Помоги проекту - поделись книгой:
Первая из этих общих черт состоит в том, что монстры из нашей третьей категории, как правило, довольно подробно описаны в фольклоре. Что такое фольклор? Существует несколько определений, которые используются в академической среде фольклористов, но нам следует рассматривать фольклор в первую очередь как область
Иными словами, фольклор – это знание, которое обычные люди получают от своих друзей, коллег и членов семьи и передают дальше по тем же каналам. В каждой культуре и субкультуре есть свой фольклор, который в той или иной степени отличается от официальных знаний, насаждаемых в этой культуре при помощи образования, – будь то племенные инициационные практики или высшие учебные заведения, позволяющие получить степень по астрофизике и молекулярной биологии. Официальный корпус знаний любой культуры может и не содержать каких-либо сведений о монстрах, в то время как в фольклоре большинства культур зачастую присутствуют упоминания о монстрах из нашей третьей категории.
Вторая общая черта заключается в том, что эта категория почти полностью состоит из существ, которые либо не имеют физических тел в привычном понимании, либо их тела обладают особыми способностями, не присущими обычному телу из плоти и крови (например, призраки относятся к первому типу, оборотни – ко второму). Именно эта черта главным образом и привела к тому, что чудовищ не желают признавать официально, поскольку в нашей культуре со времен научной революции верят в то, что материальные явления должны иметь материальные последствия. Впрочем, если мы будем принимать во внимание доказательства, а не предубеждения, которые использовались для их интерпретации, этого аспекта чудовищ избежать не получится.
Третья черта приближает нас к ответу на первый из трех вопросов – что такое монстры? – и одновременно ставит перед нами второй – вопрос их реальности. Чтобы разобраться с этой третьей чертой, нам снова нужно будет рассмотреть, как три вышеназванные категории соотносятся с моделью реальности, которую мы воспринимаем как должное.
Монстры первой категории – неоткрытые виды животных – не бросают никакого вызова научной картине мира, какими бы неправдоподобными они ни казались современным ученым. Сасквоч, к примеру, не более невероятен, чем горная горилла или орангутан, поэтому самое большее, что может произойти с современной наукой в случае официального открытия сасквоча, – это необходимость срочно добавить в учебники о человекообразных обезьянах новую главу. Многие монстры, относящиеся ко второй категории, напротив, могут оказаться реальными только в том случае, если большая часть современного научного знания в корне неверна. К примеру, у грифона передняя часть орлиная, а задняя – львиная, но помимо того, что такое строение нарушает большинство известных нам законов эволюционной биологии, нет и никаких свидетельств того, что эти создания хоть сколько-нибудь реальны, а очевидцев крайне мало. Можно сделать вывод, что монстры первой категории потенциально реальны, и их существование может быть научно оправданным, а реальное существование представителей второй категории не только противоречит науке, но и практически не подтверждается свидетельствами очевидцев.
Наша третья категория не так однозначна. Призраки, вампиры, духи и демоны, как и многие вымышленные монстры, могли бы бросить вызов научной революции, однако их низвели до суеверий, и большинство современных людей считают их плодом воображения. Проблема в том, что люди их видят. Монстры из нашей третьей категории даже не изредка, а довольно часто встречаются современным, образованным и, по всей видимости, вменяемым людям.
Этот факт – а это факт! – настолько сильно противоречит всем предположениям, что его стоит рассмотреть в качестве доказательства. К счастью, в последние годы в Америке и других странах было проведено несколько добротных исследований о сверхъестественных явлениях, и некоторые из них напрямую касались монстров.
Благодаря этим исследованиям открывается совершенно поразительная картина. Согласно опросам организации Roper, проведенным в 1991 году, 18 % американцев сообщали, что хотя бы раз просыпались парализованными от ужаса, ощутив рядом некое странное присутствие (хорошее описание опыта встречи с монстром, которое мы вскоре изучим более подробно), 11 % видели по меньшей мере одного призрака, а 7 % опрошенных – минимум одно НЛО (Roper, 1992).
Согласно более широкому исследованию феномена экстрасенсорности, проведенному Национальным центром исследования общественного мнения в 1973 году, 28 % американцев сообщили, что напрямую контактировали с призраками; 58 % утверждали, что имели телепатический контакт с живым человеком; 24 % сказали, что у них случались видения о событиях, происходящих на расстоянии; и 36 % сообщили по меньшей мере об одном экстатическом мистическом опыте («Грили», 1975). Схожим образом опрос Джона Палмера 1974 года выявил, что 17 % жителей и студентов Шарлотсвиля (Вирджиния) видели как минимум одного призрака, и примерно три четверти из них видели больше одного.
Здесь стоит вспомнить, что официально в нашей культуре подобный опыт не признается реальным, и тем не менее такие события регулярно происходят с миллионами людей.
Сторонники научного мировоззрения объясняют эти пугающие факты гипотезой культурного источника. Это обоснование доминировало в дискуссиях о призраках и других монстрах из нашей третьей категории последние три столетия. Английский писатель Реджинальд Скот отстаивал эту точку зрения еще в 1584 году в этом звучном пассаже скептической прозы из своей книги «Открытие колдовства»:
«Еще в детстве мамки да няньки так запугали нас рассказами о страшенном диаволе с рогами на макушке, огнедышащей пастью и хвостом в штанах, сатане с глазами, как плошки, песьими клыками, медвежьими когтями и львиным рыком, что мы трясемся от каждого шороха; так запугали они нас бабаями, духами, ведьмами, домовыми, эльфами, кикиморами, феями, сатирами, панами, фавнами, силенами, кит-со-свечками, тритонами, кентаврами, гномами, великанами, чертями, калкарами, колдунами, нимфами, подменышами, инкубами, Робином Добрым Малым, спурнами, мороком, дубовым народом, адскими колесницами, огнедышащими драконами, паклами, мальчиком-с-пальчик, хобгоблинами, Томом-неваляшкой, бескостными и прочими страстями, что мы шарахаемся от собственной тени».
Точно так же, хоть и менее витиевато, гипотеза культурного источника указывает на то, что традиционный фольклор содержит подробные описания различных видов воображаемых существ, таких как призраки, духи, вампиры и т. п. Считается, что, если человек вырос на таком фольклоре, он с большей вероятностью может усмотреть в совершенно естественном явлении присутствие или действие таких существ. К примеру, такие люди могут увидеть болотный газ и решить, что это дух, или принять вызванную стрессом галлюцинацию об умершем человеке за привидение. Аналогичным образом те, кто знаком с подобными традициями, могут использовать их как основу для разного рода мистификаций, а другие – принимать такой обман за чистую монету.
Безусловно, ошибочные определения тоже возможны. Подобные случаи документировались еще в начале прошлого века, когда исследования призраков и других экстрасенсорных явлений были широко распространены. И разумеется, разного рода подделки и мистификации в этих областях далеко не редкость. Проблемы появляются, когда эти признанные, но единичные случаи пытаются сделать универсальным аргументом. Предположение же о том, что все встречи с чудовищами обусловлены культурным источником, как на этом настаивает гипотеза, не очень хорошо согласуется с фактами, поскольку факты указывают на то, что в пугающем числе случаев опыт не обусловлен фольклорной традицией. Скорее, наши предположения неверны, а фольклорные традиции, в свою очередь, обусловлены настоящим опытом.
Пожалуй, здесь стоит рассказать об интересном выводе, сделанном в результате невероятного исследования, которое провел фольклорист Дэвид Хаффорд, а затем подробно описал его в своей книге
В 1971 году, когда Хаффорд проводил исследования в Ньюфаундленде, ему встретились упоминания о странном персонаже местного фольклора – старой карге. Из них следовало, что карга была духом, который нападал на людей, когда те лежали в постели (как правило, ночью). Люди рассказывали, как они неожиданно просыпались, неспособные пошевелиться или заговорить, в то время как призрачное существо подходило к кровати и начинало давить им на грудь, пытаясь задушить. Подобные истории известны во всем мире, и Хаффорд быстро уловил в них связь с фольклором. В то же время он заметил, что многие рассказы поступали от людей, которые утверждали, что это происходило именно с ними.
Заинтригованный, он составил опросник и раздал его группе ньюфаундлендских студентов. Результаты его поразили: почти четверть опрошенных студентов сообщили, что сами сталкивались со старой каргой. Многие из них описали детали, которые Д. Хаффорд находил в фольклорных источниках, но не упомянутые им в опроснике. Самым поразительным было то, что большинство студентов, которые рассказали о своем опыте и подробно его описали, не знали о фольклорной традиции и никогда не слышали о старой карге. Дальнейшие исследования, проведенные в последующие годы, показали, что схожий опыт люди переживали на территории всей Северной Америки, и о нем рассказали от 16 до 25 % всех опрошенных групп, независимо от того, слышал ли кто-то из опрашиваемых о подобных случаях или нет.
Важно помнить о том, что нападение старой карги – это не какие-то общие размытые сведения и не другое название сонного паралича или любого другого физического состояния. Это предельно конкретное переживание с целым рядом характерных признаков. Оно почти всегда происходит, когда субъект лежит на спине. Человек просыпается, при этом он способен видеть окружающую обстановку, но не может пошевелиться или заговорить, когда чувствует приближение сущности. Сущность подступает к человеку и давит на него, пытаясь задушить.
Если в помещении достаточно светло, эта сущность почти всегда предстает в виде нечеткой размытой фигуры, но чаще она невидима. Это видение, как правило, сопровождается сильным страхом, часто страхом смерти. Перед нападением часто слышен странный ритмичный звук, похожий на шарканье или трение наждачной бумаги о дерево. Если субъект сможет заставить себя пошевелиться, ощущение присутствия и все прочие признаки этого состояния немедленно исчезнут. И опять-таки эта предельно конкретная последовательность событий одинакова во всех случаях, независимо от того, слышал ли человек о старой карге и схожих фольклорных традициях или нет.
Очевидно, феномен старой карги бросает гипотезе культурного источника весьма серьезный вызов. Поскольку люди описывали схожий опыт, независимо от того, слышали ли они об этом персонаже или нет, становится ясно, что скорее опыт дал начало традиции, а не наоборот. Иными словами, за легендой о карге кроется некий реальный феномен. Дэвид Хаффорд сделал именно такой вывод, и его разделяют большинство ученых, которые также пытаются изучить феномен старой карги.
Что же это за феномен? Сам Хаффорд ограничился простым комментарием: карга не имеет адекватного объяснения на базе существующих знаний. Другие были менее осторожны. Самое распространенное предположение сводится к тому, что явление старой карги обусловлено комбинацией медицинских и неврологических факторов, вызывающей иллюзию нападения нематериального существа.
Проблема в том, что каждый из этих предполагаемых факторов объясняет лишь малую часть феномена в целом. К примеру, сонный паралич – малоизученное, но распространенное явление – может вызвать неспособность двигаться, и существует также несколько возможных объяснений затрудненному дыханию. Гипнопомпические галлюцинации (либо иное проникновение сновидений в пробуждающееся сознание) могут послужить объяснением ощущения присутствия и визуального наблюдения карги. Но встает вопрос: почему почти у четверти испытавших сонный паралич и проблемы с дыханием они из раза в раз ассоциируются с одним и тем же образом? Почему не с образом утопления или погребения, которые вполне ожидаемо могут появиться во снах современных американцев, в отличие от причудливого архаичного сюжета о нападении духа? И как быть с такими подробностями, как звук шаркающих шагов?
Однако есть еще одно возможное объяснение феномена старой карги, легко и просто включающее в себя весь комплекс признаков, о которых сообщают люди, пережившие нападение карги или ее аналогов в других культурах. Эта гипотеза заключается в том, что встреча со старой каргой – это именно то, чем кажется, то есть посещением враждебного духа. По очевидным причинам эта версия не нашла сторонников в академической среде. Более того, большинство ученых, анализировавших материалы Д. Хаффорда, старались максимально отстраниться от этой идеи.
И все же нет ни одной веской причины, по которой стоит от нее отказываться. Несмотря на 300 лет разглагольствований публицистов от науки, ни один известный закон природы не отрицает существования духов, а именно существ, не имеющих материальных тел из плоти и крови. Утверждение, что духов не существует и что они не могут существовать, – на самом деле лишь предположение, а не доказанный факт. И если, отбросив это предположение, мы приблизимся к пониманию феномена старой карги (а также многих других), это можно смело сделать.
Дэвид Хаффорд не был единственным, кто изучал старую каргу и ее ближайших родственников. Еще один ряд исследований этой сумеречной зоны приведет нас от второго из трех вопросов – реальны ли монстры – к третьему: как они влияют на нашу жизнь.
Эти исследования связаны с одной из самых больших человеческих трагедий времен Вьетнамской войны. С конца 1950-х годов и вплоть до конца войны в 1975 году ЦРУ вербовало хмонгов, народность горной страны Лаос, для службы в партизанских отрядах американской армии, чтобы оказать противодействие восстанию Коммунистического Патета Лао. После победы Патета Лао в 1975 году большинство выживших хмонгов осели в лагерях беженцев в Таиланде. Более 100 тысяч из них в итоге эмигрировали в Соединенные Штаты.
Когда люди стали понемногу забывать о последствиях войны, изгнания и эмиграции, начиная с 1977 года десятки хмонгов начали умирать от неведомого недуга. Жертвами почти всегда оказывались мужчины, находящиеся, как правило, в добром здравии, а умирали они тихо и во сне, без каких бы то ни было видимых причин. Растерянные доктора назвали эпидемию СВННС – синдром внезапной необъяснимой ночной смерти, – но так и не смогли объяснить происходящее. Не могут они этого сделать до сих пор. За 20 лет было проведено множество исследований, но ученые так и не нашли причин СВННС и способа его предотвратить.
Однако кое-что выяснить им все-таки удалось. Значительное число хмногов-иммигрантов сообщило о довольно специфическом ночном состоянии, которое, вероятно, было связано с СВННС. Согласно описанию доктора Нила Холтана, эпидемиолога, возглавлявшего один из ведущих проектов по исследованию СВННС, это «переходное ночное переживание» включало: «1) чувство паники или сильного страха; 2) паралич (частичный или полный); 3) ощущение сдавленности в груди; 4) ощущение чужого присутствия (животного, человека или духа) в помещении; 5) нарушения чувств (слуха, зрения или осязания)» (
Некоторые исследователи заметили, что этот список идентичен ключевым характеристикам посещения старой карги, о которых говорится в работе Д. Хаффорда. Фольклористы уже знали, что в традициях хмонгов упоминается аналог состояния, вызываемого старой каргой. Это состояние известно под названием
У себя на родине, в горах Лаоса, хмонги практиковали сложную шаманскую религию, важные роли в которой играли многочисленные духи и монстры. Духи предков каждой семьи получали подношения на церемонии, которую проводил глава семейства, и в обмен на это защищали семью от таких опасных созданий, как Даб Цог.
Даб Цог, который садится верхом на спящих и душит их, – лишь одно из множества разновидностей дабов – монстров, что днем прячутся в подземных пещерах, а ночью выбираются на поверхность. Обычно их наступление сдерживают духи предков, но считается, что дабы могут прорвать эту защиту, если предки не получают подношений или если нарушаются какие-то другие религиозные правила. В древние времена, когда на людей нападал даб, шаманы хмонгов могли определить причину нападения и совершить особое подношение, которое помогло бы отвратить его гнев. Если этого не случалось, даб возвращался снова и снова, пока в конце концов не забирал душу нарушителя, и тот умирал.
Когда хмонги покинули родину, бежав сначала в Таиланд, а затем в Соединенные Штаты, традиционные ритуалы их религии и порядок жертвоприношений были грубо нарушены. Деревни и кланы разбросало по всему континенту, и стало сложно найти религиозных лидеров для проведения некоторых церемоний. А поскольку большинство хмонгов в Америке стали жить в квартирах, где нельзя легально выращивать и умертвлять животных, появились также серьезные проблемы с жертвенным скотом. Даже архитектура работала против воспроизведения традиционных религиозных практик: в американских квартирах и домах отсутствовал центральный столб – универсальная часть архитектуры деревни хмонгов и место обитания духов предков. По этой причине почти все хмонги в Америке столкнулись с большими сложностями в соблюдении догматов своей традиционной веры.
Реакция дабов (особенно Даб Цог) не заставила себя ждать. Исследования показывают, что невероятное число хмонгов (от 50 до 60 %) в Америке встречали старую каргу в ее классическом варианте – в два-три раза чаще, чем остальное население страны. Среди хмонгов, которые приняли христианство (а значит, отринули большую часть или полностью отказались от духовных традиций своего народа), очевидцев еще больше – около 72 %, по данным одного исследования, из которого следует, что хмонги-христиане встречали старую каргу чаще любых других групп населения (
Для хмонгов, которые следуют своим религиозным традициям, СВННС не представляется загадкой. Им хорошо известна роль церемоний в сдерживании Даб Цог, равно как и то, что цог цуам может вызвать внезапную ночную смерть. Хмонги, которых опрашивали фольклористы, объясняли, что не слышали о подобных внезапных смертях в Лаосе, где всегда применялись ритуальные контрмеры против дабов. Только в лагерях беженцев и в Америке традиционная защита ослабевала, что позволило дабам убивать.
У мрачной истории Даб Цог и СВННС все-таки есть своеобразный счастливый конец. Через некоторое время многие хмонги покинули города, где поначалу обосновались, и перебрались в сельскую местность. Там кланы и большие семьи наконец-то воссоединились и возобновили традиционные религиозные практики. Как следствие, число смертей от СВННС, которое стремительно росло с 1977 по 1981 год, стало уверенно снижаться (
Исследователи разными способами пытались осмыслить связь между Даб Цог и СВННС (если вообще ее признавали). Некоторые из них вполне предсказуемо полностью ее отвергли – из теоретических соображений, конечно же. Многие ученые считали цог цуам лишь симптомом неустановленной медицинской проблемы, называя Даб Цог мифическим монстром. Другой подход, при котором в большей степени учитывалось влияние ментальных факторов на здоровье, указывал на связь преданий хмонгов о Даб Цог, невероятного стресса, которому подверглись многие хмонги в изгнании и после него, а также веры в то, что даб убивает тех, кто перестает поддерживать религиозные традиции своего народа. По словам медицинского антрополога Шелли Адлер, главного сторонника этой последней теории, сочетание трех этих факторов с естественным феноменом старой карги могло создать ситуацию, в которой некоторые хмонги, испытавшие цог цуам, буквально умирали от страха (
Проблема обоих этих подходов в том, что они так и не смогли адекватно объяснить связь между феноменом старой карги (судя по всему, универсальным) и СВННС – недугом, которым страдает весьма конкретная группа людей в весьма конкретных обстоятельствах. Если первая теория верна, и цог цуам – не что иное, как симптом потенциально смертельной болезни, тогда и СВННС должен быть более распространенным явлением. В конце концов, люди по всему миру сообщают об опыте, аналогичном цог цуаму у хмонгов, а значит, они тоже должны быть подвержены СВННС. (В ряде случаяев, напоминающих СВННС, погибали представители и других азиатских народностей, а в некоторых азиатских культурах упоминается состояние, сходное с СВННС, но речь сейчас о том, что феномен старой карги встречается повсеместно, а СВННС – нет.) Поскольку хмонги, судя по всему, умирают от цог цуама, а, например, ньюфаундлендцы обычно не погибают от встречи со старой каргой, значит, упускается еще какой-то фактор.
Если же верен второй подход, вспышка СВННС должна случаться каждый раз, когда группа людей с аналогичными традициями испытывает такой же серьезный культурный и личный стресс. В конце концов, в неспокойной истории нескольких последних веков не раз складывались похожие ситуации.
Так почему же СВННС оказался такой неожиданностью, когда впервые появился у хмонгов? Если взять во внимание хотя бы один из множества схожих примеров, почему ничего подобного не происходило с представителями славянских этнических групп, которые в конце XIX века бежали из царской России от насилия и угнетения и обосновались в Северной Америке, сохранив свои традиционные верования и предания о существах, аналогичных старой карге (
Следует сделать окончательный вывод о двух вышеописанных подходах. Ни один из них не предлагает исчерпывающего объяснения ни тому факту, что хмонги в Америке сталкивались со старой каргой в два или три раза чаще среднего, ни тому, что хмонги, обращенные в христианство, испытывали цог цуам намного чаще, чем кто-либо в нашем мире. Несмотря на то что многие хмонги принимали христианство, слишком далекое от их истинных религиозных предпочтений, все же сложно поверить, что обращенные не получали никакой духовной и моральной поддержки в церквях, к которым присоединились. Невозможно объяснить, почему старая карга посещает одних чаще, чем других, и в этом заключается еще одна неразрешимая загадка СВННС. Тем не менее ни одна медицинская, социологическая или психологическая теория не дала этому явлению удовлетворительного объяснения.
Однако есть одна теория, которая предлагает исчерпывающее объяснение всем этим фактам и феномену СВННС/цог цуама в целом. Все это время ее придерживались сами хмонги, и она состоит в том, что Даб Цог существует. Он участвует в сложной иерархии отношений, своего рода духовной экосистеме, которая включает самих хмонгов, духов их предков и множество других существ, не обладающих физическими телами. И когда этот порядок нарушается из-за того, что хмонги перестают выполнять свои традиционные роли, рушится вся система, и люди начинают умирать.
Эта теория была бы полностью приемлема для современных ученых, если бы все представители описываемой системы имели физические тела. Сравните ее, к примеру, со стандартной теорией, которую используют для объяснения вспышек таких смертельных тропических болезней, как лихорадка Эбола. Вирус Эболы – естественная часть экосистемы тропических лесов Центральной Африки, в которую также входят люди, шимпанзе, окапи и многие другие существа. Когда нарушается баланс экосистемы – как правило, после разрушения традиционной культуры, которая этот баланс поддерживала, – она рушится, и люди так же начинают умирать.
Если же духи (а иначе говоря, сущности без физических тел) все-таки существуют, и если они способны взаимодействовать с живыми людьми, в этом случае теория хмонгов чисто интуитивно все расставляет по своим местам. Эта теория также соотносится с тем, что мы знаем о других сложных системах в экологии, социологии и экономике. Она учитывает все данные об эпидемии СВННС и объясняет их лучше, чем любая научная теория из всех предложенных. Единственная проблема с теорией хмонгов заключается в том, что она основывается на реальности созданий, которые якобы не могут существовать, по крайней мере в теории.
Итак, повторим еще раз: когда доказательства противоречат нашим предположениям, изменить предположение будет намного разумнее, чем пытаться игнорировать доказательства. Эпидемия СВННС предоставляет нам еще одну причину, по которой это не очень хорошая мысль, и, в свою очередь, предлагает ответ на третий из наших первоначальных вопросов. Если такое чудовище, как Даб Цог, убивает людей, его существование, природа и привычки, вероятно, должны представлять больший академический интерес, а рассуждения, которые мешают эффективно справиться с потенциально смертельным существом, как минимум вызывают вопросы.
Будь Даб Цог единственным чудовищем, которое так сильно влияет на жизнь людей, предположения о существовании монстров еще можно было бы игнорировать (по крайней мере, всем, кроме хмонгов). Хорошо это или плохо, но Даб Цог отнюдь не единственный в своем роде. Как мы уже говорили, большинство американцев напрямую контактировали по меньшей мере с одним сверхъестественным созданием, и это может оказаться только верхушкой айсберга. Фольклорные традиции, реальные доказательства и огромное количество свидетельств очевидцев – все это поддерживает идею о том, что чудовища довольно часто взаимодействуют с людьми. Не все личные контакты привели к столь же плачевным результатам, как в случае с беженцами-хмонгами и Даб Цог, но есть веские основания полагать, что подобные страшные последствия имели место гораздо чаще, чем принято считать. Более того, согласно тому же комплексу источников, даже куда менее опасные контакты с монстрами могут оказать серьезное влияние на людей, и оно может быть как позитивным, так и негативным.
Теперь мы наконец можем дать предварительные ответы на три вопроса, заданные ранее. Тем, кто не готов расстаться с уютом современного научного мировоззрения, предлагаемые ответы покажутся не менее чудовищными, чем те существа, о которых мы будем говорить в этой книге позже, однако это неизбежное следствие настоящего исследования.
В этой книге термин «монстр» применяется к созданиям, которые не могут существовать согласно принятым в современной науке теориям об устройстве Вселенной, но при этом регулярно встречаются заслуживающим доверия людям и описаны в традиционном фольклоре.
Если не погружаться глубоко в философию и учитывать, что с точки зрения формальной логики невозможно доказать существование чего-либо в принципе, правильнее будет сказать, что фактически некоторые монстры существуют. Вне всякого сомнения, есть существа, которые влияют на человеческую жизнь и соответствуют традиционным представлениям о монстрах, а теории, отказывающиеся признавать их существование, не могут объяснить это влияние так же хорошо, как, например, фольклор.
И снова, чтобы ответить на этот вопрос, не следует слишком углубляться в философию. Для тех, кто сталкивается с этими существами напрямую, они определенно имеют большое значение. Если учесть, что подобный опыт имели многие люди, в их числе может оказаться любой из нас или наших близких. Хотя бы по этой причине монстры и знания о них – тема отнюдь не тривиальная.
В свете доказательств, которые обсуждались ранее, мы можем пойти дальше поставленных вопросов, на которые только что дали ответ, и отметить четыре важных момента, касающиеся монстров. Они станут центральными по отношению ко всему, о чем пойдет речь в этой книге.
1. Первый момент заключается в том, что фольклор – куда лучший источник информации о монстрах, чем полагает современная наука. Например, рассказы о встрече со старой каргой из ньюфаундлендских легенд содержат очень хорошие описания опыта, который исследовал в своей работе Дэвид Хаффорд. Все основные, равно как и менее существенные элементы этого опыта упоминаются в историях о старой карге, которые передавались из уст в уста как часть ньюфаундлендской народной культуры. Схожим образом рассказы о цог цуам из фольклора хмонгов соотносятся с тем же опытом. По расхожей современной привычке фольклорные повествования принято считать неточными и запутанными, но на самом деле они дают ясное и четкое описание происходящих событий. Отсюда следует, что изучение монстров нужно начинать с традиционных преданий и воспринимать их серьезно, не пытаясь от них отмахнуться, либо же попытаться втиснуть их в прокрустово ложе теории.
2. Второй момент заключается в том, что лучший способ проверить точность фольклора о монстрах – это сравнить его с эквивалентами из других культур. Точно так же, как цог цуам и посещение старой карги никоим образом не ограничиваются Лаосом и Ньюфаундлендом, фольклор, описывающий один и тот же опыт, можно найти в любой мировой культуре. Исследователям древнегерманского фольклора хорошо известно легендарное существо
3. Третий момент заключается в том, что феномен может быть чрезвычайно распространенным и влиять на множество человеческих жизней, даже если ему нет места в современном культурном представлении о реальности, если его игнорируют образование и СМИ и даже если он не имеет названия. Пока Д. Хаффорд не опубликовал свое исследование, тысячи людей в Соединенных Штатах и Канаде, а также их близкие, друзья и врачи сталкивались с одним и тем же странным и пугающим явлением, не подозревая, что кто-то еще мог проходить через подобное. Из этого следует, что такие события отнюдь не редки, как склонны считать многие из нас. На самом деле можно сказать, что они окружают нас постоянно – нас просто научили их не замечать. Но когда мы их все-таки замечаем, то либо пытаемся найти им наиболее приемлемое объяснение, либо пожимаем плечами и как ни в чем не бывало возвращаемся к своим делам.
4. Четвертый момент одновременно самый важный и самый неприятный. Он заключается в том, что феномен старой карги и ему подобные всегда будут связаны с магией, религией и сверхъестественным. Проводя свои исследования, Д. Хаффорд обнаружил прочную связь между традициями и опытом – с одной стороны, и народной магией и духовностью – с другой. К примеру, несколько свидетельств, которые привлекли его внимание в первую очередь, содержали идею о том, что один человек мог призвать каргу и послать ее напасть на другого. Многие люди, знакомые с традицией, подробно рассказывали о том, как наслать каргу на другого человека, а также делились магическими методами защиты от карги и ее хозяина.
В общем и целом участники хаффордского исследования больше склонялись к тому, что посещение карги – сверхъестественный опыт (а не, скажем, медицинская или психологическая проблема), вне зависимости от того, были они знакомы с традицией или нет. Это в равной степени признавали и люди, не имеющие четких духовных убеждений, и люди глубоко верующие, к тому же достаточно часто для того, чтобы Хаффорд включил слово «мистический» (иными словами, «сверхъестественный») в список качеств, характерных для старой карги. Точно так же хмонги понимали цог цуам как процесс, непосредственно связанный с духовным миром, и прибегали к ритуальным практикам, чтобы защититься от Даб Цог.
Из этого следует, что связать опыт встречи с монстрами, а также традиционные предания о них – с предрассудками современного материализма – не самая лучшая идея. Наша третья категория монстров навевает жуть и выходит за рамки обыденного. Игнорируя эту жуть, мы рискуем исказить то, что пытаемся понять. Если же мы встретимся с ней лицом к лицу, может оказаться, что с помощью инструментов для понимания подобных явлений, которые предлагают магические традиции и учения, можем получить ценные знания и неожиданные озарения.
В своей революционной книге «
Такие астрономические контакты с НЛО происходили миллионы раз с тех пор, как в 1947 году Кеннет Арнольд запустил летающие тарелки в массовое сознание, поэтому даже не принимались в расчет исследователями НЛО, которые считали их обычными ошибками. Как отмечает Харпер, опыт Вэл представляет нечто большее, чем заблуждение. Она не просто перепутала планету с космическим кораблем. Подобный способ восприятия антропологи называют
Это очень важный момент, и он относится не только к НЛО. В конце концов, Вэл вряд ли единственный человек в истории, который посчитал огонек в небе каким-то живым, наблюдающим и разумным объектом. В разных культурах мира и в разные эпохи планеты считались либо домами богов или духов, либо непосредственно богами и духами. Нас учат, что отказ от подобных примитивных суеверий – признак превосходства науки над мировоззрениями прошлого. И все же контакт Вэл с НЛО напоминает нам о том, что планеты в виде разумных и наблюдающих сил могут быть частью прямого личного опыта.
Именно в этом свете следует понимать заблуждение Вэл. Ее с детства приучали верить в то, что планеты – это мертвые каменные глыбы, кружащиеся в пустом пространстве, и в то, что разум свойствен лишь в людям и им подобным существам, поэтому она интерпретировала внеземное живое присутствие (то есть источник света в ночном небе над Пекхэмом) как технологическое устройство, пилотируемое гуманоидными сущностями с другой планеты. Возможно, она могла бы представить нечто иное, если бы выросла в традиции, которая предлагает более полезный способ восприятия такого опыта.
До нас дошла одна из богатейших подобных традиций, а именно магическое учение Запада. Например, согласно представлениям церемониальной магии этой традиции, планета Венера ассоциируется с сущностью, известной как Кедемель, которого еще называют духом Венеры. Если бы Вэл изучала эти предания и была знакома с этой информацией, вероятность того, что она перепутает планету с космическим кораблем, была бы куда меньше. Скорее всего, она определила бы объект как планету, но в магическом смысле: как небесное тело, чьи лучи и тонкая энергия представляют собой определенную силу в скрытых областях бытия. При этом Вэл вряд ли ограничилась бы одним лишь верным определением источника света. Магия (по крайней мере, в понимании ее адептов) – это способ не только действия, но и познания. Если бы Вэл развила необходимые навыки, пройдя теоретическое и практическое обучение магии, она смогла бы пообщаться с духом Венеры напрямую. Она также могла бы совершить обряд практической магии, сделав силу этого духа инструментом преобразования мира благодаря энергии, традиционно приписываемой Венере. В результате этот невероятный опыт мог бы стать возможностью для магической трансформации.
Все это может звучать очень странно для тех, кто ничего не знает о магических традициях Запада, но именно так маги взаимодействуют с миром. Каким бы странным ни казался этот способ, у него есть по меньшей мере два важных преимущества, которых недостает научному подходу при взаимодействии с царством чудовищ.
Первое из этих преимуществ заключается том, что магические способы познания позволяют взять за отправную точку расследования весь жизненный опыт Вэл, а научные – нет. С точки зрения современной науки то, почему Вэл восприняла свет в небе как разумное существо, можно трактовать двумя способами: 1) свет действительно обладал разумом, но в таком случае он не мог быть планетой Венера; 2) это была планета Венера, но в таком случае свет не был разумным существом. Но для Вэл именно планета Венера была разумной и наблюдала за ней, и эту возможность научное мировоззрение признать не может.
Это не означает, что ее опыт обязательно должен приниматься на веру. В любых подобных случаях всегда есть вероятность того, что человек, сообщивший о своем опыте, по той или иной причине либо лжет, либо страдает от сенсорных или психических нарушений, которые влияют на его восприятие. Возможно также, что спорный опыт может быть галлюцинацией – впрочем, этот термин слишком часто выступает в роли подходящего ярлыка для любого опыта, который не соответствует привычному восприятию мира. В некоторых подобных случаях (хоть и не в случае Вэл – манипулирование планетой Венерой, к счастью, не по силам земным шутникам) также возможно, что очевидец абсолютно честен, внимателен и вменяем, но само явление подстроено кем-то другим.
И тем не менее этот опыт может стать отправной точкой расследования, и его следует воспринимать во всей полноте, а не кромсать до тех пор, пока он не втиснется в рамки какой-то устоявшейся теории. В силу своей крайне жесткой теоретической структуры современная научная мысль не может поступить таким образом со случаями, подобными случаю Вэл, в то время как магическая традиция, напротив, может.
Первое преимущество может пригодиться в ситуациях куда менее субъективных, чем живая планета Вэл. К примеру, в своей книге «
Сам Мержи, как выяснилось, уязвим для аргументов такого рода: будучи твердым сторонником гипотезы культурного источника, он прибегает к целому ряду риторических приемов, чтобы уклониться от мысли, что озерные монстры – вопрос непосредственного конкретного личного опыта, а не просто предмет фольклорных традиций и городских легенд. Точно так же, как криптозоологический подход игнорирует мистический и магический контексты озерных монстров и фокусируется на их физических (или квазифизических) воплощениях, фольклорный подход Мержи игнорирует подобные воплощения и сосредоточивается на мифах и нарративе. Однако для того чтобы осмыслить феномен озерных чудищ в целом, необходимо счесть оба этих подхода серьезными и уместными, и магический подход к доказательствам позволяет это сделать. В то же время подход, основанный на современной научной идеологии, вне всякого сомнения, на это неспособен.
Другое принципиальное преимущество магического подхода по сравнению с современным научным состоит в том, что с его помощью можно использовать полученный опыт на практике, в то время как научный подход этого сделать не позволяет. Как отмечалось выше, будь Вэл магом с соответствующими знаниями и навыками, она смогла бы не только осмыслить свой опыт, но и найти ему весьма практичное применение разного плана. Безусловно, этот аспект магической традиции не ограничивается случаем Вэл. Как показывают случаи со старой каргой или Даб Цог, магические способы воздействия – стандартный подход, характерный почти для всех культур в тех ситуациях, когда нужно справиться с монструозными или сверхъестественными созданиями.
Немногие идеи так рьяно отвергались представителями современной науки, как мысль о том, что магические обряды могут иметь конкретный практический эффект. При этом те, кто никогда не изучал и не практиковал магию и ровным счетом ничего о ней не знает (а в эту категорию, по сути, попадают все критики магии от науки), едва ли имеют право судить о том, на что способны технические методы этого искусства. Этот аргумент приобретает еще больший вес, когда упомянутые критики делают радикальные заявления на основании теорий, а не доказательств, а ведь именно так в отношении магии и чудовищ поступают большинство критиков от науки.
Поскольку эта книга в первую очередь посвящена монстрам, а не магии, вопрос о практическом эффекте последней будет рассмотрен здесь очень кратко. Очевидно, что традиционные мировые культуры во все времена использовали магию для самых разных целей (включая борьбу с монстрами). Столь же очевидно, что представители западного индустриального общества продолжают хранить и практиковать магические традиции вопреки непреклонной оппозиции со стороны ученых, образовательных учреждений и церкви.
Быть может, все это – лишь глубоко укоренившееся заблуждение, как утверждают пропагандисты современной науки. С другой стороны, в свете некоторых доказательств, которые мы уже рассмотрели, все же есть вероятность того, что столь радикальное отрицание может быть не только необоснованным, но и потенциально опасным.
Магическая традиция западного мира, помимо множества других прекрасных вещей, располагает весьма подробными сведениями о различных видах чудовищ. Так же, как хмонги полагались на свои ритуалы и жертвоприношения, чтобы защититься от Даб Цог, люди западного мира полагаются на различные магические, религиозные и квазирелигиозные практики для изгнания наиболее опасных монстров, и магическая традиция хранит большое количество знаний об этих практиках.
Однако связь между царством чудовищ и царством магии куда более глубокая. Центральное место в магии во всех ее формах занимает идея о том, что помимо мира, который мы воспринимаем нашими обычными чувствами, существуют другие, более тонкие и странные, имеющие множество пересечений с нашим привычным миром и подспудно на него влияющие. Магическая теория говорит о различных сферах или уровнях бытия, связанных между собой и одновременно присутствующих в каждом моменте и явлении. Эти сферы или уровни – не измерения пришельцев, о которых можно прочитать в научной фантастике. Скорее, это другие планы мира, в котором мы живем. И только наша культура, построенная на материальном мышлении, не позволяет нам обратить внимание на более тонкие грани окружающей нас реальности. Все эти грани также составляют часть каждого отдельного человека, и лишь пресловутая привычка мыслить материально удерживает нас от восприятия самих себя как сложных многоуровневых систем.
Существуют самые разные классификации этих уровней, но во многих магических традициях Запада, как правило, используется представленная ниже схема. Для удобства принято говорить о высших и низших уровнях, хотя это всего лишь метафора – точно так же необязательно куда-то подниматься, чтобы изучать высшую математику. Всего этих уровней пять.
Основной и низший из уровней, соответствующий физической материи и нашему восприятию пятью обычными чувствами. У людей этот уровень соотносится с физическим телом, то есть обычным телом из плоти и крови.
Уровень жизненной силы, тесно связанный с дыханием и живой материей, а также основа для тонких энергий, на которых строится вся физическая материя. У людей этот уровень соотносится с эфирным телом ауры, более слабым телом жизненной энергии.
Уровень практического сознания, царство сновидений и воображения (которые определяются магами как самостоятельные объективные реальности) и обычной психической активности. У людей этот уровень соотносится с астральным телом или тонким телом воображения и личности, которое служит проводником для большинства внетелесных переживаний.
Поделиться книгой: