Помоги проекту - поделись книгой:
Всемирная выставка в Париже 1867 года имела не меньший успех, чем лондонская 1851 года, и на ней более важное место было отведено ювелирным украшениям, причем ее самый значительный раздел был сплошь французским. Дизайн отличался эклектичностью: были представлены стили и Людовика XVI, и этрусков, и Возрождения. Мариет-бей вел раскопки в долине Нила; строительство Суэцкого канала близилось к завершению, и вследствие этого многие интересовались Египтом; так нововведением в ювелирном искусстве, представленном на выставке, стал египетский стиль[420]. Фестоны, ожерелья с бахромой и берты вошли в моду, дополняя очень глубокие декольте, которые любила императрица, бешеным спросом также пользовались колибри из алмазов. Популярны были длинные броши, на которые застегивали кашемировые шали, часто из золота, украшенного линиями и анфемиями из черной эмали. Однако заметнее всего перемены проявились в технике, а не в дизайне. На краткий срок в ювелирное дело ворвался алюминий, тогда редкий металл, оправы паве распространились повсеместно[421], и развитие того же принципа в закрепке алмазов привел к созданию monture illusion – иллюзорной оправы, в которой металл практически был невидим[422].
Украшения, в которых сошли на нет популярные техники, превратившие ювелирное искусство в своего рода скульптуру в миниатюре, были прелюдией к новому веку упадка ювелирного мастерства. 1870-е годы ознаменовались фундаментальными переменами во всех гранях истории этого искусства. В Англии королева Виктория, уже вдова, удалилась в уединение; во Франции падение в 1870 году Наполеона III оставило страну не только без монарха, который бы управлял ее судьбой, но и без императрицы, которая бы управляла ее модой[423]. Южноафриканские алмазы впервые появились на парижском рынке, который был тогда, хотя и не надолго, главным международным рынком драгоценных камней, в 1869 году; около 1872 года они фактически стали фактором торговли. Последующее применение более крупных и низкокачественных камней совпало с изобретением monture illusion, и на смену торжественной красоте первых алмазных украшений пришел идеал простого блеска. Упадок жанра ускорился из-за массового производства оправ. Уже в 1852 году ювелир Бельтет, страдавший ревматизмом в пальцах, изобрел механический процесс для резки и штамповки оправ. Этот процесс, усовершенствованный и развитый, применяется до сих пор; и производство ювелирной фурнитуры стало активной отраслью торговли. Драгоценности, произведенные при помощи этого процесса, отличаются какой-то странной бездушностью; ни один тонко чувствующий человек не найдет в них поэзии, которая в течение многих веков одухотворяла ювелирные украшения. Эстеты поколения дез Эссента[424] находили, что бриллианты опошлились, рубины и изумруды всем примелькались, а в бирюзе красуется чернь; старая поэзия умерла, хотя ее отзвуки продолжали жить в названиях камней: хризобериллы, перидоты, оливины, альмандины, цимофаны и аквамарины. Красота, которая ушла из вещей, порой продолжает жить в словах; так это и случилось с драгоценностями последней трети XIX века.
Послесловие
Трудно представить будущее ювелирного искусства; даже напрашивается мнение, что у него нет будущего как у искусства. Ибо во все века стиль и моду определяли вкусы аристократии; буржуазные и простонародные украшения, как и изделия из менее драгоценных материалов, которые в наше время называют бижутерией, подражали придворной моде.
Но этот источник вдохновения исчерпан. С 1918 года, какую страну ни взять, сравнительно мало ювелирных изделий создавалось для ношения при дворе; а с 1939-го – практически ни одного. В драгоценностях, как в мебели, мы научились ценить мастерство прошлого, и до наших дней дошло достаточно драгоценностей из блестящих эпох, чтобы удовлетворить все торжественные потребности настоящего. Более того, политические и экономические тенденции западного мира не способствуют производству великолепных драгоценностей даже для нуворишей, не имеющих возможности брать их из фамильных шкатулок. Многие страны ввели у себя налоги на предметы роскоши в качестве фискального инструмента, и они, с чего бы они ни взимались, безусловно взимаются с драгоценностей. В самом деле, если сегодня кто-то покупает драгоценности, даже античные, чаще всего это делается в качестве инвестиции, которая вряд ли обесценится и на которую не нужно платить налог с капитала.
В наши дни ювелирное дело разделилось на категории художников, мастеров и продавцов, и они редко пересекаются между собой. Весьма примечательно, что Фаберже, которого многие считают Челлини XIX века, не сделал ни одной драгоценности за всю свою жизнь и лишь давал самые общие указания для их создания – он был великим продавцом, и этого в его дни было достаточно. В Лондоне у продавцов ювелирных изделий есть собственная мастерская. Художники и мастера связаны теснее; художник по ювелирным изделиям, получающий профессиональную подготовку в школе искусств, неплохо разбирается в ювелирной технике, хотя его знания не сравнишь с опытом подмастерья, отработавшего свои пять лет. Однако и для первого, и для второго по окончании обучения вряд ли найдется работа. Лишь несколько очень состоятельных фирм могут позволить себе выпускать драгоценности высочайшего качества[425], и опытный мастер по работе с алмазами или дизайнер алмазных украшений может считать, что ему повезло, если он найдет работу в фирме, занимающейся производством бижутерии из марказита.
Бижутерия как отрасль добилась большего процветания. Однако и она все больше превращается в коммерцию и все меньше остается искусством. Каждый год она становится более механизированной; машинами пока еще управляют люди, но производство уже превратилось в конвейерную систему. Двух или трех недель подготовки на фабрике достаточно, ведь теперь главное не стиль и не отделка, а только скорость.
Дизайн, чтобы хоть чего-то стоить, должен быть напыщенно серьезным. Даже стиль рококо создавался и сердцем, и умом: он легкий, как комедия, но его нельзя назвать ни легкомысленным, ни циничным. Однако в эфемерном и показном характере современных «костюмных» украшений есть нечто такое, что будто вызывает в создателе оба этих качества. В чем нуждается современный мир, если говорить о ювелирных изделиях, впрочем, как и обо всем остальном, так это в серьезном стремлении к красоте. Без него все будет потеряно.
Какое будущее лежит перед бижутерией, если она не подражает прекрасным творениям прошлого и если в ней превалирует тенденция к массовому производству? В свое время машинные кружева стали производить по цене, доступной для всех. И в результате они погубили отрасль ручного кружевоплетения. Приведет ли к тому же и развитие дешевых, произведенных на станках украшений во все уравнивающий век? Американские производители выпускают бижутерию, которая живет не дольше, чем платье, с которым ее носят. Может, в будущем мы увидим производство украшений, которые стоят не больше и значат не больше, чем пуговица или шнурок с кистью; и тогда одно из старейших человеческих ремесел придет к своему концу…
Фотографии
Поделиться книгой: