Помоги проекту - поделись книгой:
— И дальневосточный рубеж, и азиатский, и закавказский, и… — сделав короткую паузу, маршал вздохнул, — а тут ещё и Западный…
Жуков со свойственным ему деловым подходом сразу заметил:
— Главный пока для нас Дальневосточный.
— Оно-то так, — согласился Тимошенко. — А я вот думаю, а вдруг Гитлер с англичанами сговорится? Гесс ведь не зря летал…
Возможность нападения с юга и севера существовала так недавно, и потому Жуков убеждённо сказал:
— Ну, теперь, понятное дело, коалицию ждать не приходится, хотя…
— От них всего ждать можно, — Тимошенко сердито засопел. — Говоришь, ждать не приходится? А ну как, скажем, Германия, Япония и Англия снюхаются? А тут тебе ещё и США вдобавок. Вот и ломай голову…
— Ну, США вряд ли… — Жуков немного подумал. — А вот почему Гитлер в 40-м году отказался от высадки в Англии, вопрос. Сил не хватило? Или есть какая-то договорённость?
— Вот и я о том, — Тимошенко тяжело завозился на сиденье. — Где силы сосредоточивать? Запад или Дальний Восток?..
— Ну, с Дальним Востоком, считаю, более или менее ясно, — Жуков едва заметно улыбнулся.
— Считаешь, Халхин-Гола достаточно? — понял его мысль маршал.
— Не только, — Жуков откинулся на спинку сиденья. — Руки у японцев связаны. Они с Китаем воюют.
— Да, воюют, только война такая себе, вялотекущая…
— Вот и я про то, — оживился Жуков. — Сил у японцев маловато…
За окном автомобиля показалась краснокирпичная стена, и разговор враз оборвался, а ЗИС через какую-то минуту, сделав резкий поворот, въехал через Боровицкие ворота в Кремль. Формальности были сведены до минимума, и вскоре Тимошенко в сопровождении Жукова быстрым шагом вошёл в приёмную, где, как оказалось, уже был начальник Главразведупра генерал-майор Голиков.
Маршал глянул на генерал-майора, и тот, снизив насколько возможно голос, ответил на невысказанный вопрос:
— Приказано ждать…
— Понятно… — и пришедшие остановились рядом с Голиковым.
Насколько продлится ожидание, было неясно, и, чтобы не молчать, Тимошенко обратился к Голикову:
— Мы тут с Георгием Константиновичем по дороге толковали, а ну как англичане с немцами против нас повернут?..
Голиков немного подумал и ответил:
— Пожалуй, нет. Время другое. Вот год назад они, да, собирались. Франция всерьёз бомбардировку Баку планировала. Это с юга, а с севера экспедиционный корпус: англичане, французы и вроде даже поляки. Но, сами понимаете, случился Дюнкерк. Так что, считаю, не пойдут англичане на такое… — убеждённо заключил Голиков и сразу умолк.
В дверях приёмной появился секретарь Сталина Поскрёбышев и пригласил:
— Входите…
Комната секретаря была проходная. Встав за конторку, Поскрёбышев показал на следующие двери, где была ещё одна проходная комната. Сидевший там за столом генерал-лейтенант, приветствуя маршала, встал и молча показал на следующие двери.
Военные вошли в просторный кабинет с плотно зашторенными окнами и удивлённо переглянулись. Сбоку, за длинным столом, сидел Берия. Как и когда он оказался в кабинете, было понятно. Видимо, Сталин только что с ним что-то решал и приказал остаться, но спрашивать об этом шефа НКВД никто, конечно, не стал.
Тут разговаривать не полагалось, военные мельком поглядывали по сторонам. Они бывали здесь многократно и сейчас только констатировали про себя, нет ли изменений. Но изменений не было. Как всегда на стене висели портреты Маркса, Энгельса и Ленина, читающего газету «Правда». В левой части кабинета размещался стол для заседаний, покрытый зелёным сукном и обставленный стульями, а перпендикулярно ему, в самой глубине, стоял письменный стол Сталина.
Ждать долго не пришлось. Сталин неслышно вышел из расположенной в глубине кабинета двери и, поздоровавшись, жестом пригласил вызванных садиться. Все трое молча расселись за столом для заседаний, причём Жуков. Тимошенко и Голиков положили перед собой папки, содержавшие нужные документы, и только Берия, так и продолжавший сидеть немного в сторонке, никакой папки не имел.
Сам Сталин садиться не стал, а как обычно, прохаживаясь по кабинету, заговорил:
— Товарищи, я собрал вас, чтобы кое-что уточнить в связи с обстановкой на наших границах. Товарищ Тимошенко, вас что-нибудь беспокоит по этому поводу?
Маршал хотел было встать, но вождь жестом остановил его, и он отвечал сидя:
— Да, товарищ Сталин. Неясна позиция Англии. Тревожит положение на Дальнем Востоке и конечно же Германия.
— Согласен, товарищ Тимошенко.
Сталин отошёл к письменному столу, взял свою трубку, накрошил туда табак из папиросы «Герцеговина-Флор» и, так и не закурив, сказал:
— Конечно, Дальний Восток, это давняя проблема… — вождь отошёл от письменного стола, неслышно прошёлся по кабинету и, остановившись напротив начальника Разведупра, спросил: — Товарищ Голиков, каковы по вашим данным возможные силы японцев?
— На данный момент, — генерал-майор подобрался и отвечал коротко и чётко, — по нашим расчётам, японская Квантунская армия вместе с частями Манчжоу-Го может выставить до сорока дивизий, поддерживаемых тысячей танков и тысячей самолётов.
Голиков чуть вскинул голову, и Сталин мгновенно это заметил:
— Хотите что-то добавить?
— Да, товарищ Сталин. Ещё отмечается интенсивное строительство аэродромов и посадочных площадок.
— Существенное замечание, но, думаю, для нападения на нас японцам придётся собрать всё, что у них есть, а значит, прежде им необходимо закончить каким-то образом войну в Китае.
— Да, товарищ Сталин, — немедленно согласился Голиков, но тут же осторожно добавил: — Однако агентура предупреждает…
— Не надо, товарищ Голиков, — Сталин предостерегающе поднял руку. — Нас сейчас все предупреждают. Даже господин Черчилль.
Странная усмешка скользнула по лицу вождя, и все присутствующие поняли: товарищ Сталин получил сверхсекретные сведения от своей собственной агентуры и у него есть основания верить ей. А вождь, как бы закрывая тему, добавил:
— Тем более, на Халхин-Голе японцы получили урок, — Сталин выразительно посмотрел на Жукова и заговорил о другом: — Теперь об Англии. Извечная политика англичан поддерживать равновесие в Европе потерпела крах, и теперь у них один выход: во что бы то ни стало договориться с нами, чтобы обуздать Гитлера.
Сделав такой вывод, Сталин снова своей размеренной походкой пошёл по кабинету и уже на ходу продолжил:
— Сейчас для нас главное — Германия, — вождь на секунду умолк, а потом, приостановившись, показал чубуком трубки на начальника Разведупра. — Товарищ Голиков, доложите, какие силы немцев сейчас сконцентрированы на нашей границе?
Начальник Разведупра раскрыл свою папку и прочитал:
— Силы немцев и их союзников на сегодняшний день насчитывают: в общем 160–165 дивизий, 4 тысячи танков и примерно 5 тысяч самолётов. Из этого числа надо выделить порядка 20 танковых дивизий и примерно 12 дивизий моторизованных, объединённых в 10 танковых корпусов.
— Почему примерно? — удивился Сталин и строго посмотрел на Голикова.
— Две моторизованных дивизии пока находятся во Франции, но могут быть переброшены и к нашей границе, — спокойно разъяснил тот.
— Хорошо, — Сталин покачал в воздухе трубкой и обратился к маршалу: — Товарищ Тимошенко, а какие силы у нас на западной границе?
— Товарищ Сталин, — Тимошенко встал и вытянулся во весь рост. — На западной границе сейчас сконцентрировано 247 дивизий, 15 тысяч танков и 12 тысяч самолётов.
— Хорошо, — Сталин кивнул. — А сколько у нас танковых дивизий?
— У нас есть 61 танковая и 32 моторизованных, объединённых в 29 механизированных корпусов, — чётко ответил маршал.
— Хорошо, — Сталин снова кивнул и посмотрел на Берию. — Лаврентий, а у тебя сколько твоих дивизий?
— Товарищ Сталин, войска НКВД насчитывают 14 дивизий, 18 бригад, 21 отдельный полк и 49 погранотрядов, — отчеканил Берия.
— Так, а теперь вы, товарищ Жуков, — Сталин взмахнул трубкой. — Скажите, как, по-вашему, могут действовать немцы?
— У них, товарищ Сталин, — Жуков, как и Тимошенко, тоже поднялся, — две возможности. Если они поставят задачу скорейшего окончания войны, то должны идти через Смоленск на Москву, но, надеясь захватить запасы стратегического сырья, могут ударить и по Украине. Лично я считаю, что немцы выберут первый вариант.
— Но есть ещё один вариант, товарищ Жуков, — Сталин поднял трубку вверх. — Немцы могут попытаться спровоцировать нас, чтобы заставить Японию тоже согласно их договору напасть на нас. Правда, я думаю, японцы нападут на нас только тогда, когда будут полностью уверены в успехе, но немецкие провокации возможны. Очень возможны.
— Мы отобьем японцев, товарищ Сталин! — громко заявил маршал.
— Товарищ Тимошенко, у нас есть 300 дивизий, 25 тысяч танков и столько же самолётов. Скажите, этого хватит, чтобы отбить ещё и немцев?
— Хватит, товарищ Сталин! — ещё громче провозгласил маршал.
— Вот и я так думаю… — прищурив глаза, сказал вождь, и в его усах затаилась довольная усмешка…
Громкая песня, заполонив всё пространство улицы, заставляла прохожих радостно улыбаться и провожать взглядами строй бравых красноармейцев, направлявшихся в городской сад. А крепкие парни слаженно пели куплет за куплетом, и наверняка каждый из них считал, что это именно его ждёт славная девушка Катюша.
Ворота городского сада с аркой, украшенной звездой и будочкой кассы, приткнувшейся сбоку, были гостеприимно распахнуты, и воинская колонна, печатая шаг, беспрепятственно вошла на центральную аллею под густо разросшиеся кроны деревьев.
В конце аллеи виднелась другая арка, поменьше. Колонна подошла к ней, пение оборвалось, прозвучала команда, и бойцы уже без всякого строя, со смехом и прибаутками начали шумно рассаживаться на длинных скамейках, окружавших летнюю эстраду.
Едва все уселись, как на сцене появился молодой чернявый политрук и громко объявил:
— Начинаем!.. Сводный концерт!.. Самодеятельности!.. — после чего уже выстроившийся за его спиной хор, грянул:
Сталин — наша слава боевая!
Сталин — нашей юности полёт!..
Потом, под бурные аплодисменты, хор скрылся за кулисами, а на сцене опять возник всё тот же политрук и назвал следующий номер:
— Выступает!.. Ученик консерватории, Борис Вайнтрауб!.. — после чего из-за его спины вышел тщедушный красноармеец и запиликал на скрипочке.
Послушав с минуту, боец 2-го взвода 3-й роты Мишка Анисин толкнул в бок своего дружка Ваську Долгого.
— Смотри, еврейчик, а такой же, как мы…
— Ага, — фыркнул Васька, — только ты тут, а он там…
Вайнтрауб довольно быстро закончил пиликать, ему слабо похлопали, и новый участник концерта страстно, по-театральному заламывая руки, довольно неплохим тенором начал:
— «Сильва, ты меня не любишь…»
— Тра-та-та-та-та-та… — вторил ему небольшой оркестр, а Мишка снова пихнул дружка.
— Слышь, Васька, давай слиняем, а то они часа полтора выть будут…
— Тебе не нравится? — Васька посмотрел на приятеля.
— А в жизни что, разве всё время поют?
— Не, чаще матерятся, — с коротким смешком уточнил Васька и деловито спросил: — А куда пойдём?
— Давай к Ванде смотаемся, — чтоб никто не услышал, Мишка совсем привалился к Васькиному боку и шепнул: — Прошлый раз она грозилась самогончика расстараться…
— А-а-а… — понимающе протянул Васька и тронул за плечо сидевшего перед ними командира отделения. — Сержант, а сержант, эта бодяга надолго?
Тот повернул голову и через плечо бросил:
— Построение в одиннадцать…
— Мы ненадолго… Тут, по саду погуляем, — заверил сержанта Васька, и оба приятеля тихонько начали пробираться к выходу.
Ванда, разбитная весёлая полька, жила недалеко. С ней Мишка познакомился ещё весной и теперь при каждом увольнении обязательно наведывался в уютный домик. Васька, вообще-то косо посматривавший на увлечение приятеля, его понимал. Девушка, на его взгляд, особой красотой не отличалась, но нрав у неё был что надо.
Уже у самой калитки Мишка приостановился и сказал товарищу:
— Смотри, Васька, как живут… И дом городской у них, и сад вокруг, и даже вон клумбы с цветами…
Действительно, между тянувшейся вдоль тротуара оградой и несколько отступившим в глубь участка домом, оставалось небольшое пространство, где был разбит маленький, довольно ухоженный цветничок.
— Э-э-э, да ты никак жениться собрался… — поддел товарища Васька и в шутку предупредил: — Смотри, она ж западенка[12].
— Ну и что? — как-то неопределённо хмыкнул Мишка. — Зато, погляди, жильё-то какое… Это тебе не изба…
Одноэтажный штукатуренный дом в три окна на улицу и впрямь выглядел привлекательно.
Васька хотел ещё что-то сказать, но их разговор прервал долетевший со двора девичий возглас:
— Хлопаки!.. Ходзь ту![13]
Ванда, а это была она, видимо, углядела гостей через окно и, удивлённая их топтанием на тротуаре, сама вышла на крыльцо.
— Ну что, пошли? — Мишка заговорщически подмигнул товарищу.
Поделиться книгой: