Помоги проекту - поделись книгой:
такую же.
— На самом-то деле она не Виктория, а Маша, — глядя ей вслед, негромко сказал Серёга и повернулся ко мне. — А кто такой Лукич?
— Тренер мой в секции бокса в институте, Семён Лукич Казаков.
— Всё дерёшься? Не страшно, что однажды по голове так дадут, что потом дураком станешь?
Я невольно вспомнил, как Мохаммед Али на закате лет страдал болезнью Паркинсона.
— Надеюсь, мне такая участь не грозит, всё-таки я не профи, от которых публика требует мордобоя, а любитель, и отработке навыков защиты уделяю немало внимания.
— Ну смотри, голова твоя — тебе решать… С учёбой как?
— С учёбой всё нормально, скоро экзамены, а затем практика, скорее всего на «полтиннике»…
— Где?
— На «Уральском заводе транспортного машиностроения имени Свердлова». А в народе его называют «полтинником» за то, что в 1943 году он был выделен из состава завода «Уралмаша», где числился под номером 37, и получил номер 50.
— А-а, ясно… А на отдых никуда потом не планируешь?
Хм, в прошлой жизни с моей искалеченной ногой после больницы было не отдыха, сплошная реабилитация, а на второй курс я пришёл уже хромым. А ведь мы с Вадимом мечтали, что на пару недель вместе рванём дикарями на юг, к Чёрному морю, а перед этим как следует заработаем на разгрузке вагонов, чтобы не ехать с пустыми руками. Получается, наши планы вполне могут сбыться. А по возвращении сразу же можно приступать к тренировкам, чтобы как следует подготовиться к осеннему первенству СДСО «Буревестник».
— Пока не знаю, если получится подзаработать на разгрузке вагонов — рванём с сокурсником дикарями на море.
— На Чёрное? — спросил Серёга, пригубляя кофе из только что поставленной перед ним чашки.
— Ну да, юг, солнце…
— А я слышал, в Паланге можно хорошо отдохнуть, — мечтательно вздохнул он. — И в Юрмале тоже. Прибалтика — это ж почти Европа.
— Ну так и смотайся туда, или у тебя отпуска не предвидится?
— Почему, мы же все официально проведены, и согласно трудовому законодательству имеем право на законный отпуск. Если кто-то хочет отдохнуть — мы отпускаем, а на его место либо находим замену, либо сами как-то справляемся…
— Выходит хоть нормально?
— На жизнь хватает, — неопределённо махнул рукой товарищ. — В Свердловске, конечно, зарабатывают не в пример больше. У меня знакомый в «Большом Урале» играет на саксе, рассказывал, в иной вечер по сорок, а то и пятьдесят рублей на каждого выходит благодаря «парносу»…
— Чему?
— Ну, это на нашем сленге так называется, когда посетитель заказывает песню, и соответственно башляет музыканту. А самое крутое место — ресторан «Сатурн» в Москве. Там Геллер главный, у него все музыканты на «Волгах» ездят. И музыку они играт — не в пример нашей. Эх… Ладно, пора мне работать. Это вот за кофе.
— Не надо, забери, — сказал я, сгребая со стола мелочь и возвращая её Серёге. — Кофе 8 копеек стоит, что я, не могу себе позволить угостить друга детства?
— Так я 20 положил, там ещё Викуле на чай.
— И на чай я ей дам, и на кофе, не переживай.
— Уговорил, чёрт языкастый, — расплылся в улыбке тот, ссыпая мелочь обратно в карман.
Через пару минут снова звучала музыка. Зинченко сидел за пианино, а я удивлялся про себя отсутствию синтезатора, даже самого простенького типа «Юность-70», пришедшей на смену гэдээровской «Ионике». Хотя, конечно, пианино всегда актуально, в фильме «Вокзал для двоих» в начале 80-х герой Ширвиндта как раз на пианино в вокзальном ресторанчике лабал.
Где трепещут осины,
Где с дубов колдунов
Облетает листва…
М-да, ну и репертуар у них тут. Уж лучше бы что-нибудь из «битлов» пели, я уж не говорю про ресторанный джаз — есть такое ответвление от классического джаза, ставящее перед собой целью музыкой способствовать пищеварению.
Народ между тем стал подтягиваться парочками на небольшой танцпол, а на моём столе наконец появились сначала рюмка, вилка и нож, а следом салат, плетёная тарелка с нарезанным хлебом — тёмным и белым, и графинчик с водкой. Не откладывая дело в долгий ящик, я наполнил рюмку на две трети, влил в себя одним глотком… Не знаю, что за водка, ярлыка на графине нет, и в меню наименование не указано, но пошла хорошо.
А теперь можно и к салатику. Вроде не так давно дома перекусил, а опять при виде еды в животе заурчало. Но ел не спеша, стараясь откусывать хлеб небольшими кусочками и подцепляя салат кончиком вилки. Всё-таки будущая интеллигенция, хоть и техническая, и вообще культурный во всех смыслах человек. Таким макаром и салат доесть не успел, как Виктория-Маша поставила передо мной тарелку и керамический горшочек, на котором вместо крышечки покоилась румяная лепёшка. Сняв её, я едва не подавился собственной слюной. Хорошо, что я не еврей и не мусульманин, а значит, употребление свинины мне не грозит карами небесными. Да ещё и с исходящим соком сальцем! А тут ещё грибочки, картошечка, лучок, морковка, укропчик… Надеюсь, запах и внешний вид жаркого соответствуют содержимому горшочку, и вкус блюда меня не разочарует. М-м-м, и впрямь вкуснотища!
А вот и эскалоп с гарниром в виде запечённого в сметане картофеля. Снова картошка… Как-то я не подумал, заказывая. Ну и что, там тушёная была, а тут запечённая, а картошку я всегда любил во всех видах. Жареную, конечно, больше, но и в таком виде, что мне подали здесь, очень даже ничего.
Ну и кофе с блинчиками ждать себя не заставили. К тому времени ансамбль снова взялся за «Эти глаза напротив». Кажется, заказал кто-то из гостей, и вот уже на танцполе медленно топтались несколько пар. Какой-то ограниченный у них репертуар.
— Женя…
Я обернулся на голос… Ну ничего себе — Лена! Узнал её полвека спустя сразу, это чуть вздёрнутый нос и неизменные веснушки. Вот так встреча!
— Привет! Какими судьбами?
— Да вот с мужем его день рождения отмечаем.
Она обернулась назад и с улыбкой помахала кому-то рукой. Молодой человек за одним из столиков зеркально помахал в ответ. Внутри меня невольно шевельнулась ревность, но я тут же её усмирил.
— Замужем, значит? Поздравляю.
— Жень, да ты не обижайся, ну просто так получилось…
— А я и не обижаюсь, — покривил я растревоженной душой, пусть со времени нашей последней встречи с Леной на самом деле прошло полвека. — И рад за вас обоих… Как, кстати, супруга зовут?
— Митя… То есть Дмитрий. Он начальник цеха на комбинате.
— Молодой какой, а уже начальник, — качнул я головой. — Ты присядешь или за свой столик пойдёшь?
— Пойду, наверное, а то неудобно как-то…
— Ну давай, рад был тебя увидеть.
Однако после этого разговора настроение как-то резко испортилось. Ну вот на кой ляд она подошла? Я бы, если первый её увидел, ни за что не подошёл, а может, и вовсе постарался бы улизнуть из ресторана. Но душа женщины — сплошные потёмки, а многие их поступки следуют вопреки логике. Они чаще действуют на инстинктах, и даже если понимают, что делают глупость — в подавляющем большинстве случаев уже не могут остановиться.
Ну да бог с ними, с женщинами, хотя, как пелось в одной песенке: «Без женщин жить нельзя на свете, нет…» Будут и у меня ещё женщины, а то немного обидно — как потерял девственностью перед армией с одной девицей (хорошо, что ничего не подцепил), так больше у меня по сей день плотской любви не случалось. В той жизни по этому поводу у меня даже развился некий комплекс, в котором я боялся признаться сам себе, думал, что как же так, все сослуживцы вокруг хвалятся своим сексуальном подвигами на гражданке (причём в буквальном смысле слова «гражданке»), а мне и сказать нечего. Теперь, с высоты прожитых лет, мне эти страхи казались смешными. Теперь я знал, что 90 % процентов этих подвигов — придуманные прыщавыми мальчишками истории, но тогда я искренне завидовал пацанам. В этом варианте истории, если судьба отпустит мне побольше прожитых дней, месяцев, а то и лет, возможно, свою следующую любовь я найду раньше, чем в прошлой жизни.
Я поймал на себе взгляд Серёги, тот мне с улыбкой подмигнул, кивнул, при этом не переставая ударять по клавишам. Я заметил, что он простую вроде бы мелодию всё же пытается разнообразить какими-то неожиданными, красочными ходами. Да, его место явно не в этом заведении, в Свердловске Серёга пришёлся бы весьма кстати. А может, и в московском «Сатурне», у какого-то там Геллера.
Я снова налил рюмашку, после которой моё настроение немного улучшилось. Бросил взгляд на циферблат «Командирских». Минут тридцать могу ещё посидеть с чистой совестью.
У дяди Вани поспели вишни
А дядя Ваня с тётей Груней нынче в бане
А мы под вечер погулять как будто вышли…
Тьфу, блин! Нет, я понимаю, что публике в целом нравится, но на мой личный вкус это уже перебор. Дождавшись, когда песня закончился, я поднялся и твёрдой походкой направился к сцене.
— Ты чего? — негромко спросил Серёга, наклоняясь ко мне.
— Спеть хочу.
— Ого, кажется, ты дошёл до кондиции, — усмехнулся он. — А что петь-то собрался?
— Ты эту песню точно не знаешь.
— Да ладно! Я тут за два года выучил уже репертуар всех советских ресторанов. Или у тебя что-то из эстрады? Или вообще на английском?
— На русском, не бойся, — усмехнулся я.
— У нас такие любители за своё выступление башляют, — вклинилось в разговор немолодой гитарист, исполнявший, как я понял, роль не только ещё и солиста, но и руководителя коллектива.
— Сколько?
— Так мы же не знаем, что вы петь собрались. Разве что по ходу дела, когда уловил ритм и мелодию, сможем включиться.
— Включайтесь, — снисходительно согласился я. — Рупь с меня. Нормальная цена?
— Сойдёт, — отмахнулся тот. — Только чтобы песня без мата, а то были… хм… прецеденты.
Взбираясь под любопытными взглядами посетителей ресторана на сцену, подумал: «Вы ещё за мной бегать будете, просить слова продиктовать». Между делом незаметно сунул рублёвую купюру руководителю ансамбля.
— Вас как звать?
— Это Женька, друг мой детства, Андрей Ильич, — опередил меня Серёга.
— Ясно… Вот что, Евгений, сначала я вас объявлю.
— Бога ради.
Андрей Ильич подошёл к микрофону, натянув на лицо дежурную улыбку.
— Дорогие друзья! А сейчас наш гость Евгений исполнит песню под названием… Какая песня? — спросил он у меня, прикрывая микрофон ладонью.
— «Ах, какая женщина».
— Евгений исполнит песню «Ах, какая женщина». Я так понимаю, что хоть сегодня и не 8 марта, но Евгений хочет сделать присутствующим здесь женщинам подарок. Давайте поддержим нашего смелого исполнителя!
И сам же первым стал аплодировать, подавая пример другим. Кто-то в зале даже залихватски свистнул. В общем, когда стало потише, я откашлялся и запел пусть и не хрипловатым, но, как мне казалось, вполне приличным голосом:
Средь веселья и обмана
Пристань загулявшего поэта
Возле столика напротив
Ты сидишь вполоборота
Вся в луче ночного света
Так само случилось вдруг
Что слова сорвались с губ
Закружили голову хмельную
И после крошечной паузы:
Мне б такую,
Ах какая женщина, какая женщина.
Мне б такую…
Подыгрывать мне стали уже на третьей строчке. Сначала включился Серёга со своим фортепиано, потом подтянулась ритм-секция — барабанщик и басист, а затем и гитара. Припев я исполнял а-капелла, так как музыканты не хотели играть в угадайку, а решили услышать его мелодию.
Начиная со второго куплета музыкальное сопровождение хита группы «Фристайл» вступило по полной. А я смотрел на Лену, и наши взгляды сцепились, примагнитились, называйте это, как хотите. Она, кажется, понимала, что эту песню я пою для неё, и её муж, похоже, это понимал, я краем глаза видел, как он ёрзает. Но это всего лишь песня, пусть во мне и всколыхнулось давно забытое чувство.
Он тебя давно ласкает
И тебя домой не провожу я…
Да, дорогая моя, ты всё понимаешь, и пунцовые щёки тому свидетельством. А я заканчиваю петь и, почему-то совершенно обессилевший, чувствуя, как насквозь промокла рубашка на спине, спускаюсь в зал.
— Браво! — слышу чей-то крик.
— Бис! — требует ещё кто-то.
Поделиться книгой: