Тосканский фьюжн

Антон вспомнил, как в детстве, вместе с деревенскими мальчишками он собирал смолы с деревьев, пробовал их на вкус. А бабушка использовала камедь в приготовлении пищи и делала из нее разные эмульсии для натирания суставов. И зачем это вспомнилось? Он и сам не понимал.

Вышел полицейский и пригласил его в дом. Здесь было прохладно: толстые стены защищали дом от жары.

Квадратная прихожая, отделанная деревом, лестница посередине, две двери по бокам вели в большие помещения: очевидно, столовую и гостиную. В гостиной он увидел Витторио, беседующего с каким-то человеком. Мужчина был в обычной одежде, не в форме, но Антон догадался, что это полицейский. Или карабинер. Или investigatore12. В столовой находилось несколько человек: молодая женщина наливала кофе из кофейника, парень и девушка стояли у окна. Около них, расположившись на полу, играли дети. Остальных гостей не было видно, но их силуэты отражались в оконном стекле. На столе расставлены кофейные и чайные приборы.

Антон прошел в гостиную к Вито.

– Спасибо, что приехал, Антонио, – вымучено обратился к другу Вито и представил рядом стоящего человека: – Синьор Росси, старший инспектор судебной полиции.

Рукопожатие синьора Росси – высокого, хорошо сложенного мужчины – оказалось крепким, но, скорее, механическим, что говорило либо об отсутствии интереса к появившемуся другу синьора Чезари, либо о наличии усталости у инспектора. Наружность у него была замечательная: черные с проседью волосы, аккуратно уложенные назад, обнажали залысины на лбу, взгляд карих глаз острый, но вместе с тем чуть насмешливый, тонкие губы выражали весьма заметную ироничную полуулыбку. Лицо инспектора показалось Антону знакомо. Кого же он напоминает? Ах да, конечно! Итальянского актера Ремо Джероне в молодости. И, вероятно, Росси знал об этом сходстве с популярным актером и подчеркивал его.

Антон не знал, как отреагировать на приветствие. Вежливая форма предполагала ответ «molto lieto», что означало «очень рад знакомству», но обстановка не способствовала радостному выражению чувств. Он растерялся. В голове крутилась мысль, что фамилия Росси у итальянцев встречается очень часто.

Кажется, Вито уловил замешательство друга.

– Это мой друг из Москвы, Антонио Тарасов, – представил он Антона, – я говорил вам о нем, инспектор.

– Надеюсь, ваш друг поддержит вас в эту трудную минуту, – чуть наклонив голову в знак приветствия, произнес Росси и вновь обратился в Вито: – Пожалуй, все формальности соблюдены. Я думаю, гости могут расходиться. Никто не должен уезжать из страны. Да что я вам говорю? Вы и сами не хуже меня понимаете, насколько важно соблюдение всех формальностей. Держите меня в курсе, синьор Чезари, если обнаружите что-то заслуживающее внимания. Даже незначительные детали могут помочь следствию.

– Прошу вас, инспектор, дайте мне знать, когда появятся результаты криминологической экспертизы.

– Обязательно вам сообщу. И еще раз напоминаю: никто из присутствовавших вчера в доме не должен уезжать из страны. Под вашу ответственность, dottore13 Чезари.

– Спасибо за доверие, – ответил Вито, – не волнуйтесь, все останутся в Италии до полного восстановления картины преступления. Какое все-таки жестокое и странное убийство…

«Crimine? Murder?» – повторил Антон итальянские слова, размышляя, правильно ли он их перевел, настолько неестественными показались ему произнесенные здесь, в этом большом и уютном старинном доме, подобные фразы. В доме произошло преступление? Если он не ошибается, то да, судебная полиция в Италии занимается уголовными расследованиями. А этот «Джероне», кажется, из судебной полиции…

Здесь кто-то умер? У-убит?

Вито пошел провожать инспектора. Тот еще что-то сказал гостям в столовой (Антон не прислушивался) и вышел из дома.

– Витторио, я не понимаю… – начал Антон, когда Вито вернулся в гостиную.

– Подожди, – остановил он, – я сейчас предупрежу всех, чтобы собрались в столовой. Сначала я тебе все расскажу, а потом… ты извини, Антонио, но я опять на тебя надеюсь. Вдруг у тебя получится… разглядеть… В общем, помоги мне.

– Да что произошло, Вито?

– Я сейчас вернусь.

Он ушел отдавать распоряжения работникам дома: гости ни в чем не должны нуждаться. Зашел в столовую, просил, чтобы никто не расходился («пожалуйста, еще совсем немного придется подождать») и вернулся к Антону.

– Друг мой, у нас случилась беда.

– Я понял, что произошло нечто очень серьезное.

– Мою тетю убили.

– Тетю? Убили?

– Да. Бедная Джулия.

– Это значит… То есть она умерла не своей смертью?

– Именно это я и хотел сказать.

– Я… я сочувствую тебе, Вито, – Антон растерялся, – даже не знаю, что в таких случаях принято говорить. Надеюсь, ты расскажешь мне подробности.

– Я за этим и позвал тебя. Можно было все рассказать дома, но я хотел, чтобы ты увидел гостей, которые присутствовали вчера вечером на празднике, и поговорил с ними. Прости, я нехорошо поступаю.

– Почему нехорошо, Вито?

– Потому что вместо отдыха, который я тебе обещал, я погружаю тебя в свои проблемы и беспардонно надеюсь воспользоваться твоими способностями.

– Вито, если я смогу помочь, я буду рад. Но ты ведь и сам прекрасный аналитик. Ты столько лет ведешь криминальные дела.

– Мне сложно. Я заинтересованное лицо. Я не могу видеть картину отстраненно. Потому что все, кто присутствовал здесь, – мои родственники. Или близкие люди. Кто-то из них может быть убийцей. Понимаешь?

– Да расскажи ты мне, наконец, что случилось!

– Вчера мы провели потрясающий вечер. Все было так хорошо. Мы все радовались, что собрались вместе. Пили, ели, вспоминали, какими были в детстве, смотрели фильм, который Джулия смонтировала. Не сама, конечно, но руководила процессом монтажа. А сегодня утром она не вышла на завтрак. Моя кузина пошла за ней. В общем, тетя была мертва. И… если бы она просто умерла от инфаркта или еще от чего, это было бы грустно, конечно, но… Антонио, ее убили! Закололи ножом!

– Ничего себе… Кто мог совершить такой ужасный поступок?

– Вот именно: кто? Кто мог осмелиться?

– Подожди, ты хочешь сказать, что ее убил кто-то из своих? Из семьи?

– Я не хочу в это верить. Но в доме, кроме «своих», находились только преданные слуги – Гаспаро и Агата – муж и жена, живущие здесь не один десяток лет, да две девушки-официантки, которые остались переночевать (это было заранее согласовано), чтобы помочь приготовить завтрак и обслужить гостей. Все остальные – родственники. Еще в доме ночевали друзья Джулии – семейная пара. Они знакомы с детства, дружили всю жизнь.

– Ты уверен, что больше никого «чужого» не было?

– Возможно, кто-то забрался в дом, пока мы смотрели фильм. Но зачем? Зачем этому кому-то, если он был, убивать пожилую женщину?

– Что-то было украдено?

– Полицию тоже интересовало именно это. Думаешь, убийство с целью ограбления? На первый взгляд ничего не пропало. На ней были бриллиантовые серьги, по карату в каждом ухе. Кольцо тоже осталось на пальце. Это перстень с уникальным розовым алмазом.

– Значит, убийцу украшения не интересовали?

– Выходит, нет.

– Но, Вито, возможно его интересовали другие ценности?

– Какие?

– Ценные бумаги, например.

– Нет, не думаю. Украсть и убить – это разные вещи. Такое впечатление, что это была демонстрация! Этим… действием преступник хотел что-то доказать! Это слишком вызывающе, Антонио.

– Демонстративное убийство?

– Мне так показалось.

– То есть мотива ты не видишь?

– Не вижу. Вот представь: кто-то планирует убийство. Что его должно волновать?

– Что?

– Мне кажется, он должен попытаться отвести от себя подозрение. Разве не так?

– И что?

– А то, Антонио. Убийца в этом случае обязательно украл бы серьги, кольцо, другие предметы. Чтобы все подумали, что это ограбление.

– Но убийца так не сделал. Значит, он не нуждался в деньгах?

– Нет. Не поэтому. Убийца, наоборот, подчеркнул, что ограбление не являлось его целью. Мне кажется, убийца хотел что-то доказать. Но что и кому доказать? Кому-то из членов семьи?

– Вполне возможно. А как реагировали все остальные присутствующие? Ее дочери?

– Для всех это был шок. Орсина – это младшая дочь – до сих пор плачет. Софи поспокойнее. Но все равно они обе абсолютно подавлены. Поэтому именно я и занимаюсь организацией всех дел.

– А кто обнаружил Джулию?

– Орсина.

– Понятно… А как присутствующие восприняли эту трагедию?

– Отцу стало плохо. У него поднялось давление. Вызывали скорую помощь.

– Он что, в больнице?

– Нет. Лежит в спальне. Плачет.

– Плачет?

– Да. Говорит, что остался один. Луиджина в клинике, а Джулия покинула этот мир.

– Луиджина? Это кто?

– Это моя мама. Ее полное имя Луиджина, но все называют ее Джиной. Чтоб не путать. Папа – Луиджи, мама – Луиджина.

– А как реагировали ее дочери?

– Орсине сделали успокаивающий укол. Софи и ее сын с невесткой обошлись без истерик. Их, как и многих, потрясла не сама смерть, а именно убийство.

– Кстати, кто является наследником?

– Инспектор связался с нотариусом, завтра нам огласят завещание. На мой взгляд, здесь нет секрета. У Джулии остались две дочери. Они и наследуют все ее имущество. Возможно, она отписала какие-то суммы слугам, возможно, какие-то ценные подарки распределила между близкими людьми. Мне, я надеюсь, она завещала небольшую картину Модильяни.

– Подлинник?

– Конечно.

– Ты уверен, что Джулия оставила тебе картину? Или ты только предполагаешь, что Модильяни будет твой?

– Антонио, я завещания не видел. Она составила его два года назад. Юриста я знаю. Это очень порядочный человек и профессионал в своем деле – доктор Гвидичи. А насчет картины… я сам просил Джулию продать мне ее. Она сказала, что после ее смерти я получу Модильяни по завещанию. Я помню, что тогда мы вместе посмеялись над ее ответом, мол, долго же мне придется ждать. Я не знаю, вписала ли она меня в завещание. Может, и забыла… Завтра мы все узнаем.

Он замолчал на время. Потер глаза.

– Я устал, Антонио. Такой стресс. Пойдем в столовую. Выпьешь кофе и поговоришь с людьми. Я тебе всех представлю, и ты сможешь…

– Еще пару вопросов, Вито, – Антон остановил друга.

– Спрашивай.

– Возможно, они тебе не понравятся.

– После полицейских расспросов чувство неловкости уже притупилось. Спрашивай.

– Сначала перечисли всех родственников, которые вчера были на юбилее.

– Дочь Джулии Софи. Ее муж Карлос. Их дети: сын Алесандро с женой Симоной, дочь Адриана. Она беременна. Ей какое-то время не говорили про убийство. Просто сказали, что Джулия умерла. Потом пришлось все рассказать, так как прибыли полицейские. Но Адриана, по-моему, восприняла все происходящее без особого стресса. Огорчилась. И только. Сестра Софи – Орсина. Она была с дочкой – десятилетней Джульеттой.

– А муж Орсины был на празднике?

– Нет.

– А почему он не пришел?

– Его вообще нет.

– В смысле?

– Орсина не замужем.

– Хорошо. Дальше.

– Дальше – мы. Наша семья. Сестра Клаудиа с мужем Массимильяно. Он единственный, кроме меня, конечно, кто не растерялся. Это он вызвал скорую помощь отцу, а я полицию. Племянник Дени, ему четырнадцать лет, племянница Беатрис с мужем Сильвио и детьми. У них близнецы. Потрясающие парни. – Вито, наконец, улыбнулся, – им три года. Адриано и Алонзо. Еще мой сын Марко. Мама. Отец. Все.

– И ты.

– И я, – сказал Витторио, как будто удивляясь самому этому факту – его собственному присутствию на празднике.

– Кто еще был приглашен на юбилей? – быстро задал вопрос Антон, не давая ему времени на размышление.

– Две супружеские пары. Одна пара – друзья Джулии, которые остались ночевать. Они дружат, по-моему, лет пятьдесят. То есть дружили. Да, теперь уже надо говорить в прошедшем времени – дружили. Семья Бьянки.