Танго дикого лебедя

— Без тебя как-нибудь разберусь!

— Я сказал, отвали отсюда, если не хочешь провести новогоднюю ночь в участке.

— Что?! Здесь вся охрана меня знает! А ты кто такой?! — перешел на фальшивый петушиный крик парень в тюрбане, однако, мой защитник остался непреклонен и невозмутим.

— Охрана ночного клуба? — переспросил он с легким сарказмом. — Это впечатляет. С ней и будешь праздновать за решеткой, если продолжишь в том же духе.

Последние слова наконец-то возымели действие. Светкин бывший унялся и отступил, матерясь и чертыхаясь себе под нос. Потом бросил на меня последний гневный взгляд и удалился, зло покачав головой, будто обещая еще меня достать. Незнакомец не спешил поворачиваться, провожая моего обидчика внимательным взглядом, а я продолжала созерцать его широкую спину в элегантном темно-бордовом вечернем пиджаке, пока все-таки не решилась заговорить.

— Спасибо… Это… мой бывший… и у него еще номерок от моего полушубка… — тихонько пролепетала я, сама не зная, зачем я это говорю.

Ко мне вдруг обернулся стоящий рядом мужчина, и я невольно вздрогнула. Вместо лица на меня смотрел своими черными глазницами череп. Точнее, оно было разукрашено так искусно, что походило на череп, устрашающий и грозный. Просто фильм ужасов какой-то, а не Новый Год… По спине прошелся озноб, потому что этот человек, находящийся совсем близко, кажется, бесцеремонно разглядывал меня с ног до головы.

— Отличный образ… — прошептала я едва слышно и попыталась улыбнуться. Голос, кажется, меня подвел, а щеки немилосердно вспыхнули. Слава богу, что за маской это точно не могло быть заметно. Однако волнение все равно пробивалось наружу, к сожалению, в форме повышенной болтливости. — Вам идет. То есть, я хочу сказать, смотрится убедительно и… эффектно… — лепетала я, почему-то боясь остановиться. — Просто такая раскраска больше подошла бы для Хэллоуина… — Тут я вдруг прикусила язык. Кажется, невежливо было критиковать вид своего спасителя. Вот же дура…

Впрочем, мужчина полностью проигнорировал мою речь, и его низкий голос прозвучал так же невозмутимо, как и в самом начале.

— Что тебе мешает попросить гардеробщика перевесить твою шубу на другой крючок?

Я зависла на несколько секунд, но затем поспешно кивнула, со стыдом осознав собственную глупость.

— Точно! Спасибо! Так и сделаю.

Незнакомец развернулся и неспешно направился в зал, откуда звучала музыка, шум праздника и крики ведущего мероприятия, а я облегченно выдохнула. А ведь для тихой ботанички вроде меня такие непривычные всплески эмоций могли стать и смертельными… Сердце все еще так колотилось, что я бы не удивилась, если бы у меня случился инфаркт. Сделала несколько шагов в сторону гардероба, нервно облизала пересохшие губы и указала на свой полушубок. Слов даже не потребовалось. Видимо, работающий здесь сотрудник стал невольным свидетелем разыгравшейся перед его глазами сцены. Он вежливо улыбнулся и протянул мне другой номерок.

Проблема, вроде бы, была решена, но почему-то идти в общий зал все равно было страшно. Ноги и руки все еще дрожали. Да и кто мог мне гарантировать, что все это не повторится? Что если в следующий раз Мистера Черепа не окажется рядом? Но все же сидеть в углу и бояться было глупо, и я заставила себя идти дальше, размышляя о личности своего спасителя. Разглядеть черты лица за таким умелым гримом не представлялось возможным. Он искажал все, устрашал и одновременно придавал загадочности. Его кожа была выбелена, провалы глазниц смотрели грозно и даже недобро, на месте носа вырисовывалась черная треугольная впадина, как и на щеках, а бледные губы были расчерчены черными поперечными полосами, имитирующими зубы… Какой же он на самом деле, этот Мистер Смерть, и кто он такой? По голосу мне показалось, что он не так уж молод. Во всяком случае, не мальчишка, а зрелый мужик за тридцать. Что ж, сегодня мне будет, чем занять голову… Только нужно быть начеку и не наделать глупостей.

В приглашении был указан номер моего столика, и я поспешила туда, потому что на сцене уже вовсю шло какое-то шоу для разогрева публики. Проходящий мимо официант с подносом предложил взять бокал шампанского, и я не отказалась, тут же отхлебнув половину. Ужасно хотелось пить и еще расслабиться. А, может, напиться, чтобы не париться по любому поводу, как я обычно привыкла? Хотя какая из меня тусовщица… Я ни пить, ни гулять не умею… Да и Светика не хотелось подводить. С бойфрендом ей и правда не повезло. Если я еще подорву ее репутацию, это будет финиш…

Мой столик оказался довольно близко к сцене. По-настоящему грандиозное шоу должно было начаться после полуночи, а пока что расторопные официанты сновали меж гостями, разносили меню, угощения и напитки. На огромных экранах по всему залу проецировалось видео со встречей Нового Года в разных странах и разных регионах нашей страны. Заказав легкие закуски, я осторожно осмотрелась по сторонам. Все же находиться здесь совершенно одной, без пары, без друзей, было неуютно, ведь большинство гостей пришли сюда в компании. Только вот взгляд вдруг случайно наткнулся на уже знакомое лицо, а, точнее, на лик смерти… Мистер Череп сидел довольно далеко, вальяжно развалившись на диване и беззастенчиво уставившись на меня… причем тоже в полном одиночестве. Внутри все обмерло, а щеки вновь вспыхнули. Очень странная реакция на мужчину, чье лицо я не могла рассмотреть… Было в нем что-то такое непонятное, притягательное и опасное, от чего сердце замирало. Может быть, его низкий суровый голос? Или впечатляющий размах плеч… Или элегантный, немного экстравагантный костюм: классические черные брюки, черная рубашка и темно-бордовый вечерний пиджак с жилетом и широким шелковым галстуком в тон… Он был статен, высок и элегантен, а это уже многое значило для первого впечатления… К тому же этот взгляд, будто с того света… От него по телу бежали мурашки… Ведь все дело было в этой странной маске, нарисованной на его лице?

Не выдержав этого прямого взгляда через весь зал, я поспешно отвернулась и сосредоточила все свое внимание на сцене. Я пыталась уловить нить происходящих там действий, но только кожу так и жгло от ощущения чужого внимания… Выждав довольно много времени, я отважилась вновь глянуть в ту сторону, где он сидел. И, о боже, — он все еще неотрывно смотрел на меня, даже не пытаясь скрыть этот факт! Какого черта?! Я поспешно глотнула еще шампанского, чувствуя, что меня повело. Ничего страшного. Это ведь Новый Год… Я вполне имела право немного выпить. Непонятны были лишь собственные ощущения от этого странного человека. Он ведь поступил благородно, заступился за меня весьма галантно, но ощущение нависшей опасности почему-то никак не проходило, а только усиливалось. Мы уже пересеклись один раз, а теперь оба сидели в одиночестве… Вероятность того, что он пожелает продолжить знакомство, зашкаливала, и я понятия не имела, хочу этого продолжения или нет.

Не успела я поставить бокал с шампанским на стол, как над моим плечом вдруг склонился официант, который поставил передо мной другой высокий тульпанообразный фужер с каким-то экзотическим золотисто-белым коктейлем, украшенным долькой ананаса и вишенкой.

— Пина Колада от Барона Самеди.

— Барон Самеди? — удивленно переспросила я.

— Так он себя назвал… — пояснил официант и удалился.

6

Интересно, кто желал меня сегодня споить? Выудила из сумочки телефон и набрала в поисковике запрос «Барон Самеди». Пробежавшись глазами по первой попавшейся статье, на миг замерла в изумлении. «Барон Самеди (Суббота) — в религии вуду один из самых сильных духов, лоа, связанный со смертью, мертвыми, а также с сексуальностью и рождением детей. Он единственный может самостоятельно прийти в мир живых, открыв врата между тем и этим миром. Считается также покровителем всех бандитов и головорезов. Изображается в виде человека во фраке или деловом костюме (одежда похоронных дел мастера), на голове у него цилиндр, украшенный перьями, декоративными черепами или костями. Еще одна неотъемлемая деталь — сигара. На лице у него маска в виде черепа или же нарисованный белой краской рисунок черепа. Основные его символы — гроб и крест. Первая могила на новом кладбище посвящается Барону Суббота. Считается, что человек, в которого вселился Барон Самеди, проявляет невоздержанность в питье и пище, курении и сексе. Он покровитель игр, разврата, праздников и веселья. И сам с удовольствием принимает участие в оргиях и празднествах. Праздник Дня Мертвых в религии вуду — это, прежде всего, праздник Барона Субботы. В этот день толпы паломников собираются у его могилы. Накануне они всю ночь празднуют и поют в его честь. Все курят и пьют ром, сдобренный жгучим перцем. Ромом обрызгивают толпу и ждут нисхождения духа Барона Субботы. Он может как воспользоваться чужим телом, чтобы временно ходить среди живых, так и прийти во сне. Сны — тоже его территория, потусторонний мир, очень близкий к миру смерти. Он обитает на перекрестке между мирами мёртвых и живых и приветствует души умерших, сопровождая их в подземный мир. У него есть супруга — Мама Бриджит — символ единства жизни и смерти, но он постоянно изменяет ей со смертными женщинами…».

Ого… А этот тип все продумал… Насколько я помнила, Пина Колада тоже был на основе рома… Почему-то мне еще больше стало не по себе. Не успела я оторвать взгляд от телефона, как заметила вдруг, что на мой столик кто-то положил черный цилиндр с черепками. Сглотнув, подняла голову и увидела перед собой Барона Самеди собственной персоной. На сей раз его бледные губы искривились в насмешливой улыбке. Даже не думая спрашивать разрешения, он отодвинул свободный стул, сел совсем рядом, достал сигареты и закурил.

— С сигаретой еще убедительнее… — не без иронии произнесла я, немного задетая такой бесцеремонностью. — Хотя для аутентичности лучше бы смотрелась сигара.

Мужчина глубоко затянулся, стряхнул пепел в тут же принесенную официантом пепельницу и неторопливо выдохнул дым в мою сторону.

— Вижу, ты уже просветилась на тему Барона Самеди, — заявил он, вновь облизывая меня наглым взглядом. — Интернет — наше все для современной не отягченной интеллектом молодежи.

Прозвучало грубо. Внутри все опалил гнев.

— Это, надо полагать, высказывание в мой адрес? — холодно отчеканила я, нахмурившись и без страха пронзая взглядом его черные глазницы. Мужчина даже не думал отворачиваться. От его близости и неприкрытого нахальства обдало жаром. Кстати, смотрящие на меня в упор насмешливые глаза оказались серо-голубыми, почти синими. В сочетании с темно-каштановыми волосами это выглядело эффектно.

— Уверен, что к танцовщицам кабаре оно не относится, — снисходительно ухмыльнулся он, беззастенчиво любуясь моим декольте.

— Я не танцовщица кабаре, — выпалила я, выбитая из колеи подобным его поведением.

— А кто же тогда? Падший ангел? — В сильном низком голосе слышалась издевка, вся пропитанная патокой обольщения.

— Черный лебедь. Одиллия из балета «Лебединое озеро», — как можно суше ответила я.

— Еще банальнее, чем я думал. К тому же в Одиллию следовало бы одеться Жар Птице, что сейчас охмуряет твоего бывшего. У большинства принцев чрезвычайно короткая память, в том числе на женские лица.

— Полагаю, вы тоже жалуетесь на потерю памяти?

— А я похож на принца?

— Разве что на очень старого и ворчливого… но больше всего на давно умершего…

Сидящий рядом мужчина рассмеялся, сделал еще одну затяжку и загасил сигарету в пепельнице. Между тем, официант уже перенес на мой столик его стакан с виски, и я задалась чрезвычайно волнующим меня вопросом: «Он что, собирается переехать сюда и хамить мне всю новогоднюю ночь?»

— «Так создан мир: что живо, то умрет и вслед за жизнью в вечность отойдет», — продекламировал Самеди нараспев.

— Шекспир?

— Поразительная для данного заведения эрудиция… — в словах вновь прозвучал унылый скепсис.

— А вы, наверное, уже скоро уходите… Вас ждут… — Пытаясь уколоть его, я вложила в голос как можно больше льда.

— Нас обоих никто не ждет, — ничуть не смутившись, констатировал очевидный факт он. — Тебя, видимо, продинамил твой бывший, а я здесь вовсе не для того, чтобы проводить время в кругу семьи, друзей и знакомых.

— Тогда зачем же?

— Ищу падших ангелов и пытаюсь скрасить их одиночество…

На этот раз я покраснела не только от возмущения, но и от смущения.

— Скрашивать у вас, прямо скажем, получается из рук вон плохо…

— Мне показалось, тебе нравится кусаться и царапаться, потому что ты сама начала, а я люблю темпераментных девушек.

— А я люблю воспитанных мужчин, уважающих женщин.

— Что ж… Возможно, я ошибся насчет тебя. Ты ведь впервые в подобном месте?

— С чего вы взяли?

— Просто знаю местную публику. К тому же язык тела и голос… Слишком нервничаешь… и не умеешь отшивать обнаглевших мужиков, а это первый навык, который следует приобрести профессиональной тусовщице, если она пытается изобразить из себя недотрогу…

Наверное, это было последней каплей. Что-то во мне не выдержало напряжения или сработало подсознание, уже настроившееся на то, что кого-то сегодня непременно нужно облить вином. В общем, я схватила первое, что попалось под руку, а это оказался стакан с виски, и плеснула в лицо своему собеседнику. Впрочем, нет, не в лицо. Он все же был быстрее и успел перехватить мою руку, поэтому жидкость в основном попала на стол и лишь немного на его брюки. Мужские пальцы сжались на моем запястье, лицо приблизилось к моему, а губы вытянулись в линию.

— Быстро учишься… — с какой-то странной ухмылкой произнес он, разглядывая меня в упор.

— Теперь мой язык тела достаточно красноречив? — прошипела я гневно, пытаясь вырвать руку.

— Вполне, — коротко ухмыльнулся он, обжигая взглядом мои губы. — Но сейчас я тебя не поцелую.

— Да вы просто хам! — окончательно задохнулась я.

— Бываю иногда. Но обычно меня все же зовут Вадим. — Он взял из моей ослабшей руки бокал и поставил его на стол. Затем жестом подозвал официанта и попросил все убрать. — Кажется, я правда слишком вошел в роль, — продолжил он, неспешно вытирая мокрую руку салфеткой, будто ничего не произошло. — Ох уж эта магия вуду… Давай начнем сначала? С того момента, когда я как истинный рыцарь отшил твоего бойфренда, а ты сказала мне спасибо. Ну и потом я угостил тебя коктейлем…

7

Я медленно вдохнула и выдохнула. Этот наглец меня бесил. Однако, немного поразмыслив, я вдруг пришла к выводу, что и сама вела себя ничем не лучше. Стало ужасно стыдно. Видимо, нервы были ни к черту. В конце концов, докапываться до его костюма начала именно я, причем действительно после того, как он за меня вступился. Я нехотя кивнула и откинулась на спинку стула. Затем взяла со стола свой Пина Колада и отпила немного. На сцене несколько исполнителей, окруженных толпой танцовщиц в ярких костюмах, что-то пели про Новый Год, и я попыталась немного отвлечься и успокоиться. Наверное, я и правда вела себя слишком нервозно. Подумаешь, пара колких шуточек… Это ведь не повод обливать человека виски…

— Спасибо. Вкусный коктейль, — произнесла, наконец, напряженно, но примирительно.

— Правильное решение… — заметил новый знакомый по имени Вадим спустя какое-то время. — За полчаса до Нового Года уже все равно поздно искать себе другую компанию. Кстати, красивый костюм. Это ведь черный лебедь из «Лебединого озера», если не ошибаюсь?

Он снова насмехался, но на этот раз я и сама едва сдержала улыбку.

— Почему Барон Самеди? — решила продолжить тему карнавальных костюмов я. Мужчина задумчиво потер губы.

— Тебе может не понравиться ответ. Ищу легких развлечений с легкомысленными девочками… Его образ идеально подходит для этого. Не думаешь? — Кажется, он вопросительно приподнял бровь.

Такое прямолинейное признание на некоторое время ввело в ступор, как и его бессовестно откровенный взгляд. Что ж… Никакого другого объяснения тут и нельзя было ожидать…

— По крайней мере честно, — попыталась изобразить понимание я. — Но сразу хочу предупредить, что я вовсе не легкомысленная…

— Да я уже догадался, — равнодушно пожал плечом мой собеседник. — Хотя все же не вполне понимаю, почему бы тебе не расслабиться, раз ты все равно рассталась со своим бывшим…

— Расслабиться — значит, пуститься во все тяжкие? — Внутри вновь невольно поднялось возмущение.

— Не во все… только в некоторые… — рассмеялся над моим праведным гневом дух разврата и веселья из мира мертвых. — Но, думаю, твоему парню пошло бы на пользу, если бы он увидел, что ты неплохо проводишь время с другим.

— Неплохо провожу время… — повторила я в раздумье. — Знаете, я не против неплохо провести время. Только при одном условии. Мы не будем выходить ни за какие рамки.

— Звучит не очень… но обещаю попробовать. — Сидящий слишком близко мужчина, который чересчур бесцеремонно заглядывал мне в глаза, улыбнулся мягкой обаятельной улыбкой. Невольно заметила, что у него мужественный контур лица — довольно широкая нижняя челюсть с острыми углами и квадратный упрямый подбородок, а губы полные и четко очерченные, что не мог скрыть даже сглаживающий черты грим. А еще его обещание прозвучало совсем не убедительно, но отступать уже было поздно. — Так как тебя зовут, дикий лебедь? — Звук его голоса почему-то вызвал приятный озноб вдоль позвоночника.

— Света. — Выдавать настоящее имя я вовсе не собиралась.

— «Тускло светится луна в сумраке тумана. Молчалива и грустна милая Светлана», — продекламировал он.

— Жуковский, — невольно улыбнулась этим строкам. — Любите поэзию?

— Нет… Просто память хорошая… Запоминаю даже то, что мне совершенно не нужно, еще с детства… Могу прочесть любой стих из школьной программы за одиннадцать лет, черт бы их все побрал…

— Сколько же ненужных вещей хранится в вашей памяти?

— Не представляешь… Даже имена почти всех героев из третьесортных ужастиков. Но нужное тоже запоминаю. И это главное.

— Должно быть, в вашей профессии это востребовано…

— Я еще и имена девушек никогда не путаю.

— Вау! Это похвально при вашей… явной любви к разнообразию.

Что ж, кажется, нам удалось найти общий язык, потому что следующие минут двадцать мы задушевно болтали о всякой чепухе в том же духе, смеясь и ничего не замечая вокруг. Когда же со сцены вдруг предупредили, что до встречи Нового Года осталось всего пять минут, коварный Барон Самеди вдруг приложил к губам палец, чтобы остановить мой поток болтовни. Я осеклась, а он наклонился чуть ближе, якобы из-за громкой музыки, и положил руку на спинку моего стула. Я почувствовала на губах его горячее дыхание, а еще тепло его тела и теперь уже откровенно запылала от мужской близости.

— Говорят, что фейерверк лучше смотреть из соседнего зала, — сообщил он, конечно же, как всегда, опаляя взглядом лицо и заставляя задыхаться. — Там панорамные окна, а здесь с минуты на минуту начнется кабаре-шоу. Где предпочитаешь встретить Новый Год?

Его вопрос на какое-то время поставил в тупик. Просто не могла сообразить, как ему удалось так меня загипнотизировать, что я даже не услышала, что со сцены объявляли о приближающемся Новом Годе. Облизала пересохшие губы и пожала плечами.

— Наверное, фейерверк лучше, — по-детски искренне ответила я наконец.

— Тогда пошли. — Вадим протянул руку ладонью вверх. Из вежливости пришлось вложить в нее свою и встать вместе с ним. Только он почему-то задержался, рассматривая мои пальцы в кружевных перчатках. — Разреши я сниму это? — Не дожидаясь ответа, он мягко провел ладонью по моей руке от локтя до запястья, затем стянул с меня перчатку за кончики пальцев и проделал то же самое с другой рукой. От его прикосновений нещадно колотило током, внутри росло напряжение и жар, которые отозвались в трусиках бесстыдной пульсацией. Я даже не знала, что на это ответить, как реагировать… От этого незнакомца будто и правда исходила какая-то древняя магия вуду… Поэтому, когда он бросил мои перчатки на столик, туда же, где лежал его цилиндр и стояли наши напитки и закуски, я просто позволила ему взять себя за руку и повести куда-то.

Новая зона клуба, которую мне еще не довелось рассмотреть, тоже поражала своей красотой. На нашей территории — дикая ночь порочного веселья, ядовитый свет неона и огромных золотых люстр, роскошная классика и безумный хайтек. За огромными панорамными окнами — городская зимняя идиллия, желтые огни, белые дома и деревья, черное небо, очистившееся от снегопада. Уверенно пробираясь сквозь толпу, незнакомец с ликом смерти крепко держал меня за руку, не позволяя отставать. А еще его большой палец иногда поглаживал мою ладонь и внутреннюю поверхность запястья, как бы невзначай, очень нежно, но от этих бесстыдных ласк еще сильнее кружилась голова, горела кожа, сладко пело внизу живота. Зная себя, недоумевала, почему позволяю постороннему мужчине, с которым только что ссорилась, делать с собой такое… С любым другим уже давно избавилась бы от такой назойливой близости, но его прикосновения были приятны, они интриговали и внушали какие-то волнительные, пока еще совершенно неопределенные мысли и фантазии… Почему бы и нет? В конце концов, это было так романтично — немного оторваться с этим притягательным незнакомцем… Губы невольно искривились в предвкушающей улыбочке. Нет, я не буду делать ничего такого… разве что чуть-чуть невинного флирта и все… Вадим вдруг на миг оглянулся через плечо — пришлось сжать губы, чтобы скрыть улыбку. Черт, кажется, он догадался, что я вся горю… Попыталась все же вырвать руку, однако, его пальцы сжались сильнее, даже немного больно, поэтому пришлось подчиниться. Наглый тип… Такой ведь своего не упустит… особенно сейчас, когда до боя курантов оставалось всего ничего, и отступать мне было некуда…

Успев захватить с подноса проходящего мимо официанта бокалы с шампанским, мы остановились у самого стекла, будто у края обрыва, уносящегося вниз на восемьдесят с лишним этажей, так близко, что страх падения перехватил дыхание. Будто угадав мои чувства, мой спутник отвел в сторону мое крыло, обнял сзади за талию и чуть склонился к волосам. Кажется, он только что коснулся их губами и вдохнул аромат духов. Его руки бесцеремонно оплели мой стан, заключая в уверенные объятья. Слегка запаниковав, я попыталась вырваться. Он не пустил.

— Мы договаривались не переступать границы… — предупреждающе напряглась я.

— Ты это серьезно? — ухмыльнулся он с такой интонацией, что почувствовала себя ужасно неловко. — Не порть все, ангел… Ты уже не маленькая девочка. Нужно уметь веселиться и наслаждаться моментом… Знаешь, чего бы я хотел? — пока я размышляла, стоит ли пытаться угадать, он склонился ниже к уху и едва заметно тронул его губами. — Трахнуть тебя прямо здесь и сейчас, голую, на виду у всего города… Впрочем, крылышки и чулки можно было бы оставить…

От шока вся кровь отлила от лица и головы, только усиливая головокружение и слабость. Его безнравственный шепот и близость сотворили со мной нечто невероятное. Может быть, я выпила слишком много на голодный желудок… Два бокала шампанского и эта дурацкая Пина Колада… Коктейли всегда сносят крышу, потому что иначе никак нельзя было объяснить, почему я, вместо того, чтобы пнуть его как следует, боролась так неубедительно, когда он принялся тереться щекой о мою шею. Ноги стали ватными, в голове все шло кругом, по телу бегали наэлектризованные мурашки. В трусиках полыхал пожар.

— Я оболью вас шампанским… — прошипела жалобно, вроде как, пытаясь угрожать, и тут же тихонько застонала, кутаясь в тепло мужских объятий и наслаждаясь мягкими поцелуями в шейку.

— И себя заодно облей… А потом я с тебя его слижу… — мужской язык действительно заскользил по коже, по ушку, мягкие горячие губы захватили в плен мочку, а потом прошлись по щеке и добрались до уголка губ, вызывая дрожь.

— Это нечестно… Удар ниже пояса… В переносном смысле… — опомнилась в последний момент, понимая, что, кажется, оговорилась по Фрейду.

— И в прямом тоже… — тут же рассмеялся мой искушенный спутник. — Промокла?

— Да прекратите же! Мы же совершенно незнакомы! — выдохнула ему в лицо, отталкивая его руки. Мужчина отступил, но лишь ненадолго.

— Пей… — приказал он, звякая своим бокалом о мой. Я послушно сделала два больших глотка. Он выпил свое шампанское до дна, поставил оба бокала на ближайший столик и вновь обхватил меня сзади за талию и прижал к себе, легонько покачивая из стороны в сторону. Ток вновь прошиб по позвоночнику и заставил задрожать и вцепиться в его неугомонные руки. — Тихо, правильная девочка… Слышишь куранты? — Вновь зашелестел в ушке чарующий шепот. Часы из мощных динамиков и правда ударили в первый раз, и все кругом хором начали отсчет. — Загадай желание… — улыбнулся Барон Самеди и положил ладонь мне на щеку, проводя большим пальцем по отзывчиво приоткрывшимся губам. Я загадала, но толком ничего не успела осмыслить, потому что меня заставили повернуть и поднять голову, а потом накрыли мой рот поцелуем. Сначала со смешком подумала, что испорчу его грим и свой макияж… потом все мысли разом вылетели из головы. Боже, меня никто никогда не целовал так порочно и искусно… Немного жестко, немного больно, крепко и уверенно, слишком глубоко и развратно, будто он совсем не ведал стыда, как будто мы были знакомы сто лет и находились здесь совсем одни.

8

Наверное, мне следовало его остановить… Нельзя вот так запросто позволять незнакомцу себя целовать… особенно такому самоуверенному и наглому, даже не скрывающему, что ищет развлечение на одну ночь… Только сопротивляться совсем не хотелось… Это было так прекрасно… Не знаю, как долго длилось наше безумие. Когда он отпустил, фейерверки с грохотом взрывались прямо перед глазами цветными фонтанами, как на ладони, и тут же распускались огромными ослепительными цветами… От прикосновений его рук рассыпающиеся искры салюта, казалось, бежали по коже, усиливая внутренний трепет от звуков выстрелов… Его теплые ладони прошлись по обнаженным плечам.

— Потанцуем? — прохрипел мужской голос в самое ушко.