Проклятие Гермеса Трисмегиста

Родион. И что потом?

Мышевский. Тут же продаешь мне квартиру.

Родион. А я могу подумать?

Мышевский. Только недолго. А то мои крысы проголодались. И с каждой минутой становятся злее и беспощаднее. Да и я тоже.

Родион. (После паузы). Хорошо, я согласен.

Мышевский. (Своим обычным тоном). Я не сомневался в этом. Еще при первой нашей встрече вы показались мне здравомыслящим человеком, Родион. Поэтому я и сделал на вас ставку.

Родион. Так я уже могу идти?

Мышевский. Разумеется. Да, и отошлите ко мне Ольгу Алексеевну. Ей незачем быть свидетелем вашего разговора с отцом.

Родион. Я понимаю.

Мышевский. Сомневаюсь. Но это и не важно.

Родион уходит.

Огранович. А что важно?

Мышевский. (Грубо). Вы что-то спросили?

Огранович. Если не хотите, можете не отвечать.

Мышевский. Нет, почему же. Я думаю, вам это надо знать. На тот случай, если однажды вдруг надумаете меня предать.

Огранович. Что за бред!

Мышевский. Молчите, когда я говорю! Уже второй раз вы пренебрегли этим золотым правилом.

Выхухолев. Простите ее, Андрей Сигизмундович. Женщина просто немного пьяна. Ведь так, Елена Павловна?

Огранович. Святая истинная правда! Водка у профессора явно паленая. Бр-р!

Мышевский. Хорошо, прощаю. Но третий раз будет последним… (Меняя тон). Так вот, уважаемая Елена Павловна, важно то, что я никогда не делаю ставку на одну лошадь.

Огранович. Как профессорский сынок – так лошадь, а как мы – так крысы? Есть в этом мире справедливость, я вас спрашиваю?

Мышевский. А кем бы хотели, Елена Павловна, чтобы вас называли?

Огранович. Если пользоваться той же лошадиной терминологией, то Буцефалом. Верным боевым конем великого Александра Македонского.

Выхухолев. Я все-таки был прав. Налицо явная мания величия.

Огранович. Каждый третий человек в мире страдает шизофренией. И психиатры не исключение.

Выхухолев. Страдает? Почему страдает? Лично я получаю от своей шизофрении удовольствие. А вы?

Огранович. А я удовольствие получаю только от водки. Не хотите жахнуть рюмашку?

Выхухолев. Нет уж, позвольте мне ограничиться шизофренией. Андрей Сигизмундович, а вы?

Мышевский. Что я?

Выхухолев. Что доставляет удовольствие вам?

Мышевский. Почему вы об этом спрашиваете, Сергей Юрьевич? Вы мне всегда казались человеком нелюбопытным. За это я вас и ценю.

Выхухолев. Потому что этот интерес профессиональный, а не личный.

Мышевский. Даже так?

Выхухолев. Вы позволите мне быть с вами откровенным?

Мышевский. Разумеется. Прошу вас.

Выхухолев. Без всяких ужасных для моего будущего последствий?

Мышевский. Ваше предисловие заинтриговало меня. Смотрите, не разочаруйте продолжением!

Выхухолев. Признаюсь, Андрей Сигизмундович, мне, как психиатру, ваше поведение кажется… Немного странным.

Мышевский. И давно?

Выхухолев. С тех самых пор, как вы занялись этой самой квартирой.

Мышевский поворачивается к Выхухолеву спиной и отходит к книжным полкам. Берет наугад один из томов и делает вид, будто просматривает его.

Мышевский. (После паузы). Почему же?

Выхухолев. Квартирка ведь так себе, говоря по правде. Не ваш уровень, Андрей Сигизмундович. Ее нельзя ни перепродать с прибылью, ни жить в ней. Если только не сделать ремонта, который обойдется на порядок дороже самой квартиры. Учитывая, что это памятник архитектуры. Но вы, невзирая на все это, были готовы выложить за нее бешеные деньги. А когда хозяин вам отказал, придумали такую авантюру, что в сравнении с ней бледнеет самая изощренная фантазия моих пациентов. И все ради чего?

Мышевский. Ближе к делу, Сергей Юрьевич! Что вы ходите вокруг да около, как самец паука перед паучихой во время брачного соития?

Выхухолев. В общем, я вас не узнаю. И перестал понимать. А это меня тревожит. Как врача-психиатра.

Мышевский. Вы считаете, Сергей Юрьевич, что это мне пора в дурдом? А вовсе не профессору с его спиритическими бреднями?

Выхухолев. Этого я не говорил.

Мышевский. Но думали. Ведь думали, признайтесь, как на духу?

Выхухолев. Я еще не сошел с ума.

Мышевский. Нет, вы мне все-таки скажете! Или я вас задушу!

Мышевский неожиданно бросается к Выхухолеву и хватает его за горло.

Огранович. (Хлопает в ладоши). Так его! Так! Я сама давно об этом мечтала!

Мышевский. Признавайтесь!

Выхухолев. (Задыхаясь). В чем хотите! Только отпустите меня!

Мышевский. Ну, уж нет! Вы спрашивали, от чего я получаю удовольствие? Вот вам мой ответ!

Выхухолев. (В ужасе). Вы убьете меня! Помогите! Кто-нибудь!

Входит Ольга.

Ольга. Что здесь происходит? Андрей Сигизмундович! Отпустите его!

Мышевский. Вы требуете?

Ольга. Я прошу вас! Ведь у него уже лицо посинело!

Мышевский. Ну, если так… (Отпускает Выхухолева). Не могу отказать, когда женщина просит. Идите с миром, Сергей Юрьевич! И больше не грешите.

Выхухолев. Спасибо… Ох, моя шея! Вы мне ее набок свернули!

Огранович. Повезло тебе, психиатр! От меня ты бы так просто не ушел.

Выхухолев. (Со слезами). Но за что?!

Огранович. Утри сопли! Плачешь, как баба! И поделом тебе. Всю душу своим психоанализом вымотал.

Ольга. Да перестаньте же вы! Разве не видите, человеку плохо!

Огранович. А мне было хорошо от его пронырливых вопросиков? Пусть в другом месте свое либидо тешит, импотент занюханный!

Мышевский. Не обращайте внимания, Ольга Алексеевна. Мы просто шутили.

Ольга. Шутили?

Мышевский. Ну да, разыграли импровизированную сценку. Пародию на Отелло. А вы что подумали?

Ольга. Мне показалось…

Мышевский. Ольга Алексеевна, как не стыдно! Разве я плачу вам за ваши фантазии?

Ольга. Нет.

Мышевский. Правильно. Я нанял вас выполнять мои приказы. И без всякой импровизации. Ведь так?

Ольга. Да.

Мышевский. Тогда почему вы нарушаете наш договор?

Ольга. Я?!

Огранович. Вот-вот, пусть скажет, почему нарушает!

Выхухолев. И мне тоже интересно будет послушать. А еще лучше посмотреть.

Мышевский. Вы, оба! Вон отсюда!

Огранович. И рады бы в рай…

Мышевский. Что вы там бормочите?

Выхухолев. Елена Павловна интересуется, куда и зачем вы нас послали, Андрей Сигизмундович!

Мышевский. Хватит бездельничать! Обойдите квартиру и составьте опись всех вещей. Надо же знать, что я покупаю у профессора.

Огранович. Опись делать с оценкой?

Мышевский. Все равно. Мне важно узнать, сохранилось ли что-нибудь от прошлого хозяина. И если да, то это не имеет цены. А за все остальное я ломаного гроша не дам.

Выхухолев. Мы должны искать что-то конкретное?

Мышевский. Меня интересует любая вещь, оказавшаяся в этой квартире более полувека тому назад. Что-то еще непонятно?

Выхухолев. Все предельно ясно.

Мышевский. Тогда с глаз моих долой! И без полной описи не возвращайтесь.

Выхухолев. Мы можем начать с этой комнаты?

Мышевский. Этой комнатой вы закончите.