Преднамеренная ложь

— Брэнт сейчас не нуждается в отвлечении от работы. — Осталась стоять на месте, словно на островке под названием Джиллиан: спина идеально прямая, с палкой, которая все еще, вероятно, была воткнута в ее задницу.

Знала ли эта женщина, что он пользовался услугами шлюх?

— Мне кажется, это решение принимать Брэнту. — Я склонилась над кухонным островком, встречая ее жесткий взгляд. «Ты в моем доме. Поубавь свой напор». — В последний раз, когда я проверяла, ему было не одиннадцать лет.

Ее глаза вспыхнули, словно информация, которой я с ней поделилась, была секретной, а не чем-то, что знал каждый, кто готов был расстаться со своими 3.99 баксами. Ее челюсть напряглась.

— Не стоит думать, что ты знаешь его, или что-то обо мне только потому, что воспользовалась Гугл-поиском. Брэнт не создан для отношений, и, кроме того, у него нет времени на тебя. Я пришла сюда, как женщина к женщине, просить, чтобы ты отступила.

— А я говорю вам, как женщина женщине, что это не ваше дело. — Любой интерес, который у меня существовал к Брэнту, увеличился в четыре раза с каждым следующим словом, что вылетало изо рта этой женщины. Мне приходилось улыбаться и быть послушной на протяжении двадцати пяти лет, и я не собиралась позволить какой-то «училке» поставить меня на место.

Джиллиан двинулась, выуживая свой кошелек, кремовый Эрмес, который был и у меня, только правда в зеленом цвете. Смех зародился в моем горле, когда я увидела, что именно она достала из него.

— Вы что, собираетесь подкупить меня, чтобы я держалась подальше от него? — Ее рука замерла от звука моего смеха, жесткий взгляд обратился ко мне со звуком щелчка ручки. — Мы провели только одну ночь. Он не обирается делать мне предложение.

— Лучше перестраховаться, чем потом жалеть, — натянуто произнесла женщина. — Плюс, на данном этапе не задействовано никаких эмоций. Уйти, в твоем случае, будет проще простого. Ты умная девочка. Я уверена, что ты примешь правильное решение. — Она подписала свое имя на чеке, который уже был предварительно заполнен, оторвала его от корешка с коварством гиены, затем протянула, словно он мог обжечь ей пальцы, если будет держать его чуть дольше в руке.

Я даже не посмотрела на него; пристально вглядывалась в ее лицо, пока она не подняла взгляд в раздражении, и наши глаза не встретились над гранитной столешницей.

— Я ценю ваш визит, но мне кажется, вам пришло время уйти.

— Это для твоего собственного блага, милая. Ты не хочешь Брэнта. Он испорчен. — Едкие слова были сказаны с толикой привязанности, но вежливость не умаляла правды в ее глазах, что виднелась в ее глазах. Она верила в это. Положила чек. Подтолкнула его вперед кончиком своей ручки.

— Мне не нужны ваши деньги.

— Миллион долларов еще никому не повредил, детка.

Я опустила глаза на чек, удивленная тем, что увидела ее имя в верхней части. Один миллион долларов. Для меня это обозначало дополнительный домик для отдыха. Может быть квартира в Колорадо. Ничего такого, что могло бы кардинально изменить мою жизнь. Но все равно, это было приличной суммой. Особенно списанной с ее личного счета.

— Оставить его одиноким стоит миллион долларов? Или я вызываю в вас такое презрение?

Вновь эта вспышка. Тропический ураган эмоций в такой маленькой женщине.

— Поверь мне, я хочу только лучшего для Брэнта. И для тебя тоже.

Я оттолкнула от себя чек.

— Нет, спасибо. И это не имеет ничего общего с Брэнтом. Поэтому мне не нужны отступные ни за что.

Джиллиан рассмеялась, и этот звук был наполнен чем угодно, но не весельем. Он вонзился в мою спину длинными, крепкими когтями, заставляя почувствовать себя непослушным ребенком.

— О, как это просто для дочери богатеньких родителей демонстрировать твердую моральную позицию. Полагаю, если бы тебе пришлось работать хоть день в своей жизни, твоя реакция была бы иной. Если бы на твои деньги был построен этот дом с видом на океан.

Я уставилась на нее, сдерживая слова, которые не имели в целом никакого смыла. Она была права. Но это не значило, что я позволю ей стоять здесь, в моем долбанном доме, и заставлять меня чувствовать себя виноватой за это. Наблюдала за тем, как она разорвала чек пополам. Позволяя кусочкам бумаги разлететься по столешнице.

— Отлично. Тебе не нужны деньги, тогда как насчет БМА?

Мои пальцы сжались вокруг столешницы, обстановка в кухне изменилась буквально за одно мгновение. Она не посмела бы. Не стала бы.

— Как насчет этого?

— В прошлом году BSX пожертвовало…

Джиллиан скользнула взглядом по моей кухне, как будто это требовало от нее тяжелых математических расчетов.

— Семь с половиной миллионов долларов. — Я обрела свой голос — он вырвался наружу. Она не посмеет.

— Семь миллионов шестьсот тысяч, — исправила она меня, со стальными нотками в голосе. — Я возглавляю нашу благотворительную команду, наряду с еще двенадцатью отделениями BSX. Отступи, или на этот год я изыму пожертвование.

Мой мир уменьшился до крохотного размера. Пожертвования должны были подлежать к выплате в следующем месяце. Мы просили BSX о восьми миллионах, которые в дополнение к основным расходам, помогли бы погасить текущий долг на три новых дома, строительство которых мы начали в прошлом году. Без этих пожертвований организация не могла покрыть обе ипотеки в течение года. Невыполнимая задача. И, если говорить начистоту, мои навыки сбора средств… Я бы не смогла восполнить эту нехватку средств. Ни за что. Едва ли собрала два миллиона долларов, которые привлекла в прошлом году. Я сглотнула. Пристально уставилась на дьявола в юбке, которая внезапно держала целый дом подобно козырю в своих руках. Целый дом для бездомных детей.

— Убирайтесь прочь из моего дома.

Именно так и начались мои отношения с Джиллиан.

ГЛАВА 6

Я плохо реагировала, когда мне указывали, что делать. И я была эгоисткой. Оба этих обстоятельства могли вызвать проблемы с Брэнтом. Я намеревалась занять ключевое место в его жизни любым способом.

Но я не могла игнорировать детей. С ними проводила вторники и четверга, единственное отвлечение от моей поверхностной жизни, честно говоря, печальное существование, которое БМА скрашивало некоторыми способами.

Важными способами.

Старуха была права в одном. Не было чувств, в данный момент не было причин оставаться с этим человеком.

Уйди, и пусть жизнь тысячи детей станет немного лучше в этом году. Должна ли я отнимать у них это, только чтобы досадить Джиллиан Шарп?

Да. Возможно. Никогда не утверждала, что святая. Манипулирование не должно одерживать вверх. Кроме того, я не должна проиграть. Моя новая мантра заключалась в том, что я могу делать то, что хочу, а не то, что ожидает или хочет общество. В связи с этим обязана показать ей пресловутый средний палец.

Я добавила щедрую порцию ликера «Калуа» в кофе, села на диван, чтобы все обдумать. Не могу понять, почему Джиллиан так настроена против возможности, которая еще не стала сбыточной. Это из-за меня? Ненависть к незнакомке, которую она никогда не встречала? Или к любой женщине, которая может нарушить обычный уклад жизни Брэнта? Сколько кухонь она посетила? Сколько чеков выписала? Со сколькими врагами столкнулась?

Три чашки кофе спустя я откинулась на спинку дивана, засыпая; узоры на подушке оставили глубокие следы на щеке, когда зазвонил телефон. Резко проснулась, размахивая руками и ногами, когда поднималась, приходя в себя.

Я немного постояла, ступая босыми ногами по бамбуковому полу, моргнула и попыталась найти источник пробуждения. Пронзительный звон снова раздался в комнате, мои затуманенный взгляд нашел сотовый на кухонном столе, неустойчивой походкой я направилась к нему.

«БРЭНТ» высветилось на экране телефона.

Я отклонила вызов, споткнулась о диван и рухнула лицом вниз.

***

Подумай о детях.

Мой сон закончился где-то после обеда, раздраженное урчание желудка нарушило алкогольные сновидения. Я съела половину бутерброда с куриным салатом, прежде чем вспомнила о звонке Брэнта, майонезными пальцами схватила телефон и набрала голосовую почту.

Одно новое сообщение. Получено в 11:07 утра.

«Лаяна. Это Брэнт Шарп. Я наслаждался прошлой ночью, прости, что не попрощался. Хотел бы загладить свою вину, пригласив тебя сегодня на ужин. Дай знать, если свободна».

Никакого прощания. Просто закончил разговор, записанный голос проинформировал меня о вариантах в отношении его сообщения. Я нажала «4», сохранив его, закончив, бросила трубку.

***

Доедала бутерброд нахмурившись.

Он звонил еще два раза на этой неделе.

Оставил два голосовых сообщения.

На следующей неделе ничего.

Через неделю ничего.

На четвертую неделю мужчина прислал большой букет орхидей.

На карточке было написано: «Позвони мне».

День тридцать четыре: BSX сообщило о переводе ежегодного пожертвования, в ответ на наш запрос, восемь миллионов долларов.

На тридцать пятый день я перезвонила ему.

— Привет.

Абсолютная тишина на заднем плане. Ни шума машин, ни оживленной улицы Сан-Франциско.

— Прости.

— Поверь мне, больше не уйду посреди ночи. Я усвоил урок.

Я засмеялась. Его насмешливый тон заставил меня улыбнуться.

— Дело не в этом. Правда. Мне нужно было привести в порядок кое-какие дела, перед тем как снова тебя увидеть.

Его следующими словами было ворчание.

— Освободить скамейку?

Скорее дождаться сделки.

— Что-то в этом роде.

— Так… твоя скамейка свободна?

Я засмеялась.

— Как бы несексуально это не звучало, да.

— Хорошо. Я бы хотел пригласить тебя сегодня на ужин.

Я улыбнулась.

— Забери меня в семь.

***

По-видимому, у Джиллиан была ментальная связь с Брэнтом. Она позвонила через три часа. Незнакомый номер, я ответила, складывая белье, белые вещи, разложенные на диване, словно флаги капитуляции.

— Я не ожидала, что вы окажетесь женщиной, которая откажется от сделки.

Никакого приветствия, никакого предисловия перед погружением в суть вопроса. Я мгновенно узнала ее голос, моя улыбка стала шире, впервые за месяц получила удовольствие от раздражения в ее голосе.

— В любви и на войне все средства хороши, Джиллиан. У нас есть год, прежде чем BSX должна внести взнос в БМА. Это даст нам достаточно времени, чтобы разобраться в этом деле.

— Не думаю, что через год вспомню твое имя.

Я поцокала языком.

— Хотите совет, Джиллиан? Не давите на меня. Это заставит меня преследовать его еще больше.

— Небольшой совет, милая? — последнее слово она произнесла, словно плеснула яд, растягивая буквы; мои брови выгнулись от восхищения. — Научитесь понимать, когда кто-то пытается сделать вам одолжение.

На это у меня не нашлось остроумного ответа. На самом деле я не поняла ее мысль, чтобы достойно ответить. Сглотнула, дважды сложила белую майку и положила ее в стопку.

— Не волнуйтесь о Брэнте. Я не причиню ему вреда.

— Это не то, что меня беспокоит. — Она колебалась; я могла услышать заминку в ее дыхании, прежде чем женщина продолжила: — Позвоните мне, когда узнаете, что происходит.

Я не разговаривала с ней девять месяцев. Позвонила ей в ту ночь, когда узнала его тайну.

ГЛАВА 7

Богатые мужчины были хорошо известной мне породой; меня вырастил один из них, мои впечатления о нем, — украденные краткие мгновения в течение первых восемнадцати лет. Я встречалась с их молодыми версиями, с теми, кто родился в мире трастовых фондов, Гарвардского наследия и загородных клубов. Их чувство собственного достоинства подкреплялось только незаслуженным эго. После окончания колледжа я перешла в мир мужчин, более взрослых версий, которые слишком напоминали моего отца, мужчин, берущих, а не просящих, ожидающих подчинения от любого, у кого есть сиськи.

У богатых людей свои преимущества: лимузины, дома отдыха, частные самолеты и непомерные подарки. Существуют и недостатки: высокомерие, неверность, ненормированный график и, чаще всего, мнение о женщинах, которое оставляло желать лучшего. Но послушайте, это не редко было частью большинства моих свиданий, — взаимное отсутствие уважения. И, вероятно, причина, по которой у меня никогда не было плодотворных отношений.

Брэнт кардинально отличался от всех богатых людей, которых я когда-либо встречала. Он слушал меня. Смотрел в глаза, а не на грудь. Спрашивал мое мнение, ценил мой интеллект. Мужчина подошел к нашим отношениям с деликатностью, словно кошка к еде, осторожно толкаясь, прежде чем встать на ноги, это для него также в новинку, и Брэнт исследовал территорию, как и я. Как будто исполняли танец вокруг друг друга, и с каждым днем ​​наши движения становились все сильнее и увереннее. Вместе мы создали и исследовали наши роли; секс — единственная сфера нашей жизни, где не требовалось никакой практики.

Этот человек… был животным. Я отпила кофе и поерзала на сиденье, от боли, пронзившей мою плоть, напоминая о ночах, о его умелых манипуляциях с телом, которые привели меня к оргазму четыре, пять… шесть раз. Повернулась, наблюдая за входящим в кофейню Брэнтом, он отыскал меня взглядом, подошел и поцеловал в губы.

— Давно ждёшь?

— Пять минут. Вот. — Я подтолкнула к нему кофе. — Чисто черный, ты, скучный человек.

Мужчина устроился на сиденье, поднял чашку с важным видом.

— Это мужественно. Как волосы на груди.

Я рассмеялась в свою чашку.