Возвращение линсов

Полная Лика заглядывала в приемную со снисходительной улыбкой, прокладывала к Ладе блестящую дорожку. Снаружи доносилось пение сверчков, редкое далекое уханье из лесу, время от времени подавали голоса лягушки.

– Не грусти. Я верю в магию моего рода, – тихо продолжал Сгирель. – История знает много случаев, когда избранница линса не могла сначала принять его любовь, но это не мешало полюбить потом и жить вместе долго и счастливо.

– Всё равно это варварство, – заметила Лада.

– Как и везде, – возразил Сгирель. – В Арджайзе правители женятся только на особах королевских кровей, о браке по любви и речи быть не может, поэтому и король и королева заводят любовников, причём часто добиваются взаимности с помощью магии. Не варварство? – Он укрыл Ладе плечи невесть откуда взявшимся пледом. – А в королевстве Серона невест и женихов воруют из другого мира, их согласие такое же подлинное, как и их внешность, которую в большинстве случаев просто наколдовывают. У нас же король всегда выбирал пару по любви, окутывал заботой, наделял своей аурой, которая, по сути, есть универсальной защитой и огромными магическими возможностями. Избраннице открывались все знания, с ней делилось всё богатство, уважение, статус – и никогда никакого насилия.

Костер догорал. В лесу озабоченно зачирикала какая-то сонная птичка. Лада подумала, что скоро и ночь закончится.

Зачерпнула травяную смесь из мешочка, валяющегося рядом со Сгирелем.

– Как мое сознание перенеслось в прошлое, Сгирель? – Увидела поблескивающие иголки изумрудника, узнала синие цветки тихих глазок. – С помощью этой смеси? Можно это сделать еще раз? Хотелось бы получше рассмотреть… птичку.

– Ллиреля, – поправил Сгирель, подбросил в костер ясеневых дров, повернулся к ней, – Я тоже хотел бы его увидеть, – добавил тихо. – Моё отчаянное желание, чтобы брат и все линсы пропали пропадом, сбылось слишком прямо, быстро и жестоко.

…Лада за городом, поднимается по тротуару, проходит мимо Бусика, Кефа и Равда, уже не спрятанных в мерцающей иллюзии автобуса.

– Что ты видишь?– слышит голос Сгиреля сквозь пелену тумана.

– Жехарда вижу, он присел у края тротуара, уставший сильно. В его руках метка.

Маг был невидим для всех, кроме сознания Лады.

– Ищи Ллиреля.

Лада оглянулась.

– Он рядом! Идет со мной, оказывается. Ох! Жехард под иллюзией совсем плох, еле держится на ногах. Ллирель меня толкает, отбирает у него королевскую метку… и нарекает меня королевой Лина! Завиток на лбу! Жехард падает в траву на обочине. Я ушибла руку и колено. Ллирель просит прощения, говорит, что…

Лада замолчала. Ллирель говорил, что она не будет принадлежать никому, кроме него, что Лада его королева. Когда перенесется в мир Близ, она должна вернуть его и линсов домой. Она его последняя надежда.

Сгирель, увидев, как застыла Лада, жестко приказал возвратиться и проснуться.

Вернулась, открыла глаза.

Дальше все было ясно.

Некоторое время молчала в раздумье. На земле вообще не ощущалось ни присутствие Ллиреля, ни связь с ним. Никогда ни намека на то, что рядом кто-то есть, смотрит, разговаривает, прикасается. Вот только, в отличие от подруг, Ладу почему-то тошнило от мысли о замужестве и детях. Она чувствовала, что Макс не ее судьба.

И верно Сгирель говорил: Ллирель выглядел влюбленным. Даже его полупрозрачность не скрывала этого.

Глава 2

В агатовой пещере царила необыкновенная атмосфера и особый запах, как будто это был отдельный целительный мир Сгиреля, а сам он – его частью. Что-то уникальное, редкостное, энергетически сильное. Здесь крепко спалось, а после пробуждения охватывало чувство равновесия. Вечерами можно открывать окна настежь, впускать в комнату в потоке чистого воздуха звонкий хор сверчков и лягушек, долго смотреть на улыбку Лики и звёзды. Здесь вода казалась сладкой, необыкновенно вкусной; к запаху озера присоединялся свежий лесной аромат, также пьянящий от сушеных трав под навесом и освежающий фруктовый из ваз на столах. Линс баловал своих гостей. Дейра быстро приходила в себя, вскоре совсем перестала плакать.

И еще Лада шагнула в пейзаж. По крайней мере, Сгирель сделал портал прямо перед ним, когда заметил, что она опять стоит и задумчиво смотрит на написанную Ллирелем картину.

Шагала с мечтательной улыбкой, прикрыв глаза, а когда открыла – чуть не вскрикнула от ужаса: вид открывался на Черные горы! Их ни с какими другими не перепутаешь – горные хребты так и разили опасностью, в острых надменных шпилях читалась открытая угроза, а в очертаниях гор чудилось спящее чудовище. И черный туман перекатывался, как дым. А может, то был пепел.

– Что за шутка, Сгирель? – Лада передернулась, вспомнился запах гари, крик кегретов.

Линс повернул её на сто восемьдесят градусов:

– Не бойся, Ллирелль говорил, что как раз здесь ни разу кегретов не видел. Даже они огибают это место. Если что, я с тобой. Смотри сюда.

А вот так узнавался знакомый пейзаж. Только два тонких деревца превратились в толстых великанов, кроны которых уже сплелись. А Буйный лежал внизу, тихо ожидая осень.

– Ллирель любил это место. Сюда не забредал никто, кроме него, опасаясь Черных гор и того, что чуть дальше магия уже пропадает. А здесь она словно только рождается, чувствуешь?

– Да… – удивленно ответила, прикрыв глаза и забыв все тревоги.

Магия мира Близ волновалась невидимым морем. Ощущалась, как пена прибоя, бьющегося у ног, вызывающего необъяснимый трепет. Казалось, Лада стояла на пороге тайны, обнаружив в себе что-то скрытое, неосознанное, но уже реально имеющееся. То, что вот-вот пробудится.

С Жехардом почти не общались, он навещал ее поздней ночью, любил, обнимал и засыпал, чтобы ранним утром исчезнуть, как сон. В первый же вечер в Агатовой он не дождался ее, уснул. Встретились под утро, чтобы чуть поговорить и попрощаться. Лада сообщила о трансе. Жехард не сильно удивился, сказал, что предполагал подобное.

Два раза, прихватив для детей фрукты, Лада навещала донков. Данз уже и забыл, что спина болела, а Ришана, коей Лада вручила баночку с кремом, так им и не пользовалась.

Дни заполнялись работой в лаборатории, полетами над озером, хождением по лесу и разговорами с Дейрой, которая все больше доверяла Ладе.

– Моя мама была певицей, очень красивой. Ризарт жил с ней целый год. Она погибла, когда мне было два. До четырнадцати лет меня воспитывала бабушка, потом ее не стало, я жила у дальних родственников. Жехарда впервые увидела через год после смерти бабушки. Я тогда впервые пела на публике, замещала сбежавшую с любовником звезду в том театре, в котором раньше пела мама. Директор всегда был добр ко мне, находил подработку, чтобы помочь деньгами, – рассказывала ведьмочка однажды, перебирая травы. – То был успех, все мне аплодировали, только один парень, с зелёными, как у меня, глазами, сидел невозмутимый. И даже недовольный. После концерта угостил меня ужином, расспросил о планах. Естественно, я хотела стать певицей… Жехард не перечил, только предложил поступить в магакадемию. Я даже слышать не хотела. А потом на меня напали, напугали страшно, а Жехард спас. И увёз в Серон. Позже я выяснила, что нападение было инсценировкой. Но он был прав, с зеленоглазыми детьми в Арджайзии случались несчасные случаи, которые стоили им жизни. Тогда я этого не знала и ненавидела Жехарда за то, что врал, за то, что спрятал под иллюзией мои красивые глаза, фигуру… Я сбегала с магакадемии три раза. Ох, и намучились со мной преподаватели! Пока опять не появился Жехард и не рассказал, кто мой отец.

– А кто твой отец? – спросила Лада.

Дейра грустно улыбнулась:

– Вскоре узнаешь. Сама догадаешься.

Жутя пришел к Агатовой сам через день после переселения в пещеру. Кегретов не было ни видно, ни слышно. Лада договорилась со своим старичком, что он будет не только выполнять ее просьбы, но и сам проявлять инициативу и проверять окрестности. Блик свое слово держал, время от времени тихо звенел ″все хорошо″, и эти его слова тоже казались частью терапии жизни в Агатовой.

Ларден появился через несколько дней. Собранный и бодрый, с волосами, непривычно собранными в хвост. Сообщил, что передает дела советнику Ретарду и Зоране, а сам собирается посетить мир Светлых Туманов.

Дейра, сидевшая в кресле и казавшавяся равнодушной, на эту фразу тоже не отреагировала. Все-таки Сгирель прав, что отстрочил их встречу.

Ларден задержал на ней удивлённый взгляд, затем продолжил:

– Уйду после праздника Даров Земли. В Динайе соберутся все короли, хорошо было бы представить им новую королеву Лина. Я помогу убедить их посодействовать в возвращении линсов.

Лада заёрзала, взглянула на Сгиреля. Он сказал, что ничего страшного в знакомстве с правителями нет, праздник Даров Земли просто повод собраться вместе, попировать, потанцевать. Заодно проверить подлинность королей с помощью тронов–артефактов. Ларден посоветовал просмотреть прошлогодние записи праздников, посочувствовал, заявив, что это будет скучным занятием.

– И еще, Дейра, – произнес он другим тоном, пристально взглянув на бывшую возлюбленную. – Твоя ссылка окончена. Ты свободна.

Дейра, всегда такая живая, сейчас только скупо взмахнула ресницами. А это же потрясающая новость!

– Пока Иэрвила у власти, тебе все же грозит опасность, – добавил король Серона. – Ризарт слишком отвлекается, чтобы за всем уследить. После официального признания Лады королевой лучше стать подданной Лина – Зорана отличная правительница, но тоже не внушает доверия в том, что касается тебя. На бал можешь явиться, на виду у всех тебе никто ничего не сможет сделать.

Сгирель удовлетворённо улыбнулся. Лада не выдержала, сжала руку Дейры.

– Ты свободна, подружка, это же чудесно!

Ведьма только блеснула глазами и встряхнула кудрями. В комнате стало совсем тихо, Ларден не сводил взгляд с Дейры, будто что-то ей хотел сказать.

– Пойду сделаю чай… – Лада взглянула на Сгиреля, указала глазами на дверь.

Линс понял, вышел за ней.

На кухне Сгирель вытащил из кармана несколько серебренных монет, заученным движением подбросил в воздух, они тут же растворились, а потом хрустальники пошли цветными разводами: наполнялись продуктами.

– Чего хочешь к чаю, пирожных или тарталеток? – Сгирель сдвинул крышку одного их хрустальных ящичков.

– Тарталеток, – сказала Лада и удивленно захлопала ресницами, потому что линс доставал не готовые сладости, как она ожидала, а яйца, масло, сметану.

– Хоро-шо, – задумчиво протянул он.

Взмах руки – и на столешнице оказались все необходимые для выпечки продукты. Взгляд спокойный, губы поджаты. Движение пальцами – и волосы линса собрались в идеальный хвост, правда, челка все так же криво свисала; сильные руки, играя мускулами, завязывали сзади фартук.

"Кто бы мог подумать, что в этом движении кроется столько мужественности и романтичности. Дейре повезло."

– Не ревнуешь её к Лардену? – спросила линса.

– Нет, – Сгирель глянул спокойным серо-карим глазом из-под челки. – Никогда не ревновал. Мне было больно, плохо, но я всегда знал, что Дейра моя, даже если сама этого не подозревала.

"Ну да, ты же так веришь в магию своего рода."

– И она не пела для Лардена. Не любила его, – сказал линс и принялся за готовку.

Показалось, что кто-то включил ускоренную пленку.

Лада не могла оторвать взгляд от его движений: точных, быстрых. Она тоже умела скользить, но вот так делать тысячи мелких движений?

Наконец он застыл, о чем-то задумавшись.

Из печки появился ароматный парок.

– Тебе так идет фартук, Сгирель, – выдала Лада, сглатывая и присаживаясь за стол. Оказывается, она все время стояла.

Линс немного по птичьи повернул голову, улыбнулся краешками узковатых бледных губ:

– Я рад. С его помощью планирую завоевать сердце самой красивой девушки на свете.

– По-моему, ты уже ее завоевал. Мне кажется, Дейра всегда ревновала к тебе больше, чем к Лардену.

– Ей это полезно, – заметил линс.

– Я тоже так думаю, – улыбнулась Лада и все же дала волю любопытству: – Как ты это делаешь? Как можно так быстро взбивать, не расплескав ни капли?

Сгирель протянул Ладе посудину с кремом и ложкой:

– Пробуй.

Лада сделала пару движений, сосредоточилась, ускорилась, и:

– Пфттфу!!!

Забрызгано было все: и руки, и лицо, и волосы, и стол; Лада даже на фартук линса умудрилась попасть. Сгирель смеялся, а она расстроенно протирала глаза от липкой сладкой субстанции.

Все-таки владеть магией – потрясающе: вмиг все очистилось, но Лада все равно побежала умываться. Линс же со словами "ничего страшного" принялся за новую порцию.

Когда вернулась, Сгирель уже наполнил кремом тарталетки и украшал ягодами и фруктами, а в четырех чашках на столе исходил паром ароматный светло-зеленый чай.

– Долго разговаривают. Чай остынет, – заметил с досадой, присаживаясь за стол.

– Ты зря налил для Лардена, думаю, он не придет. О, как вкусно, Сгирель.

– А то! – мило возгордился линс. – Как думаешь, как скоро Дейра снимет свой чёрный костюм?

– Завтра. – Лада откусила тарталетку, пожевала. – Можешь смело дарить ей платья.

– Я думал – туники, как у тебя.

– Не, – замотала головой. – Домашнее платье с широкой юбкой, глубоким вырезом. Ей пойдет.

Лада опустила взгляд на чашку с чаем. У золотого ободка застыли два лепестка морозки белой, головка ромашки. И слышался запах листьев земляники.

Король Серона не остался на чай. Ларден – это хоть и не обсуждалось, но заметили все – явно самоустранялся, отдалялся, отпуская Дейру и прошлое. Лада чувствовала, что ему необходимо уйти. Казалось, идеальный король стремился переродиться.

Дейра зашла, спокойно улыбаясь уголками рта, присела рядом, задумчиво отпила с чашки ароматный напиток, опять уставившись куда-то на скатерть. На указательном пальце левой руки блеснуло новое кольцо из белого золота с большим сапфиром.

– Сгирель, а что ты знаешь о мире светлых туманов? – спросила Лада.

– Там можно приручить дракона. По легендам, он может летать в Чёрные горы.

– И Ларден его приручит, – очнулась Дейра, протянула руку к тарталетке. – Ммм… Сгирель, откуда переносишь это чудо? Чего вы улыбаетесь?

– Потому что Сгирель сам это чудо сотворил, только что, на моих глазах.

– Д-а-а? – Дейра взглянула на линса из-под ресниц, а он вдруг выдал:

– Я тут подумал… Ты не хотела бы примерить платье? Я приготовил тебе подарок по случаю твоей свободы.

Дейра задумалась, дожевала десерт и, сделав глоток чая, сказала:

– Пожалуй, да. Только поем.