Безжалостный принц

Все идет гладко, как это всегда бывает, когда моя мама за главного. Я вижу ее гладкий блондинистый боб через лужайку и слышу ее легкий, культурный смех, когда она старается обойти всех самых скучных и важных гостей.

Я работаю над своим собственным списком состоящий из Карденаса, Рико и Доуэлла.

Примерно через час начинается фейерверк. Он был намечан к заходу солнца, поэтому яркие взрывы выделяются на фоне недавно потемневшего неба. Ночь тихая, озеро гладкое, как стекло. Фейерверки двойными бликами отражаются на воде внизу.

Большинство гостей поворачиваются, чтобы посмотреть шоу, их лица освещены, а рты открыты от удивления.

Я не утруждаю себя наблюдением, пользуясь возможностью оглядеть толпу в поисках кого-нибудь, с кем я должен был поговорить, кого я, возможно, пропустил.

Вместо этого я вижу кого-то, кого определенно не приглашали — высокого темноволосого парня, стоящего с группой друзей Нессы. Возвышающийся над ними, он должен быть ростом не менее 195 см. Я почти уверен, что это гребаный Галло. Самый младший.

Но в следующую минуту меня отвлекает Лесли Доуэлл, которая снова подходит, чтобы поговорить со мной, и когда я оглядываюсь на группу, высокий парень исчез. Мне придется поговорить с охраной, сказать им, чтобы они держали ухо в остро.

Сначала, еда. У меня сегодня едва хватило времени поесть. Я беру несколько креветок со шведского стола, затем оглядываюсь в поисках подходящего напитка. Официанты кружат в толпе с бокалами пузырящегося шампанского, но я не хочу этого дерьма, а очередь в баре слишком длинная. Что я действительно хочу, так это десятилетний виски у меня в кабинете.

Ну, а почему бы, черт возьми, и нет? Я уже обошел самых важных людей. Я могу улизнуть на минутку. Я вернусь, когда приедет эта поп-певица. Это была пустая трата денег со стороны папы. Я не знаю, было ли это для того, чтобы сделать Нессу счастливой, потому что она его маленький ангел, или это было просто для того, чтобы покрасоваться. В любом случае, гостям это понравится.

Я вернусь через некоторое время.

Я возвращаюсь внутрь и поднимаюсь по лестнице в свою часть дома. У меня в личном кабинете есть небольшой бар — ничего особенного, всего несколько бутылок элитного виски и мини-холодильник. Я достаю хороший тяжелый стакан, бросаю в него три огромных кубика льда и наливаю сверху большую порцию виски. Я вдыхаю пьянящий аромат груши, дерева и дыма. Затем я проглатываю виски, наслаждаясь жжением в горле.

Я знаю, что мне следует вернуться на вечеринку, но, честно говоря, теперь, когда я здесь, наверху, в тишине и покое, я наслаждаюсь перерывом. Чтобы быть политиком, нужно обладать определенным уровнем нарциссизма. Вы должны подпитываться радостью, вниманием.

Мне насрать на все это. Я питаюсь одними амбициями. Я хочу контроля. Богатства. Влияния. Я хочу быть неприкасаемым.

Но это означает, что предвыборная компания может быть утомительной.

Поэтому, когда я возвращаюсь в коридор, вместо того, чтобы направиться к лестнице, как я планировал, я сворачиваю в библиотеку.

Это одна из моих любимых комнат в доме. Сюда почти никто не заходит, кроме меня. Здесь тихо. Запах бумаги, кожи и березовых поленьев успокаивает. Моя мать поддерживает огонь по вечерам для меня. Остальная часть дома так сильно охлаждена кондиционером, что никогда не бывает слишком жарко, чтобы развести небольшой огонь в камине.

Над камином висит картина моей пра-прабабушки Катрионы. Она приехала в Чикаго в разгар картофельного голода, как и многие другие ирландские иммигранты. Ей было пятнадцать лет, когда она пересекала океан в одиночку с тремя книгами в чемодане и двумя долларами в ботинке. Она работала горничной у богатого человека в Ирвинг парке. Когда он умер, он оставил ей дом и почти три тысячи долларов наличными и ценные бумаги. Некоторые люди говорили, что у них, должно быть были тайные отношения. Другие люди говорили, что она отравила его и подделала завещание. Какова бы ни была правда, она превратила дом в салун.

Она была первым Гриффином в Америке. Мои родители любят говорить, что мы происходим от ирландских принцев с тем же именем, но я предпочитаю правду. Мы воплощаем американскую мечту: семья, поднявшаяся от домашней прислуги до мэра Чикаго. По крайней мере, я на это надеюсь.

Я тихо сижу минуту, потягивая свой напиток, затем начинаю просматривать свои электронные письма. Я никогда не могу долго бездельничать.

Мне кажется, я слышу какой-то звук, и я на мгновение замираю, думая, что это, должно быть, кто-то из персонала в коридоре. Когда я больше ничего не слышу, я возвращаюсь к своему телефону.

Затем одновременно происходят две вещи:

Во-первых, я чувствую запах чего-то, от чего волосы у меня на затылке встают дыбом. Дым, но не чистый дым от огня. Резкий, химический запах гари.

В то же время я слышу звук, похожий на внезапный вдох, но в десять раз громче. Затем появляется вспышка света, когда загораются занавески.

Я вскакиваю со стула, крича бог знает что.

Мне нравится думать, что я знаю, как сохранить голову в чрезвычайной ситуации, но на мгновение я в замешательстве и в панике, задаваясь вопросом, что, черт возьми, происходит и что мне с этим делать.

Тогда здравый смысл заявляет о себе.

Занавески горят, вероятно, от искры, выброшенной из камина.

Мне нужно достать огнетушитель, пока весь дом не сгорел дотла.

В этом есть смысл.

Пока какой-то человек не выскакивает из-за кресла и не проносится мимо меня из кабинета.

Это пугает меня даже больше, чем пожар.

Осознание того, что я был не один в библиотеке — это настоящий шок. Я так удивлен, что даже не успеваю хорошенько рассмотреть незваного гостя. Все, что я замечаю, это то, что она среднего роста, с темными волосами.

Затем мое внимание возвращается к быстро разгорающемуся пламени. Оно уже распространяется по потолку и ковру. Через несколько минут вся библиотека будет охвачена пламенем.

Я бегу по коридору к бельевому шкафу, где, я знаю, мы держим огнетушитель. Затем, бросившись обратно в библиотеку, я выдергиваю чеку и обрызгиваю всю стену комнаты пеной, пока не погаснет все до последнего уголька.

Когда я заканчиваю, камин, стулья и портрет Катрионы — все покрыто белой химической пеной. Моя мать будет чертовски взбешена.

Что напоминает мне, что в этом разгроме был замешан кто-то еще. Я бросаюсь обратно к началу лестницы, как раз вовремя, чтобы увидеть, как убегают три человека: блондинка, которая чертовски похожа на Нору Олбрайт. Брюнетка, которую я не знаю. И Неро, блядь, Галло.

Я знал это. Я знал, что Галло пробрались внутрь.

Вопрос в том, зачем?

Соперничество между нашими двумя семьями восходит почти к самой Катрионе. Во время сухого закона наши прадеды сражались за контроль над нелегальными винными заводами в северной части города. Победил Конор Гриффин, и с тех пор эти деньги подпитывают нашу семью.

Но итальянцы никогда не сдаются легко. Каждую партию выпивки, которую готовил Конор, Сальватор Галло ждал, чтобы угнать его грузовики, украсть спиртное и попытаться продать ему обратно по двойной цене.

Позже Гриффины взяли под контроль азартные игры на ипподроме Гарден-Сити, в то время как Галло проводили незаконную игру с числами внутри города. Когда алкоголь снова стал легальным, наши семьи управляли конкурирующими пабами, ночными клубами, заведениями стриптиза и борделями. Продолжая поставлять партии наркотиков, оружия и краденых товаров.

В настоящее время Галло перешли в строительную индустрию. Они неплохо преуспели. Но, к сожалению, наши интересы всегда кажутся противоречащими их интересам. Как сейчас. Они поддерживают Бобби Ла Спату на мое место члена городского правления. Может быть, потому, что он им нравится. Может быть, потому, что они просто хотят почаще мозолить мне глаза.

Они пришли сюда сегодня вечером, чтобы поговорить с некоторыми из тех, за кого голосуют?

Я бы хотел заполучить в свои руки одного из них, чтобы спросить. Но к тому времени, пока я разыскивал охрану, которую мы наняли на ночь, Галло уже давно ушли, включая высокого парня.

Черт возьми.

Я возвращаюсь в библиотеку, чтобы еще раз оценить ущерб. Это чертов беспорядок — дымящийся, вонючий беспорядок. Они разрушили мою любимую часть дома.

И вообще, почему они вообще здесь оказались?

Я начинаю оглядываться по сторонам, пытаясь понять, что им было нужно.

В библиотеке нет ничего важного — любые ценные бумаги или записи должны быть в кабинете моего отца или в моем. Наличные деньги и драгоценности хранятся в сейфах, разбросанных по всему дому.

Так что же это было?

Именно тогда мой взгляд падает на пиджак, забрызганный пеной.

Я вижу настольные и песочные часы.

Но карманные часы моего дедушки пропали.

Я роюсь в пепле и даже в углях березовых поленьев, на случай, если они каким-то образом попали внутрь решетки.

Ничего. Их нигде нельзя найти.

Эти гребаные ублюдки украли их.

Я стремительно спускаюсь вниз, где вечеринка только начинается после того, как меня прервала пожарная тревога. Я вижу, как Несса хихикает со своими друзьями. Я мог бы спросить ее, пригласила ли она Себастьяна Галло, но она ни за что не будет настолько невежественна, чтобы сделать это. Плюс, она выглядит такой счастливой, несмотря на суматоху, я не хочу ее прерывать.

Я не проявляю такой же вежливости к остальным ее друзьям. Заметив Сиенну Портер, я хватаю ее за руку и оттаскиваю немного в сторону от Нессы.

Сиенна худенькая маленькая рыжеволосая девушка из колледжа Нессы. Я уже пару раз ловил на себе ее украдкой бросаемые на меня взгляды. Что еще более важно, я почти уверен, что она была одной из девушек, разговаривавших с Себастьяном ранее ночью.

Сиенна не протестует против того, что я ее оттаскиваю — она просто краснеет как помидор и говорит: — Привет, Каллум.

— Ты разговаривала с Себастьяном Галло раньше? — спрашиваю я ее.

— Э-э, ну, он разговаривал со мной. Я имею в виду, с нами. Не со мной конкретно.

— О чем?

— В основном о баскетбольном турнире. Ты же знаешь, что его команда играла в первом раунде…

Я качаю головой, прерывая ее.

— Ты знаешь, кто пригласил его сегодня вечером?

— Н-нет, — заикается она, широко раскрыв глаза. — Но если ты хочешь, я могу спросить его…

— Что ты имеешь в виду?

— Я думаю, что он встретит нас позже у «Dave and Buster's».

— Во сколько? — говорю я, сжимая ее руку немного сильнее, чем нужно.

— Э-э, я думаю, в десять часов? — говорит она, морщась.

Бинго.

Я отпустил ее. Она потирает свою руку другой рукой.

— Спасибо, Сиенна, — говорю я.

— Без проблем, — говорит она, совершенно сбитая с толку.

Я достаю телефон и звоню Джеку Дюпону. Мы дружим с колледжа, и он работает моим телохранителем и охранником, когда мне это нужно. Так как мы наняли целую команду охраны для вечеринки, он не пришел сегодня вечером. Но они доказали, что они чертовски бесполезны. Так что теперь мне нужен Джек.

Он берет трубку после одного гудка.

— Привет, босс, — говорит он.

— Приезжай и забери меня, — говорю я ему. — Прямо сейчас.

3. Аида

Мы забираемся в машину Неро и с ревом отъезжаем от дома Гриффинов так быстро, как только можем, не задавив ни одного участника вечеринки. Мы с Неро кричим, Данте сердито смотрит, а Себастьян выглядит слегка любопытным.

— Какого хрена ты сделала? — требует Данте.

— Ничего! — говорю я.

— Тогда почему мы бежим так, как будто у нас на хвосте десять копов?

— Это не так, — говорю я. — Меня только что заметил в доме Каллум Гриффин.

— Что он сказал? — подозрительно спрашивает Данте.

— Ничего. Мы даже не разговаривали.

Данте переводит взгляд с Неро на меня, густые брови так сильно сдвинуты, что выглядят как одна прямая линия, низко нависающая над его глазами. Неро пытается казаться бесстрастным, не сводя глаз с дороги. Себастьян выглядит совершенно невинным, потому что он и есть невинный — он просто пил диетическую колу с какой-то рыжей девушкой, когда мы схватили его.

Я думаю, Данте собирается отпустить эту ситуацию.

Но затем он бросается вперед и хватает меня за волосы, притягивая их к себе. Поскольку мои волосы прилипли к голове, это тянет меня вперед через сиденья.

Данте вдыхает, затем с отвращением отталкивает меня.

— Почему от тебя пахнет дымом? — требует он.

— Я не знаю.

— Ты лжешь. Я слышал, как в доме сработала сигнализация. Скажи мне правду прямо сейчас или я позвоню папе.

Я хмуро смотрю на него в ответ, желая быть такой же огромной, как Данте, с руками гориллы, которые выглядят так, будто могут разорвать тебя на куски. Тогда я была бы намного более устрашающей.

— Хорошо, — наконец говорю я. — Я была в библиотеке наверху. Начался небольшой пожар…

— НЕБОЛЬШОЙ ПОЖАР?

— Да. Перестань кричать или я больше ничего тебе не скажу.

— Как начался этот пожар?

Я ерзаю на своем сиденье.