Помоги проекту - поделись книгой:
На майдане остались только несколько парней помоложе, они сбились в кучу и тихо переговаривались. Юноши хотели забрать девушку, которую Лад схватил за руку и будто забыл о ней, смотря куда-то вдаль. Ни с того ни с сего парень просто отшвырнул её, она всё время стояла с большими от страха глазами, и только сейчас, летя через пол площади закричала. Её крик прервал глухой удар об помост, где выступал старейшина.
На минуту пелена спала с глаз и разума Лада, он увидел как девушка лежит без сознания, ели жива, вроде дышит. Он будто в сне видел всё происходящее и ничего не мог поделать, древняя сила внутри была однозначно сильнее его духа. Юноша успел удивиться откуда сколько силы в его теле чтобы так отшвырнуть живого человека, а потом древнее существо внутри легко отодвинуло его, освобождая в разуме место для себя…
Звук глухого удара привлёк внимание тех, кто остался выпивать в корчме, они вышли на майдан и застыли. Потом ещё многие поколения слышали сказку об этом случае, но во всех пересказах действие проходит в разных деревнях, всех кроме Терёмушына.
Глава 4
Старые боги превратились в зверей…»
Рано утром Лад направился к тёте Маше, надеясь застать её дома. Сегодня был день, когда тётя пекла хлеб, а юноше уж очень то не хотелось покупать – денег не было. Но в доме было пусто и Лад подошёл к соседке, которая работала в огороде, спросить куда ушла тётя, но та начала пятится и крестится, а потом бубнить молитвы под нос. Юноша повторил вопрос, тётка в ответ крикнула: «У камней она. Убирайся, блуд окаянный! Иди, а то прокляну!»
Дорога до прачечных камней, как их называли местные, заняла около часа, но казалось, что весь путь занял несколько минут. Идя, Лад думал над словами соседки, вспомнились и люди, что шарахались от него по пути к тёте. Что же случилось? Где-то в глубине души он чувствовал, что забыл то, чего забывать было нельзя…
Из глубин памяти всплыл разговор со стражем леса, который очень быстро терял чёткость, юноша не мог припомнить некоторых слов духа, но в памяти крепко отпечаталось:
У прачечных камней было полно народу, в основном женщины, неподалёку был причал там было много мужчин, все живо обсуждали какие-то новости. Лад шёл среди женщин, они не обращали внимания на него, он был только рад, не хватало ещё чтобы они выкрикивали молитвы и убегали.
Юноша искал глазами тётю Машу, но её нигде не было. Ближе к причалу парень заметил группку женщин, они сбились в круг кругом большого камня, который, как гигантский зуб торчал из почвы.
Шумела река, но Лад услышал о чём ведётся беседа. Выступала старуха, было в ней что-то знакомое…
– Слушайте, бабоньки, что видела я глазами своими, ночью вчерашней! Не спалось мне ночкой, я глянь на улицу, а в корчме гулянка шумная. Думаю, а чтоб бес взял тех грешников проклятых! Вышла на улицу, смотрю блуд идёт. Да, тот самый, сын Ратмира покойного и сумасшедшей Ланы, – ответила старуха какой-то пожилой женщине. – Идёт, обходит корчму кругом, смотрит так пристально, наверняка сглаз наводит. Говорю вам, бабоньки, чёрт в него вселился. А потом девку грешную убил. Так и забрала её мать-земля к себе в чрево, всех забрала и корчму тоже. Вы наверняка видели то болото. Нет майдана нашего, провалился в назидание другим!
Женщины зашумели, кто одобрительно, а кто недоверчиво. Лад стоял переваривая то, что услышал, даже если верить только в половину сказанного, деревенские ведь приврать любят, это ужасно.
– Тихо! Слушайте меня! – старуха, насладившись результатом своих слов решила продолжить. – Ночью в город княжая дружина приехала, стали лагерем у стены, там где мольфар живёт. Говорят неспроста, почуял государь неладное. Но говорила я с мужем одним, он сказал, что злато нашли неподалёку. Пусть и так. Я сказала, что у нас нечистый есть, просила, чтобы защитили. Ответили мне, что защитят, ведь свои мы. Придут сюда и выяснять будут, я же своё дело сделала, правду изрекла вам.
Опять волна шума, мужчины подоспели, чтобы послушать, что творится. Лад смотрел на старуху, не понимая, что за чушь она несёт, люди же поверят. Потом и утопить могут, и сжечь, если дружинников не дождутся, а дождутся так голову и срубят.
– Бабоньки! Так вот он окаянный стоит, убить нас задумал одержимый!
Старуха смотрела парню в глаза и ухмылялась, глаза её сверкнули похожи на кошачьи. Вот кто тут одержимый, подумал Лад.
– Лад, миленький! – тётя Маша выбежала с толпы и кинулась к нему схватив обеими руками за лицо. – Беги, дорогой, они с ума сошли, такого насочиняли. Иди пока есть время!
Мужчины начали подходить ближе, осторожничая.
– Мария! – крикнула старуха с камня. – Отойди от поганого, а то худо будет!
Тётя Маша не обращая внимания втолковывала юноше, что надо бежать, но он не слышал, чувствуя что древняя сила рвётся наружу, в голове мелькали картины вчерашнего…
Люди шумели, выкрикивали проклятья, призывали сжечь поганого мальца. Всё оборвалось когда прогремел рог, на берег реки выехали всадники. Они спешились, а люди расступились, пропуская латников. Тётя Маша отошла со всеми, беспокойно смотря на Лада. Вперёд вышел тысяцкий:
– Это он? – спросил он старуху, что до сих пор стояла на камне.
– Да, хватайте его! Удумал бежать окаянный, едва сдержали, – молвила она ухмыляясь.
– Берите его, – приказал тысяцкий. – Пойдёшь с нами, парень, а там разберёмся!
Два латника схватили юношу под руки и повели к коням, а древней силы внутри, как не бывало.
– Ладимир, не бойся все будет хорошо, – крикнула тётя Маша. – Они разберутся.
– Присмотрите за матерью, – сказал Лад и обречённо пошёл с дружинниками…
– Что делать будем? – спросил тысяцкого латник, вёзший парня, когда они отъехали подальше от людей.
– Даже не знаю. Всегда эти деревенские насочиняют лишнего. Хорошо что успели спасти, а то убили бы…
– Вам, конечно, виднее, командир, но может лучше отвезём его к знахарю местному, пусть посмотрит и скажет, что делать. В городе одно дело, а в деревнях всякое бывает…
– Ну едем, по дороге ведь, прямо у лагеря живёт твой знахарь. Как это угораздило тебя, парень? – тысяцкий улыбнулся Ладу. – Но ты не бойся, ничего этот знахарь не почует, а мы тебя потом в дружину примем, все лучше, чем с деревенскими иметь дело…
К дому мольфара добрались быстро. В Терёмушыне его звали по-разному: знахарем, колдуном или даже волшебником, ведь он не был местным жителем, пришёл лет двадцать назад. Говорили, что он с гор на западе, потому и стали называть мольфаром.
Тысяцкий постучал, не дожидаясь ответа, дёрнул дверь – та оказалась заперта. Он походил вокруг дома, по заглядывал в окна, по всей видимости в доме было пусто.
– Да ну его, колдуна треклятого! Обойдёмся! – разозлился тысяцкий.
– Но как же… – начал латник, который предложил идти к мольфару.
– Молчи! Я сказал, что обойдёмся, значит обойдёмся!
Вдруг дружинники перестали спорить. С лагеря к ним направлялся мужчина в долгой серой рясе, на шее у него болтался большой крест.
– Отче, – почтительно склонив головы хором молвили солдаты.
– Что же это, вы, дети, пришли в дом поганый. Неправедный живёт там. Он ушёл, когда завидел меня с вами утром.
– Отче, – с благоговением сказал дружинник, спорившей с тысяцким. – Деревенские говорят, что этот малый сглазил их.
– Ясно. И вы пришли к ведуну, а не ко мне?! Спустись на землю, парень.
Дружинник спихнул Лада вниз. Тот робко подошёл к священнику.
– Что ж ты, не бойся, вижу я, что не плохой ты. Во что веришь?
– Отче, – сказал Лад, подражая солдатам, он заметил, что священнику нравится почитание. – Я христианин, возрастом семи лет крещённый.
– Это хорошо. Глаза вижу нормальные. Ошиблись твои соседи. Дай ка ещё мне руку.
Священник снял крест с шеи и провёл ним над рукой, результат был на лицо. В воздухе между предметом новой веры и рукой юноши носились золотые искорки размером, с ушко иголки.
– Так, юноша, не одержим ты, но творил что-то. Рассказывай.
– ЧТО СКАЗАТЬ ТЕБЕ, СТАРИК? ТЫ ПРЕДАЛ ВЕРУ, А ЕЩЁ НЕДАВНО СЛУЖИЛ МНЕ. БЫСТРО ТЫ ПЕРЕМЕТНУЛСЯ, – древнее существо спящее со вчерашней ночи проснулось.
Дружинники схватились за оружие, а священник попятился услышав рык совсем не похож на голос парня, разговаривавшего с ним секунду назад. Крест вспыхнул в руках мужчины, а Лад вскинул голову к небесам со словами:
– Придите ко мне, дочери мои! – где-то вдалеке зарокотал гром…
Лада разбудил пинок.
– Слышишь? Тысяцкий сказал тебя разбудить и ввести в сведение. От теперь ты будешь жить тут, но не просто так. В благодарность за то, что командир отговорил срубить тебе голову на месте, ты будешь работать в шахте. Сейчас ты в лесу около шахты, уже вечер, тут остаётся сторож, а мы возвращаемся в лагерь. Завтра с первыми петухами тебя выведут на работу, к другим рудокопам, они научат тебя всего. По моему всё. Ах, да, тысяцкий просил передать, что твои кандалы дал священник, ты их не откроешь, даже не пытайся, лучше отдохни. Ты понял?! – Лад кивнул.
Двери за дружинником закрылись, щёлкнул запираемый засов, парень остался один. Голова болела, правда боль утихала, наверняка действовала пыльца лесовика. Лад помнил как священник спросил его что-то, а потом мрак. Юноша догадывался, что опять случился приступ, и его все-таки признали виновным, но пощадили. Но кто знает, что лучше каторга на руднике или же смерть от меча…
Среди ночи Ладимир проснулся, а беспокойный сон улетучился. В голове зудело, будто там рождалось что-то неведомое. Вдруг парень будто увидел себя со стороны. Грязный, побитый и в кандалах он лежал на боку, глаза открыты, но будто не живые. «Умер» – подумалось юноше. Миг и он опять ощущает тело, но как-то по-новому.
«Тихо. Не пугайся» – прозвучало в голове.
«Ты кто?» – спросил Лад, мысленно обращаясь к голосу, он смекнул, что это и есть виновник всех несчастий.
«Ты и так уже решил, – виновник несчастий»
«Извини»
«Хорошо, но слушай меня внимательно. Помнишь ночь, когда твоя мама убежала? Я её позвал и она пришла, но нужен был ты…»
Миг длилось молчание, Лад выжидал чтобы не спугнуть разговорщика.
«Есть договор – мы должны уйти. Но меня обуздало безумство. Раньше я не верил в то, что такое бывает. Мы столетиями были почитаемы…»
«Скажи кто ты и кто это вы?»
«Честно, я боюсь, но раз начал, то знай Перун я. Ты не бойся, не демон. То урочище, где ты пролил кровь, в ранние времена было посвящено мне»
«Хорошо. Но зачем тебе я? Ты же бог…»
«Забавно. Да, но я был богом. Силы покидают меня, мне надо уходить, а ты должен помочь»
«Должен?»
«Конечно. Ведь я уже не тот, что был. Новая вера пришла в этот мир, а наше время истекло, пора смирится и уйти. Мне жаловались мои братья и сёстры, что безумие овладевает ими, а я не верил, теперь на себе почувствовал»
«Расскажи детальней, я обещаю, что помогу как смогу»
«Это происходит так: сначала эти приступы как обычная злость, но они учащаются и переходят в безумие. Я знаю почему это случилось. С юга пришло знание и новая вера, нас попросили уйти, братья и сёстры сразу решили, что бороться нет смысла, ведь боги – плод людской веры, без неё боги умирают. Умирают долго, впадая в безумие, уменьшаясь, сила покидает их – вот сегодня я не смог защитить тебя. Я всегда был упрямцем, долго сопротивлялся, но чувствую, что сил нет, люди забывают нас, а веры тех кто ещё помнит и будет помнить, хватит только на жалкое существование. Мы решили уйти, все ушли, они пообещали ждать меня на горе близ реки Данаприс. Я остался, чтобы посмотреть на мир в последний раз, но безумие обуздало меня ещё раз…»
«Что ты предлагаешь делать?»
«Я помогу освободиться тебе, а ты поможешь освободиться мне…»
Глава 5
«Предатель думал сдержать меня этими жалкими оковами?» – в голосе бога слышалось искреннее удивление.
«Он просто не подумал о том, насколько ты силён» – ответил Лад.
Перун в ответ пробурчал что-то непонятное.
Кандалы на ногах и руках сделались горячими и очень тяжёлыми, сила внутри кипела, казалось ещё толику и перельётся через край. Раздалось шипение, и оковы рассыпались.
«Так просто?» – удивился юноша.
«А ты чего ждал? На яркие представления я сейчас не способен»
Под деревянной постройкой, где держали парня не оказалось никого. Юноша пошёл тропинкой, которая вывела ко входу в шахты и к небольшому дому.
«Стой! Где-то тут должен быть сторож»
Из-за подсказки Лад не услышал свист характерный для стрелы. Благо лучник в темноте не попал в цель, стрела торчала из стены дома. Между деревьями послышались звуки борьбы, но они быстро стихли. Большая фигура, ломая ветки, вышла из тени. Казалось будто в тот же момент облака расступились и существо осветили лунные лучи.
Лад никогда прежде не видел такого ужасающего и в то же время прекрасного существа. Голову размером с крону молодого дерева покрывали мелкие косички, между ними красовались мощные рога. Лицо было смесью черт медведя и человека, туловище покрытое шерстью там где его не прикрывал роскошный кафтан. Образ дополняли острые когти и множество черепов животных и не только, которые висели как украшения.
– Доброй ночи, господин! – пророкотал великан уклоняясь.
– Здравствуй, друг мой, – молвил устами Лада Перун. – Ты, как всегда, величествен.
Поделиться книгой: