DEFCON-1. Белый фосфор

– Ну порежь меня на стейки, скорми меня своим уродам, только заткнись, я не хочу слушать твой бред.

– Нет, О' Дерри, ещё раз нет. Капай глубже. Неужели если бы у тебя был бы шанс прирезать меня сейчас, ты бы ограничился простой расчленёнкой? Тем более, твои навыки. Было бы очень жалко просто так взять и убить весь твой потенциал. – Кромка мачете скользнула по правой скуле, вниз ко рту, с бархатным шелестом вскрывала кожу, оставляя за собой кровавую борозду пореза. Туз и глазом не моргнул. С момента, когда Туз оказался в кабинете, он копил слюну во рту. Вязкая, горячая, тягучая, с добавлением крови. Прямо рецепт из французской кухни. Он метил в лицо, но то ли из-за все ещё барахлящего зрения, то ли ещё почему, смачный плевок прилетел в руку с мачете. Последовал удар ногой по левой почке, потом прикладом по голове. Это было больно, Туз даже охнул.

– Нет, брат Кристофер, достаточно! – Туз лежал животом на полу, пытаясь прийти в себя от удара. Харрис вытер об его спину рукав, посмотрел на свою руку и вдруг воодушевлено попросил.

– Брат Кристофер, закатай его правый рукав. – Уже через секунду Туз почувствовал, как небрежно грязная лапа ублюдка неуклюже закатывает его правый рукав, а потом его снова поставили на колени. Харрис схватил его правое предплечье. Его морда тут же исказилась, будто он держал не руку, а какую-то склизкую мерзость. С отвращением осмотрев огромный, уродливый рубец, он, с омерзением, отбросил.

– И вот это ты сотворил со словами Его. Омерзительно. Но я ждал этого от тебя.

– На хер его, и тебя туда же, выродок. – Снова эта ублюдочная ухмылка. У Туза появилось непреодолимое желание втащить ему, раскрошить его мерзкую, покрытую коростой и страной ухмылкой рожу. Но он понимал, что тогда его тут же пристрелят.

– Ты отвергнул Его в сердце своем. Но Он милостив, и готов дать тебе ещё один шанс. Этим я и займусь, О' Дерри! Ты вновь станешь на Путь Праведный, как в старые, добрые! – У Туза что-то ёкнуло внутри.

– Нет, сука, нет! Пошел в жопу!

– Да, да, О' Дерри, да! Ты сам прирежешь своих «дружков», того с лишним пальцем и краснокожего. И через них ты искупишь свою вину перед Ним и встанешь вновь на путь Праведника. – В дверь живо забарабанили, и раздраженный Харрис жестом приказал открыть дверь.

– Капеллан! Прибыла ещё одна сотня новобранцев! – Невнятно тараторил культист.

– С грузом? – Интересовался Харрис

– Так точно, два грузовика!

– Великолепно. – Харрис думал было закончить доклад подчинённого, но тот оживлённо продолжил.

– Капеллан, дьякон первой группы предложил провести обряд для послушников, у нас ведь столько грешников сидит в клетках! Он говорит, это может поднять боевой дух! – Харрис сначала побагровел от злости, а потом задумался и мерзенько заулыбался.

– А что, небольшое подношение Господу перед битвой никогда не помешает, да и для братьев это будет в радость. А ещё идеальная возможность вернуть заплутавшего брата О'Дерри обратно! Отлично!

Глава 6.

Из газетных архивов конца 1950-х.

«Европейский ядерный кризис: в шаге от ядерного уничтожения».

«Агрессия по отношению к союзному, коммунистическому государству, миллион невинных, мирных жертв не будут забыты! Капиталистическая зараза будет отвечать перед справедливым судом рабочих и крестьян КНДР и перед жертвами кровожадной резни в Японии!»– заявил генеральный секретарь ЦК КПСС Лаврентий Берия на 20-м съезде партии от 5 февраля 1953-ого года. После выступления секретаря, чекпоинт «чарли» на Берлинской стене сообщил об активности советских войск и передвижении танковых колон в сторону Западной Германии. В 04:07 стало известно о взлёте советских ядерных бомбардировщиков с авиабаз в странах ОВД. Несколько бомбардировщиков были замечены в небе над Аляской. Уровень боеготовности американского генштаба был повышен на DEFCON-2, стратегические бомбардировщики В-52 взлетели с баз в Японии и Аляске, в готовность были приведены крылатые ракеты. К чекпоинту «чарли» были стянуты два батальона пехоты США и колона бронетехники.

В 07:38 состоялись телефонные переговоры между Вашингтоном и Москвой. Текст переговоров не был передан в СМИ, но стало известно о выводе большей части бомбардировщиков В-52 с баз в Японии…»

Кровь. Сколько крови пролилось за эти неполные сутки? А теперь прикиньте, что это происходит каждый час, день, месяц и год. Раз за разом, уже потеряв счет. Волей не волей, запах крови становится твоей неотъемлемой частью. Она въедается в одежду, в кожу, в волосы, как голодный клещ. И никакое мыло из свиного жира и золы это не отмоет. А потом постепенно перестаешь замечать ее вовсе, подумаешь, кровь. Вот и Туз, вновь оказавшись на бетонном полу коллектора, не почувствовал ее. Хотя по разводам на стенах, липким, запекшимся подтекам на полу можно было бы ощутить ее привкус во рту, но Туз не заметил разницы, что в храме, что в клетке. Он облокотился на стену, глубоко дыша. Голову запрокинул назад, так, что гортань при дыхании ходила туда-сюда, как затвор помпового дробовика. Башка нещадно болела, глаза наконец-то пришли в себя от газа, но ничего не хотелось видеть. Единственное чего хотел Туз- отключится. И плевать на эти кошмары…. Но отключится ему не дали.

– Кори О' Дерри, значит. Это твое настоящее имя? – Просипел Шестипалый, когда пришаркал к нему и сел рядом. Туз поморщился.

– Что с того? Я как был Тузом, так и останусь. И лучше забудь мое имя.

– А с того, откуда капеллан Харрис знает тебя по имени, наёмник. – Морган тоже присел рядом, морщась при каждом движении ногой. – Прозвище тебе не для крутости нужно ведь? А «Праведники» дел с наёмниками не ведут, это все знают, так что выбор не велик, говори. – В голосе Моргана и раньше проскакивал этот «командирский акцент», но сейчас он полностью перешёл на требовательный тон. Выбор у Туза, действительно, был небольшой. «Праведники» не ведут дел с наёмниками, это правда. У наемников нет имён, только прозвища, а значит Харрис знал его близко или давно, а то и все вместе. Ладно бы Шестипалый. Туз соврал бы что-нибудь вразумительное, но попробуй соври бывшему копу, который командует сотней бойцов. Туз громко вздохнул, матюкнулся и закатал правый рукав. Казалось, рубец поблескивает в тусклом свете дрожащих факелов.

– Я был в культе. Давно, ещё до ядерной во…– Туза перебил летящий в его лицо черный, отливающий запёкшейся кровью кулак, от которого он ловко увернулся.

– Сука! – Злобно прорычал Морган, мучительно вставая на раненую ногу, готовясь к следующему удару. Туз подскочил быстрее, охнул от возмущений боли в колене, одномоментно перехватил удар и уложил Моргана на лопатки. Туз все ещё крепко держал его руку и тут он наступил ему на горло ногой.

– Дай договорить, а потом решай, бить мне рожу или нет! Думаешь я горжусь этой хернёй?! Думаешь поэтому я забыл свое имя и взял кличку!?– Туз сорвался на хрипловатый крик, но в голосе вибрировало волнение. Закалённый в боях наёмник и волнение. Сочетание на уровне теплого пива и зефира. – Я уберу с тебя ногу, и ты дашь мне сказать, договорились? – Холодно и уверено продолжил Туз. Морган что-то прохрипел и утвердительно покачал головой. Туз убрал ногу, помог ему подняться и они сели у немного шокировано Шестипалого. Туз начал свой рассказ, иногда делая долгие паузы, неприятно морщась. Взгляд его был направлен в пустую стенку спереди его, а голос подрагивал, будто от холода.

Повисло молчание. Морган и Шестипалый растерянно смотрели на Туза, не зная, что сказать. В Эдстоуне было не принято открывать душу, делится своими проблемами. Всем хреново, так что перестань ныть. Найти такого человека, которому было бы не все равно на твои тревоги и проблемы было равно найти целёхонький военный схрон с припасами. Так же редко и невозможно. Даже когда Туз глушил самогон с Шестипалым он держал язык за зубами, но тут его заставили говорить и явно никто из них не ожидал услышать такую историю.

Дома нет. Семьи нет. Знакомые и друзья- на солдатском кладбище. Руки ныли тупой болью. Выписанные таблетки он давно сожрал за несколько дней, в попытках заглушить боль, попутно загасив и сознание. Подобное состояние ему понравилось. Состояние без постоянной боли, без мрачных и тяжелых мыслей. Получить дозу оказалось легче, чем казалось. Барыги давали в долг, но только новым клиентам. Быстро пролетевшая, кристальная и красочная ночь, и вновь день серой, умирающей реальности….

Работы для него не нашлось. Может из-за туго стянутых бинтами культяпок, может из-за мутного, недоброго взгляда, который так отталкивал работодателей- Туз не знал. Ладно. Есть выплаты по ранению. На дозу хватает и хорошо. По мимо наркоты, Туз подсел на подпольный покер. Как оказалось, чем выше доза, тем меньше денег у тебя остается. Если Туз не валялся в отключке, смотря разноцветный, химический калейдоскоп, то он стоял возле могилы Шона. Его стали терзать ночные кошмары, связанные с войной и среди грома артиллерии и стрельбы он слышал загробный вой, ведший прямо сюда. Тут он второй раз встретил Бекки. Без разговора по душам не обошлось, теперь душу изливал Туз и тут, среди бескрайних полей белых крестов, стало понятно, что эти двое связаны. Не, это не был роман, как в каком-нибудь посредственном рассказе второкурсника. Эта была связь одиноких и потерявших своих близких людей. Их души были покрыты толстым слоем сковывающей накипи пережитого, и общаясь друг с другом, белый массив крушился и распадался, впуская внутрь чуть-чуть жизни. Они встречались просто чтобы поговорить друг с другом и от Бекки не ускользнуло пристрастие Туза, что явно беспокоило её.

Как-то у дилера стали закупаться какие-то хмыри в балахонах. Туз пенял на хиппи, но вместо травки или кислоты, хмыри брали самое убойное из ассортимента. Денег у Туза не было, в долг больше ему не продавали, ну он и заинтересовался этими балахонщиками и получил радушное приглашение на «праздник жизни». Заключался этот «праздник» в жертвоприношении бездомных животных, бесконтрольным употреблением всех видов наркоты, бухла и последующей оргии. Туза интересовало только получение химического веселья, а каким образом, где и с кем- дело десятое. Даже корявая тату с каким-то религиозным бредом была для него чистой формальностью. Харрис был своего рода жрецом, но не главным. Главный был каким-то «первосвященником», которого в глаза никто не видел, да и Туза это вообще не волновало. А вот о чём стоило поволноваться- нарастающая жестокость культа. Бездомные животные сменились на бездомных людей и «грешников», но, когда дело доходило до ритуалов, Туз уже смотрел мультики, да и опять же- его особо не волновало, чем занимается культ. С Бекки он разругался, когда та пыталась образумить его забитую дерьмом и метом башку. «Добром это не кончится, ты должен пойти к врачам!», «Твоё какое дело!? Отстань!» «Моё какое дело!? Я не хочу потерять ещё кого-либо!». На этих словах, Туз поплелся в обитель культистов, чтобы снова уйти в нирвану, а Бекки, похоже проследила за ним, не то, чтобы ломающийся наркоман Туз следил за своей конспирацией.

Доза. Раз. Два. Блаженство было прервано воплями резко знакомого голоса. В дребезжащем изображении со светом тусклых керосинок, Туз различил, как двое балахонщиков тащат под руки извивающуюся Бекки. Весь эффект наркоты сдуло будто ветром, шатаясь Туз встал и заплетающимся языком потребовал отпустить Бекки. На залитом кровью алтаре показался Харрис, с ублюдской, садисткой ухмылкой, покрытый следами кожной болезни.

– Брат О’Дерри, мне всегда казалось, что ты с нами далеко не из-за веры в слово Его.

– Отпусти её! – Рычал Туз, бросившись к Харрису, но был сбит ударом в челюсть и упал.

– Не могу, брат О’Дерри, не могу. Твоя подружка слишком многое видела. И это ты её привел, так что тебе и придется отвечать за свою ошибку. За одно, ты докажешь всем братьям, что мудрость Его привела тебя сюда, а не утехи.

– Скажи им чтобы отпустили меня! – Продолжала Бекки. Её связали у алтаря, Туза подвели к ней, дав ему кинжал. Харрис стоял сбоку, облокотившись на стену, со своей ухмылкой, что явно было опрометчиво. Лезвие рассекло воздух и правый глаз вместе с кровью потек по желобу раны. Десяток рук его схватили, выцепили нож и начали неистовое избиение. А дальше ночной кошмар…. Его тоже собирались прирезать, но на улице завыла воздушная тревога, воздух заполонили рев самолетов, крики людей, стрельба…. Позже, спустя месяц после ядерной войны, Туз ножом срезал татуировку и с тех пор он беглец от самого себя и от своего прошлого.

Туз громко выдохнул и запрокинул голову, закрыв глаза. Ему было одновременно неприятно говорить о том, что он так настойчиво топил в самогоне. Но, неожиданно, ему будто стало легче. Легче дышать, легче стало в голове, в желудке, будто он что-то скинул с себя и оставил позади.

– Так что- Туз не переменил своей позы. – будешь мне морду бить или спросишь, зачем меня этот ублюдок к себе позвал?

Глава 7.

Из газетных архивов 1960-х.

«Советы запускают первый искусственный спутник!»

«8-е августа 1960-ого- новая эра в истории человечества: на орбиту Земли выведен первый искусственный спутник «Спутник-1…»

«Супер-бомба: СССР испытывает ядерную бомбу мощностью 50 мегатонн…»

«Накал обстановки в юго-восточной Азии: Южный Вьетнам просит помощи у США в конфликте с партизанами…»

«Красная истерия или ужасающая реальность: подтверждено, что Харви Освальд имел гражданство СССР…»

Втроём они накидали план. Ненадежный, опасный, рисковый, подставьте сюда любой негативный эпитет- он будет здесь как влитой. Но другого не предвиделось. Шестипалый перерезает путы на руках, передает лезвие остальным, пока упыри будут в трансе читать свои мантры. Как только ублюдки возьмутся за ножи, пленники толпой кидаются на них, так у Туза будет несколько секунд, чтобы добраться до дробовика и перестрелять уродов зажигательными патронами. А дальше они не придумали. Все трое сошлись на том, что они умрут ещё на этапе рукопашной. Если вдруг, невероятным образом, они перебьют уродов в церкви, стоить отправить небольшой отряд на крышу и закидать минами мотель и главные ворота и крыть остальных беглецов снайперским огнём.

В план поведали остальных бедолаг и те приняли его с неким воодушевлением. Лучше погибнуть в бою, чем быть сожранным этими уродами. Когда Шестипалый пытался на пальцах и жестами объяснить Вилли план, Тузу казалось, что тот все уже знает. Ему всегда казалось, что Вилли всегда знает больше него и раньше него. Впрочем, думать об этом у него не было сил. Он вдруг понял, что не пил воды как минимум сутки, и сейчас его горло покрылось жирным таким струпом жажды, который разрастался глубже, в трахею, лёгкие, желудок. Туз подполз к ведрам возле входа в клетку. Бесцветные, ржавые, края, насквозь пробитые временем, как от пуль. То, что стояло рядом с кормушкой было с водой. Внутри плавала эмалированная кружка, с черным, обгоревшим дном. Вода отдавала ржавчиной и почему-то машинным маслом. Мысли о фильтровании воды от радиации Туз старательно пытался отбросить, жадно глотая зловонную жидкость. Сзади послышались шаркающие шаги.

– Я это… извинится хотел. – Это был Морган. Стоять долго он не мог, поэтому все по-прежнему морщась, он присел на пол.

– Проехали. – Промолвил Туз, сморщившись от воды. Так они сидели некоторое время, пока Туз не заговорил.

– А у тебя что? – Морган не понял.

– Что «что»?

– Какая у тебя история с культом? – Такие вопросы были не приняты в обществе Эдстоуна. Все, что касалось личных, внутренних потрясений активно пряталось внутрь самих пострадавших, то есть всех выживших. Кому интересны твои проблемы, когда у других их не меньше. Держи это про себе и страдай этой хренью сам, другим не лучше твоего, нечего их грузить.

– С чего это тебе интересно.

– Раз уж мы идём на безрассудную смерть, то хочется знать, с кем. – Морган молчал, переваривая услышанное. По лицу Туз понял, что Морган согласен со сказанным.

– Жена и дочь пропали во время беспорядков в 69-м. Ну, когда бомбы упали. Нашёл в одной из груд трупов, оставшихся после резни. Если бы не кулон на шеях- ни за чтобы не узнал. – Голос и слова Моргана старались быть, отстраненными, холодными, но все внутри него дрожало. Трясущимися пальцами он достал из-под куртки кулон, прицепленный на серебристую цепочку, висящей на его шее. Открыв небольшой овальный корпус, он показал его Тузу. Чёрно-белая, выцветшая фотография молодой, улыбающейся семьи. Впервые за долгое время Туз видел какого поистине улыбающегося. Из здорового глаза Моргана побежала слеза, смешиваясь с грязью и кровью на лице, она меняла цвет, как хамелеон. Они снова замолчали. Туз ничего не говорил, потому что на своем опыте знал, что слова о жалости или сочувствии- пустая болтовня.

– Недолго этим выродкам осталось. – Нарушил молчание Туз. Морган вернул контроль над собой.

– Да. Верно. – В его голосе сквозила ледяная ненависть и горячая жажда крови.

Месть. Месть. Месть. Когда по всей планете стихло зарево ядерного огня, а места ударов превратились в фонящие пустоши, здесь, в Эдстоуне, который почти не задело ребром стал вопрос: и что теперь? Все, кто выжил после резни в 69-м, кто слышал мертвый шум радио и пересказывал из уст в уста байки об ударах по континенту просто не знали, что делать дальше. Их не тронуло. А вот их близких- да. У многих были родственники, близкие, друзья и любимые там, на континенте. А теперь где они? Но абсолютно все потеряли кого-то в резне 69-ого. Шок от молниеносной ядерной войны, от погромов, резкого ухудшения качества жизни вел население Эдстоуна в два тупика. Первый: суицид. Легко, просто и надёжно, но, блин, страшно. Это был путь самых отчаявшихся, кому реально было нечего тереть, ведь все уже давно утрачено. Второй: идеология. Человек не может жить без идеи, иначе он просто скатится до обычного животного. Идеология порядка (вояки), идеология рынка (Сейбр-Ринг), идеология религии («Праведники»). Но всех их затмила идеология мести. В той или иной степени, она сочилась изо всех вышеуказанных идеологий, где-то откровенно и жирно, не скрываясь, как с бандитами Норфброука или с «Патрулем». Где-то скрытно и неофициально, как с Сейбр-Ринг или «Праведниками». Но все мстили друг другу за что-то. Ведь с таким принципом так легко жить, сами рассудите: вот враг, по ту сторону. Он нанес тебе вред, он повинен во всем говне, из-за него ты страдаешь. И все тяготы постядерного мира кажутся незначительными. Незначительными, пока враг жив. Жив и дышит с тобой одним заражённым воздухом, пьет ту же загрязнённую воду и жрет то же мерзкое содержание консерв. Кто бы какими идеями не прикрывался, все они хотели лишь мести за что-то. И вот, возможно, единственные представители человечества загремели в злополучный, неразрывный круг бесконечного насилия. Не то чтобы пацифистские речи о мире и взаимопонимании здесь были уместны, но разве не нарастающий цикл насилия и привел этот мир к краху? Если и отвечать на вопрос «что дальше», среди ответов точно не должно быть пункта про всепожирающую жестокость и месть.

Для себя Туз избрал тактику отступления. Нет. Бегства. Но, кажется, и она долго не продержалась….

Глава 8.

Из газетных архивов 1960-х.

«Человек в космосе!»

«11 июня 1961-ого, с крыла самолёта В-52 был сброшен гиперзвуковой ракетоплан Х-15. Под управлением пилота Роберта Рашуорта, аппарат достиг высоты в 107 километров, что сделало Роберта первым человеком в космосе!..»

«Ввод войск в Южный Вьетнам: с 8-ого марта 1965-ого, указом президента Роберта Макнамары, США вводит постоянный контингент своих вооруженных сил в Южный Вьетнам…»

«Красная Африка: СССР поддерживает государственный переворот в Уганде, приводя к власти генерала Уме Иди Амина. Сообщается о присутствии советских сухопутных частей в стране…»

Их подняли где-то часов в пять утра. На улице было темно, влажно, но не как после дождя. Густой, плотный, как желе, туман спустился с гор. Где-то на горизонте огромные тучи врезались в друг друга, при касании взрываясь снопами красно-фиолетовых молний. Сектанты суетливо бегали по всей территории своей базы, возле мотеля гудели ржавые автобусы, вооруженные фургоны и внедорожники. Когда пленников вели к церкви, по дороге, насквозь базы, пронеся ржавый конвой с бойцами. Они готовились к чему-то грандиозному.

Пленных под дулом, поблескивающих в отсветах факелов, М16 вытащили со всех дыр, и повели в церковь. Туз прикинул, что здесь было где-то 40-50 пленных. Веселье уже давно началось без них. Укуренные, шатающиеся, словно листья на диком ветру, сектанты уже постигали мир обостренных чувств и пьянящих ощущений. Кажется, туман с улицы вполз, как слизняк, в церковь. Дым от курева сектантов был таким плотным, что ничего на два шага не было видно. Странно, но Тузу казалось, будто они попали на дно моря. Потолок слабо светился свечным светом, а вот внизу- мрак, будто в Марианской впадине. Непривыкшие к резкому запаху наркоты пленники чихали и кашляли, но их грохот естественно смешивался с гомоном и бормотанием, от которого болела голова. Двери в церкви громко захлопнулись и их повели к алтарю, ярко освещаемому факелами.

Харрис самодовольно стоял со своими приспешниками там. Жестом он приказал привязать пленных к алтарю и всех, кроме Туза, пинками стали подводить к местам грядущей казни. Кто-то пытался сопротивляться, матерясь от души и даже пинаясь ногами, но их тут же ставили на место ударами винтовочных прикладов. Но как только их всех связали в два плотных ряда, так что пленники с лёгкостью касались друг друга плечами, Шестипалый, проявив чудеса ловкости, принялся пилить бритвой путы и закончив через буквально минуты, передал лезвие сидящему рядом Моргану. Операция «Резня сранных упырей» началась.

Туз, стараясь не палиться, будто невзначай осматривал район, где был кабинет Харриса, молясь про себя, чтобы душную, плотную слизь дыма разрезала полоска света из приоткрытой двери. Но ничего такого он не видел. Неужели…

– Вставай на колени туда, живо. – Бородатый ублюдок был тут как тут. Его морда расплылась в тупорылой ухмылке, скорее всего от ударной дозы наркоты, ствол винтовки ходил ходуном. Туз подметил это, последний раз взглянул в район кабинета, и подчинился. Не без труда, он встал на колени в группу бритых на лысо укурков, прикрытых робами из мешковины. И тут же в нос ударила удушающая смесь немытых, грязных тел и всевозможных человеческих выделений, даже сизый дым наркоты не помогал скрыть этого смрада. В руках Туз заметил знакомое кровожадное поблескивание стали. Харрис, спустившись с алтаря, все с той же самодовольной ухмылкой, кинул Тузу кинжал и начал читать мантры на латыни.

В ушах загудело, башка закружилась, и Туз надеялся, что от голода, а не от наркоты. Сейчас не самое лучшее время и место, чтобы оттопыриться. Туз взял брошенный кинжал. Харрис стоял к нему спиной, воздев руки к оранжевому от пламени свечей потолку. Аж руки зачесались, страсть как хотелось всадить лезвие, может даже провернуть его пару раз, а потом повторить. Но надо было подождать, пока пленные развяжут руки. Что, кстати, шло успешно. Ещё не укуренный вусмерть, Туз видел, как туго стянутые за спиной руки пленных, на доли секунды, на пару дюймов расправляются, а потом тут же накрепко сцепляются в том же месте, чтобы не спалиться. Одна за другой путы спадали за их спинами, один за другим в их глазах слабое пламя надежды вспыхивало гидразином решимости, смешанным с аэрозином ненависти. Они были готовы сдохнуть и попытаться, забрать с собой несколько упырей, чем просто быть сожранными. Туз сам ощутил некий прилив сил, он сделал бы это в любом раскладе, но, когда с тобой ещё несколько таких же отчаянных становится как-то легче. Бубнёж молитв нарастал, гидразин в глазах дымился ядовитым оранжевым хвостом, рукоятка кинжала жалостно скрипнула в побелевшей кисте Туза. Харрис повернулся, все с той же ублюдской ухмолкой, смотря прямо на Туза. Бородатый, шатаясь, взял Туза на мушку, и подвигал стволом в сторону алтаря. Ха! Он стоял прямо! Руки слушались и все тело было послушным, как ребенок, которому обещали велик на Рождество за хорошее поведение! Ну, суки, молитесь! Харрис, лыбясь как идиот, указал ему встать у Шестипалого, который уже не мог терпеть. Бородач встал за спиной у Туза, уткнув холодное, металлическое дуло прямо в заросший и потный затылок.

– Делай то, что должен был сделать ещё несколько лет назад! Откажись от своего ложного существования и встань на путь Праведный! – Выдал Харрис, и вся смердящая масса укурков разразилась одобрительным, неразборчивым гулом. Туз и Шестипалый переглянулись, кивнули и стены церкви задрожали от яростного крика, подобного реву взлетающей МБР в шахте. Дуло винтовки тут же сошло куда-то вправо и ниже, Туз с разворота, от всей души и кипящей злобы, втащил бородачу с ноги, так, что на несколько мгновений он думал, что сломал ее. Он бухнулся на спину, как беспомощный жучок, в глазах застыло непонимание, удивление и какая-то обида. В ту же секунду, с громким хрустом, лезвие кинжала прошило его грудную клетку, диафрагму, ушло под небольшим углом влево, разорвав лёгкое и насквозь с холодной ненавистью стали прогрызло лопатку, пробив деревянный пол. Удар, удар, удар, ещё удар и в следующее мгновение грудь бородача была словно раскурочена экспансивными пулями. Остальные времени зря не теряли, первым делом порвав в клочья автоматчиков, уже под стрекот М16 в режиме «рок-н-ролл», рожи культистов окрашивались кровью их собратьев по развитию, падающих с дырами калибра 5.56. Туз схватил выпавшую из рук бородача М14, и бросил ее Шестипалому, который только что выдавил глаза одному из лысых укурков. Его руки отливали черно-красным аж до локтей.

Туз на уровне инстинктов стал искать глазами Харриса, но того и след простыл. Сука. Ладно. Пока ребята развлекаются петардами, папаня должен подготовить фейерверк уровня 4-ого июля. Туз рванул во тьму, где должна быть дверь кабинета Харриса. Глаза, привыкшие к сумраку, обнаружили металлические очертания и выступы замочной скважины на деревянном фоне. «Хоть бы было открыто, умоляю.» Тусклая, источавшая больше тьмы, чем света свеча алтаря недобро встретила Туза, беспечно распахнувшего тяжёлую металлическую дверь. А вот Туз был рад, как кот валерьянке. Дробовик был укрыт туманом сумрака, но его штрихи были различимы, а рядом и бандольера, и револьвер, и пояс с патронташем, и мачете. У него ушло меньше полминуты, чтобы натянуть на себя ЕГО снарягу. Дробовик изголодался по патронам и Туз зарядил остатки зажигательных, барабан револьвера, с осиротевшими каморами вновь был заполнен экспансивной смертью. В проходе показались трое шатающихся укурков, но что они могли противопоставить экспансивным пулям револьверного калибра, твердой руке и ярости Туза? Плоть их тел взорвалась фонтаном ошмётков и крови, туши грохнулось на пол, а Туз схватил дробовик и выскочил обратно, на бойню. Неудавшиеся жертвы жестоко и методично расправлялись с неудавшимися охотниками. Все ещё голые ступни ощутили теплую, густую кровь, осколки костей и мякоть кусков плоти. За алтарем была ещё одна дверь, которую Туз не заметил в прошлый раз, судя по всему, это были стрелки с вершины башни. Были да всплыли. Вернее вспыхнули. Первый залп от бедра по ублюдкам в двери привлек внимание всех на какую-то секунду, второй уже был по толпе укурков в глубине церкви. Противогаз, хоть и плохо, но все же спасал от гари, но сейчас она как кислота разъедала его нос и плавила мозг, грозя отключением. Однако в черепушке Туза хлестала и билась о стены бурлящая жижа, цвета сгорающей плоти и дыма. Даже если бы он отключился, он бы все равно продолжил бойню.

Фейерверк получился на славу! Залп за залпом ошарашенные и перепуганные культисты вспыхивали, как салют в ночном небе 4-ого июля, дым от наркоты сдался под напором гари и позорно растворился в нем, не в силах как-либо ответить, церковь осветилась светом. Деревянные стены вспыхнули, культисты в панике попытались сбежать через вход, устроив давку, в которой большинство и было перебито перекрёстным огнем из дробовика и винтовок. Первая часть безрассудной операции «Резня упырей» выполнена, а большинство пленных живо! Морган приказал нескольким своим людям бежать в башню и накрыть ублюдков огнем из миномётов, остальные разделились на две группы. Первая шла штурмовать оружейную под руководством Моргана, вторая бежала в гараж, их вел Туз. Но сперва он стянул ботинки и замаранную в крови кожанку с ещё теплого трупа бородача и одел их. О, да! Почти все на месте, за исключением «шеви», но ненадолго.

Ворота были наглухо забиты чадящим месивом из сгоревших тел и, с трудом, вырвавшись на свободу, пленные устремились к назначенным местам. Холодный и влажный туман по прежнему укрывал территорию, но даже так были видны суетящиеся сектанты, окружавшие церковь в кольцо. Издалека, со стороны заправки раздался рев жуткой помеси античного чудовища и рева сверхзвукового самолёта. Черный, тяжелый корпус «паккарда» под оглушающие раскаты нагнетателя вылетел на дорогу, как гепард, бросившийся на добычу. Колеса вцепились в дорогу, взвыли и броневик скрылся в молочном мраке, словно нырнувший в небеса В-58 «Хаслер». Следом прогромыхали два разваливающихся, но тем не менее быстрых тягача с новёхонькими цистернами цвета хаки (с надписью: «ВВС США») и плод страстной любви древнего «форда» с драгстером: хот-род со спаренными М16. В эту секунду кровожадная жижа в башке Туза вскипела, зрение стало туннельным, и иррациональная, тупая агрессия и ярость перехватила контроль над телом. Убить Харриса. Умереть самому, но сукин сын должен быть убит. Из мотеля неподалеку выскочила настоящая цепь факелов, источавших наравне с мерцающим и бегающим пламенем разгневанные возгласы и угрозы. Туз истратил все зажигательные боеприпасы в церкви, остались только флешетты и пулевые, но его это не волновало. Ярость несла его на своих крыльях, подняв над землёй. Миномёт на башне металлически «блампнул», рассекающий воздух свист снаряда и возле входа в мотель распустились лепестки белого фосфора, с желтыми кончиками. Воздух тут же потерял всю свежесть, холод и влагу. Казалось, нос и горло начали плавится от едкого запаха чеснока. Глаза прыснули слезами. Повинуясь инстинктам, полученным в джунглях, Туз закрыл нос и рот руками и ломанулся со всей дури (хотя куда уж быстрее?) к гаражу. До ушей вновь долетели столь уже привычные вопли горящих заживо сектантов. «Бламп». Кольцо прорвано (или прожжено) справа. «Бламп». Осмелившиеся открыть огонь пулеметы на воротах замолкли под громом шипения белых лепестков. «Бламп». Кольцо по прямой пробито. За несколько минут на белесой поляне тумана расцвели цветы белого фосфора, на тонких, призрачных стеблях, с длинными и узкими лепестками.

В гараже его встретили косые выстрелы из винтовки, скрытые в полумраке свечей. Пули свистели у ушей Туза, а он ими даже не повел. Лишь выдал три резких, прицельных выстрела флешеттами. Судя по хрипам и притихшей стрельбе, он мог не волноваться за свою меткость. Справа, у входа стояла будка, где хранились ключи от машин. Выстрел. Хруст дерева. Тусклый блик ключей. «Шеви». «Шеви!» ЕГО «шеви»! Корпус был обнажен, лобовую и боковую бронь сняли. Суки. За то все остальное на месте. В полыхающее зарево внутри Туза въехала ЖД-цистерна с горючим, когда от привычной комбинации поворотов ключа предано заурчало и забилось 8-ми цилиндровое сердце машины. Если у Харриса был «Хаслер», то у Туза был «Фантом». Маслкар взревел и вылетел, словно с F-4 с авианосца, чуть не врезавшись в склад перед гаражом. Вильнув на мокром асфальте, чуть не уйдя в занос, Туз вернул контроль над машиной, став переключать передачи одну за другой, разгоняя машину до предела. Запах чеснока, горящей плоти, кипящей крови, гарь дерева били в лицо, смердящая смесь наверняка прожгла дыру в носовом хрящу. В секунды «шеви» подлетел к горящим вратам, с которых шел огненный дождь из плавящегося метала и крови. Дорога густо усыпана мусором, пришлось резко сбросить скорость. И в этот самый момент, когда скрипящие покрышки и стонущие тормоза остановили машину перед дымящейся отравой металлической балкой, перед тараном «шеви» показался Вилли! В руках он держал какое-то оружие и бандольеру. Все это добро он одним точным броском отправил в салон к Тузу и скрылся в тумане горящего яда. Это был подствольный гранатомёт М-203 с приделанным прикладом и рукоятью из дерева и бандольера с пятью снарядами. Аккуратно, но в тоже время и быстро, маслкар выехал из пелены тумана, гари и фосфора, оказавшись на дороге, рванув в погоню.

Глава 9.

Из газетных архивов конца 1960-х.

«Серия протестов в Чехословакии, Эстонии, Литве, Польше и в восточной Германии в августе 1968-ого были жестоко подавлены советской армией, сообщается о тысячах убитых мирных жителей в столкновениях с советскими солдатами. Президент Макнамара выступил с осуждением «вопиющей и необоснованной жестокости». Стало известно, что в ответ на агрессию со стороны СССР против мирного населения, в Турции были приведены в боеготовность МБР средней и высокой дальности…»

«Ядерные ракеты у берегов Флориды: Пентагон подтвердил нахождение на Кубе советских МБР…»

«Морская блокада: США объявляет войну Кубе…»

Ветер холодными цепами срывал кожу с черепа Туза, волосы развевались за затылком. Глаза он сузил так, что его бы и гук за своего бы принял. Леденящий свист до боли колол его уши, но даже так рев мотогондолы «паккарда» был слышен за сотни миль на пустынной, мглистой дороге, по которой на всех парах несся «шеви». На прямых, отпустив руль, Туз в секунды зарядил дробовик синими, пулевыми патронами, экспансивные- в револьвер. Гранатомёт он решил приберечь на крайний случай. Холод сковывал его тело, он ощущал, что скоро может начаться судорога, а салон, по ощущениям, обледенел. Но жижа в его башке пылала, как напалм, не давая ему окоченеть.

Рев турбины приближался, из тумана всплыли очертания цистерн. Он их нагнал. Правая рука, с побелевшими от холода и силы, сжимала рукоять дробовика, Туз пригнулся, так что из торпеды торчали только ссуженные глаза. Для начала надо разобраться с сопровождением, чтобы не мешались под ногами (или под колесами?).

Замыкающим плелся хот-род с похрюкивающим самодельным агрегатом. Задняя часть была от ржавого пикапа, оттуда, назад смотрели два ствола спаренных вместе винтовок, из которых полыхнули свинцом вблизи колес «шеви». На щиток для стрелка пожадничали стали, так что Туз высунул ствол дробовика из лобовухи, держа его одной рукой. Рука предательски тряслась, и только мушка задержалась на стрелке, «шеви» подскочил на яме, палец скользнул, и пуля ушла в холодное, темно-рассветное небо. Ответный залп из винтовок снёс пулей зеркало заднего вида слева, царапнул дверь справа и пробил рикошетом потолок салона. Туз потихоньку завилял зигзагом, чтобы не дать прицелиться точнее, подбросив дробовик, он ухватил его за помпу, дёрнул ее вниз и тем же броском схватил его за рукоять. Снова затрещали винтовки, Туз поддал газу, в мгновения ока оказавшись у левого борта хот-рода. 5.56 в отчаянии поцарапал заднюю часть «шеви», надеясь достать колеса, но вместо этого, тяжёлая и мощная пуля 12 калибра с хрустом и лязгом прогрызла одну из винтовок, а затем прошибла стрелка насквозь, оставив в нем дыру размером с кулак. Хот-род было решил уйти вправо, но Туз резко вывернул руль туда же, ударив по задней части кузова, отправив в машину в неконтролируемый, смертельный танец, заставив её подставить свой бок. Вместо стекла в двери стоял лист стали. Молниеносно схваченный револьвер, резкая боль в запястье, шесть зияющих пробоин и хот-род, окончательно потеряв всякое управление, завалился сначала вправо, потом влево и волчком подлетел над асфальтом, улетев с дороги. Один : ноль, выродки.

Краткая передышка на перезарядку была прервана очередью из М60, взрывающей асфальт фонтанчиками, вылетающими из покрывала тумана. «Паккард» оказался на левой полосе, выехав из тени тягача позади него. Туз, в полной невозмутимости, вырулил вправо и вплотную подъехал к военной цистерне, с эмблемой ВВС, укрывшись от огня. Всем своим ледяным нутром и горячей башкой Туз чувствовал, как за задом цистерны наблюдает черная сталь пулемёта, так и жаждущая разорвать его в клочья вместе с машиной. Выбор был очевиден. Дерево рукояти и приклада гранатомёта, казалось, промерзло насквозь. Стрелять надо было метко и быстро. Левый борт уже выглянул из махины цистерны, как тягач неожиданноо затормозил, Тузу пришлось резко вывернуть из-под надвигающегося препятствия, оказавшись под пулеметным обстрелом. Не ожидав такого, Туз «блампнул» из гранатомёта в сторону броневика, но оранжевая клякса вспыхнула в асфальте в пяти футах от машины, обдав её осколками и обломками асфальта. Туз метил в стрелка, надеясь заткнуть грохочущую бандуру калибра 7.62, но «паккард» всё-таки завилял по дороге, со скрипом колес и вновь скрылся за тягачом. Медлить нельзя. Туз быстро вставил новую гранату в М203 и жахнул под тягач, изнахратив ходовую часть, убив водителя и зацепив огненной вспышкой укреплённые толстой стальной шкурой бензобаки. Гранаты были самодельные, без предохранителя от взрыва в близкой дистанции. То, что доктор прописал! Тягач бесконтрольно скренился вправо и на дикой скорости врезался в начавшийся редеющий подлесок, с треском и грохотом пробившись сквозь мертвые деревья, а потом оглушительно рванули баки, выбросив металлические обломки дождем над стволами.

Пулемет вновь стал плеваться свинцом, но «паккарду» пришлось резко свернуть вправо, уворачиваясь от гниющего кузова легковушки, выплывшего как риф в этом белесом, призрачном океане. Дорога начала петлять, через каждую сотню футов то влево, то вправо, Тузу пришлось сосредоточиться на дороге, старясь не улететь в лес и в то же время, не попасть под нескончаемую очередь. М60 стрелял вообще без остановки, и не мудрено, что ствол стал перегреваться и «паккард» скрылся на небольшую передышку. Идеальный момент, чтобы подобраться по ближе и шарахнуть из гранатомёта. «Шеви», неистово ревя, пошёл на обгон тягача по левой полосе, но грузовик, со скрежетом и лязгом, начал подрезать Туза и в считаные секунды вся полоса была скрыта цистерной, визгнули тормоза, Туз чуть не вылетел из сиденья, встав носом в паре дюймов, от проносящийся цистерны. Похоже он недооценил водил тягачей. Это вызвало у него лёгкий гнев. В руке вновь оказался револьвер, в это раз мишенью стали закрытые бортами колеса цистерны. С такого маленького расстояния и с мощью револьвера, пули пробили не только броню и покрышки, но и уничтожили обода и повредили ось. Цистерна мертвым грузом тащилась за тягачом со звуком шлепающей резины, тормозя его. Грузовик быстро терял скорость, пропустив все-таки «шеви» вперёд. Гранатомёт высунулся из левой двери дулом назад, а через секунду кабина грузовика разлетелась на куски от попадания. Теперь от Харриса отделял только свинцовый град. А нет, не только.

На чёрной броне машины вдруг вспыхнул огонёк, а затем чудовищный жар разогнал туман, извивающейся, огненной змеёй, упавшей на асфальт. Огнемёт. Наверное, не решался его использовать, чтобы не задеть своих. В какофонию из рева турбины, шипения огнемета и свиста ветра снова ворвался пулеметный грохот. Пули пролетали в опасной близости от ушей и макушки Туза, пробивая салон позади него, сам он старался объезжать горящие линии на асфальте. Настало время для последней хитрости в его арсенале.

«Шеви» неожиданно затормозил, съезжая на ближайшую обочину. Пули стали зарываться в асфальт все дальше и дальше от машины, а через несколько секунд, «паккард» скрылся за левым поворотом. Туз остановился в тени холма, отсчитал пятнадцать секунд, по реву турбины понял, что его не поджидают за поворотом и выехал на дорогу, постепенно набирая скорость. Подлесок кончился и вместо голых деревьев по сторонам лежали огромные валуны, некоторые были выше человека, особенно много их было по левую сторону, над которой возвышалась ещё одна безымянная высота. Ехал он прямо по дороге, на звук нагнетателя. Дорога потемнела, оказавшись в тени горы, туман будто бы стал гуще. «Шеви» нагонял броневик, и за секунду как стрелок бы вновь начал палить, ослепляюще – белый, сжигающий сетчатку глаза сноп света вырвался из прожекторной рамы на крыше «шеви». От такой яркости казалось, что кто-то бросил в глаза соль, а резко закрытые веки ничем не помогали. Даже у Туза от такого зарябило в глазах, а внутри побежали разноцветные точки. Пули и струя огнемета ушли в молоко, дав Тузу то, чего он добивался.

Маслкар пошел на обгон слева, и как только кузов ушел вперёд полностью, мгла и полумрак вновь спустились на дорогу. «Шеви» вырывался вперед, движок работал на износ, минуту другую в таком режиме, и он бы накрылся. Турбина стихла ненамного, но с каждой секундой вновь нарастала и нарастала. Туз затормозил ручником на обочине, схватил гранатомёт, набросил бандольеру, зарядил оружие и встал прямо по середине дороги, взяв горизонт на прицел. Ноги широко расставлены, спина прямая, руки перестали дрожать, дыхание умеренное и лишь сердце бешено скакало в груди будто в последний раз. В ушах гудела кровь, сосуды в висках бились в такт обезумевшему мотору, адреналин обострил все чувства Туза, ему казалось, что он видит сквозь стылую мглу и сумрак вершины, и был готов спустить курок в ту же секунду, когда пулемёт покажется из-за горизонта.

Рев мотогондолы вернул свою былую мощь и вновь его было слышно на всю округу. Черная махина выплыла из холодной пучины в ста футах. Залп. Огненный шторм уничтожил пулемет и, превратив стрелка в алое желе, разбросал его по асфальту. Перезарядка. Залп. Нагнетатель по-железному кашлянул, раздался звон и лязг внутри капота «паккарда», движок вспыхнул и броневик стал сгорающим метеором. Визжа колесами, бренча металлом и треща пламенем, метеор, петляя по дороге, летел на Туза. Кувырок вправо. Резкий прыжок обратно на ноги. Залп. Огнемёт и топливная канистра для него сдетонировали, разорвав заднюю часть «паккарда». Столб огня вырвался из крыши, как лава при извержении вулкана, машина дернулась влево и впечаталась в огромную глыбу, корпус вжался как гармошка, двигатель жалобно ухнул, сталь скрипнула и все, кроме треска пламени, стихло.

Туз бросил гранатомёт в ледяную пучину, одним прыжком оказался у «шеви», взял револьвер и, заряжая барабан экспансивными, на ватных ногах зашагал к искореженному броневику. Водительская дверь распахнулась с хриплым воплем боли и царапающим скрежетом. Харрис начал кататься по асфальту стараясь потушить огонь, а Туз медленно сокращал дистанцию. Харрис валялся, как припадочный, и вскоре он додумался снять с себя горящий плащ, обнажив всю коросту на его лысеющей голове. Место со шрамом на роже сильно обгорело и выглядело как багрово-черное, дырявое месиво из мышц и связок, с проступающими наружу костями, правый глаз был вытеснен мерзким, желто-зеленым волдырём, размером с ладонь. Туз нацелил револьвер на его отвратительный лоб, щёлкнул курок, но с животным рёвом Харрис ударил его по кисте рукоятью отравленного клинка и оружие улетело куда-то во мглу. Хрипя и рыча от боли и ярости, Харрис подскочил и бросился на Туза. Стылое лезвие зацепилась за куртку, но к, счастью не задело тела. Следующий удар Туз парировал выхваченным из ножен мачете и как только лязгнула сталь, он ударил Харриса ногой в живот, повалив того на спину. Он кинулся на него, но получил ботинком в лицо, хрустнула переносица, сверкнув болью даже в затылке. Туз отшатнулся от удара, а Харрис, по-прежнему рыча в гневе вскочил на ноги и вновь занёс лезвие над головой. Схватив врага за запястье, Туз хотел засадить мачете ему в живот, но вместо этого, получил кулаком в солнечное сплетение, воздух выбило из лёгких, черный клинок оказался в опасной близости от его груди, и Туз вцепился двумя руками в запястье противника, выронив мачете. Следующий удар по уже и так сломанному носу был нестерпимо болезненным, будто по оголенным нервам провели скальпелем, в глазах потемнело, а из их краешков, внутри, побежали белые, блестящие точки, но Туз крепко держал руку Харриса, не давая выпотрошить себя.

Следующий удар он уже не выдержал и свалился на спину и инстинктивно стал ползти от угрозы, Харрис занёс нож над своей жертвой, лезвие устремилось вниз, словно авиабомба, но Туз выбил его ногой из рук врага, продолжая ползти от него, старясь съехать ногой по его волдырю. И получилось! Харрис взвыл, как недорезанная свинья, сукровица и белёсо-желтая жижа побежала по его лицу, капая с подбородка. Не обращая на дальнейшие удары по больному месту, полностью обезумев от боли, Харрис вцепился в горло Тузу, мерзкая жижица падала на его лицо, на куртку, голова закружилась, Туз пытался ударить оппонента кулаком, но не дотягивался до его рожи. Он постепенно терял силы, все вокруг темнело и глохло, хватка на горле была настолько плотной, что ещё чуть-чуть и горло было бы попросту разорвано. Руки в бессилии опстились на мокрый асфальт. Конец был так близок, когда пальцы на правой руке вдруг нащупали холодную сталь револьвера. Впрыск адреналина. Выстрел.

Харрис охнул, лицо расплавилось в жуткой гримасе боли, руки его непроизвольно разжались, а Туз задышал глубоко, громко и сбивчиво. Харрис уже не рычал и не выл, а жалостно скулил, держа вываливающиеся из огромной дыры в животе кишки. Туз, шатаясь, кашляя, встал и посмотрел в глаза Харрису. Ярость постепенно гасла, как и сами его глаза. Но Туз не хотел облегчить его муки, наоборот. Выстрел. Правое колено взорвалось ошметками плоти и костяной пылью, оторвав от бедра голень. Выстрел. Шрапнель из мяса и крови оросила лицо Туза от лба до подбородка. Выстрел. Выстрел. Левое и правое предплечья повисли на обрывках мышц локтей. Харрис вскрикивал при каждом попадании, но с каждым разом слабее, тратя на это свои последние силы и только когда глаза потускнели, а грудь стала вздыматься, так, будто собиралась лопнуть, Туз поставил жирную, кровавую точку, взорвав экспансивной пулей голову Харриса за секунду до, как тот бы умер от болевого шока.

Пожар в черепе неожиданно потух, холод захлестнул последний оплот тепла в теле, а вместе с холодом проникло какое-то отвратительное чувство пустоты. Тузу стало страшно, от того, как неожиданно оно накатило на него, он будто бы задыхался, ужас охватил его трясущееся существо и в жуткой панике он закричал….