Зов крови

– Знаешь, как велик соблазн? – улыбнулся Зорэн, обернувшись человеком. Он остановился в миллиметрах от её шеи. На шнурке висел клык первого убитого Бурей волфа. Она очень дорожила этим трофеем, отчего забрать его хотелось ещё сильнее.

– Из стаи за воровство изгоняют.

– Так я разве ворую? Хотел взять на время, – Зорэн картинным жестом подцепил шнурок, но тут же его отпустил. – И даже этого делать не буду. Потому что очень уважаю свою наставницу.

– Приятно, что ты до сих пор помнишь об уважении. Слезь с меня уже!

Зорэн засмеялся, одним рывком поднялся на ноги и помог встать Буре. Она кивнула, схватила его ладонь и повалила на землю. Тут же встала, потирая руки, и надменно посмотрела на подопечного сверху вниз. Но сколько бы она ни старалась выглядеть победительницей, Зорэн заметил красные пятна на щеках и шее, растерянность в глазах, часто вздымающуюся грудь. Буря была взволнована, и он поймал себя на мысли, что доволен такой реакцией.

– На сегодня хватит. Продолжим завтра на рассвете. Свободен. Не опаздывай на ужин.

– Когда я последний раз опаздывал?!

– На прошлой неделе.

– Вот именно. Как давно это было!

Буря не собиралась продолжать спор и ушла с поляны первой. Зорэн провожал наставницу взглядом и гадал, заметила ли она, как ему хотелось коснуться её, как он смотрел, не моргая.

До ужина оставалось несколько часов. Зорэн поднялся и шмыгнул в густорастущие колючие кусты: подружившись с Золой и Углём, он узнал все тайные ходы и лазы в поселении. Когда он научился аккуратно, избегая царапин, ходить по тайным тропам, то начал пользоваться ими часто – это позволяло вовремя приходить на тренировки и ужин. Теперь они привели его к подножию скалы, которая служила постом стража Ветра. Под ней расстилался большой шатёр, в котором жил Ураган. Только он мог рассказать о наставнике Бури, а узнать об Огне Зорэн решил давно. Теперь, когда Буря отсыпалась перед ночным дежурством, появилась редкая возможность выйти из-под её наблюдения.

– Можно? – остановившись у узорчатого полога, спросил Зорэн.

– Заходи, дружище, – раздался расслабленный голос Урагана из недр шатра. – А знаешь, я даже не удивлён. Я ждал тебя.

– Ты знал, что я приду?

Зорэн вошёл в шатёр. По тканевым стенам были развешены плетёные шнурки с клыками разной формы. Под самым куполом растянулись плетёные полотна – из-за них даже в солнечный день у Урагана царил полумрак. Его просторный шатёр, один из самых больших в поселении, был завален разноцветными маленькими подушками с кисточками или с бахромой, обтянутыми гладким шёлком или нежным мехом. Даже если раздать каждому ребёнку и каждой девушке из стаи по одной, то у Урагана останется ещё с десяток.

В центре, на мягких простынях, подперев рукой голову, лежал на боку хозяин. На тонком запястье стучали друг о друга браслеты из камней и речных ракушек. Длинные волосы собраны лентами – каждый день новыми. Ураган был любимцем в стае: у девушек-рукодельниц и у детей, которые несли все лесные находки старшему другу. Он принимал всё с благодарностью и искренним теплом. Он действительно, что бы ни рассказывала Буря, любил всех членов стаи.

– Когда-нибудь твоё любопытство должно было взять верх. Даже самый терпеливый волк уступил бы желанию узнать правду. Что говорить о молодом влюблённом волчище?

Зорэн смутился и принялся рассматривать узор на попавшей под коленку подушке. Ответить бы что-то едкое, в стиле самого Урагана, но что? Что он просто интересуется жизнью наставницы? Хочется избавить своё новое имя от слухов, по крайней мере для себя? Нет. Ураган был прав: Зорэн влюбился.

– Ты правда думал, что я не замечаю? Этих твоих пламенных взглядов? Не разочаровывай меня, дружище.

– Не думал, – вздохнул Зорэн. – Я правда пытался. Пытался как-то контролировать это… чувство. Пытался держаться подальше. Ничего не вышло.

– Может, и не нужно пытаться? Если ты вдруг до сих пор не знаешь, Буря абсолютно свободная волчица. У неё нет ни мужа, ни жениха.

– А Огонь? Кем был для неё Огонь?

Ураган сел, скрестив ноги, и тяжело вздохнул. Потом посмотрел на Зорэна так, будто готовился рассказать то, что убьёт обоих на месте.

– Я понимаю, эта история для тебя важна. Но всё же предупрежу ещё раз: Буря будет в ярости, если узнает. Она не подпустит тебя к себе, если сунешься к ней с утешениями.

– Я готов рискнуть. Рассказывай.

– Огонь был старше Бури. Они оба управляли огнём, поэтому он стал её наставником, а потом и спутником на посвящении. Они любили друг друга. Когда Буря прошла испытание, Огонь стал стражем, а она – старшей охотницей. Они вместе ходили на охоту, часто отделялись от стаи. Вера в их силу была безусловной. И ещё более безусловной была вера в то, что Огонь – избранный. Вся стая ждала, что он исполнит пророчество. Ты, конечно, слышал о нём? Его считали всемогущим и думали, что он в одиночку сможет справиться с десятком волфов. К сожалению, время проверить это пришло.

Зорэн догадывался о том, что случилось дальше. Он наблюдал, как сереет лицо Урагана, как страж прячет взгляд, и понимал, что, скорее всего, был прав.

– В тот день на охоту из стражей отправился только Огонь. Я узнал о случившимся позже, от других волков. Огонь и Буря как обычно оторвались от стаи, погнались за добычей. И попали в ловушку. Их окружили волфы – не два, не три, целая стая. Огонь и Буря отбивались, но силы были слишком неравными. Выбор оставался небольшой: или с обрыва, или в пасть. Огонь понимал, что вдвоём они не справятся. На вой другие охотники не отзывались. Тогда он дал Буре возможность вырваться из окружения и побежать за помощью. Потом она рассказывала – всего раз, когда ей было совсем плохо, – что догадывалась о затее Огня. Он сделал это специально: специально отправил её подальше от волфов. Добежать до охотников она успела, но слишком долго их уговаривала. Они только-только набрели на след зверя и не хотели отвлекаться на помощь волку, который на их глазах когда-то победил троих волфов и получил за это звание стража. Они верили, что Огонь справится сам. Он же «избранный». Когда Буря смогла уговорить охотников и они прибежали к скале, там уже никого не было. Волфы ушли. От них остались только огромные следы на земле.

– А Огонь? Его загрызли?

– Нет. Буря нашла его. Подошла к краю обрыва и увидела его тело. Он спрыгнул. Вместе со своим учителем – Гром тогда ещё был жив – мы достали его. На следующий день вся стая хоронила Огня в чаще. Прошло уже очень много лет, а Буря всё ещё не может его отпустить, не может принять его смерть. Она стала стражем после Огня, стала более жестокой, осторожной, закрытой. Первый год она не подпускала к себе никого, кроме детей. Всю себя посвятила защите поселения от волфов и поиску избранного. Он единственный способ раз и навсегда уничтожить Смерть и отомстить за Огня.

Зорэн смотрел на узорчатую подушку. Внутри растекалась тягучая, плотная темнота – холодная, пожирающая любые чувства. Исчезала обида за дурацкое «Огонёк», которым неизменно называла его Буря. Исчезало любопытство, затмевающее глаза. Не исчезала любовь, но Зорэн сознательно пытался утопить её в темноте и пустоте. Он понимал, что теперь, как бы ни было тяжело, он не будет бороться за неё, чтобы не причинить Буре ещё больше боли.

– Ты ничего не знал. Желание узнать, что от тебя скрывают – нормальное желание, – произнёс Ураган после недолгого молчания.

– Я знал, что Буре будет неприятно. Уже здесь я должен был понять, что нужно остановиться.

– Буря слишком долго скорбит по Огню.

– Как можно «слишком долго» любить кого-то?!

– Нет, ты не понял, – Ураган покачал головой. – Никто не забирает у Бури память. Но она заперлась в прошлом, живёт им и не может двигаться дальше. Я был хорошо знаком с Огнём, мы даже были друзьями. Новость о его гибели стала ударом и для меня. Я заливал горе вином, срывал злость на охоте и так пережил утрату. Я сохранил о нём память – этого достаточно. Нужно идти дальше. Буря боится. Она боится мира, где нет Огня. Понимаешь?

– Да, – глухо ответил Зорэн. Он думал о том, что Буря более слабая и хрупкая, чем хочет казаться что теперь он понимает её гораздо лучше и что поступил бы так же, как Огонь: защитил бы, отправил бы «за помощью», зная, что сам обречён.

– Знаешь, дружище, мне кажется, ты сможешь выдернуть Бурю из прошлого.

– Почему? Одно моё имя…

– Ты же её любишь. А она любит тебя.

– С чего ты взял? – буркнул Зорэн, с неудовольствием замечая, как радостно забилось сердце.

– Поверь, я в таких вещах разбираюсь лучше, чем кто-либо, – на губах Урагана появилась лукавая улыбка. – Так что действуй, дружище! Спаси уже Бурю. И всех нас заодно. Сил моих больше нет видеть её угрюмый вид!

Ураган распалялся, терял непривычную серьёзность, и Зорэн поднялся.

– Спасибо. Мне действительно нужно было об этом узнать.

– Поэтому я уже неделю готовился к этому разговору, – самодовольно сказал Ураган.

– Спокойной ночи.

– А как же ужин?

– Что-то не хочется. Отдай мою порцию Песку.

Зорэн вышел из шатра и вдохнул ночной воздух. Он надеялся, что прохлада остудит голову и эмоции. Внутри клокотал клубок из обиды, чужой боли, неясной надежды и поглощающей всё остальное любви. Он вертелся внутри, ранил, и ночная свежесть не могла его распутать. По дороге к себе Зорэн раз за разом повторял услышанную историю, думал и пытался решиться. Ещё не знал, на что именно.

Ураган сидел неподвижно, прислушиваясь к удаляющимся шагам Зорэна. Потом поправил шнурок на запястье – память об учителе – и снова откинулся на подушки. Он не жалел о том, что сделал, но всё же в груди тяжелела вина. Ураган знал, что поступил правильно. И что завтра ему достанется несколько хороших тумаков от Бури, которая всё время разговора стояла за шатром и тихо плакала.

– Прости меня, – громко проговорил Ураган.

И услышал, как Буря рванулась прочь.

***

В последнюю ночь перед посвящением Зорэн поймал Бурю на Зелёной скале. Едва увидев подопечного, она поднялась на ноги.

– Почему ты ещё не спишь? – поинтересовалась Буря, краем глаза глядя на спуск со скалы. Снова хотела ускользнуть. – Завтра трудный день.

– Поэтому и не сплю. Я не отправлюсь на посвящение, если не поговорю с тобой.

Буря избегала Зорэна с тех пор, как он узнал её историю. Ссылалась на работу стража, отправляла тренироваться с другими волками – «для разнообразия» – и умудрялась сбегать, в какой бы угол он ни пытался её загнать. Зорэн злился. Отчётливо понимал, что, чем бы ни закончилось объяснение – пусть даже вечной враждой – разговор был им необходим.

– Присядем? Я не позволю тебе сбежать в этот раз.

Буря послушно села рядом на край и принялась болтать ногами. Напряжение выдавал лишь взгляд и пальцы, нервно сжимавшие край туники.

– О чём ты хотел поговорить?

– Об Огне, – прямо ответил Зорэн и удивился: Буря не дрогнула. Она осталась абсолютно неподвижной, только прикрыла глаза.

– О тебе?

– Нет, – Зорэн посмотрел в темноту, набрал в грудь воздуха и выпалил, – Я знаю, что произошло с твоим учителем… и возлюбленным. Я понимаю твои чувства: я тоже терял близкого человека. И как видишь…

– Я слышала твой разговор с Ураганом.

Голос Бури полоснул, точно острый кинжал. Ледяной, спокойный и оттого страшный.

– Слышала? – Зорэн растерянно посмотрел на неё. Профиль Бури светился от мягкого солнечного света. И даже так она выглядела болезненно бледной. Рыжие волосы лежали потухшей медью на плечах и груди.

– Да, поэтому давай пропустим бесполезные утешения, ладно?

– Ладно.

Буря усмехнулась, и Зорэн почувствовал, как выстроенная за все эти дни решимость рушится. Она сыпалась внутри, оставляя от себя горку пыли и колотых камней, и он не знал, что должен теперь говорить. Его план провалился, а нового не было.

– Если на этом всё – спасибо. Иди спать, завтра…

– Нет, не всё!

Зорэн вглядывался в лицо Бури и в том месте, где лежала разрушенная решимость, прорастало что-то новое, ещё более сильное и крепкое. Оно заставляло смотреть прямо, не отрываясь; говорить честно и твёрдо, признаваться.

– Я хочу, чтобы ты жила сейчас, строила планы на будущее, веселилась, а не запиралась в своей памяти. У тебя впереди целая жизнь. Он подарил тебе её. Он хотел бы, чтобы ты прожила её счастливо. И я хочу. Потому что я тоже… Я люблю тебя.

Буря всхлипнула. Так внезапно, дёрнув плечами, что Зорэн испугался. Она вытирала щёки ладонями, прятала лицо за волосами, вспыхнувшими алым. А Зорэн смотрел и не мог пошевелиться. Он впервые видел, как плачет Буря. Впервые чувствовал такую острую жалость и такую сильную растерянность: как можно утешить человека, который всегда сам утешал других?

– Я не хотел обидеть тебя, – сказал он негромко.

Зорэн сел чуть ближе и осторожно обнял её за плечи. Зажмурился – боялся, что Буря оттолкнёт его, обернётся волком и выскользнет. Но она только покачала головой и беспомощно уткнулась в его плечо, обмякая, позволяя ему держать своё тело.

Зорэн прижимал её к себе, прикасаясь губами к рыжей макушке и прикрыв глаза.

Буря беззвучно плакала.

– Ты не виноват, – наконец сказала она. Зорэн неохотно выпустил её из объятий, но его рука осталась на её талии. – Я тебя тоже люблю. Это проблема. У тебя с ним много общего: вожак нарёк вас избранными, у вас одинаковый дар, он тоже был обращённым. Я боюсь, ты повторишь его судьбу.

– Я не такой смелый, как Огонь.

– Ты просто себя не знаешь. Если бы ты не был смелым, то не кинулся бы тогда, в первый день, за Углём и Золой, – Буря положила голову на плечо Зорэна. – Завтра твоё посвящение, а я даже не знаю, кого назначили твоим спутником. Я боюсь.

– Я вернусь. Я очень быстро вернусь, я обещаю.

– Знаю. Но страх всё равно не проходит. У меня нехорошее предчувствие. Мне кажется, что кто-то завтра умрёт. Если что-то пойдёт не так, – Буря выпрямилась и посмотрела в глаза Зорэна, – я не хочу рисковать снова. Я могу попросить вожака назначить меня твоим спутником. Но тогда твоё посвящение ещё больше будет походить на ту охоту!.. Я устала. Я запуталась. Я не знаю, к чему готовиться. Это сводит с ума. Я…

Зорэн не дал ей договорить. Он крепко-крепко прижал её к себе. Тихо шепнул на ухо: «Всё будет хорошо». И сам в это поверил.

Буря тоже поверила. Ей всё ещё было страшно. Всё ещё не покидало ощущение конца света, который обязательно случится на следующий день. Но теперь эти предчувствия размылись в неясные пятна. Она чувствовала на спине касания сильных рук. Снова, спустя долгие годы одиночества, оказалась в объятьях любимого человека. И отпустила льды, которыми сковывала себя изнутри. Теперь Буря могла быть слабой.

– Я хочу кое-что тебе подарить, – сказала она, развязывая плетёный шнурок на своём запястье. – Это мой узор. Я хочу, чтобы он был завтра с тобой, – она повязала его на руке Зорэна и улыбнулась, – Это подтверждение того, что я всегда рядом. И что люблю.

Зорэн кивнул, не найдя слов. Улыбнулся, прижался своим лбом к её. Почувствовал, как на его пальцах растаяла последняя её слезинка. И как дыхание Бури скользнуло по его щеке. И как его губы мягко коснулись её губ.

***

Зорэн вышел из поселения вглубь леса впервые с того самого дня, как попал в стаю. Вековые деревья, утопающие в собственных шелестящих кронах, маленькие кустики, трава, кое-где смешанная с еловым колючим покрывалом, встретили его гораздо приветливее, чем в первую ночь. Палящее солнце скрывалось за облаками, но всё же дарило воздуху приятное тепло. Свежий ветерок, проворно облетавший стволы и большие камни, изредка трепал чёрную шерсть и прятал без того бесшумные шаги волка.

Эхо хорошо объяснил, как добраться до горы. Зорэн бежал вперёд уверенно и быстро, не сбиваясь, будто не первый раз следовал по этому пути. Вправо, влево, вперёд, мимо реки, налево. Он вглядывался в кочки и ямки, раз за разом повторял мысленно, куда свернуть, – делал всё, чтобы не было времени думать о грядущем испытании. Думать о возможной схватке со Смертью.

Зорэн выскочил к подножию горы и сразу, чтобы не сомневаться, запрыгнул на каменистый выступ. Холодный. Тихо, крадучись, он начал взбираться на вершину по круговой, выбитой тропинке. Он принюхивался, пытаясь заранее обнаружить ведьму рядом с дымным костром. Но вместо запаха огня или старого человеческого тела он уловил давно забытый, но знакомый запах дикого зверя. С высоты, на которую он успел взобраться, уже можно было окинуть взглядом большое пространство. К горе приближались волфы. Их было много, большая стая. Они стекались сюда со всего леса, но не смели подойти слишком близко. Сидели на безопасном расстоянии. Ждали.

«Плохо», – подумал Зорэн. Если его не убьёт ведьма, то её слугам вполне по силам это сделать. – «Я вернусь. Я обещал Буре. Просто придётся идти другим путём».

Зорэн отрешённо подумал, что делает в этот момент его спутник. Имени волка, который следил за ним, он по-прежнему не знал.

– Недолго же я ждала очередного волчонка, – проговорила Смерть и обернулась.

Зорэн опешил. Он не ожидал увидеть её. Не думал, что она встретит его, едва он успеет понять, что путь окончен. Не подозревал, что она будет настолько прекрасна.

Смерть не была костлявой старухой, какой он её представлял. Стройная женщина с пухлыми, налитыми алым губами; светлые волосы, убранные в хвост, и платье с низким вырезом обнажали изящные плечи с россыпью крошечных родинок на правом. Карие глаза смотрели так радостно, ласково и приветливо, точно многие годы она ждала только его одного.

Женщина улыбнулась. И наваждение спало. Аристократичная мраморность кожи стала нездоровой бледностью. Под карими, потухшими глазами прорисовались тёмные круги. На щеке розовел косой шрам.

– А ты не совсем волчонок, – заметила хрипло Смерть, протягивая гостю ладонь с длинными пальцами. На них желтели гнилые ногти. – Вполне взрослый волк. Почему твоё посвящение отложили? Сколько тебе? Двадцать?

– Восемнадцать, – ответил Зорэн, обернувшись человеком и выставив вперёд руку с потрескивающим в ней огоньком. Один его мысленный приказ – огонёк превратится в волну пламени, направленную на ведьму.

– Что? – уродливое лицо ведьмы исказил испуг. – Почему ты противишься чарам? Почему не потерял волю?