Уоррен XIII и Всевидящее Око

Он сунул черпак под нос Уоррену.

— М-м-м-м! — пробормотал Уоррен, с наслаждением вдыхая аромат, прежде чем попробовать жаркое.

Шеф подтолкнул к нему тарелку, сунул Уоррену большой ломоть хлеба.

— А теперь ешь. Досыта, от пуза.

— Надо оставить немного места для овсянки, иначе тетушка что-нибудь заподозрит.

Шеф Буньон усмехнулся.

— Когда закончишь, пожуй листок мяты, чтобы она чеснок не унюхала.

Через несколько минут Уоррен уже начисто вытер тарелку хлебом и превесело облизывал пальцы. Он заметил, что шеф Буньон смотрит на него и вроде бы погрустнел.

— Что случилось? — спросил Уоррен.

— Ничего, — ответил шеф, прокашливаясь. — Мне вспомнилось, что твой отец тоже обожал это блюдо.

— Он тоже? Правда? — Уоррен всегда хотел побольше узнать о родителях, пусть даже какие-то мелочи, пустяки.

— О да, без сомнения. С тех пор как твоя мама умерла — а ты был еще совсем малышом, — он ел рагу каждый вечер. Говорил, это лучшее утешение.

Уоррен заглянул в пустую тарелку и прислушался к тому, как в животе разливается тепло.

— То-то оно мне так нравится.

Шеф смахнул слезу своей похожей на лапу рукой.

— Чертов лук, глаза потекли, — пробурчал он, возвращаясь к разделочной доске. — Доедай и ступай накрывать на стол. Не стоит опаздывать.

Он сунул в карман Уоррену десерт — пирожное-пудинг, свое фирменное изделие, нежный шоколадный мусс в твердой оболочке — и велел поспешить.

Уоррен проворно загрузил в служебный лифт накрытые подносы с ужином для обитателей отеля. Сначала он поднялся на пятый этаж и доставил поднос мистеру Фриггсу, своему учителю и единственному постоянному гостю отеля. Мистер Фриггс жил тут с тех пор, как Уоррен себя помнил, но никогда не выходил из библиотеки, даже в столовой не появлялся. И на этот раз Уоррен застал его за столом, уткнувшимся носом в книгу.

— Ого, уже время ужинать? — спросил мистер Фриггс, потирая глаза. — А я на весь день погрузился в старые войны Фаунтлероя. Расскажу тебе о них на следующем занятии. Как раз о твоем тезке, кролике Уоррене. Жду тебя завтра утром, верно?

— Конечно! — подтвердил Уоррен. Занятия с Фриггсом скрашивали Уоррену полные трудов дни. Он узнавал от него предания об отеле и судьбы всех своих двенадцати предков. Похоже, мистер Фриггс знал о каждом из них, и очень много.

— Я слышал, как утром дядя звал тебя, — сказал мистер Фриггс. — Кажется, он был в панике. Все ли у вас в порядке?

Уоррен кивнул.

— Да, у нас новый гость.

— Гость! Вот как! — воскликнул мистер Фриггс. — И как же его зовут?

Уоррен рассказал ему про бледномордого и про странные обстоятельства его появления.

— Боюсь, я ничего толком не знаю. Пока. Но тетя Аннаконда убеждена, что он приехал украсть Всевидящее Око.

— Опять эта чушь! — возмутился мистер Фриггс. — Сто раз ей объяснял: Око — всего лишь сказка. На самом деле его нет!

Он обвел рукой библиотеку, тысячи журналов и книг для записи, громоздящиеся горы бумаги.

— В моем распоряжении полная история семейства Уорренов, и, смею тебя заверить, здесь нет ни единого упоминания о Всевидящем Оке. Его попросту не существует!

— Я-то вам верю, мистер Фриггс, — сказал Уоррен. — Но тетю Аннаконду это не остановит. Она убеждена, что Око существует на самом деле.

Мистер Фриггс печально покачал головой.

— Неприятно это говорить, но порой я думаю, она вышла замуж за твоего дядю только ради того, чтобы подобраться к воображаемому сокровищу.

В последнее время Уоррен тоже ловил себя на такой мысли. При дяде тетушка становилась ласковой, будто котенок. Но стоило Руперту отвернуться (или задремать на кушетке в холле), и она принималась выдергивать из буфетов ящики и разламывать на части рояль. И никогда не прибирала за собой. На отель ей, видимо, наплевать!

— Рано или поздно она сдастся, — сказал Уоррен. — Она уже все комнаты и коридоры обыскала. Уже и заглядывать больше некуда.

— Надеюсь, ты прав, — ответил мистер Фриггс, покосившись на часы. — Но боюсь, в данный момент она ищет не Око, а свой ужин. Не заставляй ее ждать.

Уоррен сообразил, что снова изрядно задержался. Помчался обратно в лифт и спустился на второй этаж, там сгрузил подносы на старую тележку — она, как и всё прочее в отеле, видала дни и получше. Развернувшись, Уоррен повез ужин в главный обеденный зал. Посреди зала стоял огромный стол красного дерева: когда-то здесь накрывали банкеты на двадцать человек. Уоррен еще помнил времена, когда торжественные ужины происходили каждый вечер. Нарядные гости спускались из номеров в зал, вели оживленную беседу, звенели бокалы, в стороне музыканты играли бодрые мелодии. После ужина — танцы, обычно до глубокой ночи.

А теперь в обеденном зале сумрачно и холодно, точно в пещере. Уоррен толкал перед собой скрипучую тележку, ее колеса громко дребезжали. Над головой люстра: когда-то она ярко сверкала, а теперь ее выключили, чтобы сэкономить электричество. Вместо люстры зажигали свечи, и причудливые тени метались по стенам.

Уоррен поставил тарелки с рагу и корзинки хлеба на разные концы стола — для дяди и для тети. Между ними — крошечную тарелку овсянки для себя. Как раз когда он переливал шипучку с экстрактом сарсапарели (излюбленный напиток дяди Руперта) в стакан, послышались шаги. Уоррен поднял голову: тетя и дядя вошли в огромный зал. Ровно пять — их шагам аккомпанировал грохот и звон многочисленных гостиничных часов.

С видом заправского кавалера Руперт выдвинул для жены кресло — ножки в форме лап громко царапнули пол — и побежал на свое место, в дальний конец стола. Сразу же уткнулся лицом в свою тарелку, испуская громкое радостное чавканье. Капли помидора потекли по двойному подбородку.

Аннаконда оглядела свою еду с неудовольствием.

— Что за месиво? — злобно прошипела она Уоррену так, чтобы Руперт не услышал. — Такое и мужики есть не станут.

— Рагу, тетя, — ответил Уоррен. — Оно вкусное.

Аннаконда прищурилась.

— А ты откуда знаешь, Уоррен?

— Я… э-э…

— Ты его отведал? Без моего разрешения?

— Любовь моя! — окликнул Руперт жену с дальнего конца стола. — Это же упоительно! Шеф Буньон снова превзошел себя.

Аннаконда мгновенно прогнала морщину со лба.

— Да, мой дорогой! — прочирикала она. — Шеф Буньон просто клад. Но у меня, кажется, проблемы с желудком, придется отослать мою порцию на кухню.

— Нет-нет! Пусть Уоррен отдаст твою тарелку мне! — взволновался Руперт. — Зачем же хорошей еде пропадать.

Уоррен взял тарелку Аннаконды и отнес дяде, который, ни минуты не медля, занялся добавкой. Возвращаясь к тетушке, Уоррен прошел мимо предназначенной ему миски овсянки и заметил, что каша остывает. Холодная будет, липкая. Фу.

— Жаль, что вам не понравилось рагу, — сказал он Аннаконде. — Принести что-то другое?

Аннаконда подалась вперед и понюхала воздух возле его лица.

— Пахнет чесноком, вот как?

Уоррен зажал рот ладонью, но было поздно: он забыл пожевать мяту.

— Н-нет, то есть вряд ли…

Аннаконда вытянула костлявый палец и сколупнула морковное пятнышко с галстука Уоррена.

— Ты ел эту гадость! Как ухитрился? Шеф Буньон ослушался моего приказа?

Уоррен побледнел. Уж конечно, он не хотел навлечь беду на шефа Буньона. Аннаконда и так выискивала предлог, чтобы его уволить.

— Н-нет, тетя, шеф ни в чем не виноват. Я попробовал рагу, когда он отвернулся.

— Значит, ты будешь наказан.

Уоррен повесил нос и ждал, пока Аннаконда, постукивая себя по подбородку, предавалась любимому занятию — придумывала наказание. Однажды она послала его в лес собирать медвежье дерьмо. В другой раз заставила накрасить ей ногти и придать им форму треугольника. От ядовитого запаха лака его чуть не стошнило (что уж говорить о медвежьем дерьме!).

— Ага! — вскричала Аннаконда. — Придумала! Пойдешь в лабиринт из живой изгороди и отыщешь его центр. Часами будешь там бродить, пока выберешься.

Старый лабиринт позади отеля зарос колючками, там поселились дикие звери. Даже в пору, когда отель процветал, там было страшновато — ходили слухи, что в лабиринте обитают призраки. Но это не помешало Уоррену исследовать каждый его дюйм. Он подолгу играл среди темных вечнозеленых зарослей и знал каждый поворот тропы как свои пять пальцев.

— Только не в лабиринт, тетя! Не надо! — заныл Уоррен, падая на колени и стараясь изобразить отчаяние.

— Ступай сию минуту! — злорадно усмехнулась она. — И пока не дойдешь до центра, не возвращайся.

— А как я докажу, что был там?

— В центре лабиринта стоит памятник Уоррену Первому, — сказала Аннаконда. — На цоколе статуи есть надпись. Спиши ее, от слова до слова, и принеси мне. И не смей возвращаться, пока не спишешь ее!

На другом конце стола Руперт знай себе жевал и глотал, не прерываясь. Не вслушиваясь в их разговор, он добрался до десерта и с пугающей скоростью пихал себе в рот пирожные-пудинги. Скоро он крепко заснет: дядя любил вздремнуть после еды «для пищеварения».

— Пошел! — скомандовала Аннаконда.

— Да, тетя, — покорно отвечал Уоррен и, только выйдя за дверь, широко улыбнулся. Наконец-то страшная кара обернулась пустяком.

Если бы кто-нибудь заглянул в комнату Аннаконды (что было бы непросто, потому что дверь она держала на тройном замке), то убедился бы, что тетя Уоррена — вовсе не обычная женщина. Она ведьма! Повсюду были разбросаны книги и свитки на редких и древних языках. Каждый дюйм на полках занимали горшки с пахучими маслами, травами, рыбьими зубами. Тетушка даже поставила прямо посреди комнаты железный котел: из этого вместительного сосуда поднимались порой таинственные струйки дыма, хотя с виду он оставался пуст.

Каждый вечер после ужина Аннаконда уединялась в этой комнате. Вот и сегодня ее противный муж Руперт заснул прямо за столом, храпел, уткнувшись лицом в тарелку, а племяннику она придумала дурацкое поручение, чтоб не мешал. Ей пора было заняться новой ученицей.

Девочка дожидалась ее, сидя в кресле. На вид лет двенадцати, волосы светлые, кожа точно пергамент.

— Надеюсь, ты доехала благополучно? — осведомилась Аннаконда.

— Да, ваша мрачность, — ответила девочка. — Поездка была длинная, но я рада, что наконец добралась. Отель очень… приятный.

— Отель ужасен! — рявкнула Аннаконда. — Жалкая дыра! Омерзительная! Но ты, моя юная ученица, не пожалеешь о том, что попала сюда. Я многому тебя научу. Ты обретешь силу, о какой и не мечтала.

Девочка склонила голову:

— Я очень на это надеюсь.

Аннаконда сунула руку в карман платья и вытащила длинный изогнутый предмет цвета кости, острый, словно коготь. От этого предмета как будто исходила темная аура; ученица подалась ближе, любопытствуя.

— Знаешь, что это? — спросила Аннаконда.

— Нет, ваша мрачность.

— Большая редкость — зуб мальвудианской мантикоры, я украла его в своем родном городе перед тем, как меня изгнали.

— За что вас изгнали?

— Это не имеет никакого значения! — рыкнула Аннаконда. — Важно другое: меня лишили магической силы! Ограбили! Я все еще могу превратиться в животное-духа и ползать по полу…

— Простите, ваша мрачность, вы сказали — в животное-духа?

— Да, да, у каждой ведьмы есть животное, в которое она может обращаться — и снова принимать свой облик — сколько пожелает. Но все остальное я могу делать только при помощи зуба!

Девочка вытащила блокнот и торопливо записывала все, что слышала от Аннаконды.

— С помощью зуба вы накладываете заклятья?

— Осталось только одно заклятье. Боюсь, я извела почти всю магию, что была в нем. Вот когда я отыщу Всевидящее Око, тогда, знаю, все мои таланты вернутся ко мне. Я стану более могущественной, чем была!

— Так почему же не использовать заклятие зуба, чтобы найти Око? — простодушно спросила девочка.

Аннаконда глянула свирепо.

— Неужели ты думаешь, я не пыталась? — Она ткнула зубом в сторону ученицы с такой яростью, что чуть не вонзила в нее острый конец. — Половину заклятий потратила, пытаясь добыть Око. Ты себе не представляешь, во что мне обошлись эти поиски!

— Прошу прощения, ваша мрачность, — сказала девочка. — Я буду помогать вам изо всех сил.