Гостья с сюрпризом

— Ох, не верится, что так можно, — с сомнением покачала головой первая. — Но коли перевоспитать да сызмальства к храму приучить, может, что и получится.

— Так кто за такое возьмется? — усомнился крупный мужчина с простодушным лицом, вероятно, кузнец в грубом, прожженном до дыр фартуке. — Восемь девок-ведьм. Я бы не взялся.

— А я восемь девок повоспитывал бы, — похотливо захохотал другой, гнилозубый и явно подвыпивший.

— Окстись, дуралей! — негодующе попеняла ему торговка пирожками. — Они же дети малые! Три-пять годиков. Они не виноваты, что их родня выгнала.

— Вот и я говорю, — кивнула та, что выступала за перевоспитание. — От практик богохульных оградить, мастерству обучить, замуж выдать. Дай-то, богиня, на что-нибудь и сгодятся.

— А ведь здорово придумано, — задумчиво проговорила служанка молодой барышни, богато одетой и с миниатюрной татуировкой на руке, испуганно жмущейся к своей камеристке. — От нужды женщина и в ведьмы пойдет, а дай ей профессию, чтобы на кусок хлеба заработать, она, глядишь, не станет нечистой магией себя пятнать.

— Ведьмам веры нет, — заявил гнилозубый. — Бабам тоже, ибо все вы ведьмы.

Мужик схлопотал от торговки пирогами тяжелыми щипцами и удалился, пошатываясь, а Юля подошла ближе.

«Совет Старейшин, — гласило объявление, — приглашает почтенных дам, вдов или отказниц, из любых городов и селений Э-лан-драка, умелых в таких науках, как рукоделие, ведение домашнего хозяйства (а также уход за больными), для участия в одобренном Высшим Советом Первых Родов учреждении по воспитанию девочек с нездоровыми и вредными для общества магическими наклонностями.

Надлежит таким дамам иметь дом для размещения пансиона с нужным количеством комнат. В кандидатках приветствуются ум, талант к преподаванию, доброта, терпение, почитание любых богов Священной седмицы и любовь к детям.

Подъемный капитал — 100 золотых «орлов». Далее ежемесячное пособие по договоренности, но не менее суммы, требуемой для покрытия всех нужд восьми-десяти опекаемых.

Обращаться в Городскую Ратушу к господину Эйлану Танееру».

— Так-так-так, — пробормотала Юля.

Прежде чем уйти, Юля переписала объявление угольной палочкой в свой импровизированный блокнот (из разрезанных на удобные странички и сшитых ниткой листов писчей бумаги). При этом она краем уха прислушивалась к разговорам толпы, перетекшей к другой части доски, с криминальными новостями.

— Третий труп уже, — бормотали люди, — куда стража смотрит? Это же прачка с левого склона. И ведь молодая какая! Бедняжка!

Юля тоже заинтересовалась. До сих пор ей казалось, что Э-лон-хейм — очень спокойное место. Конечно, участились случаи краж, и многим торговцам на Цветочном Холме приходилось все больше тратиться на охранную магию, но убийства… Судя по лицам местных, с шокированными лицами обступивших доску, к серийным преступлениям народ здесь не привык.

Юля наметанным взглядом любительницы криминальных сериалов окинула несколько предупреждений с изображениями расчлененных тел (таких нелепых и красочных, словно их рисовал человек с большой любовью к кровавым подробностям и очень отдаленным представлением о пропорциях и перспективе).

Точно, тут завелся маньяк. Бывает. Больше никаких походов по закоулкам. Нужно предупредить Цилу и остерегаться самой.

Она спокойно двинулась домой. Прежде чем озадачить Авву новой, довольно перспективной идеей, Юле нужно было подумать и навести справки.

— Эйлан Танеер? — переспросил Эймет, оживившись. — Да, конечно я его знаю. Драк из Первой Десятки Родов и очень богатого Гнезда. Он изучал науки у альвов, в их Высшей Академии, а вернувшись, занялся просветительской деятельностью на Э-лан-драке. Танеер очень умен и… очень богат, деньги липнут к его рукам, как мед, причем львиную долю от своих доходов он отдает на благотворительность. Если это его проект, будь уверена, дурного в нем нет. Эйлан — тот, кто первым начал защищать права ведьм в Совете. Сначала его идеи приняли в штыки, но он сумел доказать, что лучше предотвратить зло, чем потом с ним бороться.

На лице драка было воодушевление. В последнее время, занявшись глубоким изучением теории магии, а не только практики, он открыл для себя много нового. Он выяснил, что все то, что преподавалось ему в Гнезде частными учителями-магами, не покрывало и пятой части обширных знаний о магии, которыми владели альвы и более «продвинутые» волшебники.

Его резерв рос, он уже не говорил об обращении в дракона как о чем-то неопределенном и сомнительном. У Эймета появилась цель. Он также между делом практиковался в целительстве. Цила, которой он убрал ячмень на глазу, тут же возвела дядю чуть ли не в статус высшего мага. А сын пекаря, излеченный от тяжелого кашля, носил теперь драку пироги с капустой.

Выслушав мнение Эймета, Юля удовлетворенно кивнула. Такое объяснение ее устраивало. Она послала к Авве мальчишку с письмом, в котором подробно изложила суть предложения. В конце письма она написала:

«Ведь вы, Авва, сами через такое прошли. Вы сможете понять этих девочек и научить их сдерживать свой дар, раз уж он не признается в обществе. Подумайте и дайте мне ответ. Лучше с ним не тянуть. Полагаю, желающих открыть пансион на дому найдется немало.

Мы подсчитаем возможные расходы на обновление дома и потенциальный доход от мероприятия. Но если вы сомневаетесь, особенно из-за личных мотивов, лучше за это не браться».

Пока Юля ждала ответ от Аввы, работа по переустройству дома продолжалась. Мастера сняли все старые панели и принялись к закладке второй печи для отопления дома. Нужно было проложить трубы на чердак, его тоже планировалось использовать, поделив на комнаты для прислуги.

Разрешение на открытие гостиницы уже было получено. Подпись родовитого драка устранила многие препятствия, несмотря на то, что Эймет был отлучен от Гнезда. То, что он был и оставался магом, сыграло свою роль. Юля заметила, что маги ценились так высоко, что одаренные выходцы из простых родов часто поднимались по карьерной лестнице выше неодаренных аристократов.

Тем временем Цила распустила три складки на платье Юли. В просторных нарядах живот был пока незаметен, и Юля старалась этим пользоваться. Конечно же, Эймет все понял. Он ни разу не поднял тему беременности в их с Юлей частых беседах, но его взгляд, обращенный на «странницу», становился все более задумчивым.

Авва прислала письмо через четыре дня. В нем она выражала твердую уверенность в том, что справится. Будучи умной и опытной женщиной, Авва тщательно все обдумала, взвесив «за» и «против» и оценив свои силы. Ей не терпелось наполнить дом детским смехом.

Юля улыбалась, когда читала письмо, полное теплых надежд. Теперь следовало узнать подробности программы, рассчитать бюджет и нанять помощниц.

Глава 7

Дела по ремонту коттеджа требовали постоянного Юлиного присутствия в доме. Впрочем, Авва Ол-Анеер так расхрабрилась, что отправилась в Ратушу сама. После этого, попивая чай в доме на Холме, она вдохновенно рассказывала:

— Не так-то много желающих открыть пансион. Господин Танеер уверен, что скоро слухи о предприятии разлетятся по островам, и кандидатов станет больше. Вовремя вам на глаза попалось это объявление, дорогая Ула. Однако нескольких дам отклонили. Господин Танеер сказал…

Авва то и дело упоминала имя должностного лица Ратуши, Юля решила, что глава проекта произвел на вдову большое впечатление.

— Это весьма умный, проницательный и хладнокровный драк, — подтвердила та, — Он довольно молод, при этом производит впечатление опытного чиновника. Танеер выслушал меня вежливо и внимательно, задал множество вопросов и в конце разговора показался мне довольным. Мой дом проверит особая комиссия, а затем, если все пройдет хорошо, мне выдадут первую часть суммы. Я и о вашем гонораре не забуду, дорогая Ула.

— Я пока ничего не сделала, — улыбнулась Юля. — Идея не моя, нам просто повезло наткнуться на объявление. Дадут добро — тогда и я помогу, чем смогу.

Прошла неделя. Ожидая новостей от Аввы, Юля старалась занять себя делами. Но некоторые не слишком спокойные мысли все чаще одолевали ее ум. Что же дальше? Беременность становится заметнее с каждым днем. Соседи воспринимают Юлю как вдову. Они сами почему-то решили, что покойный муж выдал ей капитал и дом с разрешением его продать.

Окружающих не удивляло, что Юля живет в доме зеленщицы. Всякое бывает. Скучно стало в пустом доме, вот молодая вдовушка его и продала, а капиталец решила вложить в гостиницу дальней родственницы. Юля также подозревала, что среди соседей ходят слухи о ее шашнях с Эйметом. Все заметили улучшения в его состоянии, и иногда, когда Юля вывозила драка за ворота, на них поглядывали с ухмылкой.

Все это немало Юлю тревожило. Она уже привлекла к себе внимание своей деятельностью, не за горами тот день, когда ее заметят власти. Кто она? Откуда приехала в Э-лон-хейм? Кто отец ребенка? Татуировку и дальше можно замазывать консилером, а вот живот не спрячешь.

Одним особенно тревожным вечером, когда Цила уехала к родителям, в дверь коттеджа постучались. Юля открыла дверь и остолбенела. На пороге стоял альв, высокий худощавый мужчина с длинными, белыми как снег волосами. Юля в очередной раз поразилась красоте древнего народа. Такими правильными чертами лица не обладала ни одна другая раса.

— Добрый вечер, — Альв поклонился. — Меня зовут Орл Лльоди. Я недавно прибыл в столицу и разыскиваю моего друга Эймета Фереера. Мне сказали…

— Орл? — раздалось за спиной Юли. — Это ты, Орл?! Дружище!

Эймет выехал на середину зала и раскрыл руки. Альв с громким восклицанием устремился к драку и обнял его. У обоих в глазах были слезы. Друзья похлопывали друг друга по печам, словно не верили, что это наяву. Юля улыбнулась и пошла готовить ужин.

— Месяц назад вернулся с орочьих островов, — рассказывал за столом Орл. — Уезжал на месяц, а застрял на несколько лет. И мне сказали, что ты погиб. Я начал наводить справки, выяснил, что ты жив, но сильно ранен. Потом я месяц ждал открытия портала.

— Я писал тебе, — сказал Эймет, — но письма возвращались.

— Люди, знавшие тебя, заверяли меня, что ты… это больше не ты, — альв покачал головой, — что от тебя осталось лишь жалкое подобие. Лгуны. Ты бодр и полон жизни.

— Они были не так уж неправы, — признался драк, — однако я смог всех удивить… и самого себя. Спасибо, друг мой. За то, что не поверил слухам и приехал.

Орл и Эймет оказались старинными приятелями. Альв заинтересовался планами драка. Он предложил помочь с обращением — поделиться магией и ускорить процесс восстановления ауры. Разговор друзей затянулся, и Юля ушла спать. Спустившись за кувшином с водой, он случайно подслушала продолжение беседы. Орл и Эймет говорили о ней.

— Значит, она вернула тебя к жизни? — задумчиво проговорил альв.

— Встряхнула и заставила проснуться от затяжного кошмара, — с усмешкой ответил драк. — Ты бы видел, в кого я превратился. Я был отвратителен самому себе.

— Интересная женщина, — протянул альв. — Настоящее сокровище. Умна, красива, добра… А вы…?

— Нет, — сказал Эймет. — Мы друзья. Ты ведь в курсе, что я…

— … по-прежнему любишь чужую жену, — вздохнул альв. — Тут даже не знаю, что сказать.

— Тогда молчи, — Эймет хмыкнул.

Юля с облегчением выдохнула. Сама она не испытывала к драку ничего, кроме дружеской симпатии и сочувствия. Но она не могла знать, что происходило в голове и сердце Эймета. Эти его странные взгляды…

Раздалось бульканье — Орл разлил по стаканам смородиновую настойку альвийского производства.

— Ты ей обязан, — напомнил альв после паузы.

— Непременно верну долг, это дело чести, — твердо сказал Эймет. — Больше чем что-либо другое Уле нужна свобода. Я предложу ей решение многих ее проблем. Думаю, она согласится. Только нужно поспешить, поговорю с ней завтра. Мне понадобится твоя помощь. Ты еще не разучился подделывать драковские татуировки?

Орл смущенно крякнул:

— Эх, молодость, молодость. Сколько же безобразия мы творили с тобой, Эйм… Нет, не разучился. Но ты же знаешь, что при тщательном магическом анализе подделку можно определить.

— Надеюсь, до проверок не дойдет, — серьезно произнес Эймет. — Мне нужно лишь слегка подправить рисунок, а дальше нам поможет сам закон.

… Юля едва смогла заснуть ночью. Она гадала о том, что Эймет собирается ей предложить, и обдумывала открывающиеся перед ней несомненно радужные, но двусмысленные перспективы.

Утром Эймет ждал ее у двери в сад. Утренние прогулки с долгими беседами стали их особым ритуалом. Юля призналась, что она из другого мира, и драк жадно расспрашивал ее о доме. Как и Цилу, его не удивил факт перемещения между мирами, а вот перевоплощение в ином теле весьма шокировало.

Коттедж был очень тихим в это раннее время, лишь в очаге потрескивал огонь. Его разжег Эймет и, следуя за коляской драка по дорожкам сада, Юля незаметно улыбалась.

Инвалид полностью освоил свое кресло и теперь старался быть полезным, не чураясь мелкой, совсем не мужской работы по дому: разжечь огонь, почистить овощи, выстирать свои вещи в тазу. Он довольно часто прибегал к укрепившейся магии, и Юля с Цилой больше не испытывали нехватки в кристаллах для холодильного шкафа.

— Я рассказал О́рлу, что ты странница между мирами, — Эймет развернул коляску и посмотрел на Юлю. — Не бойся, он никому не скажет. Альвы вообще не лезут в дела драков и людей. Орл никогда ни с чем подобным не сталкивался, но в Эль-Ро-веле, столице альвийского мира, есть огромная библиотека. Там хранятся книги десятка миров. Возможно, там найдется разгадка твоего перемещения и ты сможешь вернуться домой.

Юля посмотрела на тусклое серое небо.

— Знаешь что, Эйм, — медленно проговорила она, — я уже сама не знаю, хочу ли я в свой мир. Иногда я думаю, что мне хорошо и здесь. Но если бы что-то выяснилось, я была бы благодарна. Ты попросишь О́рла поискать для меня сведения? Не станет ли это для него затруднительным?

— Я сам поищу нужные книги, — сказал Эймет. — Ула, завтра я попытаюсь совершить обращение, и если все получится, в конце недели улечу на остров Кержи, где находится альвийский портал. Я… я вряд ли вернусь назад.

— Ты… покидаешь Э-лан-драк навсегда?!

— Именно, — Эймет кивнул. — Я принял решение. У альвов я буду изучать магию и целительство. Даже если я вернусь, то у меня будет другое имя и другие цели. У альвов иные законы. Они свободно разгуливают по Э-лан-драку, но к себе мало кого пускают. В мире альвов легко потеряться, и уж если они пустили чужестранца на свою территорию, они его не выдадут. Они даже укрывают некоторых политических преступников, если считают их невиновными. Драконы терпят произвол альвов из-за тех знаний, которыми те делятся с драками, прежде всего медицинских.

— А ведь точно, — пробормотала Юля, — у вас ведь говорят: «что к альвам попало, то пропало». Но ты не преступник, зачем тебе… теряться?

— Это касается тебя, — Эймету явно нравилась растерянность Юли. — Выходи за меня. Если согласна, сразу после обращения пойдем в храм. На татуировках точная дата не ставится, и когда наколка заживет, никто не будет знать, когда именно ты забеременела. Ты станешь официальной женой драка, но…

— Ты зовешь меня замуж? — воскликнула Юля.

— … ненадолго, — закончил Эймет. — И, разумеется, не по-настоящему. Через месяц после того, как я попаду к альвам, тебе придет сообщение о моей смерти. Нет, спокойно. Я не собираюсь расставаться с жизнью. Умрет Эймет, знатный драк из Гнезда Ферееров, а родится Эмет Торри, маг-полукровка. Дорогая Ула, я предлагаю тебе не замужество, а вдовство.

***

— К вам господин… — нерасторопного слугу смело открывшейся дверью.

Тихо выругавшись, Эйф Дэреер поднялся из кресла. Клодина предупреждала его, что драк, которому Эйф так удачно уступил свою жену на Праздник Урожая, вернется, но Дэреер все же надеялся, что знатный выскочка испугается или передумает. Все изменилось. Удача пришла откуда не ждали, и Эйф не собирался выпускать ее из рук.

Гость вошел твердым, тяжелым шагом. Его выразительное лицо было искажено гневом, глаза пылали. Эйф чуть отступил к окну, но затем гордо выпрямился. Его сопернику ничего не известно, и можно и дальше разыгрывать оскорбленную невинность.

— Рад приветствовать вас снова в своем доме, господин…

— Где Элия?! — тон гостя был настолько грозным, что Эйф чуть не потерял самообладание.

— Моя жена? — Дэреер изобразил недоумение. — Ее здесь нет. Она уехала, поправляет здоровье на лечебных источниках. И в ближайшее время…

— Молчи, Эйф! — рявкнул гость. — Как видишь, я не погиб, а вернулся на Э-лан-драк! После двух месяцев расследования несуществующего преступления и покушения. Я знаю, кто повел меня по ложному следу, кто натравил на меня пустынников и кто сделал так, что мои письма не доходили до Элии. Мои люди несколько раз пытались вывезти ее из твоего замка! Каждый раз их не пускали дальше рва. Ты нарушил традиции, Эйф! Я заплатил за Элию драконьим золотом!

— Все немножечко не так! — Дэреер эффектным жестом сдернул со стола кусок ткани. Под ним выстроились тяжелые мешочки с монетами. — Вот деньги. Я возвращаю вам откуп. Все по букве Кодекса Первого Дракона! Когда вы уехали, так и не попрощавшись с Элией, и пропали на несколько месяцев, она, бедняжка, вернулась ко мне, в слезах и тоске. Я, разумеется, ее утешил. Мы снова семья, живем душа в душу. Вы никогда не докажете, что я каким-то образом причастен к вашим проблемам, мой господин. Ваша… хм… необычная деятельность послужила причиной всех бед, а не я.

— Я раздавлю тебя, Дэреер, — холодным тоном произнес гость. И этот тон напугал Эйфа больше, чем предыдущее выражение гнева. — Элия не могла к тебе вернуться, я это знаю. Она не любила тебя, никогда! Она тебя боялась! Я найду ее, где бы ты ее ни прятал. Оставь свое золото себе. Элия — моя, запомни это, чтобы потом не пожалеть.

Мужчина вышел той же тяжелой поступью. Эйф опустился в кресло и вытер пот со лба.

— Если бы я сам знал, где она, — со злостью сказал он. — Но ничего, еще посмотрим, кто победит.

***

Вернулась Цила, и поздним вечером следующего дня двое мужчин и две женщины вышли на пустырь за домом. Орл осторожно катил коляску с Эйметом. Юля заметила, что пальцы увечного драка, лежащие на подлокотниках, слегка дрожат. Эймет волновался, хотя и старался этого не показать.

Юля вспомнила, как наблюдала обращение двух драконов, братьев Вернееров, здесь, на пустыре. Она встречала их иногда на Холме, но всегда старалась затеряться в толпе. Они вряд ли узнали бы ее теперь, но поскольку оба были магически одарены, рисковать Юле не хотелось.

Орл сам помог другу вылезти из коляски и раздеться. Эймет сидел на подстилке, прикрывшись куском ткани, Юле было холодно даже смотреть на него. Но глаза драка горели, а под кожей на руках перекатывались мышцы. Цила в последний раз разминала ему ноги.

— Ему нужно настроиться и воззвать к магии, — пояснил отошедший к Юле альв. — Хорошо, что Эйм тренировался. Когда произойдет переброс, его телу придется нелегко. Думаю, придется совершить несколько коротких обращений. С каждым будет укрепляться человеческая ипостась Эйма. Тело дракона помнит последнее обращение. К счастью, с момента травмы прошло не так много лет. Иначе Эйм потерял бы свое второе «я», своего дракона.

— Вы уверены, что получится? — спросила Юля, ежась на ветру.

— Абсолютно, — альв кивнул. — Эйм скопил достаточно магии. А вот вы…?

— Что? — Юля нахмурилась. — Что я?

Орл помедлил с ответом.

— Мы, альвы, можем отслеживать тонкий план, магическую ауру. Ула, хочу предупредить: ваш ребенок необычен. Я никогда не видел ничего подобного. Он еще так мал, а уже источает магию.

— Это хорошо или плохо? — встревожилась Юля.

— Это прекрасно, — альв улыбнулся тонкими губами. — Если бы вы только видели его сияние. Но есть плохая сторона: если я могу определить магию вашего дитя, это также сможет сделать кто-то другой. Не сейчас, позже, когда ваша материнская аура больше не сможет скрывать уникальность ребенка. Вы же знаете, как драки относятся к магически одаренным детям. Будьте осторожны