Зачем нужны умные люди? Антропология счастья в эпоху перемен

Если не знать, что это слова гимна США, то под этими словами, как и под словами практически любого другого гимна, подпишется каждая уважающая себя держава, – Держава, прошу прощения.

Только субъективный взгляд на вещи приносит столько наслаждения, поскольку сопровождается страстями. Неправ тот, кто не разделяет твоей страсти, а «умный» и «понимающий» – сочувствует тебе. Цвет мира зависит от тебя, мир здесь ни при чем. Важна оценка, имеет значение отношение к объекту, важно, что стена приятного или неприятного цвета, а не тот пустяк, какого она цвета на самом деле: оранжевого или серого, и не то, стена ли она вообще или какой-либо иной фрагмент реальности.

Если отвлечься от цвета стены, то стоит сказать отрезвляющую истину: чем сильнее сплачивает гимн людей одной страны, тем сильнее он отделяет их от других людей и стран.

Может, настало время создать гимн Земли, которую населяют Люди?

Пусть Земля будет священной, пусть люди правят морями, побеждать мы должны, коли наше дело праведно, и да здравствуют Земляне!

В этом месте нашей книги хочется вспомнить миф о слепых, которые встретили слона. Воспроизведу его так, как помню, в собственной интерпретации.

Встретили слепые слона (кто-то им сообщил, что рядом с ними слон, диковинное существо, о котором они были наслышаны, но которого никогда не видели). На что же похож слон?

В распоряжении слепых был только один способ познакомиться с объектом по имени слон, а именно ощупать его. Так сказать, познать чувственным способом. И они бросились его познавать. Они ощупывали слона с разных сторон, при этом каждому достался один «фрагмент» слона. Тот, кому досталась нога, честно решил, что слон похож на столб; тот, кто трогал ухо слона, вынужден был составить о слоне иное представление: этот диковинный зверь подозрительно напоминает большой лопух. Кто-то держал слона за хобот – для этих добрых и честных людей слон, понятное дело, оказался похож на толстый канат. Те, кто ощупывал живот слона, решили, что этот странный зверь подобен гигантскому жбану. Слон – это жбан, если быть честным и откровенным.

После этого честные, откровенные и беззлобные слепые собрались все вместе и стали горячо обсуждать: так на что же похож доставшийся им в ощущениях слон?

Те, кто познал слона как столб, были до глубины души оскорблены лживым мнением, согласно которому слон напоминает лопух. Какой лопух, скажите на милость? Надо ведь быть совсем умственно убогим, чтобы не отличить столб от лопуха. Или от жбана. Или от каната, прости господи.

Назвать слона лопухом – это «оскорбление чувств верующих», в данном случае верующих в то, что слон есть столб (во веки веков).

Порядочные и принципиальные слепые стали драться – каждый за свою правду. За свою веру. Не помню, чем это все кончилось. Скорее всего, искалечили сами себя изрядно. Не исключено, что самые принципиальные и сильные дрались до смерти. Или столб – или смерть.

Мы-то понимаем, что слон не похож ни на столб, ни на лопух, ни на жбан (хотя отдельные фрагменты слона могут напоминать столб, лопух или жбан). Слон – это слон, а фрагменты – это фрагменты. Это разные вещи. Кусочек правды (условно «столб») нельзя представлять как неохватную истину («слона»).

Но каждому из слепых казалось, что прав именно он – и у каждого были на то основания! Полученные ощущения заставляли их твердить, что слон – это столб (канат, лопух – на выбор). И никто в мире не заставил бы слепых отказаться от своих убеждений, которые основывались на «объективных» данных (тот факт, что эти данные были субъективными, невозможно доказать людям, которые ориентируются только на собственные ощущения).

Я давно усвоил: каждое сравнение хромает. Но сравнение, пусть и прихрамывая, одновременно помогает понять суть вещей (все познается в сравнении: я это тоже усвоил). Позволю себе сравнить идеологов со слепцами. Идеологи – это слепые, убежденные в том, что они, будучи зрячими, познали то, что другим (слепым) пока недоступно. Каждый из идеологов убежден, что он познал не фрагмент, а целое. Каждый идеолог ощущает себя дальнозорким в мире слепых.

Целое можно охватить только средствами ума; почувствовать можно только фрагмент целого.

А теперь распространим этот простенький механизм защиты от реальности, механизм приспособления к ней, а не познания ее, на более сложные ситуации. Если истина может быть «святой», «вредной» или «просто» истиной, легко догадаться, что истина должна быть прежде всего выгодной тебе, учитывать именно твои потребности и интересы. Не можешь поменять реальность – меняй свое отношение к ней: вот ключ к манипулированию сознанием.

Чтобы уберечься от рокового воздействия идеологических трюков, надо учиться мыслить, подобно усердным студентам. Тогда реальность предстанет такой, какая она есть, независимо от наших ощущений, желаний и интересов. Это просто; непросто отвлечься от потребностей, которые постоянно раскрашивают «стены» в нужные цвета и оттенки. И мы, часто не отдавая себе отчета, совершаем невинный подлог: видим то, что хотим видеть. Ничто человеческое нам не чуждо, если мы люди: потому нас легко ослепляет искушение выдавать желаемое за действительное. Вместо слона видим столб.

Итак, проблема познания сводится, по существу, к двум типам отношения к единой реальности – к двум типам управления информацией: сознательному и бессознательному. Сознательный ориентирован на истину, то есть максимально объективное, научное отношение; бессознательный – на правду, то есть на то, что представляется истиной, что субъективно оценивается как истина.

Все информационные технологии сегодня – это технологии эффективной манипуляции бессознательным. Если вы пытаетесь выстраивать отношения с миром на основе бессознательного, вы позиционируете себя как клиент Матрицы Индивида; общение с вами всегда и везде будет иметь форму манипуляции. И не потому, что иного вы недостойны или не заслуживаете; это не вопрос этики (хотя этот важный аспект здесь тоже присутствует), это вопрос социальной эффективности индивида.

И только сознательное, познавательное отношение к миру позволяет вам вырваться из лап идеологии, из вездесущих пут Матрицы Индивида, которая представляет собой вариант жесточайшей и бескомпромиссной идеологии расчеловечивания. Людям, неспособным отличить «столб» от «слона», легче легкого внушить, что зло – это добро, смерть – это жизнь.

Гораздо чаще, чем нам кажется, нам навязывают споры о вкусах, забывая (или как бы забывая) в пылу борьбы, что о вкусах не спорят; в отношении истины уместны не споры, а взвешенные аналитические диалоги.

Следовательно, если вспыхивает спор, то предметом его всегда будет «вкус». Чувство. Ощущение. Следовательно, формулу, святую, извините, формулу «в споре рождается истина» всегда будут культивировать те, кому важно заблокировать поиски истины. Спор – приятная форма общения идеологов, для кого важнее отношение к цвету, а не сам цвет.

Нас же не интересует отношение к «цвету стены» (предмету полемики); нас интересует, чем порождено именно такое отношение, насколько оно соответствует реальности и можно ли вообще ставить вопрос об истине, не затрагивая проблемы субъективного к ней отношения.

Таким образом, идеология – это превалирование бессознательного над сознательным, хотя кажется, что наоборот. Человек выбирает то, что кажется ему приятным и полезным, будучи убежденным, что выбор его основывается на объективном отношении. Он подменяет объективное (научное) субъективным, будучи убежденным, что действует строго наоборот.

Идеологическое отношение – это во многом перевернутое с ног на голову отношение к реальности. Чтобы такое было возможно, человек должен хотя бы отчасти опираться на реальность. Поэтому актуально и такое определение идеологии: идеология – это фрагмент правды, который выдается за всю полноту истины.

Идеология – это не про конкуренцию идей; это про психологическое манипулирование с целью навязать идеи. Идеологи – «ловцы человеков», а идеологический дискурс – это процесс «заглатывания» (принятия в качестве своих ценностей) идей на психоэмоциональную наживку.

Вот почему идеологический акт – это акт навязывания своей воли. В известном смысле – акт войны. Поэтому выражение «идеологическая война», к сожалению, отражает суть дела.

Другое дело, что идеологии бывают разные, в разной степени объективные и универсальные.

Ergo: нет ничего глупее и бесполезнее, чем спорить с идеологически ангажированным оппонентом. Спор с ним – это начало войны. Циники часто используют «оскорбление чувств верующего», то есть «оскорбление моей правды» как casus belli (в качестве формального повода для объявления войны).

Матрица Индивида. Запомним это. Об Индивиде мы будем говорить на протяжении всей книги. Пока же отметим: вход в Матрицу Индивида – через Окна Овертона, «окна дискурса» [4].

Приведем шкалу Дж. Тревиньо, которая регулирует границы дискурса.

Мы понимаем Окна Овертона как технологии сознательной идеологической манипуляции общественным мнением с неблаговидными целями. Смысл существования Матрицы Индивида – отрицание смысла существования людей, прикрываясь при этом именно интересами людей, чем же еще.

А Матрица Личности? Разве она не представляет собой вариант все того же идеологического манипулирования?

Представляет, конечно. Но это не значит, что Матрица Личности ничем не лучше Матрицы Индивида. Идеология идеологии рознь, и разница между ними прежде всего в степени объективного, научного отношения.

Если человек способен обойтись без Матрицы как таковой, он является личностью. Мы сказали «без Матрицы», то есть без тотального идеологического прессинга; без идеологии же, без твердых убеждений человек обойтись не может. Но выстрадать и выстроить свою индивидуальную идеологию (credo) под силу далеко не всем (хотя возможность стать личностью должна быть у каждого). Сочувствующих личности гораздо больше, нежели способных быть личностью. Матрица Личности и представляет собой своеобразный «клуб сторонников личности» – «клуб» для тех, кто сам не в состоянии генерировать аргументы личности на вызовы жизни, однако всегда на стороне личности, когда она их предлагает.

Социум и Матрица – не существуют друг без друга. Бессмысленно говорить «к счастью» или «к сожалению». Они просто неразделимы, и проявляются как разные свойства одной информационной материи.

Будем честны (что не означает будем циничны): Окна Овертона могут работать и на Матрицу Личности. В этом случае можно говорить об Окне Возможностей. Это возможность для личности, и глупо ее упускать или недооценивать. Можно внушить людям, что слон – это слон. Целое, состоящее из частей: из ног-столбов, ушей-лопухов, хобота-каната, живота-жбана.

Человек может верить в то, что слон – это столб, а может верить в то, что слон – это слон. Есть разница. В первом случае вера приведет в войне и гибели, во втором – к миру и процветанию.

Личности надо принимать к сведению объективные свойства социума. Надо приспосабливаться к законам – в этом и заключается секрет познавательного отношения.

Самое удивительное свойство Нашего Времени заключается в том, что мы живем среди всех идеологических картин мира, которые когда-либо сотворили люди, одновременно. Мы живем одновременно в разных идеологических дискурсах. Невероятное количество мировоззрений создает иллюзию Хаоса. В этом сила Матрицы Индивида, ибо она питается энергией Хаоса. Эта энергия дезориентирует, демотивирует людей, толкая их к деградации. Сегодня один из главных навыков коммуникации – не вступать в контакт с агрессивными и псевдоумными идеологиями. Сегодня очень трудно выстроить собственную картину мира и поддерживать идеологический порядок в собственном «доме», в личном пространстве. Это тоже навык коммуникации, без которого невозможно прожить полноценную жизнь.

Что изменится, если структурировать Хаос? Если из столба, жбана, каната и лопуха «слепить» слона?

Компоненты останутся прежними, но отношения между ними будут выстроены в режиме Космоса. В режиме иного информационного Порядка. В режиме Матрицы Личности. Идеология через те же Окна Овертона (Окна Возможностей) будет работать на потребности личности. Будет мотивировать людей, направляя их к самосовершенствованию.

Все это говорится к тому, что изменения будут незаметны для большинства людей. Люди могут сменить курс с Матрицы Индивида на Матрицу Личности, даже не заметив этого. Продолжая верить в то, во что они верили, люди будут верить уже в нечто другое. Можно верить в то, слон – это столб, а можно в то, что столб – это часть слона. Разница небольшая и на первый взгляд не принципиальная. Но картина мира меняется принципиально. Содержание представлений о счастье людей (их идеологий) можно изменить. Вера (потребность верить) никуда не уходит. Содержание веры меняется.

Люди могут стать более счастливыми, даже не заметив этого.

Можно управлять счастьем? На социальном уровне?

Можно.

Это поражает воображение, если вдуматься.

Если это не вызов Нашего Времени (философский и информационно-технологический), то что это?

Давайте одернем себя. Опомнимся. Мы говорим о Матрице Личности как об информационной возможности. Не как о варианте благих намерений. О возможности, которую заинтересованные лица в мгновение ока превратят в свою противоположность. Матрицу Личности – в Матрицу Индивида. Слон в мгновение ока распадется на священные фрагменты. Дай только волю.

Грань между Матрицей Индивида и Матрицей Личности глобальна, но малозаметна. Пролегает эта грань между типами управления информацией – между интеллектом и разумом. И здесь речь не о свойствах Матрицы – речь о свойствах универсума. Речь о высоких технологиях в сфере управления сознанием, индивидуальным и общественным.

Ядерный джинн может работать как на мир, так и на войну.

Матрица может работать как на личность, так и против нее.

Все на свете яд, и все на свете лекарство.

К этому надо быть готовым, прежде чем выпускать джинна Матрицы на волю. Высокие технологии потому и называются высокими, что до них надо дорасти.

Матрица Личности. Запомним это. О личности мы будем говорить даже больше, нежели об индивиде.

Смысл существования Матрицы Личности – поиск смысла существования людей. Обратим внимание: поиск смысла уже входит в понятие смысл. Поиск смысла имеет смысл.

Какое отношение сказанное об идеологии имеет к патриотизму?

Во-первых, следует назвать вещи своими именами: патриотизм без идеологии – невозможен, потому что без эмоционального и деятельного отношения он превращается в умозрительную конструкцию. Патриотизм идеологичен по природе и сути своей.

Во-вторых, не следует делить патриотизм на «эмоциональный» и «рациональный»: это глупо, то есть не научно, в конечном счете – не патриотично. Патриотизм силен именно единством своих разных аспектов: эмоциональный дает силу духа (морально-волевую закалку), рациональный – силу убеждения.

В-третьих, если мы хотим добиться гармоничного, сбалансированного отношения к патриотизму, начинать следует с отношения эмоционального. Чувство любви к родине закладывается в детстве. И начинается оно «с картинки в твоем букваре», «с той песни, что пела нам мать», с отношений с друзьями, с березки (баобаба) под окном (выбрать нужное). Символы, традиции, переживание своей принадлежности к родине (к своему, родному) нельзя недооценивать; понимание (осознание) придет позже и только тогда, когда есть любовь. Заставить любить Отчизну нельзя: насильно мил не будешь. Но вот воспитать, привить любовь к Родине с детства не только можно, но и нужно. И это сфера ответственности не только семьи, но и государства.

В-четвертых, есть идеология и идеология. Иными словами, идеология идеологии рознь. Идеологии различаются разными пропорциями присутствующего в них объективного отношения: чем больше научного в идеологии, тем она гуманнее, всечеловечнее, универсальнее; чем меньше научного в идеологии, тем более она агрессивна и воинственна. В интересах общества и государства воспитывать умного, просвещенного, идеологически терпимого патриота. Окна Овертона как технологии идеологии могут работать как на мир, так и на войну.

В-пятых, идеологии, насыщенные «разумным отношением», умными чувствами, гораздо более настроены на компромисс: с просвещенными идеологами можно договориться. Из патриотов получаются лучшие дипломаты и политики.

В-шестых, воспитательный потенциал патриотизма как просвещенной идеологии неисчерпаем: в этом случае все лучшие образцы мировой культуры формируют патриота. Такой патриот выгоден не только своей стране, но и всем другим странам также. Такой патриотизм несет мир. За такой патриотизм уважают и союзники, и враги.

Надеемся, теперь стало более понятно, что стоит за тезисом «чем беднее в концептуальном отношении понятие патриотизм, тем легче оно превращается в инструмент агрессивной идеологии». Чем больше нетерпимости к объективным фактам – тем громче, крикливее и воинственнее патриотизм. Такой ультрапатриотизм – результат «промывания мозгов», навязывания примитивных идеологических доктрин, манипулирования мотивациями. Такой патриотизм «охмуряет» и сеет насилие.

Быть настоящим (просвещенным) патриотом означает: надо быть готовым к войне, но нести мир. Русские в таких случаях говорят: ударили по одной щеке – подставь другую. Но! Не дай ударить.

В этом и заключается идеология культурного патриотизма – патриотизма высшего типа.

А теперь зададимся вопросом: кому доверяют воспитывать молодежь в духе патриотизма? В любых странах. Кому?

В основном тем бравым и, вне всякого сомнения, заслуженным генералам, которые считают, что «Родину надо любить, и баста, а все остальное от лукавого». Тем, кто не представляет жизнь без войны. Кто живет в Матрице Индивида. Кто смотрит на мир сквозь амбразуру Окон Овертона. И не потому, что они плохие генералы, а потому что они хорошие генералы.

Слон – это столб. На этом точка.

Амбивалентность мира раздражает генералов, привыкших видеть однозначные угрозы и принимать однозначные решения.

Кто такие политики?

Это часто (но далеко не всегда) те же генералы.

Кто такие сильные мира сего?

Это генералы по своей ментальности.

Проблема только в том, что генералы, как известно, всегда готовятся к прошлой войне. Неудивительно, что молодежь порой ведет себя непатриотично – либо уезжает из страны, которую на самом деле любит, либо оппонирует генералам-патриотам. Если вы за «столб» (за наших, за фрагмент человеческого сообщества) – вы патриот. Если вы за «слона» (за всех людей, в том числе и за наших как часть целого) – вы не патриот. Ибо: патриот тот, кто готов отдать свою жизнь за Родину (во главе которой – элита, сильные мира сего). Не раздумывая. Не думая. На уровне рефлекса.

Слон – это столб. Точка.

На уровне рефлекса – это вовсе не плохо, только этого мало. Всегда будешь играть в чужую игру. Интересы сильных мира сего чаще всего маскируются интересами Отчизны и апеллируют к рефлексам.

Одно дело защита Родины на уровне рефлекса, и совсем другое – быть безмозглой пешкой. Пушечным мясом. Есть разница.

Рискнем предположить, что «продвинутая молодежь» стремится уехать из родной страны вовсе не из «непатриотических соображений»; она стремится вырваться из Матрицы Индивида. Они не собираются служить врагу, они собираются найти себя. Есть разница. Молодежь уже догадывается, что слон не сводим к столбу (хотя ей твердят, что слон – это столб и никак иначе); но она еще не понимает, что слон – это не произвольный набор фрагментов, что слон – это слон: многоуровневое целое.

Все молодые – патриоты, только не все из них знают об этом.

В этих условиях самое патриотичное – учить думать, прививать навыки принимать правильные решения. Учить видеть «слона» как целое. Учить видеть Родину как противоречивое целое. Учить универсальным компетенциям. Поэтому талантливый учитель должен быть личностью, как мы выясним несколько позднее. Личность способна мыслить категориями «слонов» (индивид мыслит категориями «столбов»).

Как внедрить практику «учить многомерному мышлению» (универсальным компетенциям) в школу?

Мы знаем, что надо делать, но мы лишены возможности применить свои знания на практике, мы не знаем, как их применить. Вот, пожалуйста, конкретный пример того, как умные, толковые, понимающие отлучены от процесса принятия важных для общества решений.

А ведь если многие, очень многие станут просвещенными патриотами – войне конец. Любить Родину не значит записывать во враги всех остальных. О полезных ископаемых на Луне (в Арктике, да где угодно, хоть на Марсе) можно будет договориться, обходясь без войны. Ставки невероятно высоки.

Если бы мой текст стал книгой, многое бы в мире поменялось…

Мы не нарываемся на конфликт, однако отдаем себе отчет в твердости нашей позиции: наш текст, стремящийся стать книгой, написан в ключе «большие данные (количество), а также способы их обработки (качество мышления, качество управления информацией) определяют все». Это книга о феномене больших данных в гуманитарной сфере, которые осмысливаются с позиций тотальной диалектики (с позиций не системного, а целостного, «сетевого» анализа), что, по задумке, должно превратить саму книгу в сегмент массива больших данных.

Мы следуем принципу: какова рыба – такова и сеть (net). Рыба (предмет познания, что) – целостность, момент бесконечности; сеть (инструмент познания, как) – net, способ конечными средствами фиксировать бесконечность. Без как искомое что просто не проявляется, не существует как срез реальности; без что бесконечно диалектическое как превращается в информационную пустышку – в способ переливания из пустого в порожнее. Зачем написана книга – об этом мы сказали выше.

Как – что – зачем.

Если нам хотя бы отчасти удалось воплотить в текст принцип «какова рыба – такова и сеть», это означает следующее. Любой фрагмент книги имеет смысл рассматривать лишь как элемент сетевого отношения. Вне контекста больших данных говорить об анализируемых нами категориях невозможно. Если смотреть глазами индивида (определение и трактовка находятся ниже) – то книга ни о чем. Если человек способен воспринимать одну-две, от силы три плоскости, мир разбегающихся массивов плоскостей его раздражает. Такой человек всегда будет видеть «столб» вместо «слона». Такому читателю подавай простые (но кажущиеся при этом эффективными) решения. Войну, например. Или однозначное мнение, например: холестерин – это плохо. (На самом деле холестерин бывает разным, «хорошим» и «плохим».)