Уоррен XIII и Всевидящее Око

Он многозначительно покосился на дядю Руперта, который так и застыл, уставившись на пришельца.

— Мне бы ключ от номера… Дядя Руперт?

Руперт наконец очнулся:

— Да, да, разумеется! Сей момент!

Он обернулся к крючкам с ключами, все еще недоумевая, какой же выбрать, а Уоррен тем временем попытался принять у гостя багаж.

— Я отнесу вашу сумку в номер, — сказал он. — Лифт не работает, извините.

Гость дернул саквояж к себе, словно опасался, что Уоррен заразный.

— Извините, — повторил Уоррен и попятился.

— Вот он! — пропел Руперт, протягивая рябой медный ключ на облезлом шнурке. — Ключ от люкса! Дивный вид из окна! Номер написан прямо на двери: вдруг вы заблудитесь в наших роскошных коридорах.

Уоррен скептически взирал на дядю. Называть коридоры отеля «роскошными», а номер «люксом» — явная натяжка, и, по правде говоря, дивного вида из тех окон не открывается. Но он прикусил язык, потому что гость протянул когтистую лапу и выхватил ключ.

Уоррен двинулся вслед за странным гостем по скрипучей лестнице. Раз не дали нести багаж, то хоть проводить в номер. Но тут гость развернулся и — шурх! — вытащил еще одну карточку, на этот раз с большим красным Х.

Наверное, это означает «Оставьте меня в покое», сообразил Уоррен. Он неуклюже поклонился и ретировался в холл.

— Знать бы, должны ли мы подать ему завтрак, — сказал он дяде.

— Очень странный тип, — пробурчал Руперт. — Даже имени своего не назвал.

Бледномордый — так Уоррен мысленно назвал гостя, пытаясь вообразить, что прячется под слоями бинта. Раны? Шрамы? Третий глаз? Перевернутый вверх ноздрями нос? Что-то очень страшное, должно быть, иначе зачем заматывать себе все лицо?

Перестук каблуков по плиткам пола пробудил Уоррена от размышлений. Он обернулся — в холл отеля вошла тетя Аннаконда. Если дядя Руперт был приземист и толстоват, то жена, которой он недавно обзавелся, являла собой полную его противоположность: высокая, изящная, элегантная. Длинные черные волосы она стянула в тугой пучок — казалось, на затылке у нее свернулась гадюка.

— Слух меня обманывает? — с порога спросила она. — Или к отелю действительно подъехал автомобиль?

— Моя королева! Любовь моя! — заворковал Руперт, щеки его раскраснелись от восторга. — Нет, ты не ошиблась. У нас в самом деле постоялец! Замечательный! Он только что прибыл.

— Во-о-от как? — протянула Аннаконда и почесала Руперта под нижней челюстью, словно кота. Лицо Руперта полыхало будто пожарная машина, из толстогубого рта вырывалось мурлыканье. (Уоррена едва не стошнило.) — Жаль, что я с ним разминулась.

Дядя Руперт женился на тете Аннаконде всего четыре месяца назад, и они все еще вели себя как новобрачные. Перед тем как встретиться лицом к лицу, они полгода переписывались. При первом же знакомстве Руперт был очарован и чуть ли не сразу же сделал предложение.

— Дорогая, — нежно вздохнул он, — ты ко мне слишком добра.

— Нет, это ты слишком добр ко мне, — заспорила Аннаконда.

— сказал Руперт. — С тех пор как ты вошла в мою жизнь, я будто заново на свет родился.

— Нет, это мне повезло! — Аннаконда широко раскинула руки и даже покружилась слегка. — Ты мой славный, сладкий принц, ты привез меня в этот сказочный заколдованный замок!

Слушать это любовное воркование и дальше Уоррен был не в силах. Он попытался незаметно ускользнуть, но тетя его окликнула:

— Уоррен, дорогой мой! Ты же проводил нашего достопочтенного гостя в номер?

Когда Аннаконда улыбалась, морщинки вокруг ее глаз шевелились, как паучьи лапки.

— Он отказался от помощи.

— Он тебя прогнал? Ох, бедный мой Уоррен! Надеюсь, ты не обиделся, — сказала Аннаконда. — Выглядишь ты и в самом деле необычно, однако это не дает взрослым права дурно с тобой обращаться.

Так нежно звучал ее голос, что дядя Руперт не заметил, насколько оскорбительны сами слова. А Уоррен и вовсе не обращал на них внимания. Он знал, что есть в его внешности неудачные черты: жабья физиономия, серая кожа, кривые зубы. Зато Уоррен гордился красивыми волосами — у всех прежних Уорренов тоже имелась пышная шевелюра — и верил, что это компенсирует худшие из его недостатков.

— Мне у себя в комнате сажу подмести нужно, — сказал он. — Я пойду?

— Ну конечно, лапонька! — ответила Аннаконда. — Я же знаю, как ты любишь работу по дому. Ни за что бы не стала тебе в этом мешать.

Поднимаясь по лестнице, Уоррен услышал за спиной смех дяди.

— Какой странный паренек! Где это слыхано, чтобы мальчик охотно убирал свою комнату? Уж точно не от меня ему эта привычка досталась.

Тетя тоже засмеялась:

— Конечно, любовь моя, не от тебя! Ты принц, уборка — не твое дело.

Уоррен тяжко вздохнул. Дядя Руперт не принц, а обыкновенный лентяй. Никогда ничего не починит, не приберет, любая работа — не его дело. Отец, Уоррен Двенадцатый, был бы так на него сердит! Уоррен Двенадцатый всегда говорил, что усердный труд формирует характер.

Уоррен поднялся на четвертый этаж и заглянул в кладовку для метел и щеток. Отскочил в испуге: внутри его уже поджидала тетя Аннаконда.

— Долгонько ты плелся! — прошипела она и сунула ему в руку метлу.

— Как это вы… — Уоррен хотел спросить, как тетя попала на четвертый этаж, не обогнав его на лестнице, но передумал. Тетя все время внезапно исчезала и появлялась откуда ни возьмись. Одна из множества тетиных тайн.

Аннаконда шагнула вперед, нависла над крошечным племянником, крепко уперлась узловатыми руками в костлявые бедра, которые проступали сквозь ткань платья. Пропала улыбка, надеваемая, будто маска, при супруге: темные глаза Аннаконды грозно сверкали, длинное лицо вытянулось в свирепом оскале.

— Отвечай! — зашипела она. — Кто этот таинственный гость? В каком он номере?

— Я ничего не знаю, — пробормотал Уоррен, ежась под гневным взглядом тети. — Дядя Руперт дал ему ключ, а куда он пошел — я не видел.

— Как он выглядит? Что он говорил?

— Высокий и худой… весь в черном. Кроме лица, оно замотано белым бинтом. И ничего не говорил, только показывал карточки. А еще у него красная сумка.

— А про Всевидящее Око? — наседала Аннаконда. — Про Всевидящее Око он говорил?

— Ни слова не говорил, — повторил Уоррен. — Я думаю, это обычный турист, остановился у нас по пути.

— Он ищет Око! — прошептала Аннаконда. — Я уверена! Зачем бы еще ехать в это ужасное место? Он ищет Око, он хочет его украсть!

Уоррен уже наслушался немало о Всевидящем Оке, таинственном сокровище, спрятанном где-то в отеле, — так считала Аннаконда. Как только она вышла замуж за Руперта и приехала сюда, так и принялась выспрашивать. Уоррен знал, что Око — легенда, все равно что гигантские насекомые, якобы таящиеся в лесу, или призраки, подстерегающие в лабиринте из живой изгороди.

— Вряд ли он ищет Всевидящее Око, — честно сказал он.

— Ты малое дитя, ничего не смыслишь, — отмахнулась Аннаконда. — Вот что: как только увидишь снова этого таинственного гостя, сразу меня зови. Понял?

— Понял, — кивнул Уоррен.

— А теперь закрой за собой дверь и ступай.

— Оставить вас тут? В кладовке?

Он покорно закрыл за собой дверь, подозревая, что, если откроет ее через минуту, Аннаконды там уже не будет. Но проверять не решился.

Глава II,

в которой Уоррен выполняет множество работ по дому

Прошло несколько часов, руки разболелись, а Уоррен еще и половины дел не переделал. Сначала он собирался подмести только в своей комнате на чердаке, но потом решил прихватить весь восьмой этаж, а когда закончил с ним, нечаянно заметил, сколько грязи на седьмом. И тогда он решил подмести весь отель, иначе по отношению к другим этажам это будет нечестно!

По дороге Уоррен то и дело натыкался на беспорядок, оставленный тетей Аннакондой в поисках Всевидящего Ока: она целыми днями рылась повсюду и переворачивала всё вверх дном. К примеру, на шестом этаже она отодрала несколько половиц, и Уоррену пришлось хорошенько попрыгать на них, чтобы половицы встали на место. На пятом этаже край ковра оказался распущен, Уоррен вправил и заплел нити. После такого лечения ковер слегка вздыбился — опасно! можно споткнуться! — и Уоррен сбегал за утюгом, чтобы разгладить складки.

В коридоре четвертого этажа Уоррен обнаружил вспоротое кресло, вся набивка наружу — как будто пушистое существо надулось и лопнуло. Уоррен заскрипел с досады зубами и принялся запихивать набивку обратно, один лохматый кусок за другим. Но как только покончил с этой работой, заметил прорезанную в стене дыру. Времени замешивать штукатурку и замазывать дыру не было, так что он подтащил кресло к стене и его спинкой заслонил отверстие. Этим он займется потом.

Наконец Уоррен добрался до любимой части отеля: до галереи предков на четвертом этаже. Там на стене висели портреты двенадцати прежних владельцев отеля — дедов и прадедов Уоррена — в хронологическом порядке. Мальчик сразу подошел к портрету своего отца, Уоррена Двенадцатого. Отец выглядел точно так, как запомнилось сыну: доброе лицо, ласковые карие глаза, загадочную улыбку обрамляют длинные завитые усы.

— Папа, у меня замечательные новости! — сообщил Уоррен портрету. — У нас появился гость. Впервые за долгое время. Я подумал, ты будешь рад об этом услышать.

Уоррен часто рассказывал отцу новости отеля. Он знал, что портрет не ответит, но можно хотя бы притвориться, будто папа его слышит.

— Немножко странный, — продолжал свой отчет Уоррен, — ни с кем не разговаривает. И не позволил мне отнести его багаж в номер. Но какая разница! Главное, у нас теперь есть постоялец. Дела идут на лад.

Уоррен всегда старался, чтобы новости звучали бодро. Он понимал: отец огорчился бы, если бы узнал, в каком запустении отель, поэтому хорошие новости раздувал, а о плохих не упоминал. Он не хотел, чтобы Уоррен Двенадцатый догадался, как на самом деле все скверно.

— У меня, конечно, работы полно, — продолжал он. — Столько всего надо успеть до зимы, столько окон починить и прочистить трубы отопления. И еще эти нахальные вóроны вечно забивают дымоход. Но я помню, чему ты меня учил, я тебя не подведу.

Собственно, по этой причине Уоррен и трудился, не давая себе роздыху: он знал, что его отец усердно работал, и отец его отца, и отец отца его отца и так далее… Все они работали изо всех сил. Двенадцать поколений Уорренов превратили отель в один из прекраснейших в мире. А тупому дяде Руперту хватило пяти лет, чтобы все развалить.

— Здорово будет, когда мне исполнится восемнадцать и я смогу вступить в свои права. Тогда ты увидишь тут большие перемены! — посулил Уоррен, улыбаясь портрету Уоррена Двенадцатого.

Портрет Уоррена Двенадцатого подмигнул в ответ.

По крайней мере, так показалось Уоррену Тринадцатому. Под лучами послеполуденного солнца пятна света и тени причудливо играли на портрете. Уоррен знал, что подмигивание ему скорее всего почудилось, но все-таки ему стало теперь легче. Ему всегда становилось легче после разговора с отцом.

Уоррен сидел там, мечтая о счастливых временах, пока не зазвонили высокие часы в конце коридора. Вслед за ними загремели, задребезжали, заухали и другие часы, нестройный шум разнесся по отелю.

Четыре часа! Скоро ужин!

Уоррен помчался вниз, на первый этаж, влетел в кухню, наклонившись, проскочил под летящей дугой морковных кружочков — из-под ножа шеф-повара Буньона они устремлялись прямо в суповой горшок на другом конце помещения.

— Простите, опоздал, — извинился Уоррен.

— Не беда, мой мальчик! — откликнулся шеф. — Посиди, отдохни, пока я тут все подготовлю.

Шеф-повар был последним из старой гвардии: он слишком любил отель, чтобы с ним расстаться. Широкоплечий крепыш с могучими руками, смахивающими на медвежьи лапы, — но двигались эти «лапы» изящно и ловко.

По слухам, когда-то шеф-повар Буньон работал в цирке, а фокусы он показывал до сих пор. Самый любимый: резать лук, взбивать яйцо и разделывать индейку одновременно, словно у него две пары рук, а не одна, как у всех.

— Что это вы готовите — так вкусно пахнет? — спросил Уоррен.

— Я хочу, чтобы ты снял пробу, — ответил шеф. — Хорошую порцию чтобы съел, прежде чем твоя тетушка сунет сюда свой нос.

Уоррену запрещалось есть то, что ели все остальные. Как только Аннаконда вышла замуж за дядю Руперта, она посадила племянника на строжайшую диету: овсянка на завтрак, обед и ужин.

По ее словам, вареная овсянка — единственное питание, потребное растущему парню. Дядя Руперт был так влюблен, что ни с чем не спорил, зато шеф Буньон озверел. Растущему парню требуются овощи и фрукты, пирожные и конфеты, — утверждал он и подсовывал их Уоррену всякий раз, как Аннаконды не было поблизости.

— Сегодня у нас отличное мясное рагу, — заявил шеф. — А в нем перчик и помидоры, баклажаны и цукини — все, что ты любишь, в одном упоительном блюде!