Помоги проекту - поделись книгой:
Шофёр расхохотался и продолжил:
— Кароче так, господа казаки. Мне поебать сколько вас, долбоёбов, подохнет по пути. Мне сказано вас в Жополизово привезти, а потом обратно, и сделать это как можно быстрее, потому что город без охраны остался. Берите своего самострела и обратно грузите. Протухнуть не успеет. Вернёмся домой — сдадите его в мухопитомник, как скрепцам полагается.
Когда-то в России наплевательски относились к природным богатствам, которыми Бог одарил россиян. Например, трупы закапывали в землю, а то и вовсе сжигали. Мало того, что энергию впустую тратили, так ещё и полезный биоматериал уничтожали. Сейчас, конечно, так никто не делает. Все жмуры должны сдаваться в ближайшие мухопитомнитки — это закон, за нарушение штрафы огромные, если, конечно, есть кого штрафовать. Зато тем, кто сдаёт труп — почёт и уважение, талоны, например, на хлебушек. А хлеб можно в любом отделении Росскреппродмага получить.
Казаки затащили яшкино тело в автобус и бросили между сидений. Егор хотел подобрать пистолет, но тот лежал в кровавой луже, а мараться совсем не хотелось — и так весь в крапинку.
— Хромой! Ты яшкин зам, бери волыну!
— Не, не надо мне этого добра, — ответил Ванька, — тем более, я и стрелять-то не умею.
— Хули там уметь, — сказал Егор, — в детстве не играл, что ли, в компьютер?
— Играл, — ответил Ванька, — только всё равно забыл.
Так получилось, что в армии из казаков никто не служил. Кто-то в своё время отмазался, кто-то сидел с малолетства. Как-то так вышло, что последние 30 лет служить срочку в российской армии стало не почётно, и только самые патриоты да деревенщины отдавали долг Родине. Сам Егор считал, что он Родине вообще ничего не должен, поэтому в своё время сначала мазался, потом взял кредит в Росскрепкредитбанке и купил белый билет.
— Хули там помнить — достаёшь пистолет, направляешь в противника и нажимаешь на курок.
— Ладно, — Ванька поднял пистолет двумя пальцами, подошёл к яшкиному телу, вытер оружие об подол гимнастёрки и сунул стволом за пояс.
— Яйца себе не отстрели! — засмеялись казаки.
Автобус целый день полз по колее, периодически то долбясь, то скрябая брюхом. На какой-то из колдоёбин отлетел глушитель вместе с выхлопной трубой. Водила не стал терять время на ремонт и закинул глушак в салон автобуса. Двигатель орал, в салоне воняло дымом, но бравые вояки отважно терпели все неудобства, ибо терпение — это одна из граней духовноскрепности, линия самоидентификации нации, как сказал когда-то его святейшество Катриарх Пирилл.
Когда-то, буквально лет десять назад, здесь была довольно сносная трасса, и долететь до Жополизово можно было часа за полтора. Ну, подумаешь там, небольшие ямки в асфальте, ваще не проблема — притормозил, объехал. Сейчас же… Рвы и траншеи, местами видны маленькие островки асфальта, а где-то былое дорожное покрытие встопорщилось, вздыбилось и торчало осколками, как зубы доисторического динозавра. Увидев такую дорогу, вы бы, скорей всего, подумали, что это клятые пиндосы или, как минимум, жидобендеровцы разбомбили Россиюшку. Но нет, то наши китайские братья подсобили. Только они тут ездили в последние годы. Многотонные гусеничные и колёсные трактора зимой и летом таскали к ближайшему городу лес и контейнеры с чернозёмом. В каждом крупном городе у китайцев были свои базы, где сырьё частично перерабатывалось, укладывалось в железнодорожные вагоны и бесконечными составами отправлялось на восток.
К Жополизово подьехали ближе к вечеру, всполошив весь райцентр рёвом мощного автобусного двигателя. Казаковоз орал, как колонна танков, распугивая всё живое на полкилометра вокруг себя.
Перед блокпостом, как полагается, лежала доска с гвоздями. Автобус остановился, отделения казаков с нагайками наголо высыпали из автобуса и заняли позиции.
Блокпост был пуст. Райцентр тоже словно вымер. Ни одной живой души. Затаились скрепцы…
Автобус, поднимая тучи пыли, залетел в центр села и резко затормозил. Двери распахнулись, и бравые казаки десантировались на вражескую территорию. Воинство сразу разбилось на три отделения: в одном командиром был Егор, во втором Ванька-хромой, зам Яшки Кудельмана, а в третьем — урядник Серёга-цыган.
— Так, ну чё, пацаны, давай так: я иду председателя накрываю, Хромой со своими орлами к депутату, Цыган автобус охраняет.
— Э, нет! — заорал Хромой. — Схуяли я к депутату? Давай ты сам, атаман сказал, что у депутата волына может быть. Я под пули лезть не подписывался!
— Чё ты менжуешься? Батька твоему отделеню волыну дал, вот и дуйте к депутату!
— Не-не-не-не! — отнекивался Хромой.
Егор, начиная злиться, крикнул:
— Отдай ствол Цыгану. Пусть, значит, он со своим отделением депутата нагибает!
— Да схуяли баня то упала?! — запротестовал цыган. — Я стрелять не умею!
— Блять… — процедил сквозь зубы Егор.
— Давай так сделаем, — сказал Ванька протягивая Егору Макара, — ща идём вместе ёбнем председателя, а потом депутата.
«Ну, походу, другого выбора нет», — подумал Егор:
— Идём.
Первой задачей было найти, где живёт председатель. Отряд казаков направился к ближайшей хате. Постучали в ворота, подождали, потом один из казаков перемахнул через забор и открыл калитку изнутри. Отряд ввалился за ограду, сломали дверь в дом, зашли внутрь. Обшарили все комнаты — никого. Такая же процедура случилась во втором и третьем доме. Деревня была пуста.
В четвёртой избе на столе стояли две тарелки с горячим крапивным супом. Егор почесал репу, нашёл крышку подполья и открыл лаз. Из темноты на него испуганно таращились четыре округлившихся глаза.
— Ах вот вы где засухарились, черти обоссаные! — радостно воскликнул Егор. — На выход, уёбки!
Два морлока вылезли на свет божий. Обоим лет по пятьдесят, сутулые, грязные, закутанные в какое-то рваньё, на ногах лапти. Один из подпольщиков вроде как женского пола, второй, типа, мужского — хотя кто их разберёт?
— Хорош трястись, бить не будем. Ща покажете, где председатель живёт, и пойдёте с богом.
Морлоки неистово затрясли головами.
Егор пинками выгнал скрепцов на улицу, и те, кособочась и подпрыгивая, похромали вперёд. Отряд двинулся за ними.
Егор схватил за шкирку одного морлока и спросил:
— Где казаки-то ваши? Почему блокпост пустой? И здесь мы уже час шаримся — ни одного не видели.
— Так этось, намедни их людоеды порезали, пять казачков сразу Богу душу отдали, а три в больнице лежат. А ещё пятеро за подмогой убежали, так не вернулись до сих пор.
— Так что, у вас тут людоедов много? Сильно лютуют?
— Та нет, двое всего были. С лесу пришли, казаков зарезали, соль и спички из магазина забрали, и обратно в лес.
— Свят-свят-свят! — крестился второй морлок.
За большим серым зданием древней советской постройки, отряд повернул в проулок.
— Вотэть дом приседателя, — скрепец показывал на двухэтажный кирпичный коттедж. — Ну чо, мы пойдём ужо?
— Ёбушки-воробушки… — выдохнул Егор. Коттедж был кирпичный, забор кованый, ворота высокие, а на окнах первого этажа — решётки.
Казаки остановились и, разинув рты, смотрели на крепость.
— И чо? Как штурмовать будем? — спросил кто-то из казаков.
— Жопой об косяк! — ответил Егор. — Лестницу ща найдём и в окна второго этажа лезем.
Казаки подошли к воротам. Один из бойцов подпрыгнул, ухватился за край, подтянулся, закинул ногу…
Во дворе грохнуло, казак упал обратно, а Егора опять забрызгало кровью и мозгами.
— У него ствол!!! — заорал Ванька-хромой и, петляя как заяц, помчался вприпрыжку по переулку, перемахнул плетень какой-то скрепецкой хибары и скрылся в зарослях пустырника. Началась паника, несколько казаков побежали вслед за Ванькой.
— Отступаем! — рявкнул Егор и тактически попятился обратно за угол здания советской постройки.
Мысли лихорадочно метались в голове Егора: «Что делать? Что делать?! Да нихуя не делать, возвращаемся к автобусу!»
— К автобусу! — скомандовал Егор.
Отряд трусцой побежал в сторону оставленного транспорта. Впереди послышался выстрел, крик, ещё выстрел. Мочили из дробовика. Отряд остановился.
«Пиздец.» — подумал Егор.
Со спины грохнуло, казака, что стоял справа от Егора, швырнуло вперёд. Он нелепо плюхнулся в дорожную пыль и затрясся всем телом. Между лопатками бедолаги чернела дыра, из которой толчками выплёскивалась тёмная жидкость.
Егор лежал на спине и смотрел в небо. Огромная луна, словно праздничный блин на лопате, намекала на безысходность бренного бытия. Сердце в груди бешено стучало, воздуха не хватало.
Мутные воспоминания, как обрывки кошмарного сна, замелькали в голове Егора — стрельба, падающие казаки, чья-то оторванная рука, пролетающая мимо лица, бег с препятствиями, бурьян путающийся в ногах, бесчисленные падения, снова бег…
Ладони и колени болели. Егор заплакал от бессилия.
Кто, кто знал, что у председателя может быть ружьё? Ну ладно депутат, тому по статусу Макарова положено иметь, но чтоб дробовики? В России ещё в 2020 году у населения изъяли огнестрельное оружие. Платили огромные деньги всем, кто сдавал стволы, а также тем, кто сдавал тех, у кого могли быть стволы. А тут целых два дробовика в одном посёлке. Пиздец. Это — пиздец.
Егор судорожно сжимал рукоять своего пистолета: «Один патрон. Сука, один патрон! Это только застрелиться, и то если попадёшь в мозг с первого раза.»
ГЛАВА 3
— У него явный нефроптоз. За эту почку вам никто не даст даже 100 юаней, поэтому не вижу смысла вырезать у него вторую почку.
— Ну а что ещё можно вырезать? Печень или глазное яблоко?
— Молодой человек, я же вам говорю — рынок переполнен скрепецкими органами. Если даже я полностью разберу его по запчастям и солью кровь, вы не окупите даже затраты на бензин, чтобы увезти их в ближайшую Минздравзаготконтору. Возраст, молодой человек, возраст донора. Все органы старые и сильно изношенные. У вашего Семёныча не нашлось донора помоложе лет на 15? Конечно, лучший вариант — это ребёнок.
— И что мне теперь с почкой делать?
— Молодой человек, у вас же есть собака — вот и отдайте ей.
Разговор стих, послышались шаги, скрипнула дверь.
Я замычал, пытаясь привстать
— А кто это у нас проснулся, такой бодрый и весёлый? Лежите, молодой человек, лежите. Вам сейчас нельзя вставать.
— Зачем? Зачем вы это сделали это?
— Что сделали? Ах, вы, наверно, про почку? Скажите спасибо, молодой человек, что мы вам удалили эту гнилушку — у вас там были камни размером с яйцо. Если бы мы вам не удалили почку, через пару годиков вы, возможно, умерли бы пытаясь пописать. Но я не прошу с вас деньги за операцию. Наш сердобольный депутат оплатил ваше лечение. Да, Фёдор Евлампиевич — великий человек, своей неусыпной заботой о людях он неоднократно доказал, что достоин звания народного депутата.
Голос удалялся и стихал, красная пелена застилала глаза…
Поделиться книгой: