Еще посмотрим, кто попал

— Да, это все, что я хотела узнать. Буду рада, если мне сообщат дополнительно и о результатах генного анализа — говорю я, планируя развернуться и подождать в приемной, пока Большой Босс пообедает.

Но следующий его вопрос заставляет меня замереть на месте:

— Нет. Я имею в виду, это все, что мне приготовили на обед? Вы ничего по дороге не растеряли?

Блиииин! Надеюсь, он сейчас не про печенюшки?

— Неееет — отвечаю, растянув губы в, типа, милой и недоумевающей улыбке.

— А вот это возле губ у вас случайно не тростниковый сахар? — спрашивает Вазирек каким-то прямо мурчащим голосом.

— Где? Неееет. Ну, что выыы — быстренько смахиваю ладонью с губ возможные доказательства причастности к исчезновению сладостей.

— Не там — говорит он и в следующую секунду уже стоит рядом со мной, очень и очень близко.

Протягивает руку и кончиком пальца нежно смахивает что-то с уголка нижней губы.

— Я был прав. Это сахар — сообщает он мне, не сводя абсолютно черных глаз с моих губ.

Мое сердце сначала замирает, а потом начинает резко колотиться о ребра, словно хочет пробить их и вылезти наружу, чтобы посмотреть, что там за дура заставляет его постоянно работать на износ.

Вазирек наклоняется ко мне ближе. Надеюсь, он не шипеть собрался, а то ведь тоже в нос схлопочет. Его красиво очерченные, аппетитные губы уже почти возле моих, когда внезапно он останавливается и принюхивается. А затем, резко отодвинувшись, спрашивает:

— Вы ранены?

— Ээээ, просто царапина — поспешно отвечаю.

Но вампир без разрешения берет мою ладонь и долго смотрит на глубокие, кровоточащие ранки.

— Это Энн сделала?

— Мы обе хороши — отвечаю настороженно, вдруг замечая, что красные зрачки внутри его глаз словно мигают.

То узкие, как у змеи, то расширяются, то снова узкие. Капец, как страшно и в то же время завораживает. Смотрю в его глаза, не в силах оторвать взгляд. Вазирек подносит мою ладонь к своим губам и… слизывает рубиновые капельки.

Кажется, у меня инфаркт.

Когда его язык касается моей ладони еще раз, чувства обостряются неимоверно. Ощущение, что он не руки моей языком касается, а более… интимных мест. Становится жарко и как-то томно, вот-вот лужицей расползусь.

Ирка, соберись, тряпка! Мысленно отвешиваю себе подзатыльник и резко выдергиваю ладонь из плена пальцев голодающего вампира.

— Я в меню точно не вхожу — сообщаю прямо в мигающие зрачки Большого Босса.

Он на секунду прикрывает глаза, на губах отражается какая-то до сладких судорог греховная улыбка. А затем он резко поднимает веки и задумчиво смотрит на меня.

— Что? — не выдерживаю такого откровенного разглядывания.

— Думаю, результаты генетического теста будут весьма интересны — выдает странное предположение.

— Почему?

— Потому что, судя по вашей крови, вы явно не человек — выдает мне весьма интересную новость.

— Секууундочку. До того, как я попала к вам, я совершенно точно была обычным человеком — говорю, слегка офигевшая от слов Вазирека.

— Не факт. Если вы не чувствовали в себе что-то странное, это не значит, что подобного не было — он мне выдает мою же фразу, только чуть измененную, которую я сказала ранее.

Вот гад!

— Аааа, может, это следствие мутации? Я ведь умерла, ненадолго. Если верить Зигу — пытаюсь как-то уложить в голове эти странные новости о себе.

— Сомневаюсь. Подождем, конечно, генетических анализов, но у меня уже есть предположение, к какому виду вы относитесь. Говорить пока не буду, ошибка все-таки возможна. Подождем — отходит от меня, присаживается за стол.

Подождем, твою маму — некстати вспоминается старая песня.

— Можете посидеть пока в приемной — сообщает мне Вазирек, плотоядно глядя на свое мясо.

Эх, надо было и его съесть. Мясо. Не Вазирека. Жалобно вздохнув, выхожу из кабинета.

Там секретарша уже сидит на своем месте, зыркает на меня злыми глазами. Посылаю ей воздушный поцелуй и усаживаюсь на стул. Время течет медленно и вязко, как ненавистный мне кисель, когда я в детстве опрокинула его на бабушкину белую скатерть. Ох, и крику тогда было. Ох, и наслушалась я от бабули за испорченную вещь. И про ишаков упертых помянула она, и про твердолобость мою, и про норов отцовский, наследственный. Только мне было все равно. Сказала, что кисель пить не буду, значит — не буду. И нечего мне его подсовывать с разговорами о мнимой пользе.

С того эпизода я вынесла для себя три интересных вывода. Первый — бабушка явно недолюбливала отца, и как следствие, меня — точную его копию. Второй — если тебе что-то не нравится, ты имеешь полное право от этого отказаться, но будь готова, что у многих этот факт вызовет крайнее неприятие. Третий — никогда и никому, кто относится к тебе предвзято, не позволяй рассказывать о твоей пользе, ты лучше знаешь, что для тебя полезнее.

Спустя довольно продолжительное время, секретарша по звонку забегает в кабинет и вывозит мой столик с грязной посудой. Швырнув его в мою сторону, усаживается за свой стол с обиженной мордой.

А я невозмутимо встаю и выкатываюсь в самом прямом смысле из приемной. Фух. Какой же там спертый воздух. Улыбаясь, цокаю туфельками по мраморному полу, забираю из кадки с цветком блюдечко и возвращаюсь на кухню. Сдав посуду и слямзив булочку, возвращаюсь на свое рабочее место.

Уже за продолжением уборки в ванной меня посещает гениальная мысль: взять завтра с собой мобильник. Звонить я тут никому не могу, но у меня на телефон закачаны просто зубодробильные мелодии. А где их слушать, как не в логове вампиров? Да и уборкой заниматься будет куда веселее под забойный музон!

Довольная задумкой, дотираю зеркальные поверхности ванной комнаты. Теперь самое время подмести и вымыть полы. И вот если с метлой я еще как-то справилась, то пытаться отмыть мрамор тряпкой на швабре — тот еще квест.

Промучившись какое-то время, я понимаю, что придется мыть полы по старинке — раком. В смысле руками. Поэтому, подвернув платье до середины бедра, чтобы не мешал узкий подол, хорошенечко вымачиваю тряпку в воде с моющими — и вперед, на борьбу с грязью.

Сколько я в такой йоговской позе, а-ля собака лицом вниз, убираю — не знаю. Под конец уже чувствую, что ножечки трясутся, а спинка как-то странно поскрипывает. Божечки! Как старая бабуля прохрустываю. Песок там хоть с меня не сыплется, от старости? А то ведь придется перемывать эту клятую комнату! Оглядываюсь. Нет, вроде, чистенько.

Выдыхаю с облегчением, осталось совсем чуть-чуть. Домываю, выписывая восьмерки тряпкой по полу, отступаю назад босыми ногами, чтобы не оставлять следов и утыкаюсь во что-то пятой точкой. Точно помню, что стены там быть не должно. Тогда во что я уперлась?

Аккуратненько поворачиваю голову вбок и вижу Вазирека. Вот какого лешего он тут забыл? Да еще и так близко ко мне? Пытаюсь разогнуться и возмущенно высказаться, но тут понимаю, что меня, кажется, слегка… заело. В области поясницы. Блииин. Вот реально, старая бабка. Говорили мне — занимайся, Ирка, йогой, пилон оставь развратным женщинам, но нет же, не слушалась. И что теперь?

— Что с вами? — спрашивает вампир, все еще прижимая свои телеса к моей… филейной части.

— Меня заклинило — отвечаю, стараясь не заржать от абсолютно дурацкой ситуации.

— В каком смысле? — спрашивает Вазирек, опять включая свои мурчащие нотки.

— В самом что ни на есть прямом. Что-то случилось с поясницей, не могу разогнуться. Хрустит — добавляю уже почти жалобно.

— Понятно — отвечает.

Мурчащие нотки увеличились, или мне показалось?

— Я сейчас помогу — говорит вампир, одновременно со словами наклоняясь ко мне весьма близко.

Он буквально касается своей грудью моей спины, меееедленно подныривает рукой к моему животу. Но сначала проводит в опасной близости от моей груди, а потом уже спускается ниже, к мышцам пресса. На долю секунды я даже забываю, как дышать, от подобного тесного контакта наших тел. Судорожный вдох, который вырывается из моих стиснутых губ, почти похож на стон.

— Я перенесу вас в спальню, на кровать, там будет удобнее — говорит он хрипловатым баритоном мне в ухо, вызывая одновременно жар и озноб во всем теле.

И вот он приподнимает меня, находящуюся все в той же нелепой позе «собака лицом вниз», секунда и я уже лежу на боку на кровати. Пыльное покрывало скинуто, но постельное белье все равно пахнет затхлостью и сыростью.

— Сейчас может быть больно — сообщает Вазирек, заходя сзади.

Мамочки! Заберите от меня этого извращенца!!!

Глава 10

Горячие ладони касаются моей поясницы мягкими, растирающими движениями. Приятное тепло растекается до лопаток вверх и к коленям вниз.

— Вы перенапрягли мышцы непривычной работой — мурлыкающе сообщает мне Вазирек, продолжая свои манипуляции с моей спиной. — Я сейчас немного разогрею их, и вы сможете свободно двигаться.

Оу, лично у меня ощущение, что он не просто разогрел мышцы, чувство, что я закипаю, сейчас из носика закапает, а из ушей пар пойдет. Странное, знаете ли, ощущение.

— Думаю, вы уже можете попробовать встать — сообщает этот соблаз… кровопийца.

Как тут встать, если ноги, как желе, от неторопливых, но сильных поглаживаний в районе поясницы и чуть пониже? Тем не менее, я ни в коем случае не должна Вазиреку демонстрировать, как он на меня действует, поэтому мужественно собравшись с мыслями и силами, делаю отчаянный рывок в сторону.

Наверное, рывок получился слишком отчаянным. Иначе как объяснить, что я вместо того, чтобы чуток съехать к краю кровати и поставив ноги на коврик, сесть, тупо перекатываюсь червячком и с грохотом падаю на пол, чудом не влупившись головой в тумбочку?

Твоооюююю ж гипотенузу! Как больно-то!

Но! Я быстро подскакиваю на ноги, глядя на изрядно обалдевшего от моих кульбитов Вазирека, мило улыбаюсь и говорю:

— Спасибо, мне действительно намного легче.

— Я вижу — отвечает вампир, рассматривая меня, как неизвестное науке животное.

— Я, пожалуй, пойду — говорю ему, двигаясь бочком в сторону туфлей и выхода.

— Вас никто не держит — невозмутимо отвечает.

Хватаю обувь и быстро шмыгаю в дверь. Крыло пусть сам закрывает, раз уходит последний. На первом этаже заскакиваю в санузел. Там вымываюсь в душевой кабине и мою ноги. Не могу же я обуть мою прелесть на грязные копытца? Педикюр начинает отрастать. Интересно, тут есть маникюрные салоны? У секретарши, насколько я помню, были весьма неплохо обработанные когти. Но сомневаюсь, что она поделится со мной контактами ногтевого мастера.

Захожу на кухню уставшая и жутко голодная. За столом сидят те же трое упырей, что и в обед. Припадочного Павлуши не видать. Федя попивает бурду в кресле, возле очага.

— Хэллоу, мальчики — здороваюсь, подплывая к плите с кастрюлями.

В ответ раздается нестройное трио непонятного блеяния. Н-да. Ужин у меня все равно не фонтан. Каша — радость наша и опять овощное рагу. Не, я, конечно, люблю овощи, но вот от мяска бы сейчас не отказалась ни разу. В одной из кастрюль нахожу паровой омлет, какие раньше в детских садиках давали. Ну…, хоть какой-то белок.

Нагребаю овощей и побольше омлета, усаживаюсь за стол. Натыкаюсь на три пары глаз.

— Давайте, что ли, знакомиться? — спрашиваю любезно.

— Атосимиримаэль — отвечает темноволосый упырь с родинкой на виске.

— Порторемабелиэль — говорит второй — упитанный и холеный.

— Арамисиэль — добивает меня третий, худощавый и жеманный.

— Приятно познакомиться. А я — СеменоваИринаАлексеевна, но можно просто — Ира. А вас, если не возражаете, буду называть — Атос, Портос и Арамис.

Трио синхронно переглядывается и согласно кивает головами. Супер. Разжилась своими личными мушкетерами. День прожит не зря.

— А что это вы пьете постоянно? — спрашиваю с интересом, надо же наводить мосты дружбы, раз такое дело.

— Специальный коктейль — решается сказать Портос, — на основе белков и микрозелени.

— Мамочки! Ничего себе у вас правильное питание — восхищенно присвистываю. — А вы давно упыри?

— Скоро уже триста лет — гордо сообщает Атос.

— Ничего себе! Да вы крутые. Так давно живете — без устали подмазываю жирком лести лыжи нашей начинающейся дружбы.

— Да. Мы в этом доме самые старшие упыри — сообщает мне Арамис, кокетливо похлопывая ресницами.

— Значит, все знаете, что касается нашего хозяина и этого дома? — спрашиваю у доверчивых упырят.

— Ну, не все, но многое — авторитетно заявляет Атос, видимо негласный лидер этой тройки.

В общем, за вот такой легкой и приятной болтовней проходит весь оставшийся вечер. Расходимся уже почти в полночь и почти закадычными друзьями. Перед выходом Федя сует мне в руку что-то, смотанное в салфетку. Попрощавшись со всеми, топаю к себе в комнату. Там, сделав необходимые банные процедуры, укладываюсь спать.

И тут вспоминаю о Федином подарке. Разворачиваю салфетку и нахожу две маленькие печенюшечки с тростниковым сахаром. Нямка! Заметил, как я на них кровожадно смотрела. Вот уважил, упырюлечка. Надо будет его завтра поцеловать. В щечку.

Схомячиваю печенье, смахиваю с губ крошки, вспомнив инцидент в кабинете. Ух, сразу горячо стало. Мамочки! Надо чем-то срочно себя занять, а то мысли в голову лезут какие-то не такие. Поворачиваюсь на бок и буквально через секунду глубоко засыпаю.

И уже не слышу ни цоканья блюдца о поверхность тумбы, ни запаха сдобы.

Утро начинается по звонку будильника. Лениво потягиваюсь, широко разведя руки. Раздается звук падения и звон. Блин! Кажется, я что-то сбила с прикроватной тумбочки. Свешиваюсь головой с кровати и вижу на полу разбитое на две половинки блюдце, а рядом — шесть штучек миленьких печенюшечек в виде сердечек, присыпанных тростниковым сахаром.

Блииин. Потеря потерь! Быстренько запихиваю разбитое блюдце под кровать, а печенье аккуратненько собираю и тщательно обдув со всех сторон — съедаю. А что? Быстро поднятое, упавшим не считается. А полы во всем доме, и в моей спальне в том числе, чистые, как в операционной.

Блаженно жмурясь, потягиваюсь еще раз, радуясь новому дню. Придется Федю дважды целовать. За вчерашние вкусняшки и за сегодняшние.

Напевая, шлепаю в ванную комнату, на скорую руку привожу себя в порядок. На секунду задерживаюсь возле зеркала. Сейчас, когда с лица сползли остатки той клубной ночи, замечаю, что словно похорошела.

Я всегда была довольно симпатичной девушкой, но то отражение, что смотрит на меня из зеркала в данным момент, весьма отличается от привычного мне образа. На первый взгляд даже непонятно в чем отличие. Но чем дольше я всматриваюсь в свое лицо, тем больше вижу разницу. Волосы всегда были моей козырной картой: длинные и от природы, а не от парикмахера, светлые, шелковистые и густые. Львиная доля моей зарплаты уходила на дорогущие шампуни и всевозможные маски. Но они НИКОГДА не были такими красивыми, как сейчас, когда я их мОю не пойми чем из большой баклажки, стоящей на полке в ванной. Волосы словно стали длиннее и более сияющие.

Та же ерунда произошла и с кожей. Я обычная девушка, любящая, как и многие, сдобу и шоколад. И расплачиваюсь за это иногда появляющейся сыпью. Но сейчас моя кожа идеальна. Словно я только что вышла из салона, где мне нанесли кучу тональных средств. Даже привычных синяков под глазами нет.

Ошарашено лупаю глазами, ресницы у которых тоже, кстати, стали чернее, длиннее и гуще. Не то, чтобы я была против, но напрягает, если честно. Или мир этот на меня так странно влияет, видоизменяя под коренных жителей, или это мои личные, внутри организменные изменения.