Танкист-3

Пока он возился с веревкой, она перерезала бинт. Из раны сразу потекла кровь. Хотя и не так обильно как прежде. Девушка нацелилась было взрезать штанину, но Виктор воспротивился. Не хватало еще взводному щеголять в затрапезном виде. Кровь, повязка, это еще полбеды. А вот драные штаны, совсем другое дело. Кстати, надо бы хоть немного привести себя в порядок.

Таня возражать не стала, и позволила ему снять с себя штаны. После чего приложила к окровавленному бедру ладони. Виктор вновь почувствовал исходящее от них тепло, с появлением которого боль начала отступать. Похоже, для активации анестезии необходим непосредственный контакт с телом.

Ч-черт! Ему пришлось посмотреть в сторону, чтобы не дай бог опять не возбудиться. Уж больно занятный вид открывался с такого ракурса. Нет, платье без декольте, и застегнуто под горло. Но лиф, а пуще того, уже измазанный в крови белый передник, настолько подчеркивали ее прелести, что воображение дополняло остальное без труда.

Палатка довольно просторная, рядом оказывают помощь еще троим бойцам. И Иволгин в том числе. Старшекурсников, в их бригаде четверо. Еще шесть практикантов с младших курсов. Заведующий хозяйственной частью и два водителя грузовиков. Один из которых как раз сегодня оказался в ремонте.

Закончив с обезболиванием, Таня наложила ладонь на рану, и уставилась в какую-то точку в пространстве. Замерла на несколько секунд, после чего решительно взяла зажим и нацелилась на рану.

— Не смотри, — предложила она.

— Я не боюсь крови. А что это ты делаешь. Разве для извлечения осколка не нужно делать разрез?

— Не обязательно. Главное знать где он располагается, и извлечь его так, чтобы раненый не умер от болевого шока. Боль я тебе купировала, осколок вижу.

— Это как? Живой рентген, что ли?

— Именно. Умение так и называется.

Похоже говорила она с ним ради того, чтобы отвлечь. Порой и сильные волевые мужчины не готовы смотреть на свои раны, вывороченный подкожный жир, точащие волокна мышц, ну или банальную кровь. Однако, Виктор не относился к таковым. Неприятно конечно, все же это не чьи-то вывалившиеся кишки наблюдать. Тут ковыряются в тебе. Но для него вполне терпимо.

Баева ухватила осколок и осторожно извлекла его. С одной стороны, вроде и беседовала с ним, а с другой, наложив левую ладонь рядом с раной, продолжала всматриваться в какую-то точку в пространстве, ведомую только ей. Наконец осколок брякнул в чашку из нержавеющей стали.

К слову, Виктор только чувствовал, что в нем кто-то ковыряется. Но никаких болезненных ощущений не было и в помине. Правда, и приятными их не назвать.

Таня не спешила завершать операцию. Вновь наложила руку на рану, и сосредоточилась. Ей что-то там не понравилось, и зажим вновь отправился в рану. Поелозил там немного, и вскоре явился на свет. На этот раз осколок оказался меньше спичечной головки. Но оставшись в теле он мог стать причиной загноения.

Покончив с извлечением инородных тел, Таня наложила ладони вокруг раны, и вновь сосредоточилась. А вот это неожиданно. Из рваной дырки в бедре вдруг обильно потекла алая кровь, которая стекала в таз, подставленный сестрой милосердия, ну или помощницей, из местных. Кровотечение прекратилось столь же внезапно, как и началось.

Девушка вновь сосредоточенно что-то там высматривала. Удовлетворенно кивнула видимой только ей картине. После чего сунула в рану резиновую трубку, и взялась за иголку с ниткой.

— И что это было? — не смог сдержать своего удивления Виктор.

— Я промыла рану. Установила дренаж, и теперь зашиваю края, — пожала она плечами.

Надевать окровавленные штаны было неприятно. Неплохо бы их сполоснуть. То, что мокрые, ничего страшного. Погода теплая, так что высохнет быстро. Ему показали бочку с дождевой водой Несколько секунд, и он уже натягивал их на себя. Не отстирал конечно. Но вид уже куда более приглядный.

Рана не беспокоила. Только и того, что ощущался некий дискомфорт. Но это скорее всего результат анестезии. Пройдет ее действие, и боль вернется. Но без осколка внутри, ощущения все же будут куда менее болезненны. Помял грудь. Прошлое обезболивание уже прошло, и боль причиняла неудобства. Но решил не просить Таню. Мало ли, вдруг эти Умения требуют от них определенных усилий. А у них и без того, забот полон рот.

Заглянул в операционную. Татьяна обрабатывала руку бойцу. Вернее, уже заканчивала с ней. Похоже рана пустяковая, раз уж она так споро управилась. Ну или причина в том, что с этим пациентом она не болтала. С одной стороны они с Виктором вроде как поссорились. Но с другой, не могли игнорировать друг друга.

— Куда это вы его? — поинтересовался Виктор видя, как пулеметчика Ханя укладывают на носилки.

— В стационар. У него серьезная контузия головного мозга. Ему необходимы тишина и покой, — пояснил Иволгин.

— Сделайте ему анестезию, чтобы он мог вернуться в строй.

— Но он может умереть, — возмутился медик.

— Он солдат. Его профессия умирать за Родину, — пожал плечами Виктор.

— А что если он станет инвалидом? — не унимался начальник госпиталя.

— Тогда мы излечим его с помощью «Аптечки».

— То есть, у вас еще есть заряды? — заинтересовался Иволгин.

— Тринадцать.

— Но тогда…

— «Аптечки» могут понадобиться для более серьезных случаев. А Хань еще может воевать. Просто избавьте его от головной боли.

— Но этого хватит не более чем на час.

— Этот час нужно еще прожить. И желательно с пользой для дела. Сделайте ему анестезию. Он пулеметчик, и нужен на передовой, — припечатал Виктор.

Иволгин еще какое-то время бодался с ним взглядами. После чего неодобрительно покачал головой, опустился пред носилками на колено и наложил ладони на виски контуженного. Страдальческое выражение на лице Ханя начало меняться на недоумевающее. Нестерпимая боль, заставлявшая его подвывать как щенка, начала отступать. И для него это было сродни с чудом.

— Витя, у меня есть к тебе просьба, — когда он вышел из палатки, догнала его Таня.

— Все, что могу, — слегка развел он руками.

— Вот у этой женщины муж тяжело ранен. Мы сделали все, что могли. Но, к сожалению, вытянуть его не сможем.

При этом она указала на давешнюю помощницу, стоявшую чуть в сторонке, и нервно мявшую передник, измазанный в крови.

— И? — уже понимая к чему она клонит, поинтересовался он.

— У тебя ведь есть заряды в «Аптечках».

— Прости, но они предназначены для солдат. Я думал, что это очевидно.

— У них восемь детей, мал мала меньше. Ее работа в госпитале временная. Он единственный кормилец, и получил ранение работая на рытье траншей для твоего взвода.

— Не нужно путать, Таня. Он делал это не для меня, и не для моих людей, а для защиты своей семьи.

— Витя, они ведь не выживут без него.

— Они не первые и не последние кто лишился кормильца. И поверь, их шансы выжить будут куда меньше, если сюда придут японцы.

— Каким же ты стал… — осуждающе произнесла она, отступив на шаг.

Потом резко обернулась, и направилась в палатку операционной. Виктор смотрел ей в след, сознавая, что возможно вот это было последней каплей, положившей конец отношениям. К слову, так толком и не начавшимся. Ведь он только что хладнокровно убил главу большого семейства. Вот только поступить иначе нельзя.

И причина даже не в том, что лишний заряд может спасти жизнь тому, кто стоял с ним плечом к плечу в бою. В конце концов они солдаты, и их долг умирать, спасая жизни гражданских. И они это уже делают. Там. На рубеже. Как бы пафосно это не звучало. Баева и ее соратники могут сколько угодно считать, что с приходом японцев гражданское население не подвергнется опасности. Но Нестеров точно знает, что это не так. А потому и выбор его очевиден. Н-да. Только похоже, что лишь для него.

— Пятьсот четырнадцатый, ответь пятьсот первому, — вызвал Виктор, устроившись в МБТ.

— На связи, пятьсот четырнадцатый, — отозвался Туников.

— Как обстановка?

— Самураи опять приближаются. Уже в двухстах метрах. Я пока не стреляю, а то начнут долбить в одну точку, а тогда у них может и получиться.

— Все верно, пятьсот четырнадцатый. Просто наблюдай. Все в сборе? — это уже к собравшимся у МБТ бойцам.

— Так точно, — довольно бодро за всех ответил Хань.

Виктор посмотрел на него, и под ложечкой тут же засосало от чувства вины. Быть может он его обрекает на смерть. А может и на жалкое существование инвалида. К сожалению, «Аптечки» не всесильны, и с болячками перешедшими в хроническую форму бороться не умеют. Возрождение же у пулеметчика отсутствует. Без среднего образования рост Сути замер на третьей ступени.

— В машину, — скомандовал Виктор, скрывая от подчиненных свои сомнения.

Бронированный транспортер несся по шоссе вздымая тучи пыли, выносимой ветром перед ним. Получалась эдакая завеса. Маскировка конечно так себе. Но прицеливание все же затруднит. А вот им никакого дискомфорта. Корпус ведь герметичный. Правда, душновато. Но включать вытяжку напрямую, не получится, а через фильтры Виктор запретил. В ходе шанхайских боев японцы уже были замечены в использовании отравляющих газов. Так что, средства защиты лучше бы приберечь.

