Первый сын Цетаганды

— Но Алира, дочка, ты же не сможешь вернуться. А здесь вовсе не такой рай, как показывают в пропаганде.

— Мама, я ведь уже здесь.

— Да что теперь–то. Ты проходи, я сейчас сделаю чаю. А ты пока расскажи, как вы там?

— Ну, как вы уехали, продолжала учебу. Потом Анар вызвал нас и зачитал письмо. Грустили об отце, очень. Ричи так вообще в истерике был. Потом завещание, да и учеба опять же. Анар, как ты и просила, отправил белковые линии. Вы получили их?

— Да, конечно.

— Так вот, после отправки Анар женился, на Милане. Хотя вы вроде ее не одобряли. Но живёт, и, кажется, все хорошо у них. Мальчика и девочку родили. А я в то время грустила очень. Ну и Кранис прицепился, то погулять, то еще куда. С Анаром сдружился, тот и одобрил брак. И у меня тоже родился сын.

— Хорошие новости, Али. Ты же не привезла его сюда?

— Нет, конечно. Оставила с Кранисом. А братец Ричано через год заканчивает университет. Он решил заняться разработкой биоподложки для подращивания куриных эмбрионов без скорлупы. Считает, что расходов меньше на кальций. И на содержание кур. А как ты здесь устроилась? Ты совсем не писала после того раза.

— Сейчас уже намного лучше, как видишь — у меня свой дом, и я занимаюсь обслуживанием нашей технологической линии синтемяса. Если бы не трудности колонии с пищей, наверное, и письмо не смогла написать. В те месяцы вообще все разваливалось на глазах. Эрар был сильный, много помогал организовать и заболел одним из последних. Когда он свалился с горячкой, я сначала помогала в больнице ухаживать за ним. А потом и за другими, тут в общем–то в основном одинокие мужчины были. Работников в лазаретах не хватало. Вокруг больниц все жилые дома стали палатами, где им хотя бы снимали боль. В главной же больнице Колонии сделали изолированные боксы, где были в основном дети, мальчики… Но все погибли, все до единого…

— Вот, глотни.

— Спасибо. А потом нас всех собрали и объявили, что колония будет в карантине еще пятьдесят лет. Это было ужасно. Стало понятно, что эту планету уже не покинуть. Мне так точно. И когда Гнеришка начала спрашивать, кто может помочь с уходом за животными, потому что белковой пищи очень мало, я и сказала, что я Эллария Моррини, вдова Эрара Моррини, главы совета директоров и совладельца «Бифф–текс». Тогда мы и решили написать вам по поводу тех линий. И должна сказать, они пришли очень вовремя. К тому моменту, когда их удалось наладить на производство необходимого объема белка, у нас уже три месяца как вышли все мясные и рыбные консервы.

— Это хорошо.

— А потом мне предложили присоединиться к программе ЭКО. На общем сборе было решено, что поскольку нормальным образом колония не сможет увеличивать население, то остается только искусственный. И многие согласились. Жизнь уже была более–менее налажена. Кто хотел — работал по специальности или на производствах, кто–то стал сиделкой при маленьких детях, кто–то учил уже подросших. В общем, грустить было решительно некогда. Такая почти обычная жизнь, только без мужчин. И я тогда родила своих девочек. Так что у вас теперь еще две сестры — Эрина Висконти–Ронд и Колера Моррини–СинЛиан.

— А почему у них разные фамилии?

— Детям теперь присваиваются фамилии доноров. Поскольку нормальных семей нет, эти «фамилии» решили назвать Созвездиями. Прививает малышкам чувство общности, что они не только семья с матерью, но и со множеством других сестер. Но и женские фамилии сохраняются. Их дочери получат опять же первыми девичьи фамилии — у Эрины это будут Висконти, у Колеры — Моррини, а вторые фамилии они получат своих доноров. Я решила сохранить обе фамилии.

* * *

27.12.46

Шелковичная плантация.

— Похищение! Похищение!

— Что случилось, Луми?

— Похищение. Мы работали на семнадцатом участке, когда там приземлился катер странной формы. Из него выскочили чужаки, похватали всех, затащили внутрь и тут же стартовали. Сожгли половину участка, гады.

— Мужчины?

— Да. Я отошла до лесополосы, поэтому меня не схватили. Они очень торопились. Буквально три минуты, и все.

— А от семнадцатого участка сюда — два часа бегом, да?

— Угу.

— Сообщите в город и на «Жемчужную лань», что нужно отследить, кто совершил скачок от нас, и забрать пострадавших.

* * *

28.12.46

Рубка пиратского корабля.

— Как–то уж больно тихо сидят эти девки. Странно. Мы их захватили, сунули в каюты, а они даже не вопят, не истерят и ничего не требуют. Интересно, почему?

— Так сходи и спроси.

— Капитан запретил. Сказал, что мы идиоты озабоченные и что нетронутые целки на станции дороже будут, чем порченые. Подстрелить грозился, если поваляем хоть одну.

— И что, нам за ними смотреть до самого Джека? Поближе покупателей не нашлось?

— Так на Джеке капитаны–то по–любому больше заплатят, чем те же крестьяне с Аслунда. Хотя у крестьян им можа и попроще было бы. Пахать, стирать да рожать. На Джеке же сначала послужат капитанам да офицерам их погреют койки. А как попортятся, так либо в бордели, либо в лабы матками.

— Какие интересные новости. Спасибо за информацию.

— Что? Кто это?

— А вы посмотрите на монитор.

— Капитан! Капитан, система взломана! Девка из пятой каюты прицепилась на наш кабель!

— Поздно звать. Вы уже мертвы.

— Как? Почему?

— Вы сели на Эту Кита и вдохнули ее чарующий свежий воздух. Он наполнил ваши легкие, и вам стало хорошо после мерзкого привкуса рециркулята корабля, не так ли?

— Да…

— А вместе с воздухом вы вдохнули и смерть. Знаменитый «Мужеубийца Эты» все еще там. Так что через две недели вас ждет крайне неприятная смерть. Ах, да. Еще я вывела из строя ваши двигатели. И бесполезно хвататься за оружие. Переборки тоже заблокированы. Теперь мы будем ждать.

— Как ты это сделала, сука?!

— У нас есть инструкция как раз на такой случай. «Если вас похитили, то не сопротивляйтесь, дождитесь, когда вас доставят на корабль, и распылите в воздух все три поясные колбы. Ожидайте помощи». Ну разве она не прекрасна?

— Говорит капитан. Если мы вас вернем, то вы оставите нас в покое?

— Конечно. В вечном покое. Ведь вы уже мертвы. В распылителях–колбах были стимулятор разговора, специальный тормозящий нейротоксин и, разумеется, яд, который убьет вас в том случае, если через две недели вы еще будете сопротивляться вирусу, который уже начал разлагать ваши тела. А теперь посидите немного в тишине и спокойствии, мне пришло сообщение, что «Жемчужная лань» уже в системе. И передайте вашему нанимателю, мы — знаем.

* * *

07.06.47

Кабинет Алиры Кранис.

— Интересный человек он был, этот Исами Тэнно…

— Да уж не сомневаемся, который год бьемся над его документами, а все никак. Хотя, конечно, первые лет десять от начала карантина никому и дела не было до каких–то файлов покойного Главы Колонии. И как у тебя успехи с записями главы «Бионекса»?

— Да я ж и говорю, интересный он человек был. Знал латынь, арабский, японский, китайский и, похоже, русский. Да еще и фамилию взял «Тэнно», а ведь это титул императоров Японии.

— Алира, и ты это поняла только по его записям?

— Смотри. Вот эти фрагменты похожи на нормальное содержимое, явно осмысленное: «Альтернативный сплайсинг транскрипта гена JR/Z6KL. В первичном транскрипте, показанном в центре, есть семь экзонов…» Тут явно отсылка к изображению. Дальше: «Когда поток генов между двумя популяциями будет отсутствовать или снизится до минимальных величин, то популяции могут дивергировать до такой степени, что особи одной популяции больше уже не смогут скрещиваться с особями другой». Он учебник писал, что ли?

— Насколько я знаю, он был фанатиком создания «чистейшей расы», хотел вывести породу идеальных людей. За что, собственно, его и выкинули с Земли. Но как тебе удалось это расшифровать?

— Думал он совершенно точно на японском. А вот писал — на латыни и еще куче языков. И записанные японские слова латинским шрифтом, транслитом то есть, потом присвоил по специальной нумерации слогов в китайские иероглифы. То есть убрал звукоподражание. Иероглифы даже для одинаковых звучаний взял разные, у них же всего четыре с небольшим сотни слогов, а вот начертаний для этих слогов более сорока тысяч! Особенно учитывая тоны. А уже их накрыл шифровальным ключом. Который тоже еще надо было подобрать. Ну разве не гений? Ему бы лингвистикой заниматься, цены бы не было. Ты случайно не знаешь, его в числе доноров нет?

— Может, и есть. Но как ты смогла расшифровать вот это все?

— Еще в общем–то не все. Но много уже понятно. Вот, здесь есть фрагмент — все на чистейшем японском. Одна мелочь — записан не кандзи с катаканой, как пристало научной работе, а хираганой, «женским стилем». А вот еще один фрагмент, уже явно с попыткой зашифровки — все так же японский язык, но уже записанный не японским алфавитом, а арабскими буквами, причем соблюдая правильные грамматические конструкции арабского языка! Причем было еще накрыто шифровальным ключом. Но тут–то вы и сами разобрались. А вот то, что дальше он пошел во все тяжкие, никто предсказать не мог. Я нашла в сетях Земли всю информацию о нем и списалась с несколькими его учениками. Так и выяснила, что он был прирожденный полиглот и легко овладевал языками тех стран, где ему доводилось работать. А учитывая его «идею–фикс», ему пришлось помотаться по шарику. Ну а потом оставалось только подобрать в группу носительниц каждого языка из числа колонисток.

— Хм–м–м… так, значит, он намеревался «дивергировать популяцию» путем прекращения генетического потока? И как он намеревался этого добиться? Нам надо расшифровать все, Алира! Похоже, «Мужеубийца» — его рук дело!

* * *

11.03.49

Кабинет Главы Совета Колонии.

— Этот наш «Мужеубийца Эты» на самом деле является бактериофагом местных довольно распространенных водных бактерий. Просто нам так «повезло», что последовательность генной цепочки в Y-хромосоме фактически повторяет последовательность, на которую вирус прикрепляется в клетке–хозяйке.

— И что тогда?

— Нам придется уничтожить всех носителей вируса вместе с ним, видимо.

— Как вы это видите?

— Как вариант — немного преобразовать сам вирус, сделав его более летальным для хозяев. Ведь сейчас он встраивается в геном бактерии–носителя, но не убивает ее, а, используя ресурсы ядра и особенно — клеточной мембраны, самокопируется весь жизненный цикл носителя. С этим как раз связана и такая летальность для человека — у нас не происходило нормального отделения клеточной мембраны. Вместо этого мембрана разрывалась, приводя к гибели клетки зараженного человека, а затем и смерти всего организма, когда нарастало количество инфицированных клеток. Так что предполагается усилить сам вирус, чтобы он гарантированно убивал своего носителя. При этом нам нужно, чтобы он также с гарантией распадался на неактивные молекулы в случае отсутствия попадания в «хозяина» в течение нескольких дней. Тогда после уничтожения «кормовой базы» вирус фактически самоуничтожится.

* * *

23.04.52

Главный зал собраний Совета Колонии.

Кларисса Ли, Глава Совета колонии: Итак, давайте начнем наше ежегодное собрание. Это у нас пятьдесят второе собрание от Основания колонии и двадцать пятое от объявления карантина. В первую очередь статистика. Население колонии составляет восемьсот шестьдесят восемь тысяч жительниц. Из них четыреста две тысячи совершеннолетних, остальные дети и подростки. При сохранении текущих показателей рождаемости и смертности к концу карантина нас будет чуть менее двух с половиной миллионов. Это очень мало для того, чтобы мы могли защититься от внезапного нападения, поскольку мы не будем защищены статусом зоны биоопасности и легендарным «Мужеубийцей». Несколько убедительных акций, позволяющих этим внешним наглецам узнать, что он все еще функционирует, хотя и уменьшили количество попыток похищений, но совсем не искоренили. Тем более что они изобретают все более совершенные модели изолирующих скафандров.

Амира Судайри, советница по биобезопасности: Они как будто не догадываются, что источник инфекции — это не то, что они принесли на скафандре, а сами девушки. Ведь каждая из них имеет этот вирус на коже, в дыхательных путях, вообще везде. Просто в нас он не встраивается. А какие есть предложения?

Анжела Виннис, советница по репродукции: Мы не можем увеличить рождаемость более чем двадцать женщин на сотню. Иначе это будет какое–то использование их как тех же маток в незаконных пиратских лабораториях. Потому что такое соотношение — это фактически беременность для каждой фертильной женщины раз в три–четыре года. Что сильно портит их здоровье. Нам нужен приток «свежей крови». И хороший такой приток, по двадцать–тридцать тысяч ежегодно, не меньше. А не по жалкой тысяче, как сейчас.

Кларисса: И какова будет прогнозируемая численность, если мы будем принимать в год по двадцать тысяч? Или по тридцать?

Анжела: Если по двадцать тысяч — в районе трех с третью миллионов, а если по сорок тысяч — то четыре миллиона двести тысяч. При сохранении того же уровня смертности.

Кларисса: И какая рождаемость у нас сейчас?

Анжела: Пять на сотню. Производственные циклы требуют очень много людей, поэтому мало кто может участвовать в программе ЭКО.

Кларисса: Надеюсь, проблема инбридинга при такой частоте воспроизводства перед нами не встанет к концу карантина?

Анжела: Не должна. У нас очень много женщин и достаточное большое количество доноров. Минимальным количеством для популяции с почти нулевым коэффициентом инбридинга считается тысяча человек, а у нас только доноров столько. При этом мы отслеживаем, чтобы кровные родственницы не получали одинаковых мужских гамет. Все созвездия формируются только на основании скрещивания донора с ранее не входившей в это созвездие матерью.

Кларисса: Хорошо. Проблемы увеличения численности понятны. Но если мы увеличим темпы воспроизводства, то не погрязнем ли тогда в младенцах, когда нам будет нужно, наоборот, быть наиболее мобилизованными?

Анжела: Хм–м–м… Видимо, да, большая часть родившихся будет еще несовершеннолетними. Даже если мы сохраним нынешние темпы воспроизводства населения, то количество несовершеннолетних будет в один и девять десятых раз больше, чем количество взрослых старше восемнадцати лет. А если увеличим, то разрыв будет еще больше.

Кларисса: Значит, увеличивать не будем. И как следствие, нам нужна линия защиты. Производство кораблей или их иное приобретение, команды и оборудование для них. Какие у нас сейчас успехи, Дельта?

Дельта Онассис, советница по космическим технологиям: С производством собственных кораблей у нас, конечно, все довольно слабо. Но вот приобретение кораблей иным путем вполне налажено. Поскольку мы объявили карантинной зону полета от нас по п–в–тоннелям в двухнедельном радиусе, то все найденные там корабли с командой, не подающей признаков жизни, мы забираем себе. Как правило, команды погибают от заражения «Мужеубийцей», ну и девочки, которых похищают, добивают оставшихся. Или те, кто прибывает их забрать и доставить домой. В целом наш космический флот уже составляет шестьдесят три единицы. Из них грузовые — четырнадцать штук, яхты — четыре штуки, два пассажирских лайнера постройки еще до карантина и остальные — разнообразные корабли в основном незарегистрированной сборки. Все грузовики и лайнеры переоборудованы по стандарту биобезопасности, с двумя раздельными воздушно–водными циклами, обеспечивающими безопасность пассажиров и грузов. На патрульных кораблях проблема — недостаток скачковых пилотов. Часть нам удалось нанять в академиях Земли и Беты, но примерно треть кораблей патрулирует в системе без возможности перемещения по туннелям или стоит на приколе на Станции. При этом нам нужно контролировать стабильность наших п–в–туннелей, чтобы не случилось коллапса, как на колонии Дзета. На подготовку же скачковых пилотов у нас не хватает технологий.

Кларисса: Каких именно?

Дельта: В первую очередь, у нас нет производства имплантов. Корабли пиратской сборки имеют достаточно индивидуализированные под своих пилотов типы имплантов, которые мы не можем пока повторить. Во вторую очередь, у нас нет и хирургов, умеющих проводить имплантацию с достаточной степенью надежности. Ну и добровольцев «в мыши» тоже нет.

Кларисса: Значит, нам нужен изготовитель имплантов и хирург?

Дельта: Желательно.

Кларисса: А ведь у нас есть кандидат на это. Захваченные корабли в основном принадлежат одному и тому же пиратскому флоту.

Амира: Думаю, мы сможем представить план операции в ближайшее время. Этот мерзавец давно уже у нас в разработке.

Кларисса: Хорошо. Теперь, что у нас с производством для внутреннего потребления и для экспорта?

Эллария Висконти–Моррини, советница по биопроизводству: Производство пищи и сопутствующих товаров уже на достаточном уровне. Есть возможность расширения. Производство одежды имеет странную тенденцию: снижается количество запросов на пошив рубашек, платьев и юбок, но растет спрос на цельные комбинезоны и полукомбинезоны. Также увеличивается количество требований на простые квадратные отрезы и фурнитуру: бусины, шнурки, нитки, краски, бисер и ленты. Дальше. Производство тканей из выращенных в местных условиях льна и хлопка растет. С овцами для шерсти все еще проблемы — крайне низкая скорость увеличения поголовья. Отдельно стоит сказать о производстве шелка из модифицированных куколок шелкопряда. Оно сейчас превышает наши потребности почти в пять раз — шелкопрядам очень понравились новые деревья, так что было отложено значительно больше куколок, чем на контрольных плантациях. Думаю, лишний шелк вполне можно экспортировать.

Зулейка Мюррид, советница по финансам колонии: Да, мы можем забрать себе изрядную часть бетанского рынка ткани. Эта их мода на саронги захватила уже почти всю молодежь, да и взрослые тоже носят, хотя и поверх тонкой одежды.

Эллария: Синтетическое производство тканей, особенно тканей для космических комбинезонов и скафандров биобезопасности, пока еще страдает от недостатка квалифицированного персонала. Но через пару лет должны будут закончить обучение новые группы, так что и здесь ожидается рост.

Кларисса: Что еще?

Эллария: Производство пластика налажено, но едва дает необходимый минимум по обеспечению колонии бытовыми изделиями. Производство стекла пока только в объеме, необходимом биолабораториям. Строительство — самая отстающая отрасль. В первую очередь потому что очень мало специалистов, а во вторую — многие операции требуют большой физической силы, и мы не справляемся. Поэтому пока вопрос решается только закупкой разнообразной техники у других колоний или на Земле. Особо интересно предложение от лабораторий по совершенствованию растений — предлагают выводить определенные породы деревьев в качестве несущих конструкций. Но ждать, пока они вырастут, — невозможно. Ограничиваемся малоэтажной стройкой.

Кларисса: Значит, мы уже вышли из производственного стопора и начинаем расти?

Эллария: Да. В основном мы упираемся только в недостаток квалификации, потому что уже четверть всех работниц на фабриках — новое поколение, родившееся здесь. Но опыт нарастет.

Кларисса: Теперь хотелось бы узнать: что у нас с разработками по вирусу?

Амира: Мне в первую очередь нужно сказать, что без усилий нашей новой коллеги, Алиры Кранис, мы вряд ли смогли бы понять записи покойного Исами Тэнно. Но расшифровка почти завершена, и теперь мы знаем, что причиной инфекции стали опыты покойного главы «Бионекса» с местным вирусом–бактериофагом. Он надеялся, что вирус будет встраиваться в наш геном, не нанося вреда, а дополнительно «вшивая» отдельные гены, привитые на него искусственно. Сейчас мы работаем над вакциной и способами обезвреживания. В записях Тэнно есть еще много интересного, но оно досталось отделам медицины и репродукции, так что они и расскажут.