На другой стороне

– По проекту я должна была высадить саженцы ещё полгода назад. Ко дню окончания строительства, здесь бушевал бы уже целый сад. Окрепшие растения начали давать кислород, а некоторые из них – плодоносить.

– Я чувствую, что где-то здесь притаилось «но», – продолжая улыбаться, сказал любитель-конспиролог.

– Разумеется! – доктор Сандовал всплеснула руками. – Полгода назад, когда по проекту я должна была приступить к работе, меня отказывались пускать на корабль. Всё потому что строительство корабля неприлично запаздывало, и буквально ещё полгода назад на месте моего сада ничего не было! Растения, которые я вырастила к установленному по проекту сроку, погибли, не дождавшись пересадки в грунт. Я ходила по кабинетам этих белых воротничков и пыталась выяснить истинные сроки отправления. Все как один твердили, что отправление запланировано на февраль будущего года. Они заверяли меня, что корабль и отдельные его части не безопасны и пропустить меня в мою же лабораторию нельзя. И вот, на дворе только июль, а мне сообщают, что я должна немедленно явиться на корабль и создать рабочую ферму к отправке в сентябре. Я хотела было пойти по очередному кругу белых воротничков, но у меня совершенно не осталось сил, чтобы продолжать с ними бессмысленную беседу. Кроме всего прочего, я и так знаю, что они мне скажут. Эти люди ловко избегают собственной ответственности и перекладывают вину на плечи любого, кто подвернётся под руку. Пожмут плечами и выставят меня виноватой. Так что я поспешила упаковывать то, что можно хоть как-то приспособить здесь. Взгляните на этих крошек!

Доктор Сандовал указала на ряды ящиков, в которых небольшими стайками застенчиво ютился растительный молодняк.

– Это всё, что мне удалось вырастить в теплицах на Земле за этот короткий срок. Никто не стал слушать меня. Все только и делают, что отмахиваются от моих вопросов или попыток разъяснить ситуацию. К чему вообще брать ботаника на борт корабля, если его мнение не важно?!

– Капитан Смирнов считается только со своим отражением в зеркале, – ответила Лида доктору. – Не стоит принимать его слова на свой счет.

Доктор Сандовал обернулась на Лиду и вдруг просияла лучезарной улыбкой.

– Как вы это верно подметили! С этим человеком невозможно говорить. Он просто не слышит собеседника. А ведь впереди четыре года экспедиции… – улыбка слетела с губ девушки. – Как же с ним работать?!

Все присутствующие, опустили тяжелый и вдумчивый взгляд в пол. Многих, кто был знаком с капитаном, терзал точно такой же вопрос.

– Просто постарайтесь не контактировать с ним, – ответила Лида, нарушив молчание. – А уж он вряд ли станет искать встречу с вами. Капитан предпочитает не общаться с людьми умнее его.

Лида широко улыбнулась и с готовностью смотрела на доктора Сандовал, предвкушая волнительные мгновения, когда их взгляды встретятся. Однако Лиду постигло разочарование. Доктор Сандовал, глубоко задумавшись о чём-то, удостоила Лиду беглым взглядом поверх головы и учтивым кивком головы.

Экскурсовод, вспомнив про время, принялся недовольно бурчать и подгонять группу космонавтов. После кислородной фермы экипажу продемонстрировали машинный зал, в котором происходит управление четырьмя плазменными двигателями. Затем бегло показали хранилище с боевыми ракетами и блок управления орудиями ближнего и дальнего боя. В отличие от всего остального корабля, этот сегмент оказался единственным полностью доработанным и готовым не только к экскурсии, но и к работе.

– Вероятно, всё дело в нашем менталитете, – задумчиво протянула Лида, наклонившись к Кириллу.

– Что именно? – озадаченно спросил тот.

– Об этом, – Лида ткнула пальцем в дверь, за которой расположился блок управлениями оружием корабля. – Мы умеем строить оружие, потому что всегда готовимся либо к атаке врага либо к тому, чтобы напасть самим.

– Ну, – задумчиво протянул Кирилл. – Это наша безопасность. Нельзя предусмотреть всё, но мы должны быть готовы настолько, насколько это возможно.

– Да, но я имела в виду другое. Большая часть наших налогов уходит на изобретение всё новых и новых способов убивать. Так что мы вовсе не думаем о том, а как же нам жить? Вот тебе наглядный пример. Руководство озадачилось постройкой целого отделения «смерти», которое возможно нам и не пригодится. Скорее всего, не пригодится. Но совершенно проигнорировало вопрос жизненно важный для всех членов команды корабля.

– Ты про сад? – уточнил Кирилл несколько отстраненно. – Действительно, здесь наше руководство поступило опрометчиво.

– Это всё, что ты можешь сказать? – изумилась Лида.

– А что ты от меня хочешь? – возмутился Белооков. – Чтобы я сказал, что мы живем в опасном, настроенном враждебно, военизированном государстве? Мы все это и так знаем. Но какой смысл говорить об этом? Этого не исправить. Учеными управляют глупые и ограниченные вояки. И мы ничего не можем с этим поделать. Пока мы «снизу» – мы вынуждены подчинятся.

Лиду захлестнули возмущение и негодование, так что на пару секунд она остановилась, с недоумением в глазах глядя в спину своего друга.

– Как ты можешь так говорить? – спросила она, догнав Белоокова. – Этими словами ты ставишь их работу по управлению выше той, что делаем мы.

– Вообще-то, так и есть, – убежденный в своей правоте, отвечал Кирилл.

Шокированная во второй раз, Лида захлебнулась в своём возмущении.

– Но разве ты не понимаешь, что не делай мы свою работу, им будет не на что жить и нечем управлять?

– Вот именно, мы единый организм. Просто с разными полюсами, – сказал Кирилл, удивленный возмущением подруги.

– Да, и видимо, полюса эти друг с другом никак не связаны, – обессилев, воскликнула Лида.

– Ну что ты начинаешь?! – словно заразившись Лидиным возмущением, громко спросил Кирилл. – Мы уже больше сотни лет живём при такой системе. Всех всё устраивает. Изменить что-либо мы не можем, а раз так, то зачем об этом говорить и думать?

– Да всё мы можем! – раздался улыбчивый голос за спиной Лиды и Кирилла. – Мы всё можем! Хотя бы даже просто говорить о том, что нас не устраивает и что бы мы хотели изменить.

Лида оглянулась. Её догонял всё тот же пухлощёкий мужчина с изумительно белозубой улыбкой. Рядом с ним шествовал угрюмый и худощавый компаньон, приветственно, но при этом как-то без удовольствия и несколько обреченно помахавший Лиде рукой.

– Ах, это снова вы, – усмехнулась Лида. – Человек, который разоблачил государственные тайны!

– Можно просто Шамиль, – рассмеялся мужчина. – Я старший программист. Отвечаю за программное обеспечение. Проще сказать, я пишу программы, с помощью которых ты, – Шамиль ткнул в Лиду пальцем, – будешь управлять этой громадиной. Здорово, правда! – мужчина снова рассмеялся. – А этой мой давний друг, Карлсон, главный инженер и механик машинного отдела. На самом деле его зовут Карл Сомович, но мне можно называться его Карлсоном.

– Нет нельзя, – мрачно заметил худощавый.

– Нет, можно! Но только мне. Мы давно знакомы. А впрочем, вы зовите его как хотите.

– Спасибо, это очень гостеприимно, – улыбнулась Лида и пожала руки новым знакомым.

Они продолжили следовать за экскурсоводом, который безжизненным голосом зачитывал текст с листа. Энергичный и неугомонный Шамиль, идя чуть позади Лиды, не прекращая улыбаться, какое-то время шёл молча, но затем снова обратился к Лиде.

– На самом деле, есть простой ответ на тот немой вопрос, что кружиться сейчас в воздухе, – с довольной белозубой улыбкой сказал Шамиль, хотя к нему никто не обращался.

– Это какой же вопрос? – спросила Лида, обернувшись на программиста.

– Частные исследовательские рейсы! – провозгласил Шамиль, ожидая, по-видимому, что слушателям всё станет понятно.

Реакции не последовало, и программист решил уточнить:

– Неужели вы ничего не слышали?

Лида и Кирилл пожали плечами.

– Какая-то малоизвестная частная компания из Королевства Британии и Ирландии отправила небольшой крейсер за пределы Солнечной системы. Это крах для нашего авторитета на просторах космоса. Если до этого Содружество проигрывало в этом вопросе только Альянсу, то теперь нам утёр нос какой-то миллиардер и группа отчаянных искателей приключений. Сроки отправки корабля были пересмотрены в экстренном порядке и сдвинуты, чтобы не давать фору конкурентам. Именно поэтому многое здесь не готово к полёту.

Лида недоверчиво глядела на Шамиля, но потом удовлетворённо кивнула.

– А я даже не удивлена, что так всё вышло.

– Надеюсь, – встревоженно протянул Кирилл, – мы не разобьемся из-за этой спешки и гонки кабинетных крыс.

Поднявшись на мостик, Лида, Кирилл, программист Шамиль и ещё несколько членов команды пилотирования, заняли свои места и принялись настраивать и готовить корабль «Циолковский-3» к отправке.

Глава седьмая, решения капитана не оспариваются

Генераторы в машинном отделении нагнетали ионно-плазменную энергию. Огромные витые трубки конденсировали в своих недрах эту энергию, которая, дрожа и переливаясь спектром света от белого до обжигающе ярко-белого, готовилась к тому, чтобы быть извергнутой в цилиндры четырёх мощных двигателей межзвездного корабля.

Лида сидела за главным компьютером на мостике и, перекликаясь по радио-связи с механиками машинного отделения, подготавливала корабль миссии «Циолковский-3» к отлёту. По правую руку от неё за навигационным компьютером сидел младший лейтенант Белооков, который вносил координаты полёта в программу автопилота. Данные были просчитаны множество раз специалистами из Центра Управления Полётами на Земли. Группа координаторов миссии из ЦУП присылали Кириллу фрагменты вычисления и чёткие инструкции по их вводу. И хотя Белооков сам много лет работал навигатором и диспетчером космических полётов и умел производить расчеты не хуже команды ЦУПа на Земле, он пребывал в состоянии гипнотического волнения, отчего его разум словно побледнел и поглупел и был не состоянии понимать значения цифр и уравнений, которые ему приходилось набирать на клавиатуре компьютера.

– Вниманию миссионеров, – ожил динамик на мостике, – до старта осталось менее одного часа. Платформа верфи отстыковалась от вас и ушла на безопасное расстояние.

Лида включила микрофон и ответила, что все системы приведены в готовность.

– Какой волнительный момент, не правда ли? – спросил капитан Смирнов у своей команды пилотов и навигаторов.

Члены экипажа на мгновение отвлеклись, промычали своё согласие с капитаном «очевидность» и вернулись к работе.

– Автопилот настроен, – отрапортовал младший лейтенант Белооков. – Две четверти пути внесены в программу. Приближаясь к поясу Койпера, нужно будет внести оставшиеся части маршрута, чтобы достичь точки назначения.

– И это нужно будет сделать спустя… – протянула Лида.

– Двести сорок семь суток полёта, – ответил Кирилл улыбаясь.

– Отлично! Поставлю будильник, – пошутила Лида, и вся команда дружным смехом поддержала её.

Смирнов с досадой и обидой оглянулся на веселившихся подчиненных. Он чувствовал разницу в отношении команды к Лиде и к себе. Все эти ученые простофили, которым дали звания сержанта или младшего лейтенанта просто потому, что того требует устав военно-научной экспедиции, раздражали капитана, который всей душой верил и чтил кодекс военного. Смирнов бережно относился к своему звания капитана, и хотя для его получения, объективно говоря, он не сделал ничего выдающегося, всё же Смирнов считал, что заслуживает столь высокого ранга и что все вокруг обязаны его уважать.

И всё же, какую-то там девчонку, в звании всего лишь лейтенанта, команда пилотирования ценила и уважала больше их назначенного капитана.

– Отставить шуточки и веселье! – прикрикнул на команду разозлившийся капитан Смирнов. – У нас много работы до отправки. Так будьте любезны выполнять свои обязанности.

Разгневанным взглядом Смирнов обвёл членов команды. Убедившись, что те притихли и занялись делом, щелкнул каблуками магнитных ботинок, – привычка служивого человека, которая, при этом, привела к деактивации механизм магнитов, – расправив плечи, повернулся кругом, и, гулко отчеканивая шагом, удалился с мостика в свою каюту.

– Это будут долгие четыре года, – выдохнул кто-то шепотом.

Ещё спустя шестьдесят минут, после напутственной и вдохновляющей речи главы Содружества, капитан Смирнов скомандовал полную готовность. Лида включила микрофон внутренней связи и повторила команду капитана для пассажиров миссии.

Начался обратный отсчет. Огромные цифры, сменяющие друг друга на экране, озвучивал мягкий компьютерный голос.

– …Три, два, один… – отсчитывал компьютер. – На старт!

– И поехали! – закричал взволнованный капитан, пристегнувшись к своему креслу, возвышавшемуся в центре мостика.

Лида ввела в компьютер команду, и система отпустила тормоз, удерживающий каждый из четырёх двигателей. По всему кораблю прошла лёгкая, но не приятная вибрация. Двигатели вспыхнули сгорающей энергией, реактивная струя которой оттолкнула корабль от пояса астероидов. Внешние датчики зафиксировали движение, приборы на экране штурмана, сержанта Курника, стали отображать скорость корабля, значение которой возрастало в геометрической прогрессии.

– Мы достигнем нашей максимальной скорости через сорок два часа, – заключил сержант Курник взволнованным юношеским голосом.

– Все системы работают исправно, – доложил инженер машинного отделения Карл Сомович.

– Что ж друзья, – Смирнов отстегнул ремень безопасности и поднялся, чтобы с высоты своего роста произнести памятную и торжественную речь.

– Капитан, – перебила его Лида, – не стоит сейчас покидать своего кресла.

Смирнов мягко улыбнулся и надменным взглядом, какой бывает у родителей, чьи дети высказали очаровательную нелепицу, поглядел на своего заместителя.

– Отчего же, лейтенант?! Я капитан этого космического судна, и я свободен в своих словах и поступках.

Лида на мгновение прикрыла глаза, перебарывая желание саркастически посмеяться над начальником.

– Я этого нисколько не отрицаю, – произнесла Лида. – Однако я позволю себе разъяснить вам, капитан, что мы только развиваем свою скорость, в процессе чего гравитационный индуктор может сбоить. К тому же, наращивание скорости на высоких уровнях может происходить скачкообразно, от чего корабль может потряхивать. А это небезопасно для пассажиров. Потому я рекомендую вам вернуться в кресло и пристегнуть ремень безопасности.

Смирнов натянул свою надменную улыбку ещё шире, и хотя в его глазах полыхало раздражение от обилия умных слов, сказанных его подчиненной, а в глубине души он подозревал, что всё выше перечисленное Лидой может быть правдой, он, тем не менее, пренебрег предостережением, громко рассмеялся и направился к выходу с мостика. Его одолевало желание прогуляться по всему его кораблю. Смирнову нестерпимо хотелось оглядеть все вверенные в его власть владения и пообщаться со своими подчиненными, наблюдая в их лицах благоговение перед его званием и благодарность судьбе, что позволила оказаться в миссии вместе с ним.

Капитан успел сделать шагов пять-шесть, как случилось то, о чём его предупреждали. Двигатели перешли на новую ступень работы, увеличивая мощность реактивного потока. Корабль на мгновение словно сжался, завибрировал и рванул вперёд, подбросив капитана Смирнова сперва вверх, а после ударив о стену.

Смирнов с грохотом ударился об пол, и беззвучно обмяк, потеряв сознание.

– Нужно, наверное, ему помочь, – заметил программист Шамиль со своего места.

– Я бы не стала, – отозвалась Лида. – Наш капитан очень самодостаточная личность, и он сам решает, что и когда ему делать. И никакие законы физики не посмеют его остановить.

Команда задорно рассмеялась над словами своего лейтенанта и вернулась к работе. Смирнов оставался лежать неподвижно, сраженный спонтанно возросшей гравитацией. Спустя несколько минут, он гулко простонал и заёрзал на полу.

– Вот теперь можно попробовать помочь, – заметила Лида.

Тогда младший лейтенант Белооков вынул из ящика своего стола аптечку, аккуратно отстегнул ремень, включил магнитные ботинки и короткой перебежкой добрался до распластанного капитана. Кирилл протёр лицо капитана от пятен крови и налепил на ссадины гепариновые пластыри.

– Что произошло? – спросил капитан, оглядываясь кругом.

– Скачок энергии, – коротко ответил Белооков. – Ваши ботинки были выключены, капитан, поэтому вы упали.

Смирнов, ощущая себя униженным, шипящим голосом приказал младшему лейтенанту помочь подняться и добраться до своей каюты.

Долгие четыре десятка часов ожидания, когда двигатели прогреются и достигнут своей максимальной мощности, а массивный звездолёт наберёт свою максимальную рабочую скорость, наконец, окончились. Вымотанные долгим бодрствованием и уставшие от тяжелой и однообразной работы пилоты разбрелись по своим каютам отсыпаться, вверив контроль за скоростью и соблюдением траектории полёта программе автопилота.

Когда третьи сутки полёта были на исходе, капитан Смирнов вышел на мостик, приветствовал пилотов и попросил минуту внимания. Гепариновые пластыри сработали отлично, и теперь на лице капитана не осталось следов, напоминавших о его фееричном падении.

– Вы все славно потрудились, – начал Смирнов, – это были тяжелые пара дней, вы все устали. Вдобавок, все эти новые ощущения, к которым нам ещё предстоит привыкнуть. И вот что мне пришло в голову, – выдерживая паузу, капитан обвёл взглядом своих подчиненных. – Команде следует разделиться!

Экипаж в недоумении уставился на своего капитана.

– Мы и так работаем посменно, – заметил младший лейтенант Белооков. – То есть, фактически, мы разделены.

– Да, но я имел ввиду несколько другое.

Смирнов сложил руки за спиной в замок и стал прогуливаться взад-вперёд по площадке мостика, регулярно поглядывая на индикатор своих ботинок, чтобы убедиться, что магнит включён.

– Необходимо сократить количество бодрствующих сотрудников в каждой смене. У нас есть камеры торпора. Прямо сейчас наш главный врач, невролог, или как я его называю, «Доктор Сладких Снов», – капитан остановился и вдоволь посмеялся над собственной шуткой. – Так вот, наш главный врач готовит капсулы торпора для некоторых из пассажиров, чья работа начнётся не ранее чем через восемь месяцев. Я дал распоряжение ему, чтобы он оставил две-три камеры для членов экипажа. Сейчас предстоит решить, кто отправиться первым потоком в страну «Доктора Сладких Снов»?

Смирнов снова не удержался и хохотнул в ответ на собственную придумку. Тем временем его подопечные силились понять смысл идеи, посетившей голову их капитана.

– Ну, что скажете? Кто пойдет спать первым? – не унимался капитан.

– Разрешите обратиться, капитан, – начала Лида.

Смирнов стиснул зубы и натянуто улыбнулся.

– Конечно, лейтенант, – выдавил он из себя.