Гулкий удар, отозвался звоном в ушах, и головной болью. Хань, только и того, что тряхнул головой, и поморгал раскосыми глазами. Анестезия в действии. Что-то такое вызывающее дискомфорт присутствует, но болезненной реакции нет.

Походу прилетело в лобовую броню. И что-то вроде тридцатисемимиллиметрового бронебойного. Но та выдержала натиск. Что в общем-то и не удивительно. В семидесяти процентах она успешно сопротивляется японским противотанковым пушкам. Но звоночек нехороший. Мало того, что самураи выкатили их на прямую наводку, так еще и наводчики у них вполне себе на уровне. Дистанция однозначно более шестисот метров.

Ч-черт, как же плохо быть обычным пассажиром, когда от тебя ничего не зависит. Но все же не удержался, хотел отдать приказ в гарнитуру, благо шлемофон ему выделили и к сети подключили. Но не успел. Услышал хлопки, на бортовой броне. Это мортирки отправили в полет дымовые шашки. Вот и ладно. Они малость усложнят жизнь японским наводчикам. Вообще-то дым дело обоюдоострое. Но в их ситуации лучше укрыться за ним.

Виктору показалось, что еще дважды снаряды били рядом с «мабутой», выбивая фонтаны земли. Но это не точно. Спрашивать же у мех-вода он посчитал лишним. Вместо этого запросил Туникова.

Как пояснил оставшийся за старшего заряжающий, японцы и впрямь выкатили на прямую наводку свои противотанковые пушки. С одной из них он уже успешно разобрался. Лежит кверху колесами и опасности больше не представляет. Его пытаются достать остальные три. Он, пока безуспешно палит в них. В смысле, кого-то там из обслуги достает, но пушки продолжают гвоздить по его башне. Та выдержала уже три попадания. Впрочем, тут стоило переживать не столько за башню, сколько за то, чтобы не попали в зенитный пулемет, а паче того в пушку.

Наконец МБТ въехал в капонир, и бойцы посыпали наружу, поторапливаясь на свои позиции. Виктору спешить было некуда, и он остался во второй линии. Своего НП у него как такового нет, разве только «бардак». Поэтому он занял позицию где был, и вооружился своей «Горкой».

Бойцы встретили атакующих дружным огнем, каждый знал зону своей ответственности, а потому в руководстве как таковом не было никакой необходимости. Излишний контроль порой куда больше вредит, чем приносит пользу.

Реальной проблемой, как и в прошлый раз, оказались гранатометчики и пулеметчики. Причем первые в большей мере. Поэтому Виктор на них и сосредоточил свое внимание. Дистанция четыреста метров. Плевая даже для обычной винтовки. О его артефакте и говорить нечего.

Посадил галочку прицела на грудь солдата только что пустившего очередную гранату. Плавно потянул спусковой крючок. Ход мягкий, плавный.

Выстрел!

Благодаря дульному тормозу компенсатору, отдача незначительная.

Получено 80 опыта к умению «Винтовка-3» — 152369/256000

Получено 40 опыта к умению «Стрелок-2» — 4741/16000

Получено 40 опыта к умению «Камуфляж-4» — 1980

Получено 80 опыта — 772456/2048000

Получено 4 свободного опыта — 376

Походя отметил показания выскочившего сообщения Эфира, о том, что свалил самурая наповал. И тут же взял на прицел следующего. И опять точно в цель. При этом вновь оставаясь незамеченным. Умение «Камуфляж» работало на ять, скрывая его от взора противника. За вторым последовал третий, четвертый и пятый.

А вот дальше уже не задалось. Японское командование сообразило, что обороняющиеся не понесли сколь-нибудь значимых потерь и не утратили боеспособность. Поэтому не стали усугублять свои потери в лобовой атаке. Вместо этого в сторону реки полетели дымовые гранаты. В том, что не газовые, никаких сомнений. Ведь под накрытие попали в первую очередь атакующие цепи.

Теперь нужно готовиться к очередному артиллерийскому обстрелу. Виктор сунул руку под бронежилет и помял грудь. Может все же напрасно не попросил Татьяну об анестезии. В конце-концов, можно было обратиться к кому-нибудь другому. Хотя-а-а… Они там все смотрели на него волком. Так что, ну их к лешему. Как-нибудь перетопчется.

Глава 13

Покой нам только снится

Опять. Господи, как же он уже устал. Лучше бы уж забытье, что было в начале. Ну или хотя бы не просыпаться. Хотя сном, это состояние назвать язык не поворачивается. Эдакая полудрема, в которой болевые ощущения лишь немного притупляются. Обезболивающие закончились. Медики выбиваются из сил и не успевают справляться с потоком раненых. Так-то, в начале Татьяна еще делала ему анестезию. Но сейчас у нее на это попросту не хватает сил.

— М-м-м-м, — устало простонал он.

Оно вроде как и не по-мужски, но Виктор ничего не мог с собой поделать. Как там говорила Таня? «В госпитале нет солдат и мужчин, есть только раненые и больные.» Может и так, но до чего же это тяжко, ощущать себя слабым. По заверениям Баевой у него высокий болевой порог, другой бы метался на койке и стенал на всю округу, а он только мычит, сопит, и роняет слезы.

— Проснулся, — подойдя произнесла женщина, с плохо скрываемой неприязнью.

Местная крестьянка. Потеряла мужа. Того тяжело ранило. Медики сделали все, что было в их силах, дабы спасти его, но оказались бессильны. Крупный осколок буквально разорвал легкое. Помочь могла только «Аптечка». О чем Баева и попросила Нестерова, а он отказал.

Видит Бог, несмотря на то, что он не тянул с ответом, решение это ему далось нелегко. Тем более, что у них все еще оставалось тринадцать зарядов. Но на тот момент они отбили только вторую атаку, что их ожидает впереди, не знал никто, и в приоритете были бойцы его взвода.

«Аптечки» закончились уже после четвертой атаки. Щеголяя ранением бедра и плеча, свой последний заряд Виктор израсходовал на пулеметчика Ханя. Того самого, которого не стал приводить в порядок с помощью артефакта, и потребовал, чтобы ему сделали анестезию применив медицинское Умение. Контузия его таки доконала. Парень стрелял из пулемета и после того, как закончилось действие обезболивания. Выл от боли, лил слезы и рыдал, но не прекращал стрелять. А когда атака наконец была отбита, сполз на дно окопа и потерял сознание. Возможно и впал в кому. Уж больно у него реакция на исцеление была бурной.

Потом была ночная атака, которую они отбили с большим трудом. На рассвете, самураи опять попытались их сбить. К этому моменту в распоряжении Виктора оставалось только одно отделение. БРДМ разбит, прямым попаданием стопятидесятимиллиметрового снаряда в моторное отделение. Экипаж оказался в госпитале. Виктор в тот момент был снаружи. Все три МБТ были не просто подбиты, а сожжены. Мех-воды оказались в госпитале, как и десяток тяжелораненых бойцов. Остальные погибли, и поднять их уже было нечем.

Перед второй утренней атакой с тыла донесся рев реактивной артиллерии. А после короткой, но массированной артподготовки в наступление пошел танковый батальон, при поддержке мотопехоты. Виктор наблюдал это уже находясь на носилках. Третье, ранение выбило-таки его из строя. И похоже окончательно. Ну не получалось у него сидеть под защитой брони, тогда как его бойцы бились снаружи. Глупость конечно, но вот так он привык, еще с Шанхайских боев.

Его принесли в госпиталь Красного Креста, где он и находился уже вторые сутки. Нестеров понимал, что шансов выжить у него нет, что итог будет предсказуемым, а конец мучительным. Но отправляться на перерождение не спешил. Несмотря ни на что, он продолжал держаться за жизнь, и Татьяна его в этом поддерживала, навещая так, часто, как позволяла работа.

Может крестьянка и ненавидела Виктора, но утку выносила регулярно, как и обтирала болезного, кормила и поила. В смысле еда у него тоже питье, потому как кроме бульонов ему ничего нельзя. Вот и сейчас присела рядом, и вооружившись кружкой, помогла напиться.

— Ну и где тут наш герой, — послышался знакомый голос.

Превозмогая боль, Виктор повернул голову ко входу в палатку. Так и есть, Григорьев собственной персоной. Причем не один, а в сопровождении адъютанта, с пухлой полевой сумкой через плечо.

— Что-то ты мне не нравишься, — покачав головой, хмыкнул полковник, и кивнул унтеру.

Тот обошел начальство, и приблизившись извлек из сумки «Аптечку». Ох как же оказывается Виктору было хреново, если сразу стало так хорошо! Только что, он пускал сопли, и дышал через раз, а тут вдруг такое наслаждение, на смену которому пришло ничуть не меньшее. Потому что ничего не болело.

— Остальных то же, — поведя рукой по складным койкам, на которых лежали бойцы Виктора, приказал Григорьев. — Витя, пойдем пройдемся, — кивнул он на выход.

— Разрешите, я хотя бы оденусь, — попросил Нестеров, будучи абсолютно голым.

— А. Ну да. Давай живее. Времени у меня нет.