Карета готова. Впереди колеса маленькие, сзади большие, громадные, под рост Ивана Петровича. Один в один тыква, а сверху хвостик торчит. Запрягли лошадь. Как не секли беднягу, так с места и не тронулась. Всё село собралось. Кто у виска крутил, кто смеялся, а лошадь только в землю зарывалась. Загрузили карету в трактор и увезли к дому Пузана. Иван Петрович первые две недели крутился возле нее, все думая, как ее с места тронуть, да все напрасно. Махнул рукой, да так и оставил для красоты.
На другом конце села жил дядь Егора, лет под шестьдесят. Настоящее имя Епифан Загульдович, то ли не могли выговорить, то ли еще из-за чего, но теперь он даже сам себя Егором звал. Так вот, он тоже был кузнецом, но к нему люди не ходили. Вот по какой причине. К сроку не успевал. Бывало, возьмет дорогой заказ, а дешевый отложит. Люди возмущались, а он им деньги выносит наполовину, а другую себе оставляет, за его якобы беспокойство, да так и отправлял людей восвояси. Да и дорого брал, всем говоря, что железо, мол, дорогое, и "работник он золото, днем с огнем не сыщешь". Сейчас к нему заезжают только проезжие. Жил один. Еще одна странность у него была – чертей боялся до ужаса. Конечно, он их не видел, а ложился не позднее двенадцати ночи. После двенадцати, как он воображал, черти с душой играют, да еще и забрать могут. В доме стояли две большие бочки со святой водой, которые сам и крестил. Почитает "помоги, Боже, спаси от чертей" раз двадцать и начинал с утра по углам лить, затем выходил во двор и поливал всюду, не обращая внимание зима это была, или лето.
В одно прекрасное утро, заходит к нему клиент в протертом костюме. Толстый, платком пот вытирает, губы толстые, некрасивые и глаза бегают.
– Егора, здрав будешь, милый человек?
– Да, хорош. Как сам? Матвей Андреевич, а тебя давно не было!
– Да тут, у Митрохи завал, – как услышал Егор про Митроху сразу ему дурно стало, аж глаз задергался. – К делу, розочку на моем заборе сломали вчера, надо сделать, сегодня хотел. – Замолчал и огляделся, – вчера зять, головой не соображает, привез сена, и давай кидать через забор, да вилами и подцепил розу. Эх, орал да кричал на него. А толку? Были б мозги тогда другое дело. Одни затраты… ммм-хэ
– Эт даа, – прошептал дядь Егора. – Так вот я че думаю, Матвей Андреевич. Вам-то, от греха-то подальше, забор-то нужно..эт самое… – Клиент от волнения свернул губы в трубку, и раскрыл глаза так, что еще чуть-чуть и выпали бы, но перебивать не стал. – Новую, эт самое…
– Ты, Егора, уж не совсем поехал-то? – клиент покрутил пальцем возле виска. – Ты с мои зятем дружбу не ведешь? Тот тоже из всего хочет деньги сделать. Как на уши присядет.. Если заслушаешься, считай дело дрянь.
– Да, тссс, слушай – дядь Егора оглянулся посмотреть нет ли кого. – Твой Митроха с чертями…
– Это ты, Егора, с чертями, – перебил его клиент да замахал руками. – Да еще и с жадными, которые науськивают тебя из-за розочки весь забор перековывать. Хе, поглядите, люди, на него. Нашелся мне. И не затыкай меня, пойду лучше. Дядь Егора схватил за руку и притянул обратно, посадил.
– Слушай меня и не перебивай, а то и ты с ума сойдешь. Да ты и так уже по-тихому вон…тю-тю… Вся деревня говорит, что скоро врачи приедут, руки свяжут и увезут тебя! Теперь иди, раз не хочешь ничего. Иди. Сказать мне тебе больше нечего. – Дядь Егора приподнял Матвея Андреевича и хотел было проводить.
– Ты че, Егора, знаешь то, чего я не знаю? Выкладывай. Не уйду. – Матвей Андреевич поставил руки в бок и вытянул губы в трубочку. Это означало, что он внимательно слушает.
– Ты же не хотел!
– Говори! Не уйду!
– Так вот, – начал дядь Егора, почесывая затылок и осознавая, что план удался, взял за руку Матвея Андреевича и усадил обратно. Сам присел поближе и начал шептать, чтобы придать больше убедительности своим лживым речам. – Ты, наверное, один не слышал, что у нас в деревне твориться. Многие уже от Митрохи отказываются, или в другое село идут, или же ко мне. Все знают, что он с чертями водится. Вон Пузану какую карету отгрохал. Думаешь просто так не едет? А я скажу тебе, что народ поговаривает, – дядь Егора положил руку на плечо клиенту и оглянулся. – Черти ее к земле тянут, а вечерами ездят, следов не оставляя. Вон Митрохе, помнишь, теть Марина не заплатила, долго слух ходил еще, померла только она потом. Да знаешь, как померла? Ой, лучше не знать. Тяжело…
– Да ты че?! Ты это, не врешь ли? – Матвей Андреевич платком пот вытер.
– Не своих слов же говорю, а говорю то, что слышал. Многие ко мне заходят, да и по секрету мне говорят. Сосед напротив теть Марины, бессонница у него. Ужасная картина, говорит. Однажды сидит, курит, да сигарета сама выпала, когда тихонько карета в виде тыквы подплыла к дому и ничего не видно. Только смеются, да шепчутся. Потом засверкала, и смотрит, белый дым в карету несется. А потом карета отплывает. Понимаешь?!
– Ну, Митроха… – прошептал Матвей Андреевич и выпучил глаза.
– А если и этому не веришь, так вот че послушай. Забор Ипатыча помнишь? Митроха ковал. Тоже красивый такой, как конфетка, – продолжал дядь Егора. – Этот забор – флейта. Если ветер дует – страшная мелодия, ууууу, – тихо пропел Егора – да не каждый слышит. Ветер юго-западный нужен, несильный, нормальный. И вот ветер дует, а Ипатыч-то с ума сходит. Кстать, твой дом рядышком ведь.
– Так Ипатыч что сделал-то?
– Хм, точно не скажу, но говорят, что Митрохой черти командуют. Что скажут, то он и делает. Ты, эт, никому… – и дядь Егора отвернувшись заулыбался, предчувствуя свою будущую наживу.
Дядь Егора еще по десять раз рассказал каждую историю, выдумывая новые подробности. Да тот сидел с умным видом кивал и причитал. Что ему еще делать? Дядь Егора дал ему святой воды, рассказал, как пользоваться. Матвей Андреевич побежал дом крестить, так розочку и не сделав.
Матвей Андреевич будучи человеком серьезным решил все проверить сам. В течение десяти дней спал плохо, ворочался, да все бегал к дому Пузана. От калитки отсчитал семь шагов до кареты. Каждую ночь бегал и считал. По первости все в порядке было. А потом, видимо от недостатка сна, он уже начал считать и пять, и десять шагов. Хмурился, чесал затылок и бежал к дому Ипатыча послушать не издает ли музыку забор. Забыв, что у Ипатыча есть странность ночами на пианино играть, Матвей Андреевич это и слышал. Тут он и поверил всему и решил обезопасить деревню и себя.
Матвей Андреевич придумал план. Рано утром поехал он к верующим бабкам, да все им и рассказал. А они молчать не стали. Даже не проверив, по всей деревне слух пустили. А народу много ли надо, чтобы поверить? Главное, чтобы это говорил старый человек, с опытом. Карету и забор Ипатыча на металлолом сдали. Ипатыча кое-как оторвали от забора, а Пузан только помахал вслед. Потом каждый в деревне собрал кто что ковал и тоже сдал. К Митрохе боялись идти.
Так без работы и остались Митроха с дядь Егором.
Теперь в деревне Проскино все занимались вырезкой дерева.
Сладко жить
На противоположной стороне дороги от кафе стоит мужчина, лет сорока, в белоснежной рубашке, и в лакированных туфлях.
Каждое утро Артем Валерьевич любовался изогнутыми буквами, которые гласили «СЛАДКО ЖИТЬ». Затем ручка двери поворачивалась, мужчина входил и со всей внимательностью оглядывал зал кафе, ровно ли лежат скатерти, есть ли на столах соломки и салфетки, все было на высоте, кроме одного – не было в этом кафе посетителей. В углу сидела Наташа – кассир, толстенькая женщина клевала носом, но как увидела кто вошел, подпрыгнула и стала копошиться с бумагами.
Артем Валерьевич опустил глаза, пошел на кухню и увидел, как два повара сидели, уткнувшись в телефоны. Он кашлянул. Они лениво посмотрели кто кашляет и разбрелись по кухне, Антон схватил кастрюлю, не предполагая, что будет делать и начал с ней бегать взад-вперед, а Дима, раскрыв рот рассматривал внутренности холодильника. Артем Валерьевич покачал головой, прикусил губу, оглянулся, хлопнул по плечу Димы и позвал к себе в кабинет.
– Дима, что с супами? – сказал хозяин кафе и уставился в угол кабинета. – Ты сделал как я просил?
– Артем Валерьевич, да сколько можно? И так все жалуются, там хоть… – Дима махнул рукой, как будто отгонял мух – хм, одним словом хоть полощи то самое… – Дима покраснел и рукавом вытер пот со лба.
– Ты пойми, и так практически даром. Ты еще хочешь, чтобы мы в убыток работали? А? Нужно что-то сократить, а то я не знаю, как зарплату вам платить! – Артем Валерьевич привстал опираясь за ручки стульчика и сел поудобнее.
– Так уже некому продавать. Остались залетные ток, остальные вон, по соседству.
Дима присел, и уставился на пол, они сидели, боясь смотреть друг другу в глаза. Артем Валерьевич, продолжил разговор нехотя, лениво.
– Дима, не скули, людям нужно, чтобы было дешево, а ты вон, постоянно что-нибудь, то у тебя, то перец положишь куда не надо, то помидор в борщ. Есть томатная паста, она дешевле. Кстати, почему ты отказался от поставки «Димбл Трейд». Там все дешево. – экономист все смотрел в тот же угол.
– Хреново там.
– Как хреново?
– Да в тот раз брали, курица чем-то пичканная, прям варишь и слизь какая-то! Фу! – Дима поморщился.
– Блин, так-то там дешево… Вот как-нибудь может все-таки, а, Дим? – только сейчас он посмотрел на Диму, чтобы получить его одобрение.
– Да вы не понимаете, что за херь они поставляют? Последних покупателей спугнем.
– Ладно, хватит. – выпалил хозяин – Насчет ревизии. Недостача по овощам и по молочке.
– Да че, киснет все, да пропадает, вы вон полугнилые тащите, я говорю вам лучше подороже и будет зер гуд, вон на рынке я посмотрел рублей на пятьдесят дороже.
– Дима, – хозяин хлопнул рукой об стол, – Дима, причем тут соседний рынок, тут у тебя недостача, ты мне зубы не заговаривай. К чертям тебя, с твоим зер гудом! Куда дели два килограмма помидор, литр молока, двести грамм болгарского перца. А? И это еще не все, куда дели?
Тут всплыли все Димины оплошности, что всех нужно уволить, все бездари, и только он один думает о предприятии. И в конце закончил списком статьи расходов. Начиная от вывоза мусора и заканчивая водой. Тирады окончились и он показал на дверь.
Артем Валерьевич принялся за работу, а именно зарылся в бумаги и попытался где-нибудь что-нибудь то урезать. Уже отчаялся как вдруг увидел и радостный побежал к Диме, взял его под руку и потащил в свой кабинет чтобы никто не услышал.
– Слушай Дим, я тут посмотрел мы в суп харчо не много ли риса ложем?
– Ну не смешите, а? Ну че прям озолотитесь? Рис то оставьте! – И Дима от обиды решил выйти. Но, его держали.
– Ты мне это, самое, не порть дисциплину, я о вас думаю, как в конце месяца зарплату платить, все получат, а ты … а ты – не много помолчав – вот, рис получишь, понял, будет он мне тут!
Когда речь заходила о зарплате Дима молчал.
Артем Валерьевич после разговора вышел в зал. Прошелся по длинной раздаче, где были полупустые мармиты с макаронами и гречкой, две-три маленькие котлетки, полная кастрюля белой жижи, называемой ухой, и в конце раздачи лежал в застекленном холодильнике на тарелке маленький кусочек торта.
Он положил себе одну маленькую котлетку, макароны и взял компот. Занял стол и кушал, приговаривая «Так, здесь соли много, нужно уменьшить. Компот сладкий, нужно меньше». После встал и только хотел скрыться за дверью кухни, как услышал насмешливый голос толстого посетителя.
– Че такая маленькая котлетка, для карликов что ли? – Хозяин замер, боясь повернуться и сделал маленький шаг в сторону отступления.
– Нормальная – ответила Наташа.
– Ммм, понятно, че то у вас и выбора нет.
– У вас не суп, а вода. – сказала женщина которая хотела уходить, – вообще невкусно.
Наташа покраснела, боясь смотреть кому-либо в глаза. В одно мгновение и Артем Валерьевич испарился. И только в след услышал: «Я больше не приду». Он появился у себя в кабинете и заперся.
На следующие утро, хозяин кафе погруженный в мысли, о том, как привлечь больше клиентов, проехал свою остановку. Он не огорчился так как можно еще немножко подумать.
Артем Валерьевич спустился в подземный переход, здесь его встречал приятный запах жареного мяса и овощей. Он забыл про все, и стал искать откуда эти запахи. За углом Артем Валерьевич увидел белую будку с красной надписью «Вкусная шаурма» рядом стояли три человека в очереди. Поваром работал молодой парень в веснушках, который быстро закручивал эти маленькие бомбы и закидывал их в гриль. Когда очередь прошла, Артем Валерьевич решил заказать. И этот парень в течение несколько минут подал ему теплую шаурму.
– А ты не взвешиваешь? – Перед уходом решил спросить Артем Валерьевич.
– Да глаз алмаз, да и какой дурак будет постоянно взвешивать! – молодой парень улыбнулся.
– Ааа, – Только вырвалось из груди Артема Валерьевича.
Он быстро побежал с новой идеей в кафе.
– Слушай Дим, я знаю, как можно увеличить поток людей. – сказал хозяин кафе, когда к нему вошел Дима.
– Как? – сказал Дима, зевая.
– Вот – и он показал на шаурму, – будем делать. Где я брал там три человека стояло, когда уходил еще парочку набежало. Вот представь всего за десять минут пятеро, а это деньги.
– Да не знаю! Да кто ее купит? – Дима присел.
– Давай не это мне, вот принес, посмотри, что внутри и сделай такую же, я пока вывеску закажу. Будет вроде «СЛАДКО ЖИТЬ С ШАУРМОЙ» или «ВКУСНАЯ ШАУРМА». Что-то в этом роде. Пока не знаю. Иди вороши, и сделай мне такую же.
До закрытия кафе оставалось ровно полгода. И даже такой ход конем им не помог. Потом проклиная все на свете Артем Валерьевич, продал все что мог из оборудования и открыл маленький магазинчик со всякими безделушками, вот там то действительно нужно, чтобы было дешево. На кассе сидел Дима.
Разочарование
Тимур стоит перед овальным зеркалом в тесной прихожей. Его худая ладошка проскользнула по щетине, потрогала кончик острого носа и погладила низкий лоб. Он доволен собой. Отходит на шаг назад, поворачивается в профиль и видит щупленького человека с горбом, горб совсем не виден, только тело изогнуто дугой. Он возвращается с небес, вздыхает и чуть погодя ищет удобное положение, чтобы спрятать горб.
Собравшись с мыслями смущенно тараторит.
– Ириночка, вы …эээ… я, – и на выдохе говорит быстро – может сходим в кафе? – растерянно мотает головой – нет, нет, еще раз. Ириночка, – улыбается, говорит запинаясь, – Ирина, солнце, …эээ нет, без солнца. Ир, вы … мы с вами уже так долго бок о бок, да какой бок? Фухххх… Ирина, мы можем с вами сходить в кафе, да что это вдруг она пошла в кафе, со мной.
Он оценивающим взглядом посмотрел на лицо, не найдя не одного изъяна, улыбнулся. Потом взглянул на часы. Все внутри подпрыгнуло. Без пяти девять… А в девять он должен быть на работе.
Тимур вошел в кабинет. Снял куртку, отряхнул ее от воды, которая осталось после снега. Сел за стол на котором две стопки бумаг аккуратно сложены с краю, большой монитор и клавиатура выровнены по краю стола, а вот ручка лежит не на месте, он оглянулся, пытаясь найти нарушителя. Их в кабинете сидело четыре человека: толстый маленький мужчина, который ходил всю жизнь в одном свитере в ромбик, пышная женщина с короткой стрижкой и с большими очками и конечно напротив него сидела Ириночка. Которой не было на месте. Тимур растерялся, она на днях говорила, что ей все надоело, и она думает об увольнении. «Не может быть. Нет вроде. Бумаги раскиданы по всему столу. Спросить – заподозрят». Приступить к работе он не мог, сильно волновался. Тимур ждал, когда распахнется дверь. Пять, семь, десять минут ее нет. По монитору забегала стрелка которая не знала, что делать.
– Тимур, я тебе скинула на почту – сказала чуть слышно толстая женщина.
– Хорошо, Людмила – после паузы тихо проговорил, – Анатольевна.
– Посмотри – она опустила очки, и посмотрела на Тимура добродушно – если я и с этим напортачу, то меня – она подняла вверх руки и показала, как будто выжимает белье. – Ну ты понял, пожалуйста. Молю, молю.
Бухгалтерская работа забавляла Тимура. Еще со школы он любил цифры, ездил на олимпиады по математике. И в старших классах точно знал кем будет.
Его отчеты не требовали проверки. Под словами «Это сделал Тимур» сразу ставился знак качества. Все знали Тимура как работящего и со слабым характером, если ему скинуть отчет для того, чтобы проверить, а там еще конь не валялся, он из любезности и к любви к работе все сделает. Даже после работы останется. Но, если еще с ним Ириночка останется по каким-то своим делам, то счастливее его не найдешь, и через краешек монитора смотрит на нее и представляет, как они смотрят фильм, или дает ей лекарства, когда она лежит больная и как врач твердит: «Так сегодня, дорогая, дома полежишь, я все сделаю». Наяву было все сложней, как-то Ирина попросила налить кофе, с которым Тимур с блеском облажался и пролил все на отчеты.
Дверь открылась, вошла она, длинные волосы развивались, тонкие брови хмурились, а маленький носик дернулся. Пышечка, которая не идет, а летит мягкой походкой. Все это уловил Тимур, через угол монитора. Он простонал «Привет», она не услышала, а только когда села помахала, словно он на другом береге. Тимур отводя взгляд приподнял щупленькую ручку. Ему стало спокойнее, и работа пошла на лад.
– Тимуууурчик – Ирина погладила его по плечу и села на стол, бумаги сдвинулись, он схватил их – ну что ты молчишь, притворюша, сделаешь?
– А, ааа, а, а … чтоооо, о, а. – Он был увлечен работой и не услышал, как она просила о помощи.
– У меня в программе не сходится, там смотреть надо, не объясню. – она встала и позвала его с собой.
– Тимурчик, сделай мне тоже – издевательским женским голосом пролепетал толстый мужчина с ромбиками на кофте. – Тимурчик, а, Тимурчик.
Тимур не обратил внимания на издевки, потому что каждый раз, когда его Ирина о чем-либо просила. Артур вставлял в любую фразу ласково лепетав «Тимурчик», будь то принести кофе или помочь надеть пальто.
– И… ээээ… и. Ириночка, – он закрыл рот, думая, что удастся поймать вылетевшие слово. Оглядел всех, они сидели не поднимая головы. Артур ухмылялся. Наверное, не мог остроумную шутку забыть.
Тимур не мог сосредоточиться перед компьютером, пустяковая работа на две минуты растянулась на четверть часа. Все это время Ирина находилось в пару сантиметров от него, она локтями уперлась в стол и смотрела что делает Тимур. Ему захотелось обнять ее и глубже вдохнуть запах сладкого персика. Когда закончил возиться с программой, заметил, что весь стол усыпан бумагами, от бардака затрясло, но не показал недовольства и не смотря на Ирину, смущенно прошел к себе за стол.
Заснеженный декабрь пролетел незаметно. У бухгалтеров сдача отчетов, а до нового года остается пару дней.
– Может тебе помочь? – робко спросил Тимур, когда узнал, что Ирина остается допоздна. Она с улыбкой кивнула.
Рабочий день кончился. Тимур пошел ставить чайник, Людмила Анатольевна достала медовый торт и разрезала. Артур пошел вымыл кружки. И минут через десять все сели за стол Людмилы Анатольевны – это она всех приучила в любой праздник отмечать с тортом.
– Конечно не шампунь! – проговорила тихо Людмила Анатольевна, все улыбнулись – давайте подымим бокалы за следующий Новый год. Чтобы у всех все было, и, конечно, здоровья. —После выпили по глотку чая и все принялись за торт, с полным ртом Людмила Анатольевна начала говорить смотря на Ирину и Тимура – Давайте, может и вы наконец-то в новом году скреститесь – и добродушная улыбка засверкала на ее лице, они засмущались и сделали вид что не слышали.
– А что вместе на работу, потом в постель – Людмила Анатольевна не останавливалась. – Вот знаете, главное не внешность, главное внутри чтобы не пусто было. Далеко не будем ходить, у меня подруга есть от нее мужик ушел, конечно не она последняя, но бог с ним. Так вот. И знаешь к кому ушел. Ирин?
– Ну, наверное, к топ модели какой-нибудь, я так думаю – и оглядела всех краснея.
– На десять лет себя старше и с четыремя детьми, толстая, с кривыми ногами, видела на днях. Так что это значит? – она раскинула руками – Это значит, что кроме красоты мужчина еще что-нибудь ищет такое в женщине, или в постели что-нибудь делает, такое, не знаю. Короче, эх…
Тимур подавился и громко закашлял.
– Вы что, Тимурчика пугаете со своей постелью? – бодрым голосом проорал Артур. Все засмеялись.
– Да я не из-за этого – кашляя оправдывался Тимур.
Поделиться книгой: