Путь Хаута

Гем–кланы — это интересное социальное образование в Империи. Они полностью подчинены каким–либо созвездиям либо находятся под рукой Императора. В свою очередь гем–кланы нанимают третьих для исполнения уже совсем низовых работ. Хотя такое высокотехнологичное общество, как наше, уже давно перешло на производства полного цикла, не требующие ручного труда. Гем–кланы бывают как смешанные, состоящие из разнополых семей, так и однополые. Одним из ярких примеров являются Материнские кланы, которые есть у каждого созвездия. Они состоят целиком и полностью из женщин и подчиняются непосредственно генетикам созвездия.

Мужские кланы, напротив, большая редкость. Поскольку для продления рода так и не была придумана технология, позволяющая обойтись без женских яйцеклеток при зачатии ребенка от двух мужчин. Но вполне развилась индустрия донорства таких клеток. Кроме того, созвездия, как правило, конструируя свои генные комплексы, предпочитают тестировать их на изолированных Х-хромосомах, и поэтому мальчиков–гемов рождается намного больше, чем девочек. При этом в самих созвездиях создается гораздо больше девочек, чем мальчиков.

Отсюда следует интересный гендерный перекос общества, провоцирующий гемов на высокую пассионарность и проявление максимально лучших качеств. Потому что, если гем не проявляет должного рвения, он попросту останется без детей, без возможности продлить свою генную линию в будущее. Гемы, в зависимости от своей амбициозности, всегда ищут шанс для возвышения своих потомков. Либо через рост в должности, либо через накопление богатства, либо через создание личной славы в каком–либо направлении. И, конечно, вершиной их мечтаний является получение хаут–супруги, поскольку детям от таких браков доступны практически все высшие должности Империи, кроме разве что управления сатрапиями.

По весне наша детская дружба–влюбленность с Лонео заканчивается. Ему исполняется восемнадцать, а мне двенадцать. Он стрижет волосы и поступает на военную службу, а я улетаю на Сигму Кита, чтобы служить моему созвездию и Империи.

Глава 4. Сигма Кита

С двенадцати до двадцати четырех лет длится второй уровень образования. Если по окончании первого уровня я уже вполне сносно могла создавать малые формы, то теперь пришла пора учиться проектировать большие формы. Городские агломерации, терраформирования, орбитальные станции и прочие крупные объекты. Созвездие составляет концепт–арт, потом проект и затем передает подчиненным гем–родам его на обработку, а те в свою очередь возводят по утвержденному проекту уже все необходимое силами нанимаемых третьих. Разумеется, отдельные мелкие объекты, такие как внутренний дизайн домов, торговых и офисных центров, остаются на долю гем–родов, находящихся в опеке нашего созвездия.

Мое созвездие опекает, как и большинство созвездий, множество гем–линий, более узко специализированных — это производители стройматериалов, разработчики программного обеспечения для создания проектов, различные строительные компании и все, что еще имеет отношение к архитектуре. Во всей Империи не может быть возведено ни одно здание, даже самое малое, без какого–либо участия созвездия Хонтас. Это наша основная служба. Также в воинской опеке у нас есть специальные роды гемов, занимающиеся надзором за исполнителями и контролирующие поставки, в том числе инопланетные. И третьей формой опеки у нас сохранилось два женских клана, которые раньше занимались преимущественно вынашиванием детей–хаутов и ба, а сейчас служат в основном воспитательницами и медтехниками на благо созвездия.

В четырнадцать лет меня пригласили в медцентр нашего поселения на Сигме, где я прошла процедуру сдачи генетического материала. А значит, теперь я признана условно совершеннолетней и мой геном может быть использован в программе Звездных Яслей. Через такую процедуру проходят абсолютно все хауты и гемы и многие из третьих. Гемам и третьим, как правило, еще ставится гормональный имплант, блокирующий беременность. Хаутам он не нужен, так как мы физиологически не способны к зачатию и вынашиванию детей.

В этот же период, вместе с обучением, я погрузилась в активную светскую жизнь, включавшую в себя посещения всех самых модных вечеринок как моего созвездия, так и других, чьи резиденции были на Сигме, и сопровождавшиеся поистине роскошными представлениями. Я поселилась в отдельном доме со своими служанками–гемами и всей необходимой обслугой и стала также принимать у себя гостей. Одно их таких пати и свело меня с Лучаной Кети и Мойрой Ронд.

Мы с Мойрой ровесницы, а Лучана была почти на тридцать лет старше — самый расцвет молодости. Она–то и стала нас учить тонкостям светской жизни, состоявшей в основном из спускания богатства созвездия на разнообразные украшения, модную одежду и выступления артистов. И, конечно, свидания. С другими хаутами своего созвездия, с хаутами других созвездий, с гемами. Некоторые даже из любопытства завязывали совсем уж экзотичные связи с инопланетниками. И на все это, конечно, тратились деньги созвездия.

Должно быть, мои траты были столь малы, что никогда не вызывали вопросов у финансистов созвездия, или как их еще кличут «Собирателей капусты», хотя официальные именования их должностей весьма замысловаты. Поэтому я никогда не задумывалась о том, что можно или нельзя приобрести. Просто приходила в магазин, заказывала, что понравится, прикладывала идентификатор и получала, что хотела.

Но, конечно, жизнь хаута будет неполной, если он не сможет нести пользу своему созвездию и Империи, поэтому учебе я посвящала равное время, что и развлечениям бурной юности.

Есть такое сравнение, что многие люди, особенно из маленьких деревень, сходны с лягушками, живущими на дне колодца. Их кругозор ограничен лишь рамками окружающего пространства да кусочком недостижимого неба. И только иногда, когда набравшаяся храбрости лягушка нагло забирается в опустившееся за водой ведро, она получает возможность увидеть, а что там, за пределами ее уютного мирка. Так вот, мы — хауты — лягушки на вершине пирамиды. Мы обозреваем с недоступной никому другому высоты пирамиду цетагандийского общества, но покинуть ее мы не можем. При этом мы служим всю свою жизнь, исполняя все необходимые для развития общества функции — управление и сохранение имеющегося и создание нового.

Второй ярус пирамиды составляют гемы, служилое сословие. Все мужчины–гемы в обязательном порядке поступают на военную, полицейскую, культурную или специальную службу, все женщины–гемы служат созвездиям как воспитательницы, кормилицы и в еще одной роли, которая с появлением маточных репликаторов сошла на нет. Примерно столетие назад все хауты и ба вынашивались исключительно гем–женщинами. А третье сословие, основа пирамиды, самое многочисленное и самое свободное, — ему служат два остальных сословия, охраняя и направляя.

За многие века человеческое общество не выработало другой, более устойчивой формы социального обустройства, чем пирамида, внизу которой находятся Крестьяне, обеспечивающие своей исполнительностью приращение богатства всех сословий. Средним слоем является аристократия Воинов, охраняющих и защищающих общество. И на вершине пирамиды обретаются Творцы: ученые, инженеры и художники, несущие новое в этот мир, создающие то, из чего потом, многократным повторением, крестьяне произведут все необходимое для общественного комфорта.

Но бывает и так, что на вершине оказываются те, кто не способен нести это бремя.

В период юности все переживают кризис сепарации. И если Небесный Господин и Госпожа, как Отец и Мать, так и остаются идеализированными сакральными фигурами, то предопределенность жизненного пути у некоторых вызывает отторжение. Еще бывают какие–то поведенческие или характерологические проблемы. Такие хауты, как правило, покидают геном, и им подбирают мужа среди гемов. Это может быть человек, которого захочет либо сама хаут, что чаще, либо тот, кого выберет созвездие, в случае совсем уж критичного бунта. Но все это не касается мужчин–хаутов. Они остаются в созвездии пожизненно и если не желают служить Империи, то содержатся на специализированных курортах исключенными из селективного плана Звездных Яслей.

Финалом моей образовательной программы стало частное проектирование нового города.

На Сигме в этот период шел рост одного из новых созвездий. Основатель созвездия Массимо Кортенело изобрел поле, позволявшее сквозь него проходить молекулам воздуха, но не пропускавшее ничего другого. При этом поле ограничивалось некими рамками, и затем из этих рамок можно было собрать конструкцию любого размера и формы. Единственной проблемой стало то, что Массимо был урожденным бетанцем, но у него имелись какие–то затруднения на родине, связанные с их карательной психиатрической службой. Поэтому в обмен на технологию такого поля ему разрешили основать свое созвездие на Сигме Кита. Эта будущая семья хаутов займется производством и поддержанием всех таких конструкций в дальнейшем по Империи.

Для основания нового созвездия используется только мужской геном. Да, в банк хаутов принимается генный материал от человека любого пола, но женский геном включается в программу сразу для рождения дочерей–хаутов, которые заключат контракт. Принятие мужского генома бывает и без основания созвездия, но это, обычно, возвратные поступления из среды гемов, прошедшие тщательную селекцию.

Основателями хаут–линий в современности становятся выдающиеся ученые, чья изобретательность фактически приводит к рождению новой отрасли. Силами созвездий и при участии Империи выделяется определенная площадь под три группы объектов — Ясли Созвездия, Рабочую Базу и Курорт отошедших от дел. Все они возводятся при нашем активном участии. В это время в Звездных Яслях уже начинают подрастать дети, которые и составят основное ядро. Отец детей, тот самый ученый, становится первым Главой, хотя и не хаутом. В дальнейшем структура созвездия формируется такой же, как у всех: основной пул хаутов–детей Главы от тех, кто пожелает заключить с ним контракт и гем–кланы, созданные с помощью того же генного материала, но из яйцеклеток гемов и третьих. Хауты будут отвечать за интеллектуальные разработки и нововведения, а также осуществлять общее руководство, гемы — воплощать в жизнь проекты, исполняя заказы, которые начнет получать созвездие от Империи, других созвездий и гем–кланов, а также организаций, третьих и инопланетников.

На водном мире Сигмы, где площадь суши составляла менее одной десятой процента от всей поверхности, апробация таких полей была как нигде в Империи актуальна. И моя семья создавала новые площади для хаут–линии Кортенело, включавшие в себя Ясли созвездия, Курорт для отошедших от дел и Рабочую базу с использованием новой технологии поля. Это, конечно, условные названия, созвездие им потом присвоит свои, но они отражают суть. В Яслях будут вестись генеалогические росписи, заключаться генетические контракты как хаутов, так и новоосновываемых гем–родов и проводиться исследования генных комплексов, улучшающих членов созвездия. Дети будут подрастать там же, и им предстоит стать лучшими производителями подобных полей в галактике. Курорт, а точнее целая сеть усадеб, предназначается для тех из хаутов, кто уже слишком пожилой, чтобы принимать активное участие в работе созвездия или нести службу в Империи, но еще не готов отсечь себя от Древа Жизни, и желающих вкусить плоды своей долгой жизни.

Моей группе досталось проектировать Рабочую базу. Поскольку Сигма — водный мир с крайне малым количеством суши, но при этом глубины океана нигде не опускаются ниже двух километров, было решено строить именно подводный город с использованием полей созвездия как ограничительных внешних конструкций куполов.

В качестве основного мотива и внешней формы города была избрана цветочная тема. Сама же Рабочая База созвездия Кортенело выглядит как три цветка цикламена, составленных в виде равностороннего треугольника.

Когда возведение города было закончено, на церемонию открытия прибыло само Небесное Семейство. Хаут–император Джияджа и его мать, Вдовствующая Императрица.

Фактически это и было церемонией основания нового созвездия. Вся предыдущая работа — лишь подготовка.

Конечно, не обошлось и без положенных церемоний, куда были приглашены и мои подруги, Лучана и Мойра.

Мойра Ронд начала флиртовать с недавно занявшим трон Императором. Он взошел на престол после долгого ожидания, будучи уже в немолодом возрасте. Но поскольку правом заключать брак из всех хаутов–мужчин обладает только Император, он ранее не был женат. И сейчас среди хаутов–женщин существовала определенная конкуренция за эти вакантные места. Императриц, по закону, не могло быть более пяти.

Лучана Кети, выразив положенные приветствия Небесному Господину, завладела вниманием его матери, Вдовствующей Императрицы. Это была весьма пожилая дама с живым и острым умом, занимавшаяся контролем работы Звездных Яслей, обеспечивающими исполнение генетических контрактов всех созвездий. Генетические лаборатории хаутов, расположенные вне Яслей, могут работать только с генным материалом гемов, входящих в опеку созвездия, создавая более совершенные вариации своих модификаций. Работать же с ДНК хаутов могут лишь Звездные Ясли. Лучана, определенно, хотела присоединиться к ним, не желая довольствоваться вторичной ролью обычного конструктора. Ей нравилось творить более совершенных людей.

Мойра же хотела стать женщиной Императора.

На последнем приеме в честь созвездия Кортенело хаут–император пожелал высказать мне личные благодарности по поводу открытия нового города, и в конце своих восхвалений он добавил:

— Столь прекрасная женщина, как вы, хаут Ларина, безусловно, стала бы великолепным приобретением для Небесного Сада.

— Я рождена служить Империи, хаут–император, и боюсь, что если ограничить мою деятельность лишь Небесным Садом, то Империя понесет невосполнимые потери. Я уверена, здесь, на Сигме Кита, есть хаут–леди, такие как Лучана Кети, желающие присоединиться к проектам Звездных Яслей, — сдерживая страх, ответила я. Оказаться запертой в Небесном Саду, что может быть кошмарней?

После отбытия Небесного Семейства мне поступило еще шесть предложений о проектировании городов для других семейств, желающих поселиться на Сигме, и какие–то из них были приняты. Я осталась на Сигме Кита еще на несколько лет. И разработала еще три проекта подводных городов–цветов, впоследствии ставших туристическими объектами, показываемыми инопланетникам как с высоты, так и изнутри.

Когда моя работа на Сигме подходила к концу, в прессе начали мелькать упоминания о вновь возникшей на карте п–в–туннелей давно утраченной Колонии Дзета, или как местные поселенцы ее теперь называют — Барраяре.

Звездные Ясли тем временем возглавила Лучана Кети, первая жена Императора, сменившая на этом посту его мать, и принадлежавшая к группе генетиков, которые хотели максимальной изоляции генома хаутов от возможности влияния, особенно со стороны политиков и военных. И колония Дзета при соблюдении определенных условий казалась им тем местом, куда можно перенести главный центр генетических разработок, выделив под него всю планету. Собрать, так сказать, все лаборатории всех созвездий «под одной крышей», чтобы ускорить внедрение разрабатываемых генетических комплексов.

Но была и проблема — местное население новообретенной колонии, деградировавшее на уровень докосмической эпохи Земли.

Глава 5. Варвары

Я прибыла на Барраяр.

Как главный архитектор–проектировщик городов новой Девятой Сатрапии.

Я поверить не могла в это. Я на недавно открытой планете, которая на головидео отображается как красно–фиолетовый шар с зелеными вкраплениями, повторяющими очертания рек. Ночная сторона темная, почти нет искусственного освещения. Но тем не менее там довольно большое количество местного населения.

С окончанием Периода Изоляции барраярское общество раскололось на две неравные группы — просвещенное ремесленное и научное сословие, надеявшееся стать гражданами более цивилизованных миров, и местная аристократия с крестьянством, желавшие во чтобы то ни стало отстоять статус–кво. Поэтому цивилизаторская миссия Цетаганды, с одной стороны, находила поддержку у горожан крупнейших агломераций, не желавших платить чудовищные поборы форам. А с другой стороны — любой вылет за пределы городов становился весьма рискованным предприятием, так как местные повстанцы быстро учились партизанской войне.

Но, конечно, хауты нашего положения о таком не задумывались. Поскольку нападения на хаута в пределах Империи — немыслимое преступление.

В один из солнечных весенних дней мы с хаутом Джемикой и четырьмя нашими гем–ассистентками полетели осматривать пригороды Золтана, или, как его называли местные, Форбарр–Султаны. Хаут Джемика была одним из лучших специалистов по терраформированию. И, как и все хауты, она приводила местную среду к комфортной для жизни людей так, чтобы добавить подходящие биологические формы и при этом сохранить самобытные планетарные экосистемы. Потому что важна любая жизнь. А развившаяся в иных условиях — особенно, так как является новым вариантом.

Сегодня она решила лично проинспектировать окрестности Золтана, чтобы оценить степень взаимопроникновения барраярской и земной экосистем.

Я же координировала своих ассистенток, пока они сканировали местность для того, чтобы потом загрузить получившуюся объемную панораму в редактор. И когда соберется достаточно данных, я займусь проектированием нормального города с космопортом, медицинскими центрами, университетом и представительствами различных имперских служб.

В какой момент все произошло, я не запомнила. Просто под флайером внезапно расцвела вспышка, и он начал падать. Наши водитель и охранник погибли сразу, поскольку взорвалась передняя часть флайера. Но мы, защищенные пассажирской кабиной, упали на землю.

Когда я прихожу в себя, оказывается, что мы окружены группой местных «непримиримых» дикарей, вооруженных ножами и чем–то вроде мечей. А дальше происходит то, за что на цивилизованных планетах Империи пресекают не только жизнь человека, но и жизни всех представителей его рода. Они нападают на леди Джемику, сидевшую впереди всех, отбирают ее одежду и совершают тягчайшее преступление в Империи — надругательство над телом хаута. От ужаса я теряю сознание во второй раз прямо в разбитой кабине флайера.

Забытье не может длиться вечно, и я прихожу в себя уже после заката. Как и почему истязания не коснулись других, мне осталось неизвестным. Из криков, которые издают эти варвары, становится более–менее понятно, что подошла вторая группа из чуть сильнее цивилизованных местных. И они выражают крайнее возмущение произошедшим. Но из–за их акцента трудно понять — то ли тем, что начали без них, то ли что вообще сделали такое. К середине ночи варвары затихают, но и к нам больше не подходят, оставив в покое и нас, и свою жертву. Я вижу избитую и изнасилованную Джемику, которая где–то смогла найти нож, она приближается к кабине и тихо шепчет мне:

— Хаут Ларина, постарайтесь выжить, думаю, в течение дня или двух поисковая группа найдет вас. А я должна преподать им урок. — Я так отчаянно боюсь, что могу только кивнуть и мысленно удивиться, сколько же в ней силы. Я бы, наверное, умерла при первых же попытках отобрать мою одежду. Тщетно проверяю свой комм–линк, сигнала нет.

Гем Сайана по требованию Джемики дает ей ампулу из того набора, что всегда находится при леди–хаутах и их сопровождении.

В опустившейся тьме уже ничего не видно, разве что доносятся отдельные звуки да шум леса. На рассвете весь лагерь этих дикарей в самом прямом смысле стоит на ушах.

— Что, дьявол вас всех забери, тут происходит?! — орет один из них, вероятнее всего предводитель этой стаи.

На расчищенной площадке в очерченном круге, приняв ритуальную позу, лежит хаут Джемика с перерезанным горлом и ножом в руке. Неподалеку корчатся шесть тел, которых уже с трудом можно назвать людьми — распад тканей зашел слишком глубоко, но они все еще живы, хотя и обезумели от боли.

Гем Сайана, ассистентка Джемики, решается просветить варваров:

— Хаут Джемика не пожелала жить, будучи оскверненной этими животными. Она отсекла себя от Древа Жизни. А эти… они сейчас проходят «поединок генов».

— «Отсекла себя» — самоубилась, значит, да? Проклятые захватчики, со своим ломаным языком. А что за «поединок»? С чем они там дерутся? Почему они в таком виде?

— «Поединок генов» — это заражение биологическим оружием хаутов. Чьи гены сильнее — тот и выживет. Иногда человек, чаще — оружие.

— Заражение? Так они больны? Эта женщина была заразна? И как передается эта болезнь?

— Хауты — самые совершенные люди во всей вселенной. А они посмели коснуться хаута Джемики. И сделали это против ее воли. Разумеется, она карает их. Во всей Империи никто не смеет идти против воли хаутов, потому что они есть жизнь. Эти дикари совершили отвратительнейшее преступление против основ жизни. И хаут наказала их, внедрив в них свое оружие. Теперь оно пожирает их, разлагая тела. Если вы не хотите, чтобы «поединок» перешел на вас, то вам лучше не трогать их тел до окончательного умерщвления. После чего, опять же не трогая их, вам следует разложить вокруг них костры и сжечь трупы. Поскольку иным способом стерилизовать эти останки вы вряд ли сможете.

Пока гем Сайана просвещает неразумных, сильно упрощая происходящее, я шепотом спрашиваю у других ассистенток, вызвали ли они хоть кого–то на помощь. Гем–леди печально сообщают, что у двух из них повредилась электроника, а у одной комм–линк разбит и вовсе в труху. Комм же последней ассистентки слишком слаб и не видит спутника. Я осматриваю себя и понимаю, что местные не стали меня даже обыскивать, а мой комм–линк все еще работает, хотя и начал разряжаться. Днем сигнал хоть и слабый, но есть. Возможно, стал виден какой–нибудь из спутников. Я вызываю службу охраны, но сигнал через лес, да еще и в отсутствие обычной для выскотехнологичных миров спутниковой группы, еле идет, и нормальный отклик не проходит. Остается только ждать.

Спустя три часа над стоянкой захвативших нас дикарей зависает военный флайер, и находящиеся там гемы с размеренностью машин делают выстрелы из парализаторов в мечущихся повстанцев. Парочка самых умных кидает свои поясные ножи во флайер, но пробить броню корпуса не может. Обезопасив пространство, флайер опускается на землю, рассыпавшаяся из него группа начинает подбирать парализованных дикарей и складывать зафиксированными на одном краю лагеря. На другом собираемся мы — все бывшие пленницы.

— Смиренно прошу прощения, леди, что так сильно задержались с вашим поиском. Мы непоправимо опоздали.

Гем–лейтенант опускается на одно колено перед нами, склоняя голову. Я с удивлением слышу знакомый голос и вглядываюсь в лицо офицера. Грим лейтенанта безупречен, но завиток зеленого и оранжевого цветов яснее слов говорит о его принадлежности к клану Хар.

— Лонео, — одними губами обозначаю я.

Он еще ниже опускает голову.

— Готов выслушать пожелания леди относительно места, куда они хотят быть доставленными.

Когда все дикари собраны и ожидают в наручниках, а тело хаута Джемики помещено на носилки и погружено на борт отдельно прибывшего грузового флайера, меня накрывает эмоциональным откатом от перенесенного шока. Я начинаю рыдать, меня трясет в истерике, я даже на ногах удержаться не могу. И при этом намертво вцепляюсь пальцами в рукав рядом стоящего гема, словно в спасательный круг.

— Тише, тише, прекрасная принцесса, — похлопывает он меня по ладони, усаживая в кабину флайера, и его теплый голос успокаивает, — все драконы повержены, вы в безопасности. Ваши рыцари доставят вас домой, во дворец. Все будет хорошо.

Я прижимаюсь лбом к его груди, и он неловко поглаживает меня по плечу, пока я выплакиваю пережитый ужас. Прошла, наверное, целая вечность, прежде чем я смогла успокоиться и наконец выдавить из себя потрясенное:

— Лонео, ты… на Девятой сатрапии!

— Конечно, принцесса. Воин всегда служит там, где необходимо, там, куда пошлет начальство, и там, где принцессы нуждаются в спасении от драконов. — Лицо под армейским гримом трогает легкая улыбка.

Я активирую комм–линк на запястье.

— Может быть, у тебя найдется время рассказать мне о том, где ты служил? — с затаенной надеждой спрашиваю, открывая форму набора номера.

Он вводит свой контакт.

— Желания леди — закон для всех ее защитников.

Тут я замечаю, что некоторые пленные дикари, придя в себя, уставились на мой комм. Перевожу его обратно в спящий режим, и он становится неотличим от других браслетов на руке — просто изящная безделушка.

По нашему возвращению в столицу сатрапии, город Золтан, случившееся быстро стало достоянием прессы. В Империи поднялась волна возмущения по поводу ужаснейшего насилия над хаутом Джемикой. Среди гемов резко выросло число запросов на перевод в Девятую сатрапию — многие хотели отомстить варварам, совершившим такое. Даже третьи стали массово записываться на военную службу, что было редкостью в любое время, как мирное, так и военное.

Через год пришло распоряжение от Небесного Сада и опечатанный контейнер. Нам доставили самую последнюю разработку ученых — личный пояс защиты на основе технологий поля Кортенело. Всем леди–хаутам Девятой сатрапии теперь предписывалось носить его постоянно. Будучи включен, пояс создавал силовое поле, препятствующее проникновению любых объектов внешней среды. Таким образом предполагалось не допустить повторения столь вопиющих случаев варварства.

Глава 6. Духи, стихи и яды

Через неделю после той моей кошмарной поездки я набралась храбрости позвонить гему Хару и попросила его о встрече.

Сначала мы отправились в театр, где давали одну из классических постановок, затем послушали певичек в Доме удовольствий и, наконец, решили потанцевать в местном ночном клубе, в котором собиралось больше третьих. Но мне — после пережитого ужаса — хотелось развлечений, любых и много. Там играла быстрая земная музыка, и можно было танцевать, причем отнюдь не церемониальные па. Лонео, оказывается, вполне хорошо умеет это делать. Мы остались в клубе часа на три, пока я не утомилась. Тогда он усадил меня за крошечный пластиковый столик, а сам пошел за напитками.

Я наблюдала за третьими, продолжавшими дискотеку, и не заметила, как в зал вошли два бугая. Но они, похоже, сразу обратили на меня внимание.

— А ничего мордашка, ты тут с кем? — интересуется один, поднимая край вуали, скрывающей мое лицо от взглядов третьих. Второй тем временем усаживается напротив, положив свою ладонь поверх моей и не давая встать.

— Она со мной. — Голос Лонео кажется еще ниже от сдерживаемой ярости. Он опускает два бокала на наш столик.

— О, лорд–захватчик. А ты уверен, что твоя цыпочка не захочет узнать, каковы настоящие мужчины? Мы покажем ей все красоты Барраяра. — Говорящий это парень, похоже, серьезно пьян.

— Уберите руки от леди, немедленно. Иначе вы оба умрете.

— И что, ты убьешь нас?

— Не я. Она.

— Запугай их, но не говори, что я хаут, — на хаутском, который тут никто из местных не знает, требую я. Воспоминания о леди Джемике взывают о мести. Все присутствующие должны запомнить, что нападать на цетагандийских женщин — смертельно.

— А цыпа, оказывается, умеет говорить! — замечает один из наглецов. — И что она сказала?

— Высокородная потребовала, чтобы я не убивал сразу, она хочет испытать на вас свой новый состав.

— Что? — Наглецы тут же убрали руки и отодвинулись от нашего столика.

— Леди путешествует по Империи, собирая особую коллекцию, — продолжает запугивать местных Лонео, — здесь, на Девятой сатрапии, она надеется существенно ее расширить.

— Коллекцию чего?

— Ядов, токсинов и разнообразных возбудителей смертельных инфекций.

— Так леди — куколка не из простых?

— Нет, она действительно высокородная цетагандийка.

— Ну тогда мы просто обязаны познакомить ее с нашими обычаями, — доставая из рукавов ножи, сообщили они.

Один двинулся сразу к Лонео, второй вбок, ко мне. Какие они странные. С ножами против гем–лорда с парализатором. Разумеется, никакого долгого боя не было. Лонео уложил первого в упор, а второй получил разряд уже в спину, пролетая мимо меня.