчувствия. И вроде чего ж ещё? Он стал командиром. В воинстве его окружали почёт и уважение, только что не даёт ему покоя? Стоило ему погрузиться в переживания, как пришёл посыльный с важным поручением. Не его ли ждал Верт бессонной ночью?

Дорога в замок герцога не заняла много времени. Самые близкие люди собрались вокруг правителя Одо. Герцог предстал во всей красе. Окружённый парадными командирами, он красноречиво говорил о важном испытании, которому подвергается несчастливая Померания: о тяжёлой доле, внешних и внутренних бедах, о врагах и предателях. Приближённые с бравадой поддерживали каждое слово правителя и клялись быть стойкими и беспощадными. Всеобщий порыв захватил и Верта.

– Это самый решительный момент нашей великой истории! – провозгласил правитель Одо. – Если мы его преодолеем, не смалодушничаем, не отступим, чего бы нам это всё ни стоило, то дальше всё повернётся к лучшему! Мы отстоим свою Родину! В противном случае нас покарает Господь и захватит тьма!

Каждый из командиров поочерёдно подходил к герцогу, опускался на колено, прикладывая ладони к своему сердцу, и клялся в верности святой Померании…

В ту ночь по обвинению в предательстве арестовали и казнили четверть воинства Померании. Экзекуция не пощадила лавочников и мастеровых, заподозренных в измене. Очистительный огонь на Соборной площади Штеттина горел три дня и три ночи. Запах жареной человеческой плоти окутал весь город и тянулся до самой Балтики…

Всё происходило словно в тумане. Верт в точности не мог вспомнить, да и не хотел этого делать, как он самолично арестовал Тимму и прилюдно на Соборной площади отрёкся от своего лучшего друга…

Наконец всё закончилось.

6.

Окружающие стали говорить о его странном поведении. Сначала Верт что-то не поделил с торговкой рыбой на Рыночной площади. Рыцарю показалось, что женщина не так на него посмотрела. Верт рассвирепел и набросился на торговку с кулаками. Другой раз во время построения он оскорбил одного из уважаемых командиров.

– Где твой совет? Что ещё я должен сделать, чтобы низвести себя до ничтожества? – закричал Верт, схватив соратника за грудки.

Рыцари из его окружения не могли понять, что происходит…

Однажды вечером ноги сами привели Верта в тот же трактир, где он когда-то повстречал странника…

Трактирщик принёс ему уже пятую порцию пунша.

– Не хочу показаться неучтивым, – сказал он, – но, по-моему, вы нуждаетесь в отдыхе.

– Что ты понимаешь? – зло ответил ему Верт.

Глубокая ночь опустилась на город. Трактир опустел. Хозяин заведения переводил взгляд с засидевшегося рыцаря на дверь, в нетерпении, когда он уйдёт. И тут появился этот самый молодой коробейник с огромным ящиком, в котором, по всей видимости, хранил товар. Он был таким долговязым, что едва не упирался головой в потолок трактира. Коробейник поставил свой ящик у входа и уселся за столиком у догорающего камина, недалеко от Верта.

– Ещё не закрываешься? – спросил он у трактирщика.

– Как видишь, – тот показал взглядом на рыцаря, – что принести?

– Что-нибудь горячего. Закуски и выпивки.

– Извини, но из закуски только то, что осталось.

– Пойдёт. Мне лишь бы отогреться, замёрз в дороге, – поздний гость протянул руки к уголькам, тлевшим в камине.

Верт только сейчас заметил пришельца, и что-то необычное показалось в нём.

– Ты кто? – спросил захмелевший рыцарь.

– Я? Коробейник. Что-то нужно? Может, купить хотите? У меня здесь хорошие товары. Нигде таких не найдёте.

– Нет, ничего не нужно… Ты точно – коробейник?

– Как есть. Может, всё же вам что-то нужно?

– От тебя – ничего, – Верт отрицательно покачал головой.

Вернулся трактирщик, который поставил перед последним посетителем блюдо с остатками жаркого и горячий пунш.

– И ты ничего не хочешь мне сказать? – неожиданно крикнул Верт.

Трактирщик с коробейником переглянулись.

– Вы, командир, что-то хотите? Это вы – мне? – спросил трактирщик.

– При чём тут ты? Пусть он скажет! – Верт показал рукой на коробейника.

– Кто – я? А что мне сказать?

– Сам знаешь! Разве ты не за этим здесь? – Верт встал из-за стола и подошёл к коробейнику. – А ну, покажи мне свои глаза! Я знаю – это там. Тогда ещё, в первый раз, я заметил…

Коробейник поднялся в знак почтения к рыцарю, но предпочёл отвести свой взгляд.

– Нет, так не пойдёт! – крикнул на него Верт. – Я всё равно их увижу.

Грубым движением руки он повернул к себе лицо коробейника и как будто бы что-то долго искал на нём. Ну вот, Верт наконец рассмотрел глаза пришельца… После этого оттолкнул коробейника и вернулся за свой столик.

– Так бы сразу сказал. Я ведь сразу понял, – он махнул рукой в сторону остолбеневших трактирщика и коробейника.

– Он о чём? Что вообще здесь происходит? – тихо спросил хозяина заведения коробейник.

– Я не знаю, – пожал плечами трактирщик, – может, ты его знаешь?

– Откуда? Я вообще в этом городе впервые. Зашёл в первый попавшийся трактир.

– Ладно, ты не трогай его.

Поздний гость принялся за жаркое, а Верт погрузился в свои мысли…

– Что ты маешься, рыцарь? – услышал он рядом с собой.

Верт поднял голову, но увидел лишь долговязый силуэт коробейника.

– А… Это ты. Всё же решился. Ну, говори свой совет. Последний, если не ошибаюсь?

– Зачем тебе мой совет? Разве ты сам не знаешь, что должен сделать?

– Разве ещё что-то осталось?

– Осталось. Ты чего раскис? Тимму не можешь забыть? Да они все подобострастные рабы, и Тимму твой был точно таким же! Мало им! Разве о таких горюют? И сам ты каким недавно был? За этого упыря шёл на смерть? Благосклонности его искал! Ты был обычным червём. Но вот теперь возвысился. Стоит ли жалеть?

– Но Тимму! – закричал Верт.

– Раз так, то ты ещё всё можешь отыграть назад. Это в твоих силах. Только не окажись при этом на месте командира Джерта. Он пожелал остановиться, только эти ничтожества ему ничего не простили…

Внезапно к Верту вернулось сознание. Он оглядел трактир и не увидел коробейника. На его столике стояли пустая миска с кружкой недопитого пунша, рядом с которыми лежали маленькие монетки. Камин догорел. Трактирщик, облокотившись на стойку, спал. Не став его будить, Верт положил на стойку золотой талер и покинул трактир.

Он заметил, что этой ночью на совершенно тёмном небе не было звёзд.

7.