Мой адрес - Советский Союз!

— Да я пообедал недавно…

— Жаль, — вздохнул тренер. — Думал, в кои-то веки у парня появится спарринг-партнёр, хотя бы на один тренировку.

— Хм, ну, так-то я пешком шёл, вроде более-менее в животе утряслось… Давайте разомнусь, посмотрю, в каком состоянии мой организм. Если что, то пару раундов можно.

— Это само собой… Пойдём, выдам форму.

Разминка показала, что мой молодой организм уже успел, кажется, переварить съеденное за обедом, с метаболизмом у меня вообще никогда проблем не было.

— Вроде как нормально себя чувствую, — сообщил я Лихтеру.

— Ну и отлично, — обрадовался тот и, понизив голос, добавил. — Евгений, ты только не сильно его бей. А то разочаруется парень в боксе, а у меня на него есть некоторые виды.

— Договорились, — улыбаюсь я.

Сейчас я чувствовал себя заряженным энергией по самые уши. Эх, как же хорошо быть молодым! Господи или кто там, дайте мне хотя бы ещё пару дней, а потом делайте со мной что хотите. Хоть на сковородку сажайте голой задницей.

Мы с моим соперником пошли в дальний конец вытянутого помещения, где располагался ринг. Потёртый канвас находился на уровне пола, канаты слегка обвисшие, кожзам на угловых подушках местами облез. Но всё-таки это был ринг, на который я последний раз выходил более полувека назад. И снова невидимые пальцы что-то сжали в моей груди. Но времени на переживания нет, мой соперник уже в ринге, пританцовывает, похлопывая перчатками одна о другую.

О капах пока провинциальные боксёры могут только мечтать. В принципе, у меня уже есть, перед первенством СДСО договорился с одним свердловским протезистом, которого мне Казаков посоветовал, тот сделал слепок моих зубов, и на следующий день каучуковая капа была готова. Обошлась, правда в пятёрку, но за качество создатель ручался. Насколько помню, служила она мне верой и правдой не один год.

— Боксёры готовы?

Лихтер встал возле канатов с массивным, в металлическом корпусе механическим секундомером в руках. Позади него столпились его юные воспитанники, им интересно посмотреть на настоящий взрослый спарринг.

— Готов, — киваю я из своего угла.

— Угу, — тоже кивает Сергей из своего.

Лихтер давит кнопку секундомера и командует:

— Бокс!

Сходимся в центре ринга. Соперник осторожничает, предпочитает фронтальную стойку, руки высоко подняты, защищая лицо. Выбрасывает левую руку, но слишком медленно, я спокойно делаю уклон под руку и пробиваю в корпус. Не в полную силу, скорее, намечаю удар, но оппонент тут же отскакивает к канатам. И тут же, видимо, устыдившись и злясь на самого себя, пошёл на меня, выбрасываю удар за ударом. Все они летят в голову, но я сохраняю дистанцию, уклоняюсь, позволяя перчаткам соперника максимум взъерошить мои волосы.

Выгадывая момент, снова пробиваю в корпус, теперь немного чувствительнее, что заставляет соперника сбавить обороты. И дыхание, кажется, я ему сбил.

Сергей отступает, ему нужно немного прийти в себя, а я не собираюсь его добивать. В конце концов. Это всего лишь обычный спарринг, а не финальный бой за «золото» Олимпийских Игр.

— Стоп! — командует Лихтер, останавливая секундомер. — Минута на отдых.

Секундантов нет, мы просто расходимся по углам, и на своих двоих проводим эту минуту. Мой соперник стоит, привалившись спиной к угловой подушке, я приплясываю, чтобы оставаться в тонусе, выбрасываю в воздух лёгкие удары. Совсем не чувствую усталости, даже странно. Такая моя боеготовность действует на Сергея угнетающе, по нему видно, что он с радостью закончил бы этот «цирк с конями», но сам просить об этом точно не будет. Гордость не позволит.

Одновременно анализирую то, что происходило со мной в первом раунде. Странно, в прежней жизни я за собой такого предвосхищения событий не замечал. Не иначе что-то действительно такое произошло во время телепортации сознания в прошлое. Ничем другим я пока это объяснить не мог. Примем это пока за аксиому, и не будем лишний раз заморачивать себе голову.

— Так, закончили отдыхать… Боксёры готовы? Бокс!

Второй и он же заключительный раунд прошли по аналогичному сценарию, разве что Сергей уже не делал попыток раздавить меня массой. Взвинчиваю темп, провожу затяжную серию, загоняя соперника в угол, где он просто стоит, сгорбившись и закрывая голову перчатками, даже не пытаясь отмахиваться. Не добиваю, разрываю дистанцию, чтобы дать Сергею возможность вернуться в бой. По его лицу видно, что желание драться почти на нуле, но сдаваться раньше времени не будет, чтобы не позориться на глазах тренера и других воспитанников.

Я же по-прежнему свеж, дыхалка в норме, в ногах никакой тяжести, которая бывает, когда мышцы забиваются молочной кислотой. Разве что пот течёт, но вот это как раз нормальное явление. Хм, может быть, вернувшись в собственное молодое тело, я получил ещё дополнительный дар, ну, такой вот бонус, как в какой-нибудь компьютерной игре? Своего рода перк, новый навык для члена экипажа, выражаясь языком любителей «World of Tanks», в которую я одно время загонялся.

Стоило мне задуматься об этом, как пропускаю удар в голову. Хорошо, что не акцентированный. Блин, расслабился… А соперник-то, оказывается, ещё сохранил остатки боевого духа, молодец.

В самой концовке, когда тренер проинформировал, что остаётся десять секунд, провожу красивую серию голова-корпус-голова, снова вполсилы, что не укрылось от Бориса Яновича.

— Я гляжу, ты даже не запыхался, — сказал он, когда я отдал ему перчатки. — Признавайся, работал не в полную силу?

— А зачем? — ответил я, покосившись на недавнего соперника, не слышит ли. — Серёга и так на ногах едва стоял, когда понял, кто вышел против него.

— Эк ты его, — усмехнулся Лихтер, тоже покосившись на грустного Сергея. — Завтра домой едешь, говоришь? А то бы походил, позанимался, Серёге сейчас очень не хватает спарринг-партнёра… Ну иди, принимай душ… Погоди, полотенце дам, не трусами же своими тебе вытираться, — беззлобно улыбнулся Борис Янович.

На прощание Лихтер попросил передать привет Казакову, что я клятвенно пообещал выполнить. Домой я шёл в приподнятом настроении, после тренировки и особенно спарринга я пребывал в состоянии приятного расслабона. Ну и по-прежнему в голове бродили мысли относительно проявившегося в недавнем спарринге дара небес или уж не знаю кого. Одноразовый он или теперь со мной будет идти по жизни, что называется, рука об руку? Если навсегда, то… Бляха муха, это ж какие преференции я теперь получаю на ринге! Аж дух захватывает. Капитан Выносливость! Только тут ещё неизвестно, пригодится ли мне этот перк, так как пока непонятки с тем, сколько мне опушено в этом моём прошлом?

Из раздумий меня выводит чей-то окрик:

— Бля, это ж Женька Покровский!

Я обернулся и увидел сидящими на лавочке у штакетника двух парней, в которых признал своих давних обидчиков — Федьку Грузинова и Олега Листвянского. Собственно, в какой-то мере благодаря им я и занялся боксом, а где-то через полгода занятий, осенью того же года, судьба снова свела меня с ними. В тот раз их было двое, Олег и Колька, вот они и решили мне припомнить эпизод с тренером.

— Чё, козёл, сёдня некому за тебя заступиться?

Но к тому времени я уже кое-чему научился, в том числе умению бить первым, и бить при этом точно и акцентированно в намеченную цель. Пусть Борис Янович и говорил нам, что применять на улице навыки бокса против не владеющего теми же навыками человека сродни преступлению. Но в то же время добавлял, что исключения возможны, если тебе противостоят превосходящие силы врага. А Олега с Колькой я вполне мог считать превосходящими силами. И потому раздумывал недолго, можно сказать, совсем не раздумывал, отправляя крепко сжатый кулак в кончик Колькиного подбородка. Булавинцев ойкнул, осоловело выпучил глаза и попятился назад. А я выразительно посмотрел на Олега, который замер в нерешительности, переводя взгляд с Коляна на меня и обратно.

— И пусть только кто из вас попробует рыпнуться на меня или моих друзей, — выразительно заявил я, поднял с земли портфель и как ни в чём не бывало отправился дальше.

После этого я эпизодически встречал кого-то из этой троицы, но каждый раз хватало одного многообещающего взгляда из-под нахмуренных бровей, чтобы решительности у потенциальных соперников поубавилось. И вот сейчас, годы спустя, судьба уготовила мне встречу с Федькой и Олегом.

Честно сказать, в прошлой жизни я с ними тоже как-то пересекался, знал, что у обоих, в отличие от Кольки, закончившего, как ни удивительно, военное училище и ставшего офицером, жизнь не удалась. Один спился и помер к 40 годам, второй до старости был не пришей к одному месту рукав, отсидел вроде как за воровство, потом подрабатывал где придётся и так же имел склонность к употреблению горячительных напитков.

Выглядели оба сейчас не то что как бомжи какие-то, но взгляд всё же замечал детали, характеризующие эту парочку не самым лучшим образом. В частности, по початой бутылке «Жигулёвского» в руках у каждого.

Я подошёл и пожал парням руки.

— Здорово!

— Здоров, как сам?

— Да ничё, учусь, первый курс Уральского политеха заканчиваю, — сказал я, присаживаясь рядом. — Приехал вот на выходные своих повидать. А у вас что нового в жизни?

Никакой обиды или ненависти я к ним сейчас не испытывал. Скорее даже чувство лёгкого сострадания, зная о грустном будущем, которое их ожидало.

— Да так, я отслужил в Казахстане, Олегыч вон по здоровью непригоден…

— А Колян в Омске, в общевойсковом училище, будущий офицер, ёпта, — хмыкнул Олег с таким видом, будто и сам не верил в этот факт. — Пиво будешь?

Я посмотрел на протянутую бутылку, представив, как к этому горлышку только что прикладывался своим слюнявыми губами, и меня едва не вывернуло.

— Не, спасибо, у меня режим.

— Ну, как знаешь, — сказал, как мне показалось, с некоторым облечением Олег и присосался к бутылке.

— А ты чё, всё ещё боксом занимаешься? — спросил Федька.

— Ага, в институте секция есть, там и занимаюсь. За институт на первенстве СДСО «Буревестник» выступаю.

— О-о-о, — протянул он наигранно, — это с тобой опасно связываться.

— Я думал, вы это уже давно поняли, — усмехнулся я. — Ладно, пойду, вечер уже, и есть охота — в животе оркестр играет.

На часах было четыре часа, но после тренировки и впрямь жрать хотелось неимоверно. Да и в ресторан я планировал заявиться не совсем, скажем так, голодным, о чём и сообщил матери, а та на скорую руку сварганила макароны с сосисками. К чаю мама успела испечь на общей кухне пирог с чёрной смородиной, к счастью, в это время единственная духовка никому не понадобилась.

— Эх, сюда бы телевизор, хотя бы чёрно-белый, — мечтательно сказал я, падая на диванчик.

— Да на кой ляд он нужен, — отмахнулась мама, убирая со стола. — Ты как отец, тот тоже ноет, что ни футбол, ни хоккей не посмотреть. Мне и радио хватает, там вон и песни передают по заявкам радиослушателей. А ежели что интересное, фильм там какой про войну или комедия — так это мы к Тимохиным спускаемся. Они нас сами зовут.

Ну да, ну да… Только через два года всё равно телевизор купите. И будешь ты, мамуля, просиживать возле него вечера напролёт, с отцом или одна, если тот работает во вторую смену.

В восьмом часу я уже шлёпал в направлении ресторана «Ландыш». Единственный мой костюм сейчас находился на мне, перед выходом мама настояла на том, что его нужно отутюжить, и сама же этим и занялась. А перед моим уходом прыснула на меня отцовским «Шипром», я в последний момент почти успел увернуться от струи ядрёного аромата, но на одежду всё же немного попало. Так что в заведение общепита я шёл при полном параде, только шляпы и гвоздички в петлице не хватало.

По моим расчётам, оркестранты к этому времени уже должны объявиться в ресторане, самый прайм-тайм. Мои предположения оправдались, когда я возле двери ресторана услышал приглушённые звуки песни «Эти глаза напротив». Вот только внутрь попасть так просто мне не удалось. «Мест нет!» — гласила табличка на двери. А за дверью немолодой швейцар в тёмном, на размер больше костюме сидел за столиком с газетой в руках, не обращая внимания на десяток толпящихся у входа людей.

— Да есть там места, — возмущённо доказывал своей спутнице какой-то мужчина лет тридцати. — Просто швейцару на лапу сунуть надо.

— Ну давай подождём, ведь люди не до закрытия же там будут сидеть, освободятся места… Молодой человек, — это уже мне. — Вы за нами будете.

— Слушай, может, в «Лиру» пойдём? — предложил мужчина. — Там точно должны быть места.

— Что-то я не сильно в этом уверена, — возразила его спутница.

А я уже и забыл, что это такое — советский ресторан, в который так просто было не попасть. Пусть для большинства населения СССР поход в ресторан считался событием, но, по большому счёту, многих привлекали вполне демократические, регулируемые государством цены. Один человек мог провести вечер в своё удовольствие, оставив в ресторане сумму от трёх до пяти рублей, даже включая чаевые официанту. По себе помню, хотя в этот ресторан я до армии ни разу не заглядывал, а после армии был один раз, девушку выгуливал, с которой познакомился на танцах в городском парке. Лена — она была из другого района Асбеста, и к ней лип какой-то доходяга, с которым мы вышли разобраться, а тут вдруг нарисовались его дружки в количестве аж четырёх человек. К счастью, никто из них к боксу или даже к борьбе отношения не имел, да и габаритами я они мне по большей части уступали. Когда двое упали после двух ударов, остальные просто разбежались, а я вернулся к своей новой знакомой, и мы продолжили танцевать. Через неделю был ресторан, после которого, как я надеялся, у нас что-то случится. Но не случилось, хотя тот же Серёга, который жил отдельно от родичей, предлагал на ночь свою комнатушку. После этого ждать я больше не мог, начинался учебный год в УПИ. Я ей из Свердловска написал письмо, через неделю пришло ответное, в котором она просила, чтобы я больше ей не писал. Обиделся я тогда и одновременно разозлился страшно. Могла бы хоть объяснить, с чего вдруг… Потом плюнул, справедливо рассудив, что женщины не стоят наших мужских нервов. У меня с ней даже ничего не было, может, она бревно бревном?

Так что в ресторан мог позволить сходить практически каждый, но смущало малое их количество. Это в моём будущем на каждом углу пиццерии, антикафе, пабы и прочая лабуда для посиделок, а в годы моей молодости заведений общепита, чтобы культурно отдохнуть и хорошо поесть, было не так уж и много.

Так, это что же получается, мне в ресторан сегодня не попасть? И с Серёгой не свидеться? Обидно, но… Хотя почему «но»?

Я постучал в стекло двери, фигура с той стороны шевельнулась, отложив очки, встала из-за столика, и с недовольной миной на лице приоткрыла дверь.

— Мест нет, читать не умеешь?

— Добрый вечер! Не могли бы вы пригласить Сергея Зинченко? Он в ансамбле вашем играет.

— А зачем?

— Скажите ему, что Евгений Покровский пришёл, он поймёт. Это очень важно.

— Во, блатной пришёл, — пробурчал за моей спиной недовольный мужик.

На лице швейцара появилась задумчивая гримаса. Видно было, что ему не хочется покидать насиженное место за столиком с газетой, в которой он, судя по всему, отгадывал кроссворд. Но всё же, недовольно крякнув, снова закрыл дверь, прошёл мимо неработающего по причине тёплой погоды гардероба и исчез за прикрывавшей вход в зал тёмно-зелёной ширмой. Вернулся спустя минуту и, как ни в чём ни бывало, уселся снова за столик, вооружившись газетой и шариковой ручкой. Если не ошибаюсь, в Свердловской области в свободной продаже шариковые ручки появились не так давно, несколько лет назад, в самом Свердловске чуть раньше. А в школе, помнится, я ещё перьевой писал. До чего дошёл прогресс!

Так, а где же Серёга? Ага, как раз песня очередная закончилась, и вскоре из-за той же зелёной ширмы показался и друг детства. Очки на его носу сидели модные, не в пример тем, что он носил в детстве, с примотанными изолентой дужками. Увидев меня через стекло, с улыбкой махнул рукой, то ли приветственно, то ли как бы говоря: «Один момент», наклонился к уху швейцара, что-то шепнул, тот, покосившись в мою сторону, кивнул, после чего Зинченко открыл дверь и под невольный гул стоявших у входа в ожидании, пока в ресторане освободится столик.

— Привет! Идём, пока толпа тут всё не разнесла. — сказал он, пропуская меня в вестибюль и мгновенно закрывая за мной дверь. — Ты как, отдохнуть зашёл?

— Тебя повидать, а по возможности и отдохнуть, если получится. Правда, судя по табличке, с местами у вас тут напряг…

— А что ты хотел, единственный ресторан на весь город. Но для тебя я найду, куда упасть.

Проходя мимо швейцара, не мог не заметить недовольной мины на его лице. Чуть было не сунулся в карман за рублём, но Серёга, будто прочитав мои мысли, схватил меня за локоть и потащил в зал. Десятка полтора квадратных столиков, практически за каждым двое, а то и трое-четверо. Только один столик у дальнего конца сцены был пуст, на столешнице стояла табличка «Стол заказан».

— Постой пока тут, я с администратором переговорю.

Я остался на входе в зал, поймав на себе несколько мимолётных взглядов жующей и пьющей публики, а Серёга тем временем уже шептался о чём-то с представительным мужчиной в костюме-тройке. Понятно. О чём, недаром начал разговор кивком в мою сторону. Вот, мол, друг детства, надо бы пристроить товарища.

Администратор, как и швейцар, особой радости не выказывал, однако всё же подошёл ко мне.

— Добрый вечер, молодой человек! Сергей сказал, вы его давний приятель. Надолго планируете у нас сегодня задержаться?

— Да в общем-то нет, час от силы. Тем более я почти не пью, режим.

— Спортсмэн? — спросил администратор, выделив по-старорежимному букву «э».

— Да, боксом занимаюсь.

— Понятно. А почти — это значит немного может себе позволить?

— Ну, рюмку-другую водки разве что…

— Угу… Что ж, проходите вон за тот столик. Его к девяти часам бронировали, так что постарайтесь уложиться. Сейчас к вам подойдёт официант.

Я сел за столик, тут же рядом приземлился Серёга.

— Пока у нас небольшой перерывчик, я с тобой кофейку выпью. Или ты чего покрепче закажешь?

— Спиртное в одиночку пьют обычно алкоголики, но у меня сейчас настроение хлопнуть рюмку-другую.

Тут как раз и официант нарисовался, вернее, официантка, женщина в самом соку, с аппетитными бугорками грудей, выпирающими из-под застёгнутой розовой в полосочку кофточки, в белоснежном передничке и таком же белоснежном чепчике на голове.

— Что будете заказывать? — спросила она, глядя на меня, но успев при этом улыбнуться моему другу.

— Э-э-э… Я ещё не успел ознакомиться с меню, — проблеял я, нервно хватаясь за тёмно-коричневую папку с ободранными золотистыми буквами, складывавшимися в слово «МЕНЮ». — М-м-м… Серёг, ты-то что будешь?

— Викуль, мне только кофе, без сахара и молока. Сейчас организуешь, пока перерывчик?

— Хорошо, Серёжа, — улыбнулась та.

— Скромняга, — пробормотал я себе под нос. — Ладно, один кофе без сахара и молока, а мне давайте салат «Столичный», жаркое в горшочке, эскалоп из телятины с гарниром и блинчики с вареньем. Ну и — надеюсь, Лукич не узнает — графинчик на двести пятьдесят. Меньше, я смотрю, у вас всё равно нет.

И улыбнулся официантке самой обворожительной своей улыбкой, получив в ответ