Возвращение линсов

– Я узнал твой голос, Лада. Проявись хотя бы иллюзией. Я хочу тебя увидеть, – последняя фраза Ллиреля звучала отчаянным признанием.

"Он же влюбился в меня. И что я буду с этим делать?" – испугалась немного Лада.

Это была другая форма транса, та, когда с иномирянами можно было разговаривать. Приёмная Агатовой пещеры просто утопала в бирюзовом дыме, Сгиреля почти не было видно, когда Лада засыпала по его команде. Через пару мгновений она уже была на Земле и смотрела на стрижа, сидящего на спинке скамейки в парке.

– Не могу, Ллирель. На Земле только моё сознание и голос, а я в Близе.

– Я тебе помогу, не бессильный, и наша связь не пустой звук. Просто представь сейчас себя рядом со мной.

Лада сосредоточилась, представила себя на скамейке, где сидел стриж, – и тотчас там и очутилась, только полупрозрачной, совсем как Ллирель. Внутри у нее тоже трепыхалась птица! Темная, аж черная, тревожная.

Лада справилась с удивлением и взглянула на Ллиреля. Он довольно улыбался.

– Лада! Ты стала иллюзией! – еле слышался встревоженный голос Сгиреля.

– Всё в порядке, братик. Как ты? Отрастил свою дурацкую чёлку?– обратился к нему Ллирель.

– Не отрастил. Она мне нравится, – взволнованно ответил Линс. – Рад тебя слышать, брат.

– Я тебя тоже, – тепло сказал Ллирель. – Но хочу поговорить с Ладой без свидетелей, не возражаешь?

– Только недолго.

Ллирель некоторое время молчал, просто глядя на Ладу.

Затем встрепенулся:

– Нужно улетать.

– Что?! Как – улетать?

– Сюда идут люди. Не бойся. Ты умеешь, у тебя получится.

Лада отрицательно замотала головой.

– Сюда идут люди, причем с ними, – Ллирель округлил прозрачные глаза, а его птица занервничала, – ребёнок. Ты для них сейчас просто маленькая птичка. Это мир людей, царство их физической силы. Летим! – Стриж, окруженный тенью человека, закружил над ней, тревожно умоляя большими карими глазами.

– Наша магия здесь иллюзорна, я не смогу тебя спасти. Ну же! – торопил линс.

Лада, чувствуя себя дурой, взмахнула руками подобно ему – и поднялась в воздух! Полупрозрачное тело расположилось горизонтально, волосы упали вниз; пятилетний мальчишка с радостным фанатизмом в глазах и криком: "Птичка!" побежал к ней, протягивая обе руки. Наверняка тоже мечтал сделать доброе дело, вылечить переломанное крыло. Переломанное!

"А-а-а!"– Лада молнией вспорхнула вверх, вмиг поняв всех страшно пугливых птиц.

А Ллирель уже кружил над парком.

– Догоняй, – бросил ей.

Взмыла к нему, постаравшись добавить скорости по-линсийски, но линс был профи, скользнул еще быстрее, беззаботно улыбаясь. Ветер развевал полупрозрачные волосы, трепетал шелком туники, Лада кружилась в свободном полёте и кувыркалась над парком, наслаждаясь непередаваемыми ощущениями так, будто в самом деле летала.

– Лети за мной, – сказал Ллирель над ухом, очутившись так близко, что его чёрные волосы упали ей на плечо, смешались вместе с ее золотистыми прядями; он коснулся её своим иллюзорным телом просто в полёте, обнял за талию.

"А прикосновения-то чувствую по-настоящему. Как странно!"

Ллирель точно был талантлив во всём, потому что Лада не рассердилась, а послушалась.

Они полетели над городом. Над дорогами с автомобилями, домами, парками, рекой, мостом, над знакомыми зданиями и площадями, пока, наконец, не прилетели к древнему дубу с одной сухой веткой. Начали кружить над ним. Лада включила видение:

– Дуб Адора! Но он умирает…

– Посмотри сюда, – Ллирель взметнул к соседним дубкам.

– О!

Молодые деревья рядом тоже отчётливо светились!

– Дуб не умирает, он передаёт свою силу потомству. Садись рядом со мной. Поговорим.

Лада присела на тонкой веточке рядом с Ллирелем. Подул ветер, завеял волосы назад. За далекими полями садилось солнце, красное и тусклое, как грейпфрут.

"Как там говорил Кеф о Дейре на дубе с развевающимися волосами?"

Лада взглянула искоса на Ллиреля. Мечтательность Кефа блекла на фоне романтичной созерцательности линса.

"Ллирель сейчас всего лишь птица, – напомнила себе. – И я тоже." Успокоилась, огляделась: дубы росли у небольшой речки, спрятанной в вишнёво-ивовой чаще. Они вымахали выше всех деревьев, получали больше солнца, больше ветра.

Лада знала это место. В кудрявых кронах всегда слышалось шелестение, похожее на шепот; оно заставляло замедлить шаг и прислушаться, даже если просто проходила мимо по делам. Над речкой возвышалась белая с золотым куполом церквушка. Она светилась, как храм Сияющего.

– Мне кажется, мир Близ часть отражения Земли, а Сияющий – Бога, – проговорил Ллирель, словно прочитав мысли Лады. – Той его части, которая толерантна ко всем религиозным течениям и благосклонна к доброй магии. Всевышний направил нас сюда почти сразу, как перенеслись на Землю. Мы всегда подзаряжались здесь, это сохранило наши личности. Я мог бы так много тебе рассказать. И спросить.... Но не время. Рассказывай, с чем явилась.

Лада вкратце рассказала о кегретах, о троне, о том, что для возвращения нужна поддержка со всех королевств. Ллирель внимательно смотрел, слушал не перебивая. Лишь когда замолчала, пообещал, что в момент полнолуния соберёт всех своих подданых здесь.

– Живы абсолютно все. Нужно шестьсот восемьдесят меток переноса.

– Меток каких? Кого они должны обозначать? – уточнила Лада.

– Воинов, – как само собой разумеющееся, сказал Ллирель.

Подул более сильный ветер, зашелестели дубы.

– Лада, кто такой Жехард?

– Что?..

– Ты проговариваешь его имя. В определённые моменты я тебя слышу.

– Кхм… Кхм… Уже поздно. Сгирель, наверное, беспокоится.

– Только не говори, что это Жехард Алозийский.

– Кхм-кхм…

– Точно он, – полупрозрачный Ллирель шумно вдохнул, откинул голову назад, поджав губы в улыбке, которую сложно ею назвать. Лада виновато взглянула в его иллюзорные чёрные глаза.

– Ты его знаешь?

– Прекрасно знаю. В последний раз встречались в Найе, Жехард просил руки… одной линсийки. Сгирель отказал. Мне обязательно нужно вернуться в Близ. Всем линсам нужно. Как можно скорее. – Ллирель снял полог тишины.

– Лада, возвращайся, время вышло! – почти кричал Сгирель.

Здесь, возле дубов, его голос было слышно намного отчетливей.

– Я тебя слышу, Сгирель, не кричи.Уже иду.

– До встречи, Лада. – Ллирель провёл на прощание иллюзорной рукой по ее щеке, тоже не настоящей, но его нежность почувствовалась. Она коснулась души страхом перемен. И ведь от них никуда не денешься!

– До свидания, Ллирель.

Лада стала пёрышком, поднялась, закружилась и опустилась в густой дым Агатовой. Открыла глаза, встала, потирая затёкшие ноги. Сгирель тоже поднялся:

– Ну, что?

– Нужно шестьсот восемьдесят меток воинов. Живы все.

– Слава Сияющему! Я знал, что они вернутся! – заулыбался линс.

Из приёмной он возвратился радостным, светящимся изнутри, Лада задумчивой. И виноватой. Она уже догадалась, что существует еще одна, темная сторона брачного ритуала. Поняла, о каких моментах говорил Ллирель и что за крик ей чудился.

Дейра, увидев Ладу и Сгиреля, вошедших вместе, вмиг подметила и оживленность линса, и рассеянность подруги. Нервно фыркнув, она уединилась в лаборатории и не открыла, несмотря на стук.

Прорвало ее утром за завтраком, когда Сгирель, тепло попрощавшись с обеими, вышел из кухни.

– Вы хорошо ладите друг с другом, – заметила Дейра, проводив его взглядом.

– Да, с ним легко. Сгирель потрясающий.

Ведьма рывком поднялась из-за стола и – о чудо! – принялась вручную мыть посуду! Только нервно очень.

"Ревнует,"– поняла Лада.

– Дейра… Я должна кое в чем признаться, – нерешительно протянула. Ведьма напряглась, выключила воду.

– Я тебе соврала немножко.

Дейра оглянулась, держа в руках тарелку и прислонившись новым цветастым платьем к мокрой раковине:

– Насчет Сгиреля?

– Ага.

– Насчет моего вопроса переспала ли б ты с ним?

Лада кивнула.

– Я так и знала! – Дейра грохнула тарелкой об пол. Она разбилась вдребезги. – Ты уже с ним была! Ну и как он в постели? С-стремительный?

Ведьмочка села за стол и опять заплакала.

Что происходит с ней в этой пещере? Подруга сама на себя не похожа.

Лада подошла, обняла ее за плечи:

– Дейра…

– Что?! Утешаешь? Добрая, да? Утешай! Но линса тебе не отдам! Лардена забирай, я расторгаю договор, не нужна мне плата, что хочешь делай: хоть королевой становись, хоть любовницей, – мне все равно! А Сгирель мой. Думаешь, только ты всем нравишься? А вот и не только ты. Сгирель любит меня! И его я тебе не отдам!

Она вновь заплакала. Уже Лада прислонилась к мокрой раковине.

– Дейра… Ну как же так, люди ведь не игрушки. Как можно взять‐отдать, как же свободная воля?

– Какая воля? Какая свобода? – ведьмочка подняла дико позеленевшие глаза. – Ничего не знаю! Не отдам. Сама люблю! Я люблю Сгиреля, понятно?

– Понятно–понятно, – улыбнулась Лада.

– Почему ты смеёшься?

– Потому что не спала я со Сгирелем! И не переспала бы никогда! Вот в чем я соврала. И он тоже не видит во мне женщину – лишь твою подругу, королеву, избранницу брата! Только тебя одну он любит. Не плачь, пожалуйста…

Дейра захлопала ресницами, вздохнула, улыбнулась и опять заплакала. Уже другими слезами – только хорошими. Лада это чувствовала.

– Я знаю, нельзя так быстро перек-ключаться, – проговорила Дейра, прервав свой плач, – с одного на друг-гого. Уже переключилась один раз…

– Ну никто ж тебя не подгоняет. Сгирель столько ждал, подождет еще…

Дейра опять заплакала.

– Ты чего? – мягко пожурила Лада.

– Двенадцать лет… Я мучила Сгиреля двенадцать лет! И Лардена.

– Ну, а Ларден точно мучился?

– Нет, наоборот, – всхлипнула Дейра и успокоилась.

– Ну вот. Чего плакать?

– Сгиреля жалко… И себя.