Игры Богов. Любовь, Ненависть и Месть

–Наш – то точно только человечину и жрёт. Вот ты бы смог?

–Не а,– качает головой воин, отбрасывая обглоданную кость далеко в степь.

– А ты бы?– кричит тургарин сидящему высоко на башне постовому.

–Чего?– спрашивает тот, свесив вниз голову.

– Человечину жрать смог бы?

–Если прикажут, сожру, а так – и не проси. Вы чего там, барана жрёте?

–На твою душу то же хватит.

За ближайшим холмом мелькнула волчья шкура и злобный оскал серой морды вытянулся в сторону людей.

Часовой вскинул лук, прицелился.

Острая стрела, разрезая ночной воздух, звонко просвистела и воткнулась прямо между глаз зверю.

Протяжный вой, раздавшийся из-за холма, заставил постовых отложить еду и прислушаться:

–Волки, что ли?

–Эй, внизу!– свесил голову постовой.– Пойди, глянь! Кажись, подстрелил.

Тургарин, медленно вытирая жирные пальцы о полу куртки, нехотя встал, выдернул из земли факел и, вынув из ножен кинжал, направился к холмам.

–Есть!– крикнул он, подойдя к распластавшемуся на земле зверю со стрелой в морде.

– Давай его! Тащи сюда! – ответили со стороны вышки и мужчина наклонился ниже, что бы поднять тяжёлую тушу волка.

Однако, к его удивлению, приготовившаяся к тяжести рука легко подняла казалось бы тяжёлый груз.

–Что за?.. – смотря на пустую, выделанную шкуру пробормотал воин и, не договорив, упал рядом.

–Эй! Ты чего там возишься?– прокричали с вышки и постовой обратился к сидящему внизу воину:

–Поди, глянь. Чего он там?

–Ага, сейчас, – встал тургарин и тут же упал от меткого броска сразившего его в голову кинжала.

Часовой на вышке быстро отскочил от края, оглядываясь по сторонам, и уже занёс было руку для удара по железному диску, висящему тут же, рядом за его спиной, но, просвистевшая в воздухе стрела, насквозь пробила его череп и он так и упал с широко открытыми, словно удивлёнными, глазами.

Из-за холма осторожно вышел Балтозар и наклонился над упавшим около шкуры тургаром:

–Вот как то так, – одобрительно сказал он самому себе и начал раздевать мёртвого мужчину.

Такой ласковый и приятный на равнине, а в горах порывистый и холодный ветер пробирает насквозь карабкающихся по склону горы людей. Маленькими юркими червячками кажутся они на скалистой громадине, уходящей снежной вершиной за самые облака. Тонкая, еле заметная тропа между камней, замеченная зорким глазом Белояра, виляя и извиваясь среди редких кустарников и валунов, скрывается из виду высоко-высоко, в сверкающих от солнечного света снегах и замёрзших пластах льда. По ней – то и идут, осторожно ступая по скрипящему насту, наши путники. Остались далеко внизу зеленеющие равнины и дурманящий запах полевых цветов. Даже редкие колючие кустарники со скрюченными ветками почти не попадаются на пути. Только редкие заплатки мхов да разноцветные наросты лишайников на выступах остроконечных камней напоминают об уснувшей до следующего лета жизни.

Ещё немного, и покорён последний выступ.

Яромир, тяжело пыхтя, заползает на широкую ровную вершину, покрытую хрустящим настом, и встаёт на ноги.

Красота!

На многие мили в стороны от него раскинулся, словно древний спящий дракон, каменный хребёт, уходящий далеко за горизонт. Пушистые шапки белоснежных облаков накрывают вершины самых дальних гор и крупинки осколков льда, переливающихся под лучами заходящего солнца, окрашивают их мерцающим разноцветным блеском.

Койву оглянулся назад.

Редкие берёзовые рощи, знакомые равнины и извилистая полоска полноводной реки.

Впереди, почти сразу у пуска с гор, многокилометровые заросли дикого кустарника перерастают в тёмный лес, растянувшийся далеко – далеко на запад. Мохнатые ветки так тесно переплелись между собой, что, кажутся одним сплошным полотном, сотканным из такой тёмно- зелёной шерсти, что издалека она кажется совсем чёрной.

–И что дальше? Я не выдержу ещё одного такого подъёма, – прерывает любование природой Белояр.

– Надо найти какое – нибудь укрытие, – оглядывается Койву. – Пещеру, что ли. Отдохнуть и продолжить путь.

–Ну конечно, другого я и не ожидал.

Друзья оглядываются ещё раз вокруг.

– Смотри, – указывает Койву, – видишь?

Далеко на западе, между гор видно широкое ущелье, покрытое яркой зеленью, смешанной с первыми разноцветными красками наступающей осени. Мерцающая струя водопада, падающая с покрытой сверкающей снегом вершины, скрывается где – то внизу, между деревьев. А совсем недалеко от них на одной из заснеженных гор зияет тёмное пятно.

–Ты видел что – нибудь подобное?– завороженно спрашивает Яромир.

–Нет, – отряхиваясь от снега, отвечает друг, – и ещё бы сто лет не видел.

–А там, вон, левее, пятно, тёмное, – указывает славлич в сторону горы, – наверняка это пещера или что – то вроде того. Если двинемся сейчас, до темноты должны как раз добраться.

–Вверх-вниз, вниз-вверх, – вздыхает Белояр, – так скоро мы в горных баранов превратимся, – и тоскливо бредёт за уверенно спускающимся другом.

Горы позади.

Горы впереди.

Горы со всех сторон…

Скрипучий скользкий снег.

–Да чтоб!..

Белояр подскальзывается и, оставляя широкий след, быстро съезжает на спине вниз, останавливается, упираясь ногами в каменный выступ.

–Жив?– кричит ему сверху Койву.

–Да жив я, что б его,– почёсывая зад, пытается встать Белояр.

–Подожди, я сейчас.

Койву осторожно ступает по снегу, но ослеплённый его блеском, останавливается и, глубоко вдохнув холодный горный воздух, закрывает глаза:

– Хорошо то как.

Он складывает ладони трубочкой у рта и, ощущая эту величественную красоту всеми клеточками своего тела, призывно кричит:

–Э-гэ-гээээээээээээй!

–Э-гээээээээй! – Со всех сторон вторит ему горное эхо.

–Ты слышал это?– восторженно спрашивает друга Койву.

–Спускайся ты уже!– недовольно кричит тот, наконец – то поднявшись на ноги.

–Э-ге-геееей!– снова повторяет славлич.

–Э-ге-геееей!– повторяет эхо глухим голосом.

– Ты слышал?– снова обращается к Белояру молодой человек, – горы, они умеют разговаривать! Как это…

Но внезапный толчок не дал ему договорить. Удержавшись на ногах, Койву удивлённо посмотрел себе под ноги и увидел, как под ними всколыхнулась, а потом плавно опустилась снежная корка.

–Что это?-спросил почувствовавший толчок Белояр.

– Не знаю, – задумчиво ответил Койву и огляделся.

Вдруг наступившая тишина озадачила и напугала его.

«Что бы это могло быть?» – подумал он, пристально глядя на вершины гор и оглянулся на прервавшего его мысли вскрикнувшего друга.

–Да что б тебя, – зло выругался снова упавший, но теперь уже на живот, Белояр и увидел, как наст снега, до этого уверенно державшийся на горе, медленно пополз вниз вместе с ним, – Койву!– завопил он, пытаясь удержать ползущую поверхность руками.

Далеко наверху раздался глухой мощный гул, породивший ещё один толчок.

Гул приближался и, подняв голову, Койву увидел несущееся на них с вершины горы огромное белое клубящееся облако.

–Беги!– отчаянно завопил Белояр другу и кубарем покатился вниз.

Потерявший равновесие славлич упал на спину и, смешиваясь с кусками заледеневшего наста, полетел вслед за другом.

Камень! Ой-ей!

Сук. И откуда он тут взялся?!

Ещё камень! Вот ё! Прямо по лбу!

Ещё.

Ещё!

Да сколько же их тут!

А, ну да, это же горы!

Что это?

Почему всё стало белым?

Всей своей многотонной мощью лавина накрыла путников и потащила вниз.

Взмах руки.

Нога.

Другая.

Тёмные части тел то и дело мелькали среди белой, стремительно движущейся массы, пока, наконец, не скрылись совсем в белоснежном плену.

Глава 11

Быстро передвигаясь по спящему когану, переодетый в тургара, Балтозар в надвинутой по самые глаза шапке внимательно осматривает спящих у костров воинов, отмечая их странное снаряжение.

В отличие от постовых, одетых в меховые куртки, шапки и штаны, на воинах были странные рубахи из множества нанизанных, словно рыбья чешуя, друг рядом с другом стальных кругов, одетые поверх лёгкой одежды, наверняка, должны надёжно защищать их владельцев от смертоносных ударов в живот и грудь. А длинные копья с острыми наконечниками могут быть смертельно опасными для врагов и на дальнем расстоянии. Короткие кинжалы и длинные мечи, висящие на поясах, пригодятся для ближнего и дальнего боя. Странные шары с торчащими из них иглами, висящие на прочных цепях… Для чего они? Если бы у Балтазара были такие, он, наверное, смог бы ими размахивать в разные стороны, разбивая в дребезги головы противников. Да, скорее всего, так. Нет, с таким вооружением, их армии никто не страшен.

А если к этому ещё прибавить те учения, которые иирк наблюдал весь день, замаскировавшись в выкопанной между холмов яме, то их можно вообще считать непобедимыми.

Он видел, как разгорячённые конники на ходу рубили мечом и стреляли огненными стрелами в чучела, каким то странным образом держась в сёдлах без поддержки узды, не теряя при этом своей меткости, и решил, что это то и есть колдовство. Но теперь, осторожно наблюдая за вскакивающими в сёдла тургарами он разгадал их секрет. Как же всё просто и обыденно оказалось! Никакого колдовства! Просто вставляли тургары свои ступни в железные петли на боках лошадей, которые и могли удерживать их тела во время стрельбы. Что ж, хитро! Очень хитро!

–Эй, смотри, куда идёшь, – прикрикнул на толкнувшего его иирка идущий мимо тургарин.

Балтозар быстро опустил голову и прошёл мимо.

«Боги мои, да сколько же их тут – думал он, стараясь подсчитать количество костров когана, – Я больше и считать то не умею! Нужно потихоньку сваливать отсюда. Рассвет скоро, постовых, наверняка менять будут. Чего получилось то? Семь раз по десять сотен и ещё полсотни. У нас, если всех собрать, то, наверное, и половины этого не наберётся. Задавят. Ей богу! Если не оружием, то количеством. Нет, в прямом бою их не взять. Тут хитрость нужна. Знать бы их слабости…»

Озираясь по сторонам, иирк уже проходил последний строй ровно выставленных юрт, когда услышал призывной набат.

«Нашли», – только и успел подумать он, как мимо него загремели, застучали, затопали сотни вымуштрованных солдат.

Раз – и все они стройными рядами, вскочив на коней с факелами в руках, направились за периметр лагеря.

Что-бы не привлекать внимания, Бальтозар оседлал одиноко стоящую у юрты лошадь и уже приготовился вскочить на её, как услышал крик :

–Не выпускать никого из лагеря! Построение по сотням!