1. Поверхностное натяжение

– Эй, начальник, такого уговора не было! Это же верная погибель, какого хрена на Земле в конторе по найму нам втирали... Словом я выхожу из дела и требую...

Удар ребром ладони под дых с короткого замаха, цинично нанесенный майором Прайсом, оборвал выражавшего свое свободное мнение долговязого парня, согнув его пополам и лишив на некоторое время возможности не только говорить, но и дышать. Майор отступил пару шагов назад и задумчиво перевел взгляд со своей мимолетной жертвы на пестрый строй разнообразно одетых молодых людей в возрасте от 19 до 26 лет. 85 разнокалиберных оболтусов, стоявших на пластобетонном полу сортировочного уровня грузового терминала, враз прекратили возмущенный галдеж и с тревожным вниманием ожидали дальнейшего развития событий.

– Спокойствие, любезные. Думаю, проблема сильно преувеличена отдельными морально нестойкими личностями, принимающими слишком близко к сердцу безответственные слухи и домыслы, – он глянул на едва пришедшего в себя долговязого, – и никаких оснований для паники нет. Кроме того, – с нажимом продолжил майор, подавляя вновь было поднявшийся ропот, – я хотел бы напомнить вам, что вы подписали соглашение, согласно которому, «... в случае одностороннего прекращения исполнения своих обязательств Работником, по причинам, не перечисленным в настоящем Контракте, Работодатель оставляет за собой право требовать с последнего полного возмещения связанных с этим издержек...» и так далее, – бодро оттарабанил он, продемонстрировав неплохое знание нормативной базы. Складно звонит – небось, частенько выдержки по случаю излагает, тогда и не такое еще наизусть запомнить можно...

– Вы, – оратор уничтожающе обвел взглядом строй, – за всю свою предшествующую жизнь не заработали столько, чтобы окупить понесенные в результате разрыва вами Контракта издержки, следовательно, все вы в случае отказа автоматически получите равный сроку Контракта период «альтернативных работ» на ближайших рудных приисках с зачислением всей суммы заработка на счет «Magma Ink». Условия работы там м-м-м... неоднозначные: условия труда вредные, техника безопасности и моральный дух коллектива оставляют желать много лучшего, да и контингент... специфический, травматизм и смертность опять же... Все понятно или вам картинку нарисовать? – блоки фраз вылетали изо рта майора стройно и с нужной интонацией – похоже, что он изрядно поднаторел на формировании общественного мнения и явно встречал уже не первую команду новобранцев-контрактников.

Лица слушателей отразили воцарившееся в их сердцах уныние. «Альтернативные работы» по сути, представляли собой каторгу, а под «коллективом» подразумевалась бригада зеков, которым доверялась низкоквалифицированная работа, на участках, которые по ряду причин не были популярны у вольнонаемных горняков. Судиться или качать права на планете-руднике, с непригодной для дыхания атмосферой, небольшое наземное и огромное подземное обитаемое пространство которой принадлежало и контролировалось монструозной корпорацией «Magma Ink» было все равно, что предъявлять иск дьяволу, попав в преисподнюю. Тем более, что наем происходил полуанонимно. Цепочка была примерно такая. Безликие объявления типа «примем на перспективную высокооплачиваемую работу физически здоровых, энергичных молодых людей, с обучением, возможны длительные командировки» приводили кандидатов в какой-нибудь временно снятый офис для сортировки с лучащимися участием улыбчивыми мэнами и соответствующими секретаршами. В офисе имела место персональная доверительная беседа: «...мы – солидная фирма... спад, массовая безработица... много желающих... мы хорошо платим, но требуем соответственного...». Затем подпись под Контрактом: «...ну и заключительная формальность». И, наконец, сердечное рукопожатие: «...я постараюсь оправдать...». По истечении некоторого времени вербовочные офисы меняли места расположения, соответственно концы сыскать было затруднительно.

Промежуточная база, куда новоиспеченных наемников доставили для обучения, находилась, как и большая часть обитаемого пространства этой планеты, на глубине несколько сотен метров под изрытой метеоритными кратерами скальной поверхностью, среди многоуровневых переплетающихся галерей рукотворного и естественного происхождения. Это был один из многочисленных временных неофициальных центров подготовки, где ковались кадры для случаев, когда препятствующие бизнесу обстоятельства нельзя было эффективно устранить административно-финансовыми методами, и требовалась старая добрая грубая сила.

Большой грузовой лифт проваливался вниз несколько минут, у всех возникло ощущение, что на выходе их встретит запах горящей серы и черт с трезубцем. Добыча разнообразных полезных ископаемых велась компанией «Magma Ink» здесь уже пару десятков лет, за это время муравейник рукотворных и естественных подземных галерей достиг фантастических размеров и сложности. Естественная сеть подземных каналов была частично осушена, частично вода ушла еще задолго до открытия планеты людьми. Высота сводов варьировала от тесных шахтерских лазов, до десятков или даже сотен метров, где располагались целые комплексы строений административного, жилого и производственного назначения. На поверхности были только взлетно-посадочные площадки для челноков, доставляющих пассажиров и грузы с поверхности на орбиту и обратно. В окрестном космическом пространстве еще со времен активной фазы неоколониальных войн патрулировали корабли, которые при надобности могли отвадить непрошенных гостей, желающих запустить свою жадную лапу в богатые недра планеты, находящиеся в чужой собственности.

Так что после доставки группы польстившихся на белозубые улыбки вербовщиков на «промежуточную базу», обратного хода не было как в финансовом, так и в техническом смыслах: лететь обратно было не на что и не на чем. Их судьба теперь была безраздельно в руках работодателя. Работодатель же был почти всесилен – одна из крупнейших транснациональных многоотраслевых корпораций, давно и надежно прихвативших мир за яйца. Ненасытный молох технического прогресса смердящей цивилизации требовал все новых и новых ресурсов. Кто контролировал ресурсы, тот был правой рукой ушедшего в отпуск Господа, выше закона, выше политики. Даже больше: контролирующий добычу и поставку ресурсов сам был и законом, и политикой. Разнообразные «слуги народа», грозящиеся костьми лечь за благо своих драгоценных избирателей и раздающие щедрые обещания на предвыборных кампаниях, ели у него с руки, преданно глядя в глаза в надежде получить очередную пайку или переизбраться на новый срок. Выборы назывались «демократическими», но населению по сути навязывался небогатый выбор из посредственных и несамостоятельных кандидатов-марионеток, чьи пиарщики соревновались в циничности манипулирования сознанием избирателей посредством средств массовой информации. Политики в основной своей массе были лишь «говорящими головами», они отрабатывали заказ тех или иных влиятельных групп, которые привели их к власти – лоббировали интересы «спонсоров», наживались при этом сами, обзаводились полезными связями и так далее, остальным же, то есть своими прямыми обязанностями как руководителей, занимались лишь «постольку-поскольку» с широким использованием принципа бюрократической «коллективной безответственности». Корпорации фактически правили миром: затевали войны и революции, смещали и назначали правительства, финансировали освоение новых миров. То, что долговязый поделился с остальными содержанием случайно услышанного разговора двух местных работяг-технарей во время пребывания в сортире перед построением, принципиально уже ничего не меняло. А разговор был короток, но наводил на размышления о грустных перспективах:

– Видел, опять босяков новеньких привезли? И откуда столько долбаков берется, неужто слухом земля не полнится?

– Да некому особенно слухи распускать – команды мрут как мухи, для выживших – в контракте «неразглашение», а в нужных местах все схвачено. Кстати, трепаться надо бы поменьше, может нас прям щас какая-нибудь ебучая скрытая камера внутреннего контроля пишет – вставят нам на пару распиздон за длинный язык в общественном месте.

Общеизвестно, что чем большее число людей в курсе по замыслу конфеденциального мероприятия, тем сложнее сдержать распространение секретной информации в пространстве и по кругу лиц. А если при этом не выделяется дополнительных средств на повышение мотивации держать язык за зубами, то утечка рано или поздно произойдет, при этом, передаваясь от одного «слышавшего звон» к другому, информация часто обрастает фантастическими подробностями. Именно так и попытался представить дело гражданин начальник.

– У кого-нибудь есть вопросы или предложения? – ехидно осведомился майор. Вопросов или предложений вслух не последовало.

– В таком случае с административно-правовыми частностями покончено и вы поступаете под начало старшего инструктора Доплера, который призван в сжатые сроки всемерно повысить вашу профпригодность на новом поприще. Добро пожаловать на ускоренные курсы за счет заведения. А мне позвольте на этом попрощаться.

Майор молча кивнул подошедшему мужику в темно-зеленой форме без знаков различия с закатанными выше локтей рукавами, вручил тому планшетку со списком новобранцев, развернулся и быстро зашагал внутрь ближайшего входа в помещение, напоминавшего ангар, вскоре исчезнув в клубах испарений от многочисленных рабочих механизмов, вокруг которых суетились техники в замасленных спецовках и некогда оранжевых касках.

Доплер, в отличие от худощавого франтоватого майора, был коренастым и жилистым, лет где-то хорошо за сорок, но в отменной кондиции. В нем сквозили замашки практика со стажем. Доплеровская физиономия несла на себе отпечатки славных баталий, в которых ему довелось поучаствовать, перед тем как осесть на провинциальной тренировочной базе. То ли он скучал по острым ощущениям боевой молодости, то ли не был вполне доволен заработком на нынешнем месте, но выражение его лица было еще более мрачным, чем до того у майора, а выделяющийся среди прочих отметин диагональный шрам на физиономии придавал его облику что-то пиратское, что в сочетании с бесовским взором глаз неопределенного цвета наводило трепет на слабых духом и телом. От мужика ощутимо исходила какая-то пульсирующая аура хищной силы. Едва он открыл рот для приветственной речи, стало ясно, что ехидству они с майором обучались за одной партой, а голосовые данные вряд ли при каких-нибудь обстоятельствах заставляли его пользоваться громкоговорителем.

– Итак, мальчики и девочки, – обратился он к собравшимся, без напряжения перекрывая шум работающего неподалеку оборудования, и хотя строй состоял заведомо из одних только «мальчиков», видимо Доплер мысленно квалифицировал большую часть из них иным образом, – пришло время конкретизировать суть вашей «перспективной работы», так сказать ближе к жизни дабы искоренить из ваших стройных рядов убогие слухи и нездоровый ажиотаж.

Доплер изучающе провел по новобранцам взглядом слева направо и справа налево, помрачнев в итоге беглого осмотра подопечных еще больше, хотя поначалу казалось, что больше уже просто некуда.

– В одной из провинций на одной из планет земного типа, где именно – вам знать пока что не к чему, нашим дорогим генеральным работодателем – корпорацией «Magma Ink» велись разработки крупного месторождения руд редких цветных металлов, условия залегания которых позволяли уверенно смотреть в будущее даже в нынешние смутные времена. Столь удачные условия в немалой степени обеспечивались до недавних пор лояльным руководством провинции, которое в свое время не без помощи «Магмы» пробилось к рычагам политического руководства на волне народного недовольства тамошними «временными трудностями» постоянного характера. «Трудности», приведшие к смещению существующей власти, в свою очередь, тоже не на пустом месте взялись: бардак – это не отсутствие порядка, это такой порядок. Дабы снизить возможность переворота, новоявленный президент несколько изменил законы в свою пользу, прибавив себе полномочий, по сути до диктаторского уровня, а также мудро поступил, пожаловав своим ближайшим соратникам «дворянство», чтобы те при землях были и при налогоплательщиках. Очень скоро эта заурядная в прошлом провинция стала развитой криминальной империей при почти полном развале инфраструктуры и экономики. Естественно, что большинству избирателей не стало лучше, тем более им теперь приходится тщательно следить за речью, прилюдно говоря о руководстве и его внутренней политике.

Поначалу президент, согласно договоренностям, исправно делился с нужными людьми, которые его и подняли, а также не препятствовал «Магме» в ее деятельности по добыче минерального сырья на своей территории на крайне выгодных для «Магмы» условиях. Но через несколько лет, как это часто бывает, зажадничал: взял да и национализировал все что можно, а делиться престал совсем – выкатил новые условия. Оно и понятно: открылись новые направления – наркотики, работорговля, контрабанда, убежище для розыскиваемых и так далее. Денег уже куча, а его столичные кукловоды и корпоративные боссы за карманного диктатора держат. Расчет на то, что режим без поддержки извне вскорости падет сам, по причине своей полной государственной некомпетентности, не оправдался, а перспективные разработки бросать, мягко говоря, жалко. Руководство Корпорации добилось неафишируемой договоренности с Правительством Межпланетной Конфедерации и местным планетарным руководством, что утрясет дело на, так сказать, вольнонаемных началах, а «Магма» за свое спонсорство получит к монопольному праву на разработку ряд приятных привилегий и официальное прощение по кое-каким прошлым грешкам. Правительству МК перед выборами не с руки вязнуть в очередной гнилой войне «за территориальную целостность и восстановление законности», планетарным же внутренним войскам без внешней поддержки полнометражная война с одной из провинций, наводненной военизированными формированиями, не под силу. Да и не хочется им под свою ответственность ворошить улей у себя под боком, тем более, что формального повода-то для вторжения вроде как и нет: в провинции правит законно избранная власть, которая официально никому войны не объявляла.

Вы же здесь, потому что не смогли найти для себя другой подходящей работы на старушке-Земле, что, правда, в теперешних условиях неудивительно – народу там просто до хера стало, причем все хотят быть по жизни в шоколаде. Никто не будет вас искать, так как ни у кого из вас нет влиятельных родственников или близких знакомых, это проверялось по социальным базам данных при наборе, пока вы старательно заполняли разные заумные тесты. Официально вы в длительной командировке. Теперь – только вперед. Взбодритесь, ибо вам, любезные, предстоит благородная миссия: поучаствовать в смещении режима коварных узурпаторов. Подробности узнаете в свое время.

Конечно, если бы вам на Земле сразу открыто заявили, что берут не просто на альтернативную службу, а для участия в боевых действиях, то вы бы скорее предпочли остаться безработными. Воистину престиж армии невысок сегодня, особенно после недавней грязной кампании на Шеоле. И все же вас должно радовать, что прошедшие обучение получат половинный задаток, а выжившим, помимо перевода остатка, еще и зачтется, будто они отслужили во всенародно нелюбимой армии, так что не придется больше периодически доказывать призывной комиссии, что вы насквозь больные, не способные к обильным тяготам современной армейской службы люди. Сумма не шибко большая, но для вашего уровня это нормально, говорю как практик. Разумеется, все блага выпадут на долю тех, кто вернется живым и достаточно целым, чтобы ими воспользоваться.

По вашим личным делам и внешнему виду с уверенностью можно заключить, что при нынешней подготовке, а точнее при ее отсутствии, живым мало кто обратно вернется, поэтому в течение отпущенных полутора месяцев я призываю вас прилежно учиться и внимать каждому моему слову, остальное, что не успеем, освоите на практике. В ходе обучения рекомендую не забывать, что имел в виду майор под альтернативными работами: те, кто в результате обучения не дойдут до нужной кондиции, будут отправлены на «отработку неустойки» ковырять породу на одних правах с зэками. Это недалеко – тут по соседству. Так что в этой школе на второй год никого не оставят. Ну вот, теперь мы подняли друг другу настроение, а к делу приступим завтра, то есть, примерно через 7 часов. А сейчас – все за мной: вам сделают модную прическу, выдадут форму в обмен на ваш штатский хлам, потом в казарму и спать. В пять-тридцать по местному времени для вас начнется праздник тела и духа, – несмотря на приличную длительность речи, инструктор ни разу не поперхнулся, не прокашлялся – горло у него, похоже, было луженое.

Цепочка будущих вояк потянулась за Доплером в хозблок, приглушенно обмениваясь между собой мнениями по поводу вновь поступившей информации. Выбор «причесок», предложенный местным парикмахером, сутулым косматым дядькой, скорее похожим на столяра, был небогат и состоял из одного вида: «под ноль». То есть, конечно, не совсем до блеска налысо, но близко к этому. Народ, особенно имеющий стильный прикид, начал было выступать, но Доплер резко схватил ближайшего недовольного за его заплетенную во множество косичек смоляную гриву, вывернув тому голову назад, как тряпичной кукле:

– Излишний волосяной покров предоставляет противнику дополнительную возможность поиметь вас – видите, как неприятно этому бедолаге? – он равнодушно кивнул на объект демонстрации. – Зовут тебя как, хиппарь безродный?

– Вудс. Сэр... – ответил курсант, сохраняя еще остатки гонора.

– Ты что, гаитянский колдун? Типа, черная магия Вуду? Чревовещанием, небось, балуешься? Порчу тут на моей базе наводить собрался? – словно инквизитор над еретиком, угрожающе навис Доплер с многообещающе-зверским выражением лица.

– СЭР, НИКАК НЕТ, СЭР! – на одном выдохе выдал Вудс, предположив, исходя из популярных фольклорных армейских штампов, что для прекращения экзекуции требуется с должным рвением следовать Уставу. Но Доплер, против ожиданий, этого порыва не оценил:

– Гляди, какой горластый сперматозоид, а? Знание уставной фени тебе тут не поможет – будешь до хуя выебываться или мудиться – огребешь вселенских пиздюлей полной ложкой так, что жить-насрать будет. А ну, пшел в кресло! – инструктор резко отпустил Вудса, придав ему ускорение в указанном направлении. – Два раза «сэр» мне не к чему, орать тоже не обязательно – здесь не плац для строевой муштры, говорить надо коротко и по существу, – добавил Доплер уже всем.

Оставшиеся притихли и покорно позволили флегматику – парикмахеру свершить над своими шевелюрами свое незатейливое действо.

В импровизированной казарме, которую отрядили новобранцам в качестве жилья, было довольно чистенько, но всех посетила мысль о том, что, скорее всего недавно здесь обитали в свободное от нелегкого принудительного труда время «альтернативные работники». Когда счастливые обладатели нового форменного комплекта разползлись по двухъярусным койкам, Доплер пожелал всем спокойной ночи и направился к выходу. В дверях казармы он обернулся, одарил общество своей пиратской ухмылкой, дверь с вздохом пневматики отъехала в сторону и закрылась за ним, как только он переступил порог. Вырубился свет, что означало ручной закат солнца по местному времени, и каждый остался наедине со своими мыслями, потому что пока слишком поверхностно был знаком с соседями для душевных разговоров.

Долговязого парня, который, общаясь с Прайсом получил под дых, звали Сплин. Ему досталось место на верхней койке в углу со стороны двери. На сон грядущий Сплин предавался воспоминаниям и раздумьям о перспективах своей карьеры. Год назад после окончания вуза он почти сразу нашел относительно неплохую работу почти по специальности, но через полгода потерял ее по причине сокращения штатов во время очередного экономического кризиса, вызванного обвалом фондового рынка из-за каких-то там беспредельных по циничности и масштабам спекуляций. Объявление о наборе на «перспективную работу» попалось ему на глаза случайно, когда он глубокой ночью лазил по базам данных Глобальной сети с домашнего компьютера одного из своих приятелей-хакеров. У того была приличная работа и халявный, то есть оплачиваемый работодателем, доступ в Сеть. Социально и финансово друг детства был существенно выше Сплина, но в общении был прост, незаносчив и друзей студенческой юности не забывал, несмотря на занятость.

В результате основательных воспоминаний, сопровождавшихся поглощением непомерного количества пива, приятель был пьян и храпел на диване. Сплин тоже был пьян, но меньше, что и обусловило его желание с пользой провести время, на халяву шарясь в Сети в поисках чего-нибудь интересного. Вообще-то он искал какую-нибудь веселенькую порнографию, но все действительно стоящие адреса, на которые он натыкался, хотели денег, призывая в обмен на свою клубничку сообщить прежде номер кредитной карточки, а денег на карточке Сплина было чуть побольше, чем на такси до дому. Так что, когда на одном из поисковых серверов попалась какая-то левая ссылка на «перспективную работу» (то есть денежную), Сплин машинально залез туда и распечатал страничку. Утром, проснувшись в кресле за столом от того, что онемела спина, он не помнил, что делал ночью, в связи с чем неизвестно откуда возникшая распечатанная страничка на столе предстала как знамение свыше.

После продолжительного периода грошовых разовых приработков и бесплодных поисков приличной работы он без особых надежд шел на очередное собеседование с очередным работодателем, и вот в итоге оказался здесь, хрен знает в какой дали от родины.

В свете очередной фазы призывных претензий Вооруженных Сил на его душу, вакансия убивала сразу двух зайцев – заработок как таковой и официальное снятие призывного вопроса навсегда по линии «альтернативной службы». Содержание работы формулировалась несколько расплывчато, но довольно безобидно: охрана промышленных объектов на колонизируемой планете земного типа, сопровождение грузов, при необходимости ликвидация последствий аварий. Оговаривалось, что никакой радиации или подобной дряни. Короче что-то среднее между охранником, пожарным и спасателем. Полный социальный пакет, все дела. Какого хрена местных нельзя было на это дело подрядить, Сплин тогда подумать забыл, а может и не захотел. Сейчас вскользь промелькнуло: может секретность обеспечивали? Да какая теперь разница...

Сплин был язвой, пессимистом, занудой и сквернословом, несмотря на законченное высшее образование (а может и благодаря ему). Он не смог удержаться от ехидных комментариев даже во время собеседования в офисе по сортировке желающих, с удовлетворением отметив, что сумел-таки на пару секунд сбить лучезарное выражение с лица тестировавшего его мэна. Впрочем, его прямолинейность и ирония распространялись не только на окружающий мир, но и на себя самого, что, как он сам считал, не давало ему превратиться из просто неудачника в законченного неудачника-маразматика.

Сама технология тестирования показалась Сплину какой-то бессистемной, на добрые 40 процентов околоинтеллектуальных ситуационных тестов он ответил изобретательно, но заведомо неверно и, за неимением лучшего, периодически острил, что, впрочем, никого не развеселило: сказывалась разница в чувстве юмора. Помимо основного тестирующего в последней комнате отборочного конвейера присутствовал какой-то средних лет подтянутый коротко стриженый дядя с нехарактерно для штатского прямой спиной. Его лицо с острыми чертами было бесстрастным, а взгляд пронзительным. Сидя в своем углу, он что-то помечал по ходу беседы на планшетке с данными предыдущих тестов, не вмешиваясь в разговор, изредка бросая короткие взгляды на старательно приукрашивающих собственные достоинства кандидатов. Дядя, по-видимому, больше слушал не что говорят, а как говорят. Потом проверяли физическое здоровье, рефлексы. Сказали, что нужны здоровые сотрудники, чтобы минимизировать простои в работе и пособия по нетрудоспособности. Сплин был уверен, что не прошел по конкурсу и, ожидая результатов, соображал, куда бы податься в поисках работы дальше. Так что, когда его имя прозвучало в списке принятых, он так удивился, что едва не проморгал сообщение о том, когда и куда явиться для «доставки к месту обучения».

Отвлекшись от воспоминаний, Сплин занялся сопоставлением своих возможностей и требований современных обстоятельств жизни. Он был не глуп (хотя порой излишне наивен), прагматичен (хотя местами ухитрялся не замечать очевидных вещей), не обижен воображением, более или менее здоров, насколько может быть здоров не слишком богатый житель про

енного индустриальными отходами мегаполиса, не был абсолютно чужд спорта и обладал некоторой силой и выносливостью, чего по его прикидкам, вполне хватило бы на «альтернативную службу» без реальной войны. Кроме того, в условиях, когда в морально разложившемся и криминализованном обществе витает угроза не то братской резни, не то воцарения анархии лучше подвязаться в какую-нибудь относительно устойчивую к подобным катаклизмам структуру, чем быть простым обывателем, которому больше всех достанется от всех участников массовки. Вот и подвязался на халявный сыр...

Правда, все оказалось несколько серьезнее, и Сплин сознавал, что солдат из него посредственный как в физическом, так и в психологическом смыслах, а воевать, похоже, придется с профессиональными головорезами... Сплину вообще было свойственно, решая одну проблему, встревать в другую. Впрочем, судьба довольно часто заставляет человека делать выбор в условиях недостаточной информации, а после наказывает за то, что не угадал – рядовое, вроде бы, решение может порой привести к серьезным последствиям, круто изменяющим жизнь. Однако трепыхаться было поздно, а здесь хоть на довольствии и не надо больше ежедневно таскаться в поисках работы через весь город, рискуя получить в подземке зуботычину, а то и перо в бок, общаться с людьми, которых ты совершенно не интересуешь, принимать вежливое и пустое «мы с вами свяжемся...» раз за разом. А тут в судьбе появилась некая определенность. Взбодрив себя напоследок подобной мыслью, он решил, что хватит рефлексировать – пора спать, не зря ведь Доплер так плотоядно ухмылялся на прощанье.

2. Выбор оружия

Противный зуммер побудки, продирающий нервы до позвоночника, в сочетании с громогласными понуканиями ураганом ворвавшегося в казарму Доплера грубо вытряхнул курсантов из сна.

– Живо всем одеваться и на построение!! Сорок пять секунд – кто не уложится или будет выглядеть в строю как босяк, тот пожалеет, что не умер при родах!!! – само взыскание не уточнялось, но все поверили на слово, что лучше до него не доводить.

Сплин, болезненно морщась от продолжающего царапать нервы зуммера, лихорадочно влез в камуфляжные штаны, защелкнул карабины на кевларовых десантных ботинках и, на ходу заправляя в штаны майку, с разбегу вломился в затор тел, образовавшийся при входе. «Ну, блядь, вот и началось дрочево, „сэр“, „так точно, сэр“ и вся такая хрень», – уныло подумалось ему. – «Так чего до завтрака, на пустое пузо пылить, можно ведь и спокойно до столовой добраться». Сплин был «совой» и поутру всегда с большим напрягом возвращался к жизни, то есть в состояние бодрствования. Однако, как показали дальнейшие события, начали не с завтрака. Доплер поджидал воспитанников в коридоре, заложив руки за спину. Дождавшись пока строй оформится, он огласил программу первого дня.

– Сегодняшний день – начальная разминка, заодно я посмотрю, на что вы примерно способны. Как вы, может быть, заметили по ходу жизни, один из простых и довольно эффективных методов проверить человека на прочность – это создать ему тяжелые условия и поглядеть, как он будет себя вести. Дальше – больше. Сейчас проследуем в сектор отработанных галерей, где раньше добывали ценные кристаллы. Их тут в просторечье обзывают «алмазами», хотя, строго говоря, это и не совсем алмазы. Устроим старый добрый «забег в ширину» на время.

До входа в старую галерею добрались по рельсам на шахтерском поезде. Было темно почти как в тоннеле метро, виднелись лишь рельсы по ходу, освещаемые фарами. Кое-где на стенах и потолке светился не то мох, не то плесенный грибок. Оттенки биолюма встречались разного цвета, местами образовывая довольно красивые узоры. Многие дремали, сидя в тесных открытых вагончиках. По прибытии на место, оператор подождал, пока все вылезут у развилки, махнул рукой Доплеру, затем двинул поезд дальше по основной ветке. При свете фонарика каски Доплер набрал код на панели справа от трехметровой стальной двери, закрывая панель спиной. Дверь с глухим скрежетом открылась наполовину. Вход осветился розоватым светом светодиодной лампы. Изнутри затхло пахнуло подвалом и болотом.

– Входите, не стесняйтесь! – радушно пригласил за собой инструктор.

За дверью также не было совершенно темно, гораздо светлее, чем вдоль основной ветки. Источником царящего люминесцентного сумеречного света являлся мшистый грибок, густо облеплявший там и сям стены и потолок пещеры. Было влажно и жарко, утопленные в пол старые рельсы местами затопляла вода. Свод был довольно высокий – три-четыре метра. Этот сектор, похоже, давно был исключен из системы активной вентиляции, что объясняло непомерно распространившиеся плантации грибка и спертый воздух.

– Местная плесень выгодно отличается от земной тем, что прилично светится и невыгодно – тем, что хуже пахнет. Но запах не токсичен. Вроде бы... Галерея представляет собой естественную пещеру. В свое время до нее продолбились беспилотные искатели и обнаружили вкрапления, а теперь все алмазы отковыряли. Может, когда-нибудь здесь построят жилые или технические помещения – свод тут хороший, – тоном экскурсовода отметил Доплер.

– А теперь о деле, – продолжил он. – Протяженность галереи – около двух с половиной километров. Она петляет, есть ветвления и параллельные ходы, но блудить особо негде, держитесь рельсов. Как махну – старт. Бежать будете, как кто сможет, я буду вас ждать на выходе у такой же двери.

Затем инструктор вышел за порог и, протянув руку к дверной консоли, добавил:

– Да, кстати, по истечении нормативного времени я с той стороны дверь закрою, а открою только завтра утром, так что кто не уложится в норматив – тот без жратвы будет загорать здесь и пропустит много интересного. Не залеживайтесь на одном месте, если не хотите близко познакомиться с местными грызунами и насекомыми.

До Сплина не сразу дошла мотивационная задумка. Глянув на часы, он оторопело спросил:

– А какой норматив-то?

Но Доплер отрезал:

– Пошли! – и закрыл дверь снаружи.

– Вот ... его бабушку! – выдохнул Сплин, набирая скорость. Почти каждый выразился в том же духе и припустил к финишу.

Никто поначалу особенно не вырвался вперед и не отстал. Отряд растянулся в сосредоточенно сопящую неровную колонну по 2-3 человека. Ботинки нестройно бухали, чавкали, шлепали по поверхности пола. Ночевать в галерее никому не хотелось – все бежали изо всех сил молча и не оборачиваясь. Постепенно колонна растянулась в цепочку – более крепкие особи вырвались вперед. Сплин бежал где-то в конце первой трети – ходить-то он умел быстро, но вот бегать с детства не любил. Да и остальной народ, по большей части, явно легкой атлетикой давненько не пробавлялся. Начала сказываться повышенная гравитация планеты: не особенно заметные при бездействии 1,13 g, по мере накопления усталости превратили десантные ботинки в чугунные гири, которые словно магнитом тянуло к полу. В горле клокотало и першило от запаха плесени, сердце часто бухало, ноги стали ватными, в глазах плыли мутные разводы. Поначалу он старался еще дышать носом, а выдыхать ртом, но теперь бежал на износ, не заботясь о технике. В голову лезли подозрения: а вдруг Доплер ошибся или намеренно соврал насчет протяженности и он попросту сляжет тут, не рассчитав силы. Стоп – скорее всего так и есть, это было бы вполне педагогично и не без юмора. Сплин сбросил скорость, пытаясь выровнять дыхание. Его тут же обогнали несколько человек. «Или я прав и галерея раза в полтора – два длиннее, или этот выебон мне боком выйдет» – подумалось ему.

Курсанты бежали и бежали, а выхода все не было и не было. Вскоре Сплин обогнал тех, кто обгонял его несколько минут ранее и еще нескольких. Бедолаги спотыкались, их водило из стороны в сторону. Немногим позже Сплин уже не видел и не слышал никого ни перед собой, ни позади себя. Наконец, за очередным поворотом, которым казалось, конца не будет, вагонеточные рельсы исчезали за долгожданной дверью, которая была закрыта. Перед дверью, словно загнанные лошади, уже отдыхивались шестеро парней. Разводы пота темнели на их майках. Сплин оказался седьмым. Постепенно перейдя на шаг, он вяло махнул рукой присутствующим, остановился, и, с усилием сплюнув липкую тягучую слюну, клокотавшую в горле и мешавшую дышать, прерывисто спросил:

– Видел кто-нибудь, как дверь закрывалась?

– Да она, похоже, и не открывалась вовсе – тут все углы нетронутой плесенью затянуты, – ответил Сплину крепко сбитый парень с резкими чертами лица, выдающимися скулами и тяжелым раздвоенным подбородком, который по виду устал меньше других. В доказательство правомерности своего мнения он показал жилистой рукой на места соединения двери с полом и стенами.

Сплин вытер пот с лица подолом майки, снова заправил ее в штаны и угрюмо произнес:

– Ну и что делать-то будем?

– А хрен его знает! Алмазы поищем, может не все в свое время собрали. Будет чем оплатить обратный билет, – флегматично ответил коренастый, глядя на приближающуюся группу замотанных стаеров из трех человек. Сплин позавидовал его устойчивой психике.

В этот момент дверь, заскрежетав, отъехала, обдирая плесень с пазов. В дверном проеме подсвеченный сзади светодиодной лампой монументально высился в облаке пыли силуэт Доплера. Позади маячили вагончики поезда.

– Поздравляю всех с прибытием. Сколько вас тут? – улыбаясь как любимым родственникам, пришедшим на именины, сказал он. Затем посчитал прибывших по головам. – Подождем чуть-чуть еще.

Когда собралось где-то три четверти, Доплер с сожалением произнес:

– Видимо отсутствующие не проявили должного рвения – им придется продлить удовольствие, хотя и не до завтра, конечно – мы ж не звери. Отстающим я приготовил записочку, что их подберет шахтерский поезд, там, где стартовали. – Он приколол листок синтетической бумаги с внутренней стороны двери продолговатым камешком к плесени на уровне груди. Затем закрыл дверь снаружи перед носом кого-то из финиширующих.

– Ну вот, с почином нас, а теперь рассаживайтесь и поехали завтракать, – обернувшись, сказал он, и направился к головному вагончику.

– Сэр, – обратился Сплин к инструктору – тот вопросительно поднял бровь, – скажите, а какова все-таки протяженность галереи?

– Три километра семьсот метров. Как я и говорил – около двух с полтиной. Ведь бравым молодцам вроде тебя лишний километр – плевое дело, верно я говорю? – ответствовал Доплер, усаживаясь рядом с водителем.

– Так точно, сэр, – вздохнул Сплин и, с трудом переставляя ноги, полез в вагончик. Коленки все еще дрожали с непривычки – стыдно, однако, ведь дистанция была и впрямь далеко не марафонская. «То ли еще будет, помоги нам господи...» – пронеслось в голове.

Поезд неспешно тронулся, вырулил на основную ветку и набрал скорость.

Набор блюд в пустой на данный час столовой не порадовал курсантов ни богатым ассортиментом, ни изысканностью приготовления: синтетические концентраты из автомата, стилизованные под натуральные продукты, лишь отдаленно напоминали по вкусу последние. Доплер запрограммировал здоровенный пищевой синтезатор с несколькими раздаточными окошками, подождал минуты три, затем первым отоварился своей порцией, продемонстрировав попутно для тех, кому раньше подобным образом питаться не доводилось, как добыть из синтезатора искомое. Больше всего походила на настоящую каша, представляющая собой комковатую слизь в чем-то напоминающую гибрид перловки и овсянки. Помимо стандартного набора блюд к рациону курсантов прилагались прозрачная пластиковая туба с розоватой от пищевого красителя жидкостью и кубик в обертке размером с игральную кость. После того как все расселись по столикам, Доплер, не прекращая жевать, пояснил их назначение:

– В тубе – стакан «бормотухи», способствующей ускоренному расщеплению лишних жиров, укреплению и росту мышц, нормализации двигательных функций, поднятию тонуса и все такое. Работает при интенсивной физической нагрузке, которую я вам гарантирую обеспечить – будете шуршать как электровеники. Конечно, не нанотехнологии, да ведь и вы – не разжиревшие звезды шоу-бизнеса. Кубик – витамины и макроэлементы. На вкус и то, и другое не очень, зато без побочных эффектов. Вообще, нечего кривиться, бодрее лопайте – от натуральных продуктов одно сплошное расстройство желудка, – сам Доплер поглощал пищу с методичностью и скоростью снегоуборочной машины.

Сплин решил сначала проглотить прилагаемые снадобья, чтоб было чем их закусить. Кубик под оберткой был темно-желтый, а на вкус что-то среднее между золой и мелом. Стоило разжевать эту многослойную прессованную массу, как она тут же завязла во рту. С трудом разлепив челюсти, Сплин скрутил колпачок с тубы, и в три глотка забулькал в себя «мышечную болтанку», сдобренную вкусовыми наполнителями, зачерпнул вилкой какой-то псевдосалат и зажевал.

Его сосед напротив, тот крепыш, который дошел до финиша первым, имел схожую с Доплером манеру принятия пищи, как будто в любой момент ожидал подъема по тревоге и пытался успеть закидать внутрь максимальное количество еды за минимальное время, оставаясь при этом в рамках столовых приличий. Сплин предположил, что парень где-то уже это проходил. Хотел было спросить, но передумал, так как, скорее всего, реакция на подобные личные вопросы о подробностях биографии была бы прохладная.

Доплер окончил трапезу, резко встал из-за столика и, закинув пустой лоток на утилизационный транспортер, провозгласил:

– Все, подъем! Кто не доел, тот не был голодным. В коридор и строиться – продолжение праздника.

Те курсанты, кого завернули на второй забег, успели аккурат к построению. Кто-то, довольно упитанный с виду, ломанулся было в столовскую дверь в праведном стремлении восполнить запас потраченных калорий, но Доплер довольно грубо перенаправил его в конец строя:

– В следующий раз налопаешься, желудок, а сейчас – не заработал. Быстро встал в строй, Жердяй!

Пытаться качать права никто из «опозданцев» благоразумно не стал.

– Возможно, вы успели огорчиться несколько примитивному началу наших занятий, – обратился инструктор к питомцам, после того как те выстроились в коридоре неподалеку от грузового лифта. – Для тех, кто успел, счастлив сообщить, что в следующем номере нашей программы – парный спарринг с применением высоких технологий. Пошли в спортзал.

«Спортзалом» оказался пустующий ремонтный цех площадью с несколько нормальных спортзалов. Вдоль стен стояли ветхие горные машины и механизмы различной степени разобранности. Необычно высокий потолок в известковом налете и с причудливыми наростами сталактитов свидетельствовал о естественном происхождении зала – когда-то, возможно, здесь был подземный водоем. Середина площадью с пару баскетбольных площадок была свободна. Пол был не грунтовый и не каменный, а настильный, металлический с пупырышками в «елочку» и относительно чистый. Доплер выкатил из подсобки тележку. Приглушенно жужжа приводом, тележка повиновалась его направляющим движениям, так что усилий затрачивать почти не приходилось. Инструктор открыл контейнер, помещенный на тележке, и достал оттуда плотный запечатанный пакет размером с обувную коробку. Глянув на маркировку, отложил, перебрал еще несколько, затем вытащил нужный, раскрыл. В пакете оказался сине-зеленый костюм с капюшоном, похожий на одежку для подводного плавания, только без ласт и кислородных баллонов.

– Фрост! – обратился Доплер к парню, который сидел напротив Сплина за завтраком. – Раздевайся до трусов и майки, примеришь новинку. Я помогу с «молнией», – добавил он ехидно, хотя «молнии», конечно, как таковой не наличествовало, возможно даже, костюм был герметичным.

Фрост быстро и без суеты разоблачился, сложил одежду на скамейку у стены, подошел и, повертев комбинезон, соображая, что к чему, влез в него. Доплер помог ему с подгонкой размера и с креплениями-застежками, нахлобучил облегающий голову шлем, из того же материла, что и костюм, имевший со стороны лица маску с сетчатым округлым треугольником респиратора на уровне носа-рта и черными продолговатыми линзами глаз, непрозрачными снаружи.

В результате Фрост оказался похожим на Бэтмена – героя старинных комиксов, только без крылатого плаща и ушей на маске. Костюм сидел на его мускулистой фигуре как вторая кожа. Сплин подавил в себе желание спросить инструктора, кто же будет Суперменом и дадут ли ему красный плащ. Доплер перехватил его скомканную ухмылку и зловеще поманил пальцем:

– Иди-ка сюда, остряк, у меня найдется и твой размер.

Сплин, припоминая, как одевался Фрост, надел предложенную обновку, смутно догадываясь о ее назначении. Как и Фросту, инструктор помог ему правильно надеть шлем-маску, затем удовлетворил любопытство группы:

– Джентльмены, перед вами два будущих неустрашимых воина, которые сейчас показательно займутся оттачиванием навыков рукопашного боя. Костюм, по сути, представляет собой нечто среднее между легким боевым скафандром и виртуальным симулятором, которые так любит нынешняя молодежь, проводящая большую часть своей пустой никчемной жизни в Глобальной сети. Армейская модель, партия была списана одним талантливым снабженцем якобы по негодности. Не самое новье, но для вас сойдет. Любые полученные вами по ходу спарринга удары, заломы, захваты, уколы и порезы имитаторами холодного оружия не принесут вам физических травм – максимум легкие синяки, нанотехнологические компенсаторы костюма все поглотят. Это позволит вам резвиться на всю катушку. С другой стороны, под действием нейросимулятора, встроенного в шлем, вы будете чувствовать боль и повреждения, адекватные получаемым оплеухам. Исходно датчики в материале костюма настроены на интенсивность «один к одному», так что возможны тошнота, потеря сознания, непроизвольное расслабление сфинктеров, короче, все прелести. Костюм выгодно повышает реализм тренировочных боев, но плохо переносит полевые условия, во многом именно поэтому ваше обучение проходит здесь, а не где-нибудь под открытым небом на природе, ну плюс еще транспортные соображения и вопросы конфиденциальности... Хочу сразу предупредить про воспитательный момент, – Доплер сделал паузу и тяжело оглядел курсантов. – Если я сочту, что кто-то из вас не проявляет должного энтузиазма, тому к следующей тренировке добавлю интенсивность болевых импульсов в полтора раза, если не увижу эффекта – в два, дальше – больше, вплоть до... Короче, всем ясно? А теперь, Фрост, Длинный – до нокаута, начали!

Сердце у Сплина провалилось куда-то вниз – он не ожидал столь резких темпов, хоть и был осведомлен, что программа обучения «ускоренная». Противники медленно кружили, примеряясь. Причем Сплин с неудовольствием отметил, что Фрост, в отличие от него самого, двигается довольно технично, поза его ассоциировалась со сжатой пружиной. Адреналиновые волны, как это часто бывало, забили бедняге все невеликие тактические навыки, и он, помянув, что реальных увечий не получит, бестолково ломанулся на Фроста, рассчитывая примитивно достать того в челюсть прямым ударом правой.

Фрост легко блокировал покушение на свою челюсть, и, в свою очередь, коротко всадил кулаком противнику под дых. Выбитый воздух пыхнул из носа и рта, подпрыгнул к пищеводу завтрак. Осыпаясь сломанным вопросительным знаком на пол, Сплин успел подумать, что Фрост, похоже, не во всю силу ударил. Несмотря на вполне реалистичную тупую боль, напомнившую о вчерашнем эпизоде с майором, Сплин почувствовал по отношению к Фросту смутную благодарность – могло быть хуже. Осев на пол и завалившись на левый бок, поверженный выкинул неожиданный для своего более опытного противника фортель: резко распрямив корпус, Сплин правой ногой подбил зазевавшегося Фроста по щиколотке. Потеряв опору, Фрост смачно шмякнулся на задницу, после чего Сплин, не теряя инициативы, перекатился на правый бок и взъемом левой ноги удачно залепил оппоненту в ухо. Удар вышел несколько вялый – надо было бить правой. Не успел Сплин вскочить на ноги, с намерением не дать Фросту подняться, как тот перекатился в сторону, пресекая неизящное и неспортивное намерение Сплина с подпрыгу упасть на него всем весом. Невесть каким образом Фрост шустро переместился с дальней на короткую дистанцию и без ложных выпадов реализовал первоначальный план своего незадачливого противника: удар в челюсть. Сплин едва успел чуть наклонить голову, но «нырок» удался только на треть – обтянутый перчаткой костюма кулак стремительно увеличился в глазах, чавкнул расплющенный нос, в голове раздался льдистый звон, словно хруст снега под каблуком на морозе, череп пронзил импульс ломящей боли. Тут же не замедлил последовать второй удар, своротивший набекрень физиономию – окружающий мир перед глазами закачался и оплыл, стремительно теряя четкость. Во рту почувствовался железистый привкус крови из онемелых разбитых губ. Последним, что успел заметить Сплин перед потерей сознания, был величественно и неотвратимо, как цунами, поднимающийся к лицу узор покрытия пола. Все побоище не заняло и минуты.

Медленно выплывая из полуреальных обрывков образов и звуков, Сплин ощутил противный терпкий запах, бивший в ноздри. Сопоставив запах и свое самочувствие, он решил было, что находится в студенческой общаге, напился до бесчувствия и заснул, отключившись в загаженном местном сортире на исповеди у «белого фаянсового брата». Постепенно две черные вселенные, затмевавшие обзор, расползлись одна вверх, другая вниз, белесая муть, уступившая место черноте, сфокусировалась в смутно знакомую рельефную физиономию с диагональным шрамом.

Доплер водил перед носом распростертого на полу Сплина открытым флаконом с нашатырем, ожидая от того каких-либо проявлений активности. Заметив, что взгляд пациента обрел осмысленное выражение, инструктор убрал нашатырь и порадовал Сплина своей оценкой:

– Хорош защитничек – больше времени в отключке валялся, чем воевал.

– Служу трудовому народу, – хмуро ответствовал «защитничек», поднимаясь на ноги.