Помоги проекту - поделись книгой:
Без каких-либо документов вообще.
В окружении кучи мертвяков, с чьей-то кровью на руках, да ещё и с оружием!
Докажи ещё, что все эти покойнички являются разбойниками — на лбу тут ни у кого это не написано! А есть — вполне себе мирные селяне, которых с неизвестного бодуна перестрелял какой-то бродяга! Любая полиция с радостью спихнёт на такого вот типа целую гору трупов! И облегчённо перекрестится на радостях — висяк[3] с плеч долой!
Ладно… будем думать…
Поскольку предполагаемое появление полиции пока откладывается (ну не по щучьему же велению они тут вдруг возникнут?), а вот возвращение недавно отъехавший разбойников вполне вероятно, надо, прежде всего, подготовиться к этому.
Один револьвер у покойного лейтенанта оказался уже перезаряженным — силён был мужик в этом плане, нечего сказать!
Снимаю с покойного пояс с кобурами и патронами, одеваю… Непривычно — но сойдёт! Перезаряжаю второй…
В поясе ещё осталось чуть поболее десятка патронов — на первое время хватит!
Ну, понеслась!
Переворачиваю первый разбойничий труп — что тут у нас с боеприпасами? А заодно, потом их всех надобно в конюшню и уволочь — идея с огненным погребением показалась мне вполне действенной. Ибо выкопать в мерзлой земле братскую могилу таких размеров… нафиг-нафиг!
Памятуя извечный полицейский принцип — «нету тела — нету дела», лелею в душе надежду, что явившиеся сюда когда-нибудь люди (ведь кто-то же сюда иногда наверное заезжает?), тоже не станут поднимать хай по поводу сгоревшего
Приходилось мне в своё время иметь дело с потомками таких вот лесных обитателей… и в наше-то время они не шибко законопослушными стали, что уж тут за прежние-то года говорить?
Через пару часов присаживаюсь, можно перевести дух.
Итог — три десятка патронов к берданке. Два ружья — обычные охотничьи перломки, на оружие военного образца они явно не катят. И десяток патронов к ним. Две шомполки — эти нафиг. Не мастер я с такой древностью управляться.
Ножи, топоры — выбор богатый.
Деньги…
Вот тут я в затылке почесал.
Банковские билеты явно старого образца — покойный Пьер не соврал… Всего сорок пять рублей и груда мелочи.
Документы на имя лейтенанта армии САСШ Пьера Махони — их у него никто не удосужился отобрать. Никаких фотографий в паспорте, разумеется, нет — не те времена! Сейчас паспорт — это приличная такая «портянка», ничем современных документов не напоминающая. Рекомендательные письма… с этим потом разберусь.
Так, теперь надобно на телегах посмотреть — там какая-нибудь одежда точно есть — не в этом же окровавленном тряпье мне далее шастать?
Ещё через час устало сажусь на телегу. Нет, всё это я точно перерыть не смогу… Одёжку нашёл — и хорошо. Теперь надобно себя в божеский вид привести.
Вопрос — как отсель выбираться?
На телеге, вроде бы всё ясно… но! Не мастер я с таким транспортом управляться. Чёрт там её знает, что и где у неё вовремя подтягивать и смазывать надобно… а ведь что-то же точно нужно делать, я про это читал!
Лошадь — проще, с ней я справлюсь. Опыт, пусть и невеликий, но есть.
А какую выбрать?
Тоже вопрос… они ведь разные бывают! Ну, элитных скакунов тут точно не имеется, но всё же…
Кое-как — но и этот вопрос тоже удалось решить. Трофейные ружья и кое-какой хабар упрятываем в импровизированный вьюк и приторачиваем (это-то я умею!) к седлу. Слава богу, в конюшне отыскалось хоть что-то относительно знакомое… а то бы я тут до утра провозился!
Прочих лошадей распрягаю и отпускаю на волю — авось, найдут себе пристанище какое-нибудь. Бесхозной лошадь даже и в наше время долго не погуляет, а уж сейчас-то — и подавно! Будем надеяться, что волки не сожрут…
Всё?
Да, вроде… пора уже и конюшню запаливать…
Вот, еду…
Куда только — неплохо бы знать?
Прикинем, что у нас есть на сегодняшний день?
Как бы трудно в это ни верилось а, похоже, что я (каким-то непонятным образом) ухнул в дореволюционную ещё матушку-Россию. И причём — аж, в тысяча восемьсот какой-то год! Во всяком случае, в паспорте американца стоит дата — пятнадцатого сентября тысяча восемьсот восьмидесятого года. Именно тогда его в Одессе и выдали. Сомневаюсь, что он до Питера ногами топал, а раз так, то сейчас, вероятнее всего, октябрь вышеупомянутого года. Ну, он вполне мог и где-то по дороге подзадержаться… погулять там… так что, и ноябрь тоже вполне возможен. Но уж точно не год он там веселился! Так что примем для себя — сейчас 1880 год!
Ладно, с этим утрясли.
Дальше что?
Ну, поскольку в паспортах этого времени фотографий нет, то черта лысого кто-то докажет, что я — не он. То есть — не бывший американский лейтенант Пьер Махони. Впрочем — почему бывший-то? У них, насколько я помню, до гробовой доски себя можно воинским званием именовать — и это в порядке вещей. А отношение к офицеру в России (пусть и к иноземному) всегда было лучше, чем к какому-то непонятному простолюдину. На ум пришло слово — «разночинец». Ну… хрен их там разберёт, кто это такие… но выдавать себя за такого вот товарища — идея не самая умная. Я же практически ничего о них вообще не знаю — вляпаюсь, как лопух в какую-нибудь неприятность в первый же день! Так что иностранец — самое то! Да и документы есть — это сильно всё облегчает.
Деньги…
Сорок пять рублей, как тогда писали — ассигнациями, и груда мелочи. Тоже рублей на десять всего.
Сколько на это можно прожить?
Сильно сомневаюсь, что долго… И не так уж и важно, сколько сейчас стоит пресловутая корова — рубль или десятку. Сельским хозяйством я точно тут заниматься не планирую. А жрать надо каждый день! Да и жить где-то нужно…
Грабить же я как-то вот не привык…
Одежда.
Ну, тут пока всё в норме. Не гол и не бос, да и не в рванину какую-то одет. Полушубок вполне добротный, сапоги хорошие… На человека приличного (хотя, кто его знает, как должен в это время выглядеть приличный человек?), вроде бы, похож. Опять же — своя лошадь есть! Уже не оборванец по нынешним-то временам! Те, как правило, пешие были.
Оружие.
Вот с чем проблем вообще не имеется! Две берданки, два ружья, два револьвера — и всё это с запасом патронов. Нож ещё есть, даже два. Один складной (устрашающего, между прочим, вида…) я спрятал в карман полушубка. Топор — во вьюке. Вместе с одной берданкой и охотничьими ружьями. Сильно сомневаюсь в том, что тут принято разгуливать с топором за поясом. А жаль…
Всадник на лошади, с берданкой за плечом… кто скажет, что я на охотника не похож? Да и вообще — я иностранец! Имею право на причуды, так сказать…Эх, военного мундира нет! Вообще бы все вопросы отпали.
И как будем жить дальше?
Для начала — куда едем?
Пока, во всяком случае, по следам. Которые, как я понимаю, оставила основная толпень разбойников. Ну, насколько я помню беседу Кондрата, они выдвинулись в какое-то там Зайцево, на постоялый двор.
Что ж, меня вполне это устраивает — постоялый двор, это информация. Там можно и лошадь продать, да и сесть на какую-нибудь карету в сторону Питера. Не помню в окрестностях современного Санкт-Петербурга такого населённого пункта, да и хрен с ним! Надеюсь, всё же не месяц туда ехать…
А отчего, кстати, Махони по железке-то не поехал?
Её же, вроде бы, уже как полста лет назад построили?
Да, фиг его знает… любитель экзотики, должно быть, был… мир его праху! Уж прости, что толком и не похоронил тебя… но обстоятельства уж так сложились! А вот прими он такое решение — и что бы я тогда делал в этом сарае один?
Уже практически совсем стемнело, когда я увидел на горизонте какие-то огни. Ну, не совсем на горизонте… это я из лесу выехал — вот огоньки-то и увидал!
С километр точно будет. Надо поспешить!
Примерно через полчаса моя лошадь уже ступала по заснеженной улице. Окликнув первого же встречного, я спросил у него — что это за деревня?
— А Зайцево это, мил человек, — ответствовал мне старческий голос.
— Ага! А не подскажешь ли, любезный (эк, вовремя я это словечко вспомнил!), где тут постоялый двор?
— Вот, барин (ого!), по улице всё прямо езжайте, опосля налево свернёте — а там уж и увидите!
Так, вроде бы пока не лопухнулся…
Против всех ожиданий, моя «прописка» на постоялом дворе оказалась совсем простой. При въезде во двор я окликнул какого-то мальчишку, которому в итоге и вручил свою лошадь — пусть поставит её в конюшню и сделает всё, что положено (я-то в этом вообще не спец…). Дал ему пару монет, надеюсь, что этого достаточно. И велел потом принести вьюк ко мне в комнату. Надеюсь, что с этим больших проблем не возникнет, мальчишка сказал, что свободные комнаты у них есть.
Постоялый двор…
Ну, в принципе, ничего особенного. При входе меня встретил какой-то разбитной малый, сходу задавший вопрос — чего изволит барин? Хм, я что, так на него похож? Или это просто общепринятое обращение к хорошо одетому гостю?
Что ж… барин изволил отдельную комнату и чего-нибудь поесть.
После чего малый кликнул ещё одного мальчишку (тут, что, это в порядке вещей?), который и проводил меня наверх.
Комната оказалась почти под крышей, однако холодно здесь не было. Не хоромы, конечно, но жить можно… в некоторых командировках и похлеще бывало!
— Там, в конюшне, мои вещи на лошади. Сюда их принеси… — и ещё одна монетка перекочевала в руку провожатого. Я, правда, и тому мальчишке это же самое заказывал… но, ничего — авось, не подерутся.
Еда разнообразием не баловала. Щи вчерашние (блин, а почему не позавчерашние? Это, что за блюдо такое?), щи кислые, каши — аж две на выбор, квас… Ну, хлеб, как я понимаю, уже по умолчанию подразумевался…
Заказал кашу с мясом. Парень в белом переднике молча кивнул и неторопливо удалился. Странно, но вот чаю не предложили…
Несмотря на поздний вечер, народ в общем… м-м-м… зале… присутствовал в количестве. В одном углу гуртовалась кучка мужиков, за обе щёки что-то трескавших. Тут и там сидели уже небольшими компашками — по два-три человека. Одиночек, вроде меня, практически не имелось. Вообще, видимость была так себе, висевшие под потолком керосиновые лампы яркого света не давали. Поэтому, для того, чтобы что-то или кого-то повнимательнее рассмотреть, требовалось изрядно напрячь зрение. Ну, разглядывать мне тут некого… можно и отдохнуть. Поесть, наконец!
А с другой стороны…
Разбойник при мне не зря именно этот постоялый двор упоминал. Точнее, не сам Кондрат, а тот, кто ему приезжал указания давать. И где-то здесь сейчас должны быть те, кого он собирается ограбить.
Кто же это?
На грабеж выехало порядка полутора десятков бандитов. Значит, с учётом внезапности нападения, ограбляемых должно быть чