Помоги проекту - поделись книгой:
— Неужели?
— Твои мередианы повреждены точь-в-точь как тот единственный канал, такие же перекрученные и изуродованные, как обожённые и одновременно ссохшиеся. Но сейчас у тебя мередианы там, где и должны быть. И ядро есть, хотя и убитое, как и мередианы. Так не бывает.
— И ядро, и каналы у меня всегда были, старик. Несколько дней назад самое серьёзное повреждение частично затянулось, и каналы встали на место, они скрывались в той мути, сквозь которую ты не мог посмотреть.
— Вот как… Но девочка Сян, я могу понять, почему после восстановления у тебя изменился характер, но не понимаю, как ты добыла лотосы. И как ты выбралась из пещеры? Я пытаюсь сказать, что ты знаешь и умеешь такое, чего не может знать и уметь обычный ребёнок. Никакое исцеление не даст жизненный опыт.
— Прошлая жизнь, — коротко поясняю я.
Не самозванкой же мне представляться. Тем более взгляд со стороны — полезная штука. Про муть я, например, не знала. Для меня мути не было. Подозреваю, что эффект тумана создавало неправильное положение души.
Старик склоняет голову к плечу:
— На перерождение душа уходит обнажённой и свободной от телесных и духовных одежд. Больше похоже на… возрождение. Как у фениксов из легенд. Я читал, что они могут рождаться без памяти, а с возрастом вспоминают себя.
Что?!
Так меня ещё не оскорбляли!
— Ты назвал меня курицей?! — я бессильно сжимаю и разжимаю пальцы. Не убивать же мне его за пару неосторожных фраз.
— Эм, нет… Конечно же, нет, девочка Сян, — старик спешит оправдаться. — Я всего лишь вспомнил глупую сказку.
Р-р-р.
Я чуть успокаиваюсь.
Сказка, кстати, не такая уж и глупая.
— Фениксы хороши только на обеденной тарелке, — я прозрела, жаль, что поздно.
Если бы я вовремя придушила говорливую птичку, а не позволяла заливать мне уши сиропом любви, сейчас была бы дома и при своих роскошных хвостах.
Так…
Я прищуриваюсь. Поняв, что я хочу, старик позволяет рассмотреть свою духовную структуру. Каналы у него развиты прилично, но прорыв на следующую ступень — это прежде всего про ядро. И у старика оно большого объёма, однако завихрение ци почему-то слабое.
— Ну-как покажи, как ты культивируешь, — командую я. — А ты, ученик, тоже смотри. Тебя это касается.
СюнВей послушно появляется рядом.
Старик от неожиданности делает шаг назад, но больше никак свою реакцию не проявляет, и мнение своё оставляет при себе. Сосредоточившись, он ускоряет бег ци.
Хм…
Путь совершенствования начинается с простого увеличения ядра. Пока оно у тебя размером с маковку, много не накультивируешь, надо хотя бы до размера рисинки растянуть. У старика оно размером со спелое яблоко. Но… Делает распространённую ошибку. Увеличив объём ядра, он так и продолжает расширять его, а пора уже непосредственно к работе с ци переходить.
По-разному бывает. У кого-то получается интуитивно, кому-то нужна подсказка. В редких случаях и вовсе наставник погружается в медитацию вместе с учеником и показывает. Я выхватываю чистый пергамент, нахожу кисточку, тушь и быстро набрасываю схему.
— Вот, попробуй.
Исполнить роль наставника я не смогу, не в том я состоянии, чтобы чужую ци гонять. Но, может, подсказки хватит?
Старик вглядывается в схему:
— Девочка Сян! Да ты, никак, знаешь секреты Пяти звёздных сект?!
Абсолютно рядовая техника.
Эту чепуху он считает чем-то исключительным? Серьёзно?
Как-то мне это не нравится…
Или, наоборот, нравится. Люблю аромат больших денег.
— Омолаживающая пилюля не такая уж дорогая, — с намёком произношу я.
— Ты и это можешь, девочка Сян?
— Старик, ты же видел мои каналы. Что бы ты ни фантазировал на мой счёт, сейчас я калека.
— Внизу, девочка Сян, есть Долина тысячи целебных трав.
— Хорошее начало долгого путешествия, да? — улыбаюсь я.
Какой прекрасный подарок сделал мне старик… Полезный дедушка, ворчание и хроническое настроение разочарованному старику простительнно.
— Девочка Сян, ты… уходишь навсегда?
Нет.
Снежный лотос не сувенир на память, а взятка. Изначально я рассчитывала купить молчание старика. Я ведь не могу постучаться в ворота резиденции семьи Сян и сказать, что я их тупенькая дочка, совсем умом тронулась и самовольно с гор спустилась, пришла устраивать неприятности. Мне нужно сопроводительное письмо, а то и само сопровождение. О силовом решении подумать тоже можно, но на одной хитрости бой за целую резиденцию в одиночку мне не выиграть. Я, конечно, умная и красивая, но ещё и время от времени здравомыслящая. Вот сейчас как раз миг просветления.
Я даже Вей-эра не отправлю в разведку, хотя когти чешутся.
Любой нормальный клан не экономит на безопасности и ловушки на призраков обязательная часть сложнейшей защитной вязи. Единственного ученика следует беречь. Хотя почему единственного?
— Я проведу некоторое время у подножия гор, — раскрываю я ближайшие планы. — И вернусь. Тогда мы и поговорим. Здесь, на плато, Вей-эр станет моими глазами и ушами.
Старик кивает, молчаливо признавая мою власть.
Удачно я — мимоходом от Семи ветров кусочек откусила.
Месяц или два.
За это время, если повезёт с травами, я смогу убрать самые страшные повреждения, поработать над телом, нарастить мяса, а заодно собрать ценное сырьё для изготовления пилюль. Я специализировалась именно на добыче, но и с алхимической печью обращаться умею. В учеников — я не сомневаюсь, что монахи ко мне присоединятся — придётся вложиться по полной, но это тот случай, когда экономить нельзя. Не потому что долг учителя заботиться о тех, кого он взял под свою руку, а потому что мои будущие ученики — это моя будущая армия, преданная, сплочёная и смертоносная. А воевать придётся скоро, очень скоро. Как только я доберусь до клана Сян.
Бережно подхватив лист с описанием техники культивирования, старик поспешно уходит. Я понимаю, что ему не терпится начать, и не сомневаюсь, что обитатели плато уйдут в медитацию на те же месяц или два.
— Эй, а кто накормит меня ужином, а? Я ваш уважаемый учитель, я не должна стоять за плитой.
— Боюсь, учитель, — вздыхает Вей-эр, — кухню вам придётся грабить самостоятельно.
Глава 9
Скрестив ноги, я сижу на пригорке, с левого бока подмываемого звонким горным ручейком. Макушку припекает солнце, в предгорьях лето ощущается во всю его жаркую мощь. Передо мной пиала, и в ней пласт снега. Пропитанный испарениями лотоса, снег не тает.
Лотос, несмотря на жару, чувствует себя прекрасно, но я знаю, что стоит выплеснуть на него воды, пусть даже более холодной, чем воздух, он моментально погибнет, ничего не изменилось.
Я протягиваю руки, останавливаю ладони над самыми лепестками, но не касаюсь. Я плавно погружаюсь в медитацию, и из состояния транса блёклый цветок видится совсем иначе — переливы ци завораживают, и я наблюдаю за течением энергии, но недолго. Своей волей я заставляю ци проступать на лепестках и вливаться в мои ладони. От кончиков пальцев к плечам поднимается приятная прохлада, и я закручиваю поток спиралью, изнутри разглаживаю каналы, заставляю их выпрямляться.
И мучительно медленно повреждения уходят. Лотос отдаёт силу капля за каплей, пока я его не опустошаю дочиста. Завяв, цветок обессиленно падает.
Я выхожу из состояния медитации, прислушиваюсь к ощущениям.
Сегодня восемьдесят второй день моей работы над собой. Два месяца — это я слишком оптимистично предположида, провозилась неполные три.
Оставаться в предгорьях дальше смысла нет. Всё, что могла, я у Долины тысячи целебных трав взяла. Из скелета, обтянутого тонкой кожей я превратилась в фигуристую особу с крепкой мускулатурой. Над телом ещё предстоит немало поработать, сейчас я на уровне человеческих учеников, только вставших на путь совершенствования.
Я, наконец, могу безбоязненно пропускать через себя ци, правда, доступный мне объём по-прежнему смешной, тоже на уровне не слишком прилежной начинашки. Но я уже не беспомощна. Я по-прежнему проигрываю тому же старику в чистом объёме ци, однако уверена, что в прямом столкновении уже выиграю без хитростей, а за счёт техники. Те же “призрачные когти” мне уже доступны. Влив половину доступной мне ци, я, взмахнув рукой, легко перережу незащищённое горло человека, стоящего в паре щагов от меня. Даже касаться не нужно. Собственно, так я в предгорных лесах и охочусь на непуганых жирных зайцев. За неимением настоящих когтей…
Человеческие ногти абсолютно бесполезны, ими только за ухом чесать хорошо. У феникса были как раз как у людей и он часто мне чесал… Тьфу! ГР-р-р-р.
Я поднимаюсь.
Одно плохо — утащить с собой я смогу лишь несколько мешков с ценными растениями. Когда я заикнулась о поясных кошельках со свёртнутым пространствам, Вей-эр пояснил, что такие разве что у императора и глав Пяти звёздных сект есть.
Ну, хоть не в сказках.
— Учитель! Учи-и-итель!
Ученик пикирует сверху.
Долина тысячи целебных трав оказалась весьма полезной для призрака.
— Хм?
— Учитель, старый ворчун, который уже совсем не ворчун, снова прорвался. Представляешь?!
— Пойдём, взглянем, — соглашаюсь я.
Я приняла решение уходить, и я обещала перед уходом заглянуть в гости, поговорить.
— Учите-е-ель! Вы как будто не удивлены? Так же не бывает, что две ступени меньше, чем за три месяца?
— Почему нет? Тебе приходится и растягивать каналы, и увеличивать плотность потока ци. Ворчун, который не ворчун, давно растянул каналы, и ядро у него огромное. У меня в прежние времена меньше было. Только не надо путать с наполнением. Так вот, наполнить растянутое ядро гораздо легче, чем растянуть и наполнить.
— Понимаю, учитель.
— А раз понимаешь, то покажи мне “призрачные когти” вот на той сосне.
Техника считается нашей, клановой, но лишь по той причине, что “заточена” под анатомию лис. В ней нет ничего примечательного. Более того, человеческие мастера сами давно освоили подобные удары, отличия лишь в глубине и количестве разрезов.
Вей-эр послушно приближается к сосне, но не дойдя двух шагов, легко взмахивает кистью.
На стволе появляются борозды.
— Ну как, учитель?
— Молодец. Но ты можешь лучше. И размах меньше. Ты же не курица, чтобы руками, как крыльями хлопать.
— Учитель, за что вы так кур не любите?
— Почему же не люблю? Очень люблю, они вкусные. Но ты должен стать хищником, а не мясом в чужой тарелке.
— Ха…
Топая вверх, я с грустью вспоминаю, как бессмертные легко взлетали к горным пикам на своих мечах. Пешком путь долгий и трудный.
— Вей-эр, а что, наставники Семи ветров не умеют летать? — иначе зачем им тратить силы на устройство удобной тропы? Разве что ученики в качестве тренировки сами для себя пробивали…
— Нет, конечно! Учитель, летают только в сказках. Хотя… Я слышал, такое про глав Пяти звёздных сект говорили, но наврать я и сам могу.
Я, если честно, летать не умела.
Это людей почему-то к небу тянет. Зачем…? Я всякое на этот счёт слышала. Одни говорили, что бессмертные облюбовали горные пики, потому что на вершинах культивировать легче. Другие говорили, что бессмертные не хотят, чтобы их тревожили простые смертные. Третьи — чтобы ученики без спроса не могли удрать, но в это я меньше всего верю. Из детинца ни одна юная лиса не сбежала.
Теорию знаю. Феникс всё звал полетать… Р-р-р.
На плато меня встречают все: и старый отшельник, и живущие под его началом монахи, и затворница. Нос улавливает запах риса. Меня встречают не только уважительными поклонами, но и накрытым столом, причём место для меня приготовлено во главе.
Я спокойно сажусь, обвожу собравшихся взглядом:
— Завтра на рассвете я уйду, — я нарушаю традиции, заговорив о делах до начала трапезы. Невоспитанной девочкой быть удобно.
Монахи, в отлчии от старика, поднялись лишь на одну ступень, но двое, как я вижу, на грани прорыва, им ещё день-два, и преодолеют очередной рубеж.
— Юная госпожа Сян.
Обращение ко мне изменилось.
Я хоть и оставалась в предгорьях, за успехами будущих учеников следила и с Вей-эром отправляла им схемы некоторых техник работы с ци, благо ученик набрал достаточно силы, чтобы переносить записки.
— Да? — улыбаюсь я с лёгкой насмешкой.
Я знаю, о чём мои будущие ученики хотят попросить, и они знают, что я знаю, но я всё равно вынуждаю их произнести просьбу вслух.
Поделиться книгой: