Путь Хаута

Город постепенно из замшелой крепости преобразится в открытую и современную столицу сатрапии с ровными улицами и широкими бульварами. Жилые кварталы перемежаются парками, торговые и производственные предприятия займут строго отведенное место. Будет проведена нормальная канализация и система отопления во все без исключения дома. Сойдет на нет традиция топить дома деревом и углем. Золтан очистится от копоти, а то сейчас, когда отмывают некоторые старинные здания, оказывается, что большинство их них вовсе не черные, а из местного красно–розового известняка.

Лонео несет службу в войсках, обеспечивая безопасность переселенцев. Видимся мы нечасто, но встречи всегда проходят бурно. Те пять лет нашего романа надолго станут в моих воспоминаниях «Барраярской весной». Я даже иногда позволяю себе помечтать, какими получились бы дети от него. Но так и не решаюсь сказать об этом ему.

Для любого цетагандийца дети — это центр мироздания, вокруг которого крутится вся вселенная. Как Звездные Ясли являются сердцем Небесного Сада, так и любой город Империи строится по такому же принципу — сначала все то, то нужно для обеспечения рождения и воспитания детей, потом все остальное. Да и вся жизнь каждого подданного Империи подчинена идее продолжения и укрепления своего рода.

Но когда Лонео сообщает мне, что гем–лорд Хар, глава клана, отзывает его для заключения брака и согласования рождения детей, я чувствую горечь и разочарование. Понимаю, что это правильно, что так и должно быть, ведь он гем, а я хаут и никогда не смогу стать его женой и матерью его детей. Мне остается лишь отпустить его и с головой погрузиться в разработку представительства Звездных Яслей. Но как же тоскливо.

Прибытие нового, уже четвертого сатрап–губернатора сопровождается радостным событием — меня премировали еще одним генетическим контрактом, теперь для созвездия Фирро, и предложили принять участие в разработке внутреннего плана нового офиса Звездных Яслей.

Основной целью проведения колонизации Барраяра был перенос головных лабораторий и яслей всех созвездий на общую для всех планету, с тем чтобы не допустить влияния внутриимперских сил на геном хаутов.

В Империи внутри созвездий всегда идут разнообразные процессы, чтобы возвыситься и распространить свой геном. Ведь чем выше положение хаут–женщины, тем больше ей предлагается генетических контрактов. Хаутам–мужчинам несколько легче в этом плане живется. Только Глава созвездия продляет линию наследования. Остальные либо ждут своей очереди, либо вступают в конкуренцию с Главой за эту должность. И только в крайне редких случаях мужчины–хауты получают возможность продлить свою линию до получения должности Главы созвездия.

Мальчики в созвездиях рождаются, как правило, один раз в пять–десять лет, а девочки — ежегодно, три или четыре. В моем, как одном из крупнейших, иногда прибывает и по пять–семь малышей в год. Все дети при заказе в Звездных Яслях заранее получают генетическую модификацию, которая влияет на дальнейшую жизнь. Специализаций несколько — генетик, финансист, управленец, исследователь, обеспечивающий научный прогресс, и основная, зависящая от созвездия. У Хонтасов — архитектор–проектировщик, у Ланхаев — разработчик космических кораблей, у Наварров‑VR-режиссура и постановка головидео программ. Есть и другие, как более простые, так и более сложные.

В дальнейшем все девочки получают образование в зависимости от специализации и приступают к работе. Генетики составляют контракты для созвездия и подчиненных гем–кланов, а также соревнуются за право войти в элиту элит хаутов — стать Прислужницей Звездных Яслей, а в перспективе и Императрицей. Генетики наиболее часто становятся избранницами Императора. Финансисты обеспечивают оплаты контрактов и следят за приращением богатства созвездия. Ученые исследуют новшества, вносимые созвездием в прежние разработки. А те, кто получил основную специализацию, как раз и занимаются исполнением контрактов созвездия или созданием произведений искусства, за которые в дальнейшем хаут–линия получает авторские выплаты.

У мальчиков–хаутов другой путь, ведь они, в первую очередь, хранители генного материала X и Y-хромосом, вокруг которых и строится созвездие. Они, как правило, не специализируются так жестко, как дочери созвездия, и могут сами выбрать профессию. В качестве примера можно выделить Кайнора, который сначала стал врачом, следящим за эмбрионами и младенцами, а теперь курирующим большинство медицинских строек Империи, или лорда Менро, управляющего строительными объектами Имперского назначения. Некоторые ставят цель достичь идеала в управлении государственными службами, с тем чтобы возвыситься до максимальной должности Империи — сатрап–губернатор.

И, конечно, между лордами–хаутами идет постоянное соперничество за влияние на Императора, его жен и потенциальных матерей принцев. Ни один лорд–хаут не может стать Императором или отцом Императора, но дедом или дядей в некотором роде вполне может. Если одна из младших дочерей–генетиков будет очень рано отобрана в Звездные Ясли и столь же быстро станет супругой Императора. Только в этом случае он может иметь какое–то влияние. Но намного чаще это не отец, а старший брат. Как, например, у стремительно возвышающихся Дегтиаров. Три ярчайшие звезды их созвездия — это лорд–глава, весьма пожилой господин, и родившиеся практически в один год Сеймор и Лизбет Дегтиары, неразлучная парочка. Хаут Лизбет незадолго до начала Барраярской кампании была избрана Звездными Яслями в качестве третьей супруги Императора и уже успела создать своего принца–сына. А ее брат нынче четвертый сатрап–губернатор на Барраяре. И есть серьезные шансы, что именно он будет самым влиятельным ртом около уха молодого Императора лет так через тридцать–сорок.

Возможность влияния на принца-Наследника, кстати, одна из причин, почему лорды–хауты не выступают против Императора. В некоторых случаях сатрапы–принцы Небесного Семейства могут бунтовать против Отца, но никогда не главы созвездий. За такое сразу расформировывается созвездие, а этого никто не хочет, и такого главу устранят сами хауты созвездия. Ведь Империя — это залог существования и процветания созвездий. Не будет Империи — не будет и созвездий. Не будет созвездий, и Империя перестанет быть самоподдерживающейся структурой, быстро выродившись в диктатуру, а затем и в тиранию гемов.

Другой причиной отсутствия выступлений против Императора и Империи для хаутов является то, что фактически, хоть в созвездии все являются сиблингами, да и между созвездиями тоже, у всех хаутов один отец и одна мать (пусть даже генетически мы те еще химеры). Император является нашим Небесным Отцом, покровителем и судьей, а также посредником между нами и низшими сословиями. И Звездные Ясли с Небесной Госпожой во главе, порождающие нас, как мать детей.

И именно поэтому тончайшая власть Звездных Яслей держит все созвездия в единстве, крепче, чем паутина муху, и не отпускает никого из нас. Мы рождаемся в Яслях, наши дети рождаются в Яслях, все наши предки и наши потомки принадлежат Яслям. Все хауты — собственность Яслей. Без Яслей не будет хаутов, без хаутов не будет Цетаганды. Поэтому хауты всегда покоряются воле Звездных Яслей, даже если она выражается в переносе их штаб–квартиры с планеты на планету.

Для возведения крупнейшего представительства Звездных Яслей, фактически их нового Головного офиса, была избрана Хассадарская равнина. Это область с почти отсутствующей геологической активностью, а Дендарийские горы, укрывающие равнину от ветров с северо–восточной части материка, позволяли этому региону сохранять ровный климат на протяжении многих веков. В городе Важный, расположенном в самом сердце Хассадарской равнины, была устроена основная ставка строительства на шестнадцатый год колонизационной миссии.

Одной из моих гем–ассистенток по разработке проекта Звездных Яслей стала Мойра д’Эстиф, с которой мы познакомились еще на Сигме. Лишь теперь я узнала, что после того фиаско ее выдали замуж за одного из подчиненных гем–генералов созвездия Ронд и отправили обоих сюда. Мойру — нести службу для Звездных Яслей под началом хаута Зайи, а его командующим противоповстанческим корпусом. А хаут Зайа стала посредником между мной, как проектировщиком, и Звездными Яслями, которые присылали свои пожелания относительно будущего благоустройства.

С хаутом Зайей у нас в начале моего пребывания на Барраяре возникло некоторое недопонимание, увы. Когда я, находящаяся в расстроенных чувствах из–за гибели хаута Джемики, запугала двух барраярцев, их действительно отправили в стерильные боксы и начали обследовать по полной программе. Но через сутки оба уже были мертвы. Тот, которого я оцарапала, — умер от острой сердечной недостаточности, а второй буквально вырвал себе язык и истек кровью. Мне вынесли порицание за столь некрасивое умерщвление слабых третьих.

Но, к сожалению, примерно на семнадцатый год колонизации Барраяра на Эте Кита случилось чрезвычайное событие. Старший наследник императора, Первый принц, двадцатилетний сын хаута Лучаны Кети, предпринял крайне отчаянный шаг и, подговорив сатрап–губернаторов Сигмы Кита, Сигмы Дракона и Дельты Павлина на бунт, попытался объявить себя правителем новообразованного независимого государства. Это происшествие потребовало перегруппировки войск Империи, в результате под угрозой оказались и так сильно затянувшиеся поставки строительных конструкций и робототехники. Пока что в Важном шла разработка и чистка предварительно выбранных под новую застройку кварталов, а мы ждали оборудование и взрывматериалы для горного строительства. Тем временем хаут Зайа руководила процессом сбора генетического материала местных и повстанцев, чтобы затем исследовать его более подробно.

Основной проблемой строительства стали бунтовщики из числа местного населения, особенно отвергнувшие власть Империи Форкосиганы и Форбарра.

Теперь каждый вылет хаутов обязательно сопровождался конвоем не менее чем в пять вооруженных военных флайеров. Увы, даже предварительная разработка местности затянулась на два года, и мы с очень большим отставанием смогли утвердить первичный проект.

Около года длилось противостояние имперских войск с повстанцами принца, но в конце концов восстание было подавлено. Наследника доставили на Эту Кита, и с должными церемониями он совершил покаяние, закончившееся в итоге его самоубийством. Лучана Кети попала в опалу у Императора и была отстранена от управления Звездными Яслями. Права старшей императрицы получила Лизбет из Дегтиаров, мать Третьего принца. Три сатрап–губернатора ушли в отставку, созвездия, к которым они принадлежали, сменили Глав, заверив, что не знали о готовящемся заговоре.

Тогда же, в середине правления сатрап–губернатора Сеймора Дегтиара, на планету прилетел с визитом юный Третий принц. Для тринадцатилетнего Флетчира Джияджи, впервые покинувшего Эту Кита IV и путешествующего по сатрапиям, была организована поездка по столице и окрестностям. Я, как хаут, на которого возложено проектирование всех городов Девятой, показывала принцу VR и голографические макеты и рассказывала о том, как идет их воплощение в жизнь.

Пришлось, конечно, опустить частные подробности о том, что в последнее время участились случаи партизанских нападений на стройки и саботажи со стороны исполнителей, которые были набраны из местного населения.

Зато удалось организовать небольшую экскурсию с участием одного из лучших специалистов по галактическому искусству с Мю Кита. Этот хорошо сложенный гем, над которым явно поработала рука кого–то из хаутов–генетиков, склонных к экспериментам, сначала пришел в некоторое замешательство от того, кому придется проводить экскурсию. Но затем его природная энергия взяла верх, и мы выслушали почти четырехчасовую лекцию по прикладному барраярскому искусству, посмотрели голографии о том, какие невероятные приключения этому гему пришлось пережить в округе Форбреттен, и наконец принцу была вручена одна из раритетных «форкосиганок» в качестве сувенира на память.

Когда же визит принца подходил к концу, он попросил организовать ему экскурсию на опечатанный бункер Звездных Яслей.

Глава 8. Важный

После подавления бунта Первого принца военная группировка Цетаганды на Барраяре почти не поменяла свой состав, и начали нарастать процессы сепарации Девятой сатрапии от Империи при активной поддержке Беты. Бетанцы принимали у себя принца Ксава Форбарру, родственника местного правителя, который отказался признать власть хаутов. Барраярцы приобрели у Беты пару скачковых боевых кораблей и разрушили несколько наших орбитальных станций. Из Эты Кита поступил приказ об эвакуации всех представителей Звездных Яслей и большинства хаутов. Моя группа перебралась из Важного в Золтан в ожидании дальнейших распоряжений.

Но из–за визита хаута Джияджи приходится делать еще один полет в окрестности покинутого Важного, поскольку принц хочет сам осмотреть уровень готовности будущих построек Звездных Яслей, с тем чтобы рассказать о своих впечатлениях Лизбет. И, возможно, будет пересмотрена политика военной экспансии по результатам осмотра.

О его поездке заранее предупреждают военную группу гема Эстифа, который должен обеспечивать конвой.

Пока мы летели в Важный, Третий принц с все возрастающим напряжением смотрел на расстилающуюся перед нами равнину.

— Хаут Ларина, а почему у нас такой небольшой конвой? Обычно меня сопровождало не меньше десятка тяжелых флайеров, а сейчас всего пять.

— Да, это скорее мой стандартный конвой, чем ваш. Думаю, можно уточнить это у сопровождающих гемов?

Принц повторяет вопрос находящемуся рядом офицеру и получает ответ, что это распоряжение гема Эстифа.

— Ожидается, что по прибытии в Важный к нам присоединится личный конвой генерала, — добавляет офицер.

К нам действительно присоединяется Мойра д’Эстиф, когда мы прибываем на территорию бункера Звездных Яслей. Принц требует отвести его в центральную библиотеку, в которой собраны всевозможные генные образцы.

Там он долго выбирает один из комм–пультов, явно руководствуясь какими–то инструкциями, полученными от матери. Мойра аккуратно интересуется, для чего принцу нужна одна из второстепенных библиотек по ботанике, и получает рассеянный ответ:

— Где–то тут есть список всех хаутов и гемов Яслей, служащих на Барраяре. И ее интересует, кто имел доступ к библиотеке третьего ранга.

Я осматриваю полки с расставленными на них носителями и потому не замечаю, как она выходит из залы. Закрываются двери бункера, отсекая от города, от сопровождения, даже от хаута Мойры д’Эстиф.

— Мойра, что происходит? Ты заблокировала дверь? — спрашиваю я, услышав характерный щелчок захлопнувшихся створок.

— Хаут Лизбет решила найти того, кто является связным Беты в рядах служителей Яслей, да? Так вот, поздравляю, вы нашли. И поэтому умрете.

— Но почему, Мойра? Почему ты пошла на это?

— Потому что здесь ты, Ларина. Ты, из–за которой Император не выбрал меня. Именно ты посоветовала ему Лучану. А меня исключили из генома. И теперь я могу, наконец, отомстить тебе, уничтожив то, что ты создала здесь, и уничтожить тебя. И заодно информация о связях неких гемов с Бетой исчезнет тоже. Конечно, я отправлю свои соболезнования Лизбет.

Она отворачивается от прозрачных дверей, разделяющих нас, и командует гемам, чтобы немедленно уходили. Потом снова обращается ко мне:

— Вот и все, Ларина. Как только мы взлетим, города, созданные тобой, утонут в пламени, — и уходит.

Я стою и смотрю ей в спину. Неужели это — одна из моих полусестер по материнской линии? И такой ужасный поступок. Как долго она копила этот яд в себе? Неужели все эти двадцать с лишним лет?

Из оцепенения меня выводит голос Флетчира:

— Хаут Ларина, а здесь есть другой выход?

Я закрываю глаза, воскрешая в памяти план постройки. Я здесь проектировала по стандартам биобезопасности, принятым в Звездных Яслях, поэтому тут есть еще выходы. И, похоже, о некоторых Мойра не знает.

— Да, принц. Здесь есть еще выход–воздуховод. Но, боюсь, он слишком узкий для меня. — Тут до меня доходит смысл ее последних слов. — Утонут в пламени? Города? Звездная Бездна, Ронды же отвечали за доставку взрывчатых веществ для проведения горных работ на северном направлении! Нам нужно связаться с кем–то из командования, а лучше с сатрап–губернатором!

— Мой комм–линк работает, но ни одна линия не прозванивается, даже моей собственной службы охраны, — грустно сообщает Флетчир.

— Гем–генерал Эстиф определенно знает о забавах своей супруги и глушит нас.

Я проверяю свой комм–линк, ситуация аналогичная — все контакты, находящиеся в облаке устройства, заблокированы.

Кроме одного номера, хранящегося на самом носителе.

— Черные небеса, пусть только он будет в системе. Пусть сигнал долетит до него. Нам больше не на кого надеяться.

Мое сердце колотится прямо в горле, когда я слышу низкий голос по связи.

— Гем–капитан Хар слушает вас, хаут.

— Лонео! Это срочно! Я и Третий принц сейчас в Важном, в новом бункере Звездных Яслей. Нас здесь заперла Мойра Ронд, жена гема Эстифа. Она сказала, что город в ближайшее время подвергнется бомбардировке. Возможно, не только Важный, но и столица, и другие города.

— Понял. Ожидайте. И… ничего не бойся, прекрасная принцесса. Я приду и вытащу тебя оттуда.

Он отключается, и нам остается только ждать.

Первый час проходит нервно, поскольку каждую минуту мы ждем удара, обещанного Мойрой. Потом понемногу успокаиваемся, начинаем болтать о всяких пустяках, о поручениях Яслей. Я рассказываю принцу о том, какой высокотехнологичный центр мы тут хотели отстроить. Но теперь, увы, все это прекрасное оборудование будет стоять без дела, поскольку забрать мы его не можем.

Когда в коридоре раздаются шаги, мы уже испытываем взаимное смущение — конечно, проблема питания не стоит так остро, а вот с физиологическими потребностями организма, даже при всех наших генных улучшениях, за эти полсуток поделать что–либо было невозможно.

Следующие за гемом Харом работники практически выбивают створки бункера, и он требует, чтобы мы шли за ним как можно быстрее.

На улице нас ожидают три флайера:

— Хаут Ларина, вы садитесь в первый, хаут–принц Флетчир — прошу вас во второй. Я буду в третьем.

— К чему такие меры предосторожности? — спрашивает принц.

— Сейчас в город уже спешат почти все повстанцы — Форкосиганы, в первую очередь, а также ожидаются Форбарра, Форпатрилы и другие. И, кажется, я только что украл у них добычу, на которую летят эти стервятники. Взлетаем, немедленно.

Но едва мы выходим из гравитационного колодца планеты, как нас атакуют барраярские корабли, явно купленные у Беты. Да, уши бетанцев торчат во всех эскападах барраярцев, и понятно почему — изобретатель маточных репликаторов, вместо того чтобы продавать готовые изделия Империи, обеспечив тем самым Колонию Бета выплатами за патент на столетия вперед, предпочел эмигрировать к нам в обмен на основание собственного созвездия. И наверняка у них в памяти еще свежо бегство Массимо Кортенело, который тоже перебрался к нам.

Сложно описать космический бой, если находишься в нем не как полноправный участник, а как груз. Но в целом ситуация неприятная. Мы вынуждены закладывать виражи, для того чтобы как можно ближе подойти к кораблю–матке, который и ждет наши флайеры. Барраярцы в какой–то момент оказываются то ли убитыми, то ли просто решают не связываться с уже близким крупным кораблем, и отстают. Мой флайер оказывается частично поврежден, когда мы наконец влетаем в открытый шлюз. Флайер гема Хара тоже стоит внутри. А вот третьего нет.

— Погодите, погодите!. За нами шел флайер Третьего принца. Где он? — спрашиваю я.

— Действительно, перед взрывом рядом с вашим кораблем мы фиксировали троих. А сейчас третьего нет. И около планеты движение отсутствует, — сообщает дежурный.

Гем Хар реагирует быстрее меня:

— Вышлите поисковые катера. Если флайер пострадал, мы должны найти его и помочь, если есть кому.

Я осталась стоять в немом потрясении. Что, если целью барраярцев было не выпустить нас с планеты, причем не просто какие–то гражданские флайеры, а именно принца?

Но через четыре часа тревожному ожиданию приходит конец — катера гем–звеньев находят флайер принца. Он обездвижен из–за разлада в двигателях, да и со связью проблемы — остаточные явления от близкого взрыва. Лонео организует пересадку Флетчира на флагман, и мы наконец покидаем пространство столь неокультуриваемой планеты.

Когда первый п–в–переход завершается, капитан корабля приглашает нас на ужин.

Принц Джияджа с подростковой непосредственностью заглядывает ко мне в каюту и требует, чтобы мы пошли вместе. Мы проходим в залу, предназначенную для совместных встреч пассажиров, в которой организован ужин. Там собрались все эвакуированные хауты и гем–леди, служившие Звездным Яслям, а также другие высшие служащие Империи, кроме сатрапа–губернатора, оставшегося на планете. Флетчир просит, чтобы я сопровождала его, пока он проходит по кругу, приветствуя каждого. Последним становится гем–лорд Хар, который командует этим кораблем.

Рядом с Лонео стоит женщина небольшого роста, с явной печатью «материнского» гем–клана во внешности, и ее рука лежит на его локте. У нее крепкие кости, широкие бедра и отлично развитая грудь. Выглядит она как прямая противоположность тонким, высоким и изящным хаут–леди. Такие женщины были самыми уважаемыми в цетагандийском обществе до изобретения и массового перехода на маточные репликаторы, поскольку именно они вынашивали всех хаутов и ба. Их женские кланы почти никогда не брали супругов–мужчин, находясь в Материнской опеке от созвездий. Они и своих дочерей, как правило, зачинали с помощью ЭКО, пользуясь возможностями своих покровительниц–хаутов. Кем она приходится Лонео, если он позволяет ей такую степень близости?

— Ваше высочество хаут–принц Флетчир и хаут Ларина, разрешите представить вам мою супругу, гем–леди Аракси.

Я смотрю на эту маленькую пухленькую женщину и могу только вежливо улыбаться. Потому что если я заговорю, мой голос сорвется на рыдания. Его жена!

Положение спасает принц, спрашивая «столь очаровательную» леди, как она оказалась на этом корабле.

— Ведь вы же не должны всегда сопровождать вашего супруга, в том числе и на войне? — уточняет он.

Она рассказывает, что корабль, на котором мы находимся, — это грузовоз ее клана. Его наняли для эвакуации представительства Звездных Яслей с Девятой сатрапии. А гем Лонео Хар, ее муж, сейчас находится в отпуске в связи с тем, что его отец, Глава рода Хар, недавно воссоединился со Звездной Бездной. И теперь Лонео входит в наследство своей семьи, хотя и не как основной наследник.

Мне остается лишь вежливо кивать да надеяться, что моя каюта хорошо звукоизолирована.

— Ты плачешь, когда остаешься одна, — констатировал Флетчир, когда мы в какой–то момент остались в общей кают–компании одни. — Мы вернемся на Эту Кита, и я женюсь на тебе. И ты никогда больше будешь плакать от горя, прекраснейшая.

— Вам всего тринадцать лет, принц. Ваша матушка не разрешит такой ранний брак.

«Да и я не могу стать женой Имперского принца — у меня уже есть дети», — мысленно добавляю я.

Когда мы вернулись на Эту Кита, нас чествовали как героев. Но стало известно, что город Важный и его окрестности были уничтожены ядерным ударом с целью нераспространения технологий Звездных Яслей. Либо кто–то использовал идею Мойры о сокрытии улик для ликвидации верхушки повстанцев.

Лонео на специальном приеме Двора вручили Орден за Заслуги, и по окончании отпуска отправили нести службу аж на Сигму Дракона.

Хаут Мойра Ронд и ее муж Раэ гем Эстиф так никогда и не вернулись в пределы Империи.

А я — я стала фавориткой принца.

Глава 9. Флетчир

Результаты Барраярской цивилизаторской миссии оказались странными. В Империи вроде бы сохранился статус–кво. У созвездий не было больших потерь. Гем–кланы в общей массе не подверглись репрессиям за провал военной операции. В основном понесли наказание только те, чьи действия так или иначе привели к потере лица Империи, или вызвавшие большие человеческие жертвы среди населения колонии Дзета.

Из созвездий, понесших взыскания, в конечном итоге виновными оказались признаны только Ронды, доставившие ядерную взрывчатку, которая была использована не по назначению. Им на десять лет запретили заключение генетических контрактов, и все старшее поколение было вычеркнуто из селективного плана. За следующую половину столетия Ронды сократились в численности почти втрое, и им пришлось отдать влияние над некоторыми своими направлениями другим созвездиям, а часть владений перешла под контроль Империи.

В Звездных Яслях шли свои процессы. Предыдущая Правящая Императрица, Лучана Кети, была сторонницей объединения геномных разработок хаутов, тогда как новая Императрица, Лизбет Дегтиар, наоборот, принадлежала к той части, которая хотела максимально расширить распространение генома, с тем чтобы увеличить конкуренцию. Этот процесс возвышения и падения чередующихся групп и определяет, в какой стадии цикла экспансии–консолидации находится вся Империя.

Следующие несколько лет после Барраяра я прожила, занимаясь делами созвездия. Мне пока не хотелось браться за крупномасштабные проекты, поэтому я вела спокойную жизнь на одном из курортов. Внутренние дела созвездия — это в основном управление собственностью хаут–линии, разрешение конфликтов интересов между членами семьи и между нашим созвездием и другими. А также контроль за действиями наших гем–кланов и помощь им. Этой управленческой работой занимаются все хауты понемногу, отдыхая между исполнением контрактов. Благо связи внутри созвездия поддерживаются как личными встречами на территориях усадеб, так и в виде постоянно действующих сообществ в информационном пространстве Империи.

В тот год внешним помещениям Небесного Сада потребовался ремонт.

Традиционно следить за состоянием императорского двора было обязанностью моего созвездия. И создавать новый архитектурный дизайн всех возводимых наружных зданий, фактически нового города в центре столицы, досталось мне, поскольку я в тот момент была свободна от контрактов.

Принц Джияджа, казалось, хотел уместить в своей памяти все чертежи и рисунки, предлагаемые мной для оценки Императорской семье. Он часто и подолгу рассматривал все эскизы и наброски, спрашивал, думал, снова смотрел и снова спрашивал. Три месяца заняло утверждение всех необходимых переделок и усовершенствований.

Не знаю, как получилось, но в один из вечеров я осталась в уединении в зале с расставленными эскизами, загородившими все пространство. Я стояла и смотрела на рисунок, до крайности напоминавший ту поляну в лесу Барраяра, где мы с Лонео повстречались во второй раз, и мысленно просила прощения у него за все свои резкие слова, которые наговорила ему в запале. Его отбытие в колонии было скоропалительным и, как мне тогда казалось, пренебрежительным по отношению ко мне. Скоропалительным — потому что после пятилетней службы на Сигме Дракона ему полагался полугодовой отпуск (и я надеялась, жену он с собой не привезет!), но прошло менее трех недель, а пренебрежительным — потому что он встретился со мной лишь дважды, и во второй раз мы крупно поссорились, да еще и увез с собой жену и сына. Я чувствовала себя отвергнутой и брошенной.

— Je m'en remets à Dieu Pour te revoir Et te parler encore… — шепчут мои губы слова старинной песни, которую я выучила на Барраяре. И я надеюсь…