Зов крови

– Хорошо, – Зорэн нисколько не расстроился. В ушах всё ещё звучал смех Бури, заливистый и лёгкий, совсем девичий. Наставница казалась такой взрослой, мудрой и важной, что Зорэн сразу забыл о её возрасте. А теперь вспомнил, что ей было всего лишь двадцать лет.

– Чтобы превратиться, тебе нужно представить мои глаза, – напомнила Буря, когда они с Зорэном спускались со скалы. Это было предложение наставницы: слишком опасно учиться там, откуда легко можно упасть и где можно переломать себе кости.

У подножия Зелёной скалы была небольшая поляна с примятой кое-где травой. Там часто тренировались молодые охотники или дети, которые готовились к посвящению.

– Это ещё что!.. – Буря нахмурилась.

На поляне сцепились в один чёрно-бело-каштановый клубок три волка. Они катались по траве, скулили, рычали и совсем не замечали посторонних.

– А ну-ка перестали! – прикрикнула Буря. В голосе звучал металл и холодная строгость. – Немедленно разошлись! Что происходит, кто-нибудь может мне объяснить?

Клубок распался на трёх волчат, которые тут же отпрыгнули друг от друга: чёрный и белый в одну сторону, каштановый – в другую. Они смотрели друг на друга, скаля желтоватые клыки.

– Что вы не поделили? – поинтересовалась Буря более дружелюбно. – Зола?

Белый волк, на котором Зорэн разглядел серые подпалены, обратился мальчиком. У него были всклокоченные волосы того же цвета, что шерсть в обличии волка, бледная кожа и тяжёлый взгляд.

– Это был тренировочный бой, – ответил Зола.

– Мне кажется, ваша тренировка переросла в драку.

– Неправда, – спокойно ответил мальчик, а второй, черноволосый, обратившийся только что, согласно кивнул.

Зорэн заметил, как черноволосый мальчик что-то спрятал в карман, но не подал виду.

– Ты будешь спорить со мной?

– Может, хватить указывать нам? – раздражённо отозвался Зола. – Мы уже прошли посвящение.

– Мы уже не дети, – поддержал его черноволосый мальчик.

Буря театрально засмеялась. В этом смехе отчётливо слышалась издёвка.

– Думаете, если прошли посвящение, вам больше никто не указ? Стали взрослыми волками? – она перестала смеяться и сказала холодно и даже высокомерно. – Пока я – страж и волк, который старше вас, вы будете меня слушать. Ясно? Вон с поляны. Я не хочу больше слушать ваш скулёж.

Мальчики, бубня под нос, ушли. Третий, остававшийся всё это время волком, тоже поднялся и хотел последовать в противоположную сторону.

– Стоять, – окликнула его Буря.

Волк замер. Медленно повернул к ней вытянутую морду с аккуратным чёрным носом.

– Ну хоть ты скажешь, что случилось?

Голос Бури заметно смягчился. Она подошла к нему, присела на корточки и ласково погладила по загривку. Волчонок уткнулся в её плечо и проскулил что-то неразборчивое. Буря не стала его торопить. Молча гладила по голове и спине и ждала.

Зорэн смотрел на них, и в груди разливалось тягучее, вяжущее, как ягоды рябины, чувство. Он попал в чужую семью совсем маленьким. Первое воспоминание – старшие дети закрыли в тёмной коморке с гнилыми половицами, под которые он удачно провалился. Тогда он решил, что это конец, и даже не испугался. Сел, обняв коленки, чтобы сохранить хоть немного тепла, и принялся ждать смерть. Его вытащили и отругали – за что, он так и не понял. Потом старшие никогда не упускали новой возможности поиздеваться над ним.

Зорэн не помнил родителей. Образ матери ему заменила другая. В холодном чужом доме она стала единственным родным человеком, но он не знал даже её имени. Он называл её сестрой, любил, когда она шёпотом рассказывала истории на ночь, и прибегал к ней, если просыпался от кошмаров. Когда ему было одиннадцать, она пропала в лесу. Он пошёл искать. Тогда его, полуживого, раненого, нашла Буря.

Сестру Зорэн не нашёл. Всё, что у него осталось, – нежные руки, тихий голос и ласковая улыбка в памяти и иногда во снах, сладких и счастливых.

– Так что им было нужно? – поинтересовалась Буря, когда волк, вдруг обратившись в её руках мальчиком, отшатнулся.

– Ничего, ничего, – покачал головой он.

– Не смей мне врать, – строго, но беззлобно и без былого холода приказала Буря.

– Спасибо, что ты поддержала меня. Я взрослый волк и больше помощи не попрошу. Я справлюсь со всем сам. Сам.

– Просить кого-то о помощи – это не слабость, Эхо.

– Ты сама себе противоречишь, – вздохнул он и отвернулся. Буря не позволила ему уйти и поймала за пояс. – Вчера Ураган подарил мне кое-что – ветер в маленькой бутылочке. Бутылочка на шнурке, её можно носить на шее. Уголь с Золой хотели отобрать, но я не дал. Не дал. Ты говорила, использовать дар против своих нельзя.

– Нельзя. То, что ты хотел вернуть свою вещь в честном бою, правильно. Ты молодец.

– Молодец, – повторил мальчик с горькой усмешкой.

– Мы вернём его, обещаю.

– Не нужно. Разберусь сам, – и он посмотрел на Зорэна, – Ты новый подопечный Бури?

– Да. Меня зовут З.. Огонь.

– Огонь, – задумчиво повторил мальчик.

– Это Эхо, как ты мог, наверное, понять, – сказала Буря с улыбкой.

– Рад, – кивнул Зорэн. – Ты вчера прошёл посвящение? Поздравляю.

– Спасибо. Надеюсь, скоро смогу поздравить и тебя.

Улыбка Зорэна стала натянутой. Он понял, за что мальчик получил такое имя. Разговаривать с ним долго было некомфортно.

Когда Эхо ушёл, Буря села на траву и комментировала каждое действие. Она следила за положением рук, за движениями, за выражением глаз. Каким-то образом ей удавалось понять, о чём думает Зорэн, что представляет и что делает не так не физически, а мысленно.

– Давай-давай, не расслабляйся. У нас не так много времени. Нельзя отвлекаться, а ты думаешь явно не о тренировке.

У Зорэна то вылезали волчьи уши, то появлялся хвост, который долго не получалось убрать. Взгляд Бури всё время ускользал из мыслей, терял чёткость: не удавалось рассмотреть золотистые крапинки на радужке. Тело не слушалось. Руки никак не хотели превращаться в лапы, лишь иногда покрывались шерстью. Зорэн злился, поэтому с каждым разом получалось всё хуже и хуже.

И вот картинка резко изменилась.

Зорэн почувствовал, как трава щекочет четыре лапы.

– Неплохо, – Буря захлопала в ладоши. – Неплохо, продолжаем. Учимся ходить. Подними лапу. Что ты так на меня смотришь? Подними лапу.

Зорэн не мог. Теперь, когда наконец удалось принять устойчивое положение, терять его было страшно. Он точно знал, что вернуться в стойку не сможет.

– Подними лапу! – раздалось прямо у самой морды.

Ухо дёрнулось. Передняя лапа поднялась сама. Инстинктивно.

– Ну вот, – Буря вернулась на место и села, скрестив ноги. – Так с тобой надо по-плохому? Хорошо, буду по-плохому.

Она мгновенно оказалась на ногах, в один прыжок – около Зорэна. И что было силы ударила её по спине. Он заскулил, прогнулся и, пошатываясь, переступил с лапы на лапу.

– Да расслабься ты, Огонёк. Меньше напряжения в мышцах.

Зорэн оскалился, но тут же получил ещё один удар – на этот раз под хвост, что было особенно унизительно. Буря осыпала его тычками и шлепками, щипала за уши и за длинную шерсть по бокам. Он уворачивался, доверяясь инстинкту. Но ловкости и скорости не хватало. Зорэну не удавалось избежать всех нападок. Внезапно Буря остановилась.

– Молодец, – в её голосе слышалось явное одобрение. – Продолжим? Или, может быть, ты устал?

Зорэн понимал, что она дразнит его, но добровольно попался в ловушку. Кивнул и получил очередную одобрительную улыбку.

Буря подобрала длинную ветку и принялась размахивать ею перед мордой, щекоча нос маленькими листочками. Зорэна это злило. Он всё больше и больше распалялся, когда слышал заливистый смех. Буря веселилась, бегала по поляне и играла с ним, как со щенком.

– Отберёшь? Отберёшь ветку? Если не отберёшь, я продолжу это делать.

Зорэн носился по скале кругами, вставал на задние лапы, наскакивая на Бурю. Ему не хватало последних нескольких сантиметров до того, как клыки сомкнулись бы на ветке. Но Буря выкручивалась, ускользала, и всё начиналось сначала.

Сантиметры исчезли. Зорэн почувствовал во рту горьковатый привкус тонкой коры и металлический – крови. Он увидел на руке Бури небольшую рану. Пока из раны сочилась кровь, Буря улыбалась. И радость была единственной эмоцией, которая отразилась на её лице.

«Прости», – пытался сказать Зорэн, но получился лишь виноватый скулёж.

– Знаешь, почему я не люблю «по-плохому»? Мне всегда пытаются откусить руку, – Буря села на траву и осмотрела ранение, – Хотя никому, конечно, это не удаётся. Только царапают.

Зорэн снова проскулил извинения, подошёл и, сам не понимая зачем, лизнул её руку.

– Да не убивайся, – Буря ласково потрепала его по морде. – На волках раны, знаешь ли, затягиваются быстро.

Зорэн примирительно потёрся мордой о её плечо.

– Пойдём к Океану, он быстро залечит такую царапину. Потом вернём тебе человеческий облик. Пока побегаешь так – тоже тренировка.

***

Превращение в человека вышло менее долгим, чем в волка. Буря проводила Зорэна к его шатру, и до ужина он тренировался один. Ему всё больше нравилось чувствовать силу в мышцах, всё больше нравилось ощущение свободы, наполнявшее изнутри, – он мог выбирать, кем быть. Когда полог шатра распахнулся, Зорэн тут же обернулся человеком.

– Молодец, у тебя в этот раз даже пояс остался, – по-доброму усмехнулась Буря.

Зорэн вспыхнул и вслед за смеющейся наставницей вышел из шатра.

У костра вождь представил его стае. Зорэн нашёл глазами Урагана – тот подмигнул, подняв небольшой кубок, – потом Эхо, который сидел в кругу молодых волков, и Золотко, которая раздавала приказы помощникам. Незнакомые оборотни смотрели приветливо, открыто, многие улыбались и перешёптывались. Смущение, охватившее Зорэна, постепенно исчезало.

– Я живу в красном шатре у подножия Зелёной скалы, – сказала Буря после ужина, – может, ты его видел. Днём я редко там бываю, а если бываю, то чаще сплю. Но если у тебя что-то случится, прибегай в любой момент. Доброй ночи. И ещё раз добро пожаловать.

Буря ушла, но Зорэн не спешил забираться в шатёр. Он очень устал, и теперь, вдыхая свежесть лесной ночи, ощущал, как расслабляются мышцы, как загоревшие за день руки обволакивает прохлада, как проясняются мысли. Всё, что он узнал за день, уже казалось привычным. Зорэн смотрел, как волки разбредаются по домам, и чувствовал себя на своём месте.

Вскоре в поселении наступила тишина. Больше не кричали маленькие дети, не переговаривались, хихикая, ребята постарше. Негромко сопели женщины, заливисто храпели мужчины. Но звуки, переплетаясь со стрёкотом сверчков и уханьем совы, становились частью ночной тишины и хранили её гармонию.

Зорэн закрыл глаза, вдохнул и пообещал себе через пару минут идти спать. И тут в хрупкой гармонии появился шорох. Совсем чужеродный, разрушающий тишину ночи. Шуршали кусты поодаль шатра. Зорэн неспешно направился к ним, размышляя, можно ли бродить по поселению ночью.

«Вдруг волфы обошли пламя?» – пришла в голову неожиданная мысль. – «И я их поймаю. Или хотя бы увижу, предупрежу стаю. Тогда меня сразу начнут уважать. Может быть, я даже стану героем».

Воображение уже рисовало праздничный костёр, где все пьют за его здоровье, где Ураган одобрительно хлопает его по плечу, где… Дофанатзировать Зорэн не успел. Из кустов выскользнули два мальчика. Их Буря отчитывала днём за драку.

– Разве вам не пора спать?

Зорэн думал, что его голос прозвучит точно гром. Но мальчики нисколько не испугались, даже не удивились. Они выпрямились, переглянулись.

– Я – Уголь, – представился черноволосый мальчик. – А она – Зола.

Зорэн присмотрелся к светленькому мальчику. Это и правда оказалась девочка: короткие волосы, хитрый прищур, тонкие губы и костлявое тело. Она носила такую же одежду, что и Уголь. Со спины их вообще нельзя было различить.

– Вы брат и сестра? – спросил Зорэн, сам не зная зачем.

– Нет, мы просто родились… – начал Уголь.

– … в один день, почти в одно и то же время, – закончила Зола. – Поэтому между нами особенная связь.

– Я – Огонь, – представился Зорэн, и дети сразу кивнули.

– Мы знаем, – сказал Уголь.

– Твоё имя проклято, – добавила Зола. – Тот, кто носил его раньше, погиб.

– Почему? Что произошло?

Зола покачала головой:

– Нам нельзя говорить. Буря будет ругаться.

– Другие волки тоже тебе не расскажут. Все боятся Бурю.

Уголь усмехался и смотрел проникновенно, даже слишком осознанно. Зорэну стало неловко: мальчишка видел его насквозь, как будто читал мысли.

– А вы, значит, не боитесь?

– Мы? Почему? – Зола удивлённо изогнула брови.

– Вы забрали у её друга бутылочку с ветром.

Уголь мгновенно изменился в лице. Густые чёрные брови съехали к переносице, губы сжались в тонкую полоску. Он исподлобья посмотрел на Зорэна и подбросил в руке крошечный стеклянный сосуд.

– Для новичка ты слишком наблюдательный, – мрачно констатировал он. – Волк должен уметь хранить свои вещи. Эхо не смог.

– По-моему бросаться вдвоём на одного не очень справедливо.

– Скажи это волфам.