Закогтить феникса

—  Вы позволите последовать за вами, госпожа?

—  Куда? —  хмыкаю я. —  У меня накопилось немало вопросов к клану Сян, и главе мои вопросы не понравятся.

—  Но он же ваш…, —  теряется один из монахов. —  Клан Сян примет вас с распростёртыми объятиями!

Дурак что ли? Или на плато засиделся, забыл, что такое реальная жизнь?

—  Общая кровь не делает его моим кем бы то ни было, —  отрезаю я. —  И за обиды моей мамы я спрошу по полной. Вы действительно хотите идти за мной?

—  Позаботьтесь обо мне, учитель, —  отвечают они нестройный хором и один за другим подносят пиалы с отваром горькой коры вместо чая.

Я принимаю, из каждой, не морщась, делаю глоток и чувствую, как возникает учительская связь. Со временем она может стать даже крепче родительской…

—  Ни у кого карты нет? До столицы далеко?

—  Я верю, что ваша дорога лежит не в столицу, а в секту Семи ветров, юная госпожа.

На моей памяти затворница, единственная не проявившая интереса к техникам и не пожелавшая стать моей ученицей, впервые открыла рот, чтобы что-то сказать. Причём я поклястья готова, что она ни разу не про визит вежливости. В её голосе столько ненависти, сколько я к фениксам не испытываю.

—  Что я там забыла? —  фыркаю я.

—  Детей. Секта Семи ветров торгует сиротами.

Глава 10

На четырёх лапах быстрее, чем на двух. Колёсами быстрее, чем пешком. Моя лисья натура требует скорости, охоты, но я медленно плетусь по натоптанной зверьём тропке в стороне от полузаброшенного дорожного тракта и гоняю по каналам ци. Участие сознания почти не требуется, и я отвлечённо размышляю.

Не совершаю ли я ошибку, связываясь с людьми? С одной стороны, они чужие по своей природе, тормозят меня, и не столько тихоходностью, сколько вынужденными остановками, а главное проблемами, которые я зачем-то берусь решать. С заката до восхода мои ученики медитируют, а с восхода до заката —  тренируются. Я составила для них сложный, далёкий от гармонии план —  заставляю не только укреплять духовные структуры, но и осваивать боевые искусстава, что для них сейчас откровенно лишнее, а для меня —  необходимое. И далеко не все  упражнения можно выполнять на ходу.

С другой стороны, я не настолько наивна, чтобы верить в лучший для меня исход —  едва ли я смогу припустить в Междуречья, умыкнув у клана Сян маму. Я не представляю, сколько времени уйдёт на поиски моей настоящей семьи. А значит, мои ученики станут моей силой, моим тылом, моей опорой.

—  Учитель, там что-то нехорошее!

—  Хм?

Вей-эр смущённо линяет в тщетной попытке испариться. Я скептично прищуриваюсь, и Вей-эр прекращает выцветать. Пожав плечами, он наливается красками и становится на взгляд почти неотличимым от живого человека.

—  Учитель, я взглянул издали…, —  мямлит он.

—  Я запретила рисковать.

—  Учи-и-итель!

Рвануть в разведку я запретила, и Вей-эр обещал посмотреть одним глазком. Я расспрошу подробнее, что он учудил и как далеко влез.

И взгрею!

Начинаю понимать старших лисиц… У них седина не от возраста появлялась, а от выходок юных дарований.

Но ведь сама не лучше Вей-эра. Вот куда я лезу?

Секта Семи ветров настолько убогая, что едва ли её можно называть сектой. Скорее, сборище неудачников, окопавшихся в четырёх днях пешего пути от столицы. Главный неудачник оказался не совсем бездарным, нашлась в нём деловая жилка…

Глава сменился около десяти лет назад и тогда же при секте появился детский приют. Талантливых мальчиков и девочек обучали азам работы с ци и продавали задорого, мене талантливых тоже чему-то обучали и тоже продавали.

Обычная практика. Хорошая и справедливая.

Сюроты получают новый дом, оплачиваемую работу и надежду на будущее. Секта —  деньги за посреднические услуги. Богатые кланы —  слуг, воспитанных в семье и преданных семье, благодарных за спасение от голода и нищеты.

Но глава секты решил, что грязь деньги не пачкает.

Я недавно “выпила” два снежных лотоса и бесчётное количество целебных трав.

Ци совершенствующихся в тысячу тысяч раз сытнее. Самых талантливых детей перестали продавать кланам, их стали учить по особой методике, превращающей ученика в сладкую конфетку. И продавать не на службу, а… на убой.

—  Вей-эр.

—  Там какие-то разборки. Я не совсем понял, но точно видел, что глава секты убит.

—  Убит? —  переспрашиваю я.

Между жизнью и смертью граница зыбкая.

—  Его поплам рассекли, —  услужливо поясняет Вей-эр. —  И нескольких других с ними.

Хм…

—  За меня выполнили всю грязную работу?

Я вижу свою выгоду, но и без этого… Детей поглощать нельзя, это слишком мерзко. Настолько мерзко, что я бы даже цыплёнка-феникса спасала.

—  Насколько я понял, “Коршуны” не собираются уходить.

Да?

—  Кто они такие? Ты назвал их.

Вей-эр пожимает плечами:

—  Похожи на группу наёмников или на отряд какой-нибудь секты.

—  Как удачно… Сколько мяса…

—  Учитель!

Игнорируя укоризненный выкрик Вей-эра, я прибавляю шагу, и меньше, чем через палочку благовоний лес расступается.

Стена, опоясывающая территорию резиденции секты Семи ветров, тянет на декоративную недоделку, но никак не на защитное сооружение. Слишком низкая, слишком тонкая, кое-где видны трещины. За стеной краснеют черепичные крыши одноэтажных построек.

У-бо-го.

Ворота распахнуты настежь, и я беспрепятственно вхожу, пересекаю передний двор. Вей-эр не ошибся, глава секты мёртв, и, скорее всего, ушёл с концами, призраком не остался.

В приёмном зале тоже следы короткого боя, “Семь ветров” не показали ни малейшего сопротивления, их задавили сходу.

Подтверждение моей догадки во внутреннем дворике. Старшие члены секты смирно сидят  на коленях. Коршуны — бойцы в чёрном, скрывающие нижние половины лиц за тряпичными полумасками, украшенными иероглифом “коршун” —  выгоняют из построек попрятавшихся “семёрок” и сгоняют к остальным на утоптанную тренировочную площадку, а старший коршун вершит нехитрый суд, причём троих он уже признал непричастными.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Хм…

Он прав. Не все знали, что происходит. Одна из младших учениц секты преподавала в приюте каллиграфию и искренне верила, что детей ждёт хорошее будущее в богатых кланах. Кому-то везло, а кому-то… Когда девушку присмотрел покупатель, ни статус ученицы, ни заступничество тёти девушку не спасли. Потеряв племянницу и едва не сойдя с ума от горя и бессилия, облачившись в вечный траур, женщина ушла в горы и поклялась молчать, пока судьба не подарит шанс. И этим шансом для затворницы стала я.

Дождавшись, когда меня заметят, я цыкаю:

—  Признаться, услышав, что в моём доме хозяйничают куры, я не поверила. Эй, ощипыши, где столько храбрости взяли? —  звонко спрашиваю я.

Кто удивился больше —  члены секты или коршуны —  судить не берусь.

—  Девочка?

—  Госпожа Шан, —  представляюсь я вымышленным именем. Связывать себя с семьёй Сян я не собираюсь. Можно было бы назваться госпожой Лисой, но ни к чему давать врагам подсказки. Поэтому первое, что пришло в голову —  Шан.

—  Госпожа-а-а…, —  усмехается старший коршун. —  Не знаю тебя, дерзкая девочка.

—  Она Ся…, —  пытается произнести один из стоящих на коленях, но заходится в булькающем кашле.

СюнВей не подвёл.

Коршуны настораживаются.

Я кожей ощущаю, как сгущается напряжение. Случившееся с болтуном коршунам очень не понравилось. И, кажется, они ошибочно считают, что это дело моих рук. Бойцы моментально перетекают в боевое построение клином.

—  Какие храбрые цыплята, —  подзуживаю я.

Старший коршун совсем по-птичьи наклоняет голову:

—  Девочка Шан, ты ищешь смерти?

—  Я ищу мяса, и ты им станешь, цыплёнок. Ты будещь сидеть в моей клетке, пока не признаешь меня своей госпожой. Договорились?

Я спрашиваю доброжелательно, но коршун почему-то не соглашается. Почему бы, хм?

Без предупреждения он бьёт.

Глава 11

Цыплёнок неоперившийся…

Я не пытаюсь уклониться. За те мгновения, что я здоровалась с коршунами, я успела развернуть массив третьего ранга. Толку от моего массива нет, без ци он бесполезен. Ци вливает Вей-эр, и ловушка схлопывается, поглощая удар.

—  Что?

Массив ярко вспыхивает лёгким голубым светом. Коршун крутит головой, силясь понять, во что вляпался.

—  Ты не понимаешь слов? —  участливо спрашиваю я. —  Цыплёнок, я же тебе объяснила про клетку. Сильный кушает слабого, ага.

Коршуны пытаются прорвать массив, действуют слаженно, но тем и хороши массивы, что грубой силой их пробить крайне сложно, легче подобрать отмычку и взломать. Конечно, если речь о простеньком массиве, как мой. Взломать высокоранговый массив почти нереально.

Я не препятствую коршунам, пускай барахтаются, пускай наслаждаются отчаянием.

Один из тех, кто искал попрятавшихся “семёрок” и не попал в ловушку, выхватывает меч. Я, глядя на его стойку, морщусь. Движение излишне размашистое, да ещё и бок при замахе приоткрывается. Тут уже не учить надо, а переучивать.

Тётушка завела себе пион в горшке, старшая сестрёнка —  скорпиона в стеклянной коробке. И только я завела себе стадо людей.

Тьфу!

В прошлом мне такой вояка на один зуб, а сейчас шансов нет у меня. Техника, увы, спасает, но далеко не всегда. Поэтому драться я не собираюсь. Уклониться тоже не пытаюсь —  не успею. Я взмахиваю рукой.

Удар наносит не видмый коршунам Вей-эр. “Призрачные когти” оставляют на шее моего противника четыре кровоточащих борозды. Ничего смертельного, просто эффектные царапины. Зачем убивать того, кого уже видишь частью своего хозяйства? Боец отшатывается, хвататется за горло, испуганно пучит глаза.

Вместо того, чтобы осознать разницу между нами, он яростно вскидывает меч:

—  Я убью тебя!

И, получив от Вей-эра подножку, кубарем катится мне под ноги.

Я поднимаю меч:

—  Этим недоразуменеем? —  и на глазах бойца наношу последовательность иероглифов остроты, крепости и точности боя. Своей ци нет, я щедро трачу водные талисманы, благо на плато был изрядный запас, и его я выгребла весь.

Зачаровав меч, с улыбкой возвращаю владельцу.

—  Это…, —  боевой азарт погас, вояка сражён в самое сердце.

—  Эффект временный, —  любезно подсказываю я.

В зачарвоании это мой потолок, возня с предметами меня никогда не привлекала. Умение превращать кошельки в бездонные сумки мне бы очень пригодилось, но…

—  А…

—  Ты сам также можешь. Фокус в том, что ци идёт вместо чернил, а вписать иероглиф нужно не на поверхность, а в структуру меча и насыщать одновременно с начертанием. Попробуй. Почему бы не добавить мечу облегчение веса? Видно, что меч для тебя тяжеловат.

Меня слушают все: и мои ученики, и продолжающие стоять на коленях “семёрки”, и коршуны.

—  Госпожа Шан, —  подаёт голос старший коршун.

—  О? Ты хочешь, чтобы я была твоей госпожой или учителем? Обращайся правильно, цыплёнок. Кстати, почему бы тебе не закончить то, чем ты занимался? Продолжай наводить порядок и отделять виновных от невиновных, массив тебе не мешает. А мне пока, —  это уже команда ученикам, —  принесите книгу учёта.