Земля джиннов

— Получается, когда крала иремский медальон, ты понятия не имела, что он врата между мирами?

— Не крала я его! Всё вышло случайно. — Не хватало ещё оправдываться перед незнакомым гулем. — Два здоровяка в расшитых халатах вломились ко мне в квартиру, хотели забрать попугая по имени Султан, но он сдох, поэтому они начали пытать меня, раз за разом спрашивая, чего же он такого сказал про принцессу Лейлу.

— И что он сказал про принцессу Лейлу? — парень мигом навострил ушки.

— Да ничего я не знаю ни про какую принцессу Лейлу! Кто она вообще такая? Если попугай принадлежал ей, то почему его продали мне?

— Значит, лимийцы тоже её ищут? Плохо, тогда это не они.

Слова Эзры не пролили ни малейшего лучика света понимания в бесконечную бездну моего неведения. Законная жажда любопытства так и осталась неутолённой.

Хватит с меня, больше так не могу.

Ничего не говоря, прошагала к двери и вышла на свежий, пропитанный цветочными ароматами воздух.

Там, куда меня занесло по воле медного медальона, начало светать. Солнце ещё не взошло, но небо уже окрасилось в насыщенные золотисто-голубые тона. Пейзажи вокруг молчаливо подтвердили худшие опасения — это не Россия, это Мирхаан, иной мир.

У меня действительно проблемы…

Полуразрушенная каменная хижина, выступившая «точкой прибытия», располагалась на высоком холме вдалеке от широких дорог. Они ручейками стекались к вратам огромного города внизу. Города, буквально сошедшего с красочных страниц сказок тысяча и одной ночи. Никогда прежде не видела такой роскошной архитектуры вживую! Башенки, купола и шпили бесчисленных домов и дворцов дышали магией и притягательностью сказочного Востока, где время истекает вином и мёдом. Здесь живут сладострастные султаны и благородные шейхи, хитрые пройдохи и мудрые джинны, а ветер наполнен голосами райских птиц и пахнет, пряностями, розами и апельсиновым соком.

Погодите-ка, всё понятно! Я в коме, и мой мозг, выросший на сказках Шахерезады, просто транслирует приятную галлюцинацию. Да-да! Те два мужика «одинаковых с лица» ударили меня по голове, и сейчас я лежу в реанимации, а возле моей кровати сидит Алекс. Сидит, рыдает и корит себя за то, что не поверил телефонному звонку.

Или нет?

Край солнца показался из-за горизонта. Его лучи отразились от золочёных крыш и стрельнули в глаза, вынудив прищуриться. Вряд ли галлюцинации бывают такими качественными.

Бесшумно ступая по земле, Эзра вышел следом и встал рядом.

— Земли вокруг нас принадлежат халифату Мирхаан, а Кадингир — его столица, — объяснил он с нотками бесконечной гордости в бархатном голосе. — Видишь высокий дворец? В нём живёт халиф Мунтасир Четвёртый, тень Бога на земле, владыка востока и запада, и заседает диван. А то красивое здание с мозаичными крышами и башенкой предсказателей — знаменитая Кадингирская академия.

— Поверить не могу, как угораздило-то…

— Пойдём со мной в Сыскной приказ, — поманил Эзра, направившись по тропинке вниз. — Если кто-то и может решить твою проблему, то только его глава. Попробуем вернуть тебя домой.

— Так ты поможешь мне?

— Конечно. Я, знаешь ли, не собираюсь помирать через тринадцать дней.

Хуже уже не будет. Отряхнув запачканные джинсы, я поспешила за гулем. Самочувствие немного улучшилось, настроение потихоньку поползло вверх. Эзра сказал, что вернёт меня домой! А пока не вернул, не стану тратить время на стенания и плач, буду наслаждаться нежданным приключением.

Кувыркнувшись в воздухе, парень вновь принял обличие пумы. Сказал, что так ему проще размять мышцы, затёкшие после отсидки в тесном кувшине, а к человеческому виду вернётся сразу, как выйдем на нормальную дорогу. Местный люд не очень любит, когда гули разгуливают в зверином облике рядом с ними.

— Ты умеешь перекидываться только в кота?

— Не в кота, а в хурра. Все гули имеют две ипостаси — эту и человечью. Поэтому из всех джиннов, сотворённых Всевышним, до сегодняшних дней дожили мы одни. В народе нас не особо любят, правда, но жаловаться грех.

— А тебя можно… погладить?

Эзра остановился и лукаво склонил мордочку на бок.

— Если хочешь. Только руки отряхни. До отряхни, а не после!

Чтобы избежать неловкости в дальнейшем, я прикоснулась лишь к его голове. На ощупь шёрстка оказалась удивительно густой, мягкой и шелковистой.

— Впервые вижу человека, проявляющего такой интерес к гулю, — заметил Эзра. Мурлыкать он, конечно же, не стал. — Всего полчаса назад ты тряслась от страха, как мышь в банке.

Я с улыбкой пожала плечами:

— Просто в моём мире хурров не водится, немного любопытно, только и всего. К тому же, в ближайшие тринадцать дней ты меня всё равно не съешь.

— Ай, я тебя вообще не съем! Мать отца моего отца рассказывала, что живые вы не вкусные.

— И только это тебя останавливает?

— Не только. Кушать людей запрещено законом, а я не старовер, я цивилизованный гуль с домом, работой и перспективой карьерного роста.

— В Сыскном приказе?

— В нём самом. Перед тобой, светловолосая дочь Адама, один из лучших сыщиков в халифате, гроза преступников и всех, кто не угоден халифу Мунтасиру Четвёртому, тени Бога на земле, владыки востока и запада.

«Один из лучших», говорит? То-то он оказался запертым в кувшине далеко за городом.

Глава 4

Наконец мы спустились с каменистого холма и вышли на просёлочную дорогу с двумя глубокими колеями по центру. Ночью, похоже, был дождь — в колеях плескалась тягучая грязь, а высокая трава на обочинах блестела от влаги. Я порядком измазалась ещё в хижине, поэтому не стала выбирать путь с особой тщательностью. Сказочный город приближался с каждым новым шагом.

— Так ты утверждаешь, что Султан Абдулкъуддус умер? — поинтересовался Эзра с затаённым ожиданием.

— Попугай? Да, сдох с концами.

— А он ничего не сказал тебе перед смертью?

— Да сколько можно-то?! — вспылила я. — Почему все так помешались на словах какого-то попугая? Он был пророком или великим мудрецом?

— Нет…

— Конечно, нет! За время нашего недолгого знакомства ваш драгоценный Султан не высказал ни одной умной мысли, лишь сыпал оскорблениями, называл меня воровкой и утверждал, что принадлежит принцессе Лейле.

— Больше ничего? — разочарованно протянул гуль, кончики его ушек трогательно повяли.

Вид расстроенного котика, пусть даже опасного хурра, быстро унял мою злость. Я задумалась на несколько секунд, припоминая события минувшего вечера, и кивнула:

— Вообще-то, было кое-что ещё. Говоря о принцессе, он добавил, что никому, даже лимийцам, её не найти. Какая-то синяя дымь надёжно хранит тайну. На этом всё, пользуйся на здоровье.

— Синяя дымь? — глаза Эзры сверкнули янтарями на солнце.

— Ты о ней слышал?

— Ни слова прежде.

— Тогда чему обрадовался?

— А тому, любопытная дочь Адама, что теперь у нас есть хоть что-то!

Всё-таки, он мастер запутывать.

— Расскажешь про Лейлу? У меня тут крупные неприятности из-за её попугая, а я даже не знаю, кто она такая.

— Принцесса Лейла — прекрасная дочь нашего халифа Мунтасира Четвёртого, тени Бога на земле, владыки востока и запада, — послушно заговорил хурр. — А говорун по кличке Султан Абдулкъуддус её любимец, с которым она не расставалась. Уже как четыре дня тому назад они оба внезапно исчезли из дворца в неизвестном направлении. Великое горе постигло Кадингир! Солнце отвернулось от чертогов халифата. Халиф опечален непомерно, отменил приёмы и церемонии, и отныне нету покоя ни стражам, ни сыщикам — все ищут пропавшую принцессу.

— Её похитили?

— Скорее всего. Принцесса Лейла влиятельная политическая фигура, единственная наследница Мирхаана и его сокровищ. Не только лимийцы получат выгоду от её исчезновения, но и все противники халифа, коих в последнее время развелось не мало как внутри страны, так и за её пределами.

— Лимийцы ходят с золотыми змейками на шеях и в расшитой бисером одежде?

Эзра утвердительно фыркнул.

Через несколько минут впереди показалась нормальная дорога. Час ранний, но она уже заполнена людьми и телегами, идущими в Кадингир. Очень скоро и мы вольёмся в их поток. Шумно вздохнув, хурр отряхнулся от шерсти и уже человеком встал на ноги.

— Версий, куда пропала принцесса, у приказа много, но доказательств никаких. Даже зацепок и тех нет. А хуже всего то, что выкуп никто не требует. Либо с Лейлой случилось что-то страшное, либо её похитители нацелились на нечто большее, чем деньги, пускай и очень солидные. Старший сыщик Фируз аз-Масиб уверен, что в преступлении замешана Лимия, но лично я считаю, что Лейлу похитил ар-Хан.

— Тот вор драгоценностей? — я вопросительно вздёрнула бровь. — На кой ему принцесса?

— Ну… — Эзра замялся с ответом. — Выкуп?

— Которого никто не требует?

— Пока не требует! У меня чутьё, понимаешь?

— Или ты просто его не любишь.

— Ар-Хана не за что любить. Если бы не фанатичное заступничество его дяди — большой шишки в диване — он бы давно пахал на рудниках, как последний раб. Однажды я выведу его на чистую воду, весь Кадингир увидит порочную глубину преступной натуры Искандера ар-Хана, и никакие доводы адвокатов, никакая амнистия, никакие взятки больше не спасут его прогнившую шкуру! Эзраима аль-Хазми, гуля из рода Наккаш, будут уважать не меньше, чем его великого отца.

— А твой отец, он…

— Лучший сыщик Сыскного приказа своего времени! К твоему сведению, новички до сих пор ровняются на подвиги Соломона аль-Хазми.

Непосредственность Эзра была такой милой, что я невольно заулыбалась. Общаться с ним гораздо приятнее, чем с Султаном.

— А принцесса не могла сама сбежать из дома?

— Зачем ей сбегать? — гуль в изумлении округлил глаза.

— Причин хватает, — я пожала плечом. — Быть может, венценосный отец возлагает на неё непосильные обязанности, или много требует, или у неё вообще депрессия из-за вероятного брака по расчёту? В конце концов, просто переходный возраст. Сколько ей лет?

— Лейле семнадцать. И ты не права, чужеземная дочь Адама, у неё нет причин для недовольства жизнью. Халиф Мунтасир Четвёртый, тень Бога на земле, владыка востока и запада, поклялся не выдавать дочь замуж против её воли. К тому же… — он замялся, явно не желая договаривать, — похищение точно было. Аз-Масиб и его помощники уже подтвердили эту версию железными доказательствами.

— Какими?

— Мне их никто не представил…

Даже не удивительно, почему.

Ладно, хватит о принцессе. Её проблемы не моя забота. Плевать, куда она делась и кто виноват, я хочу домой и чем скорее, тем лучше. Есть смутные догадки, будто обратно вернусь отнюдь не в тот же самый момент…

— Иремские медальоны продаются в Сыскном приказе? — перевела тему на куда более актуальную.

— Не всё так легко, — Эзра виновато улыбнулся. — Иремские медальоны большая редкость, даже если бы их продавали, у рода Наккаш нет денег на их покупку. И на дороге они не валяются, понимаешь? Будь иначе, сейчас бы вовсю процветал межмировой туризм.

— Но где-то они есть? Бомжевать в Кадингире до конца своих дней я не собираюсь.

— Где-то есть, — согласился парень. — Тысячи лет назад, ещё во времена Старого Халифата, вместе с людьми и бессловесными тварями по землям открыто странствовали джинны. Мир купался в потоках их волшебства, находился в равновесии и был наполнен музыкой, гранатовым вином и сладкой халвой. И был город один — непревзойдённый Ирем, коим правили мариды, самые сильные из джиннов. Они были способны разрывать саму ткань мироздания, произвольно менять реальность, творить истинные чудеса и исполнять любые желания. Действительно любые, без ограничений! А чего хотят люди?

— Здоровья, власти, золота и любви?

Эзра бросил на меня лукавый взгляд:

— А что ещё?

— Бессмертия?

— Пфф! Какое примитивное предположение! Они хотят познавать невероятное! Настолько же невероятное, как миры других реальностей, так не похожих на их собственную.

— Познавать невероятное? Ну, конечно. Прям не древний халифат, а какое-то утопическое общество, в котором не осталось больных и бедных.

— Ай, это было давным-давно! Именно тогда мариды вдохнули частичку магии в медные медальоны и раздали их всем желающим, — продолжил Эзра. — Но где чудеса, там всегда борьба за монополию на их обладание. Царь лимийский, собака пустынная, возжелал занять престол Ирема, чтобы свободолюбивые мариды склонили пред ним головы, а их умения служили на благо только его народу. Он переманил на свою сторону ифритов, лживых порождений огня преисподней, и вместе они отправились войной на Ирем, силой взять то, чего не удалось получить лестью и обманом. Прежняя Лимия не чета сегодняшней; это была огромная и опасная страна, огнём, мечом и проклятиями выкладывающая путь к своему величию. Вместе с ифритами, лимийцы вошли в Ирем…

Бархатный голос гуля источал яркие эмоции, будто он рассказывает не о давно ушедших временах, покрытых песком и выдумками, а о чём-то близком и хорошо знакомом. Точно так же Шахерезада забалтывала жестокого царя, чтобы он забыл не только о намерении казнить её, но и собственное имя.

— Мариды создания гордые… были гордыми… они не просили помощи, поэтому понесли огромные потери, прежде чем наш повелитель Мунтасир Первый, тень Бога на земле, владыка всего сущего, да будет благословен он в жизни вечной, выступил третьей стороной дабы положить конец страшной войне. И ему это удалось. Но остановить цепь трагических событий не под силу смертному. Ирем пал, от него не осталось даже камня, а джинны перебили друг друга подчистую. Вместе с ними с наших земель ушло последнее волшебство, остались лишь немногочисленные материальные артефакты. Теперь понимаешь, откуда взялись иремские медальоны, насколько давно они были созданы, и как мало их осталось к нашему времени?

— Но разве медальоны единственный способ путешествовать между мирами? Быть может, у вас есть порталы какие, зеркала или волшебный порошок?

— Я о них не слышал. Не переживай, — Эзра нарочито небрежно махнул рукой. — Мы что-нибудь придумаем. А пока, раз уж ты оказала мне милость, вытащив из кувшина, и Судьба-злодейка связала нас грозящим мне проклятием, я тебя одну не оставлю. Идём в Сыскной приказ!

Увлёкшись разговорами, мы вышли на большой проезжий тракт. Эзра рассказал, что он ведёт к Базарным воротам, за которыми, как не трудно догадаться, располагается главный городской базар. Поэтому здесь так много народу — конных всадников, пеших путников и торговцев с повозками и ослами, гружёными всевозможным товаром. Не самое лучшее место для первого знакомства с Кадингиром, но ничего не поделать. Другие ближайшие ворота в получасе ходьбы на запад.

Не только люди шли в столицу. Я заметила минимум двух хурров с серо-голубыми шкурками. Они в показательно зверином облике шагали чуть в стороне от людей.

Вблизи защитная стена Кадингира поражала высотой. Её монументальная незыблемость кричала о способности выдержать не только разрушительные удары вражеских таранов, но и само дыхание Времени. Ничего себе! По какому-то странному, удивительному совпадению я угодила в мир любимых сказок тысяча и одной ночи. Чья-то вселенская шутка, не иначе! А вот удачная или нет, ещё только предстоит выяснить.

Возле базарных ворот стояли два стража с чисто символической целью. Они никого не останавливали и не досматривали. Власти Кадингира, как посмотрю, не опасаются нападения врагов из Лимии или кочевых разбойников. Надеюсь, такая беспечность оправдана. Не хотелось бы в самом расцвете лет быть угнанной в плен к лимийцам, особенно если все они похожи на тех здоровяков, что напали на меня в России.

Нас встретил шумный, набитый пёстрыми людьми и гулями базар. Благодаря своим колоритным одеждам они были похожи на разноцветные стёклышки из калейдоскопа. Женщины по большей части щеголяли в лёгких шароварах, коротких жилетках, расшитых оранжевым и зелёным стеклярусом, полупрозрачных накидках, наброшенных поверх основной одежды, и фесках на головах. Мужчины же предпочитали более практичные наряды — наглухо застёгнутые кафтаны (у тех, кто богаче) и безрукавки без пуговиц на голое тело (у тех, кто беднее), плотные шаровары, чалмы и тюрбаны. Кроме того, у каждого встречного на запястьях болтались браслеты с колокольчиками, которые привносили ещё больше шума в уличный гвалт. Оружия ни у кого не видно, что не может не радовать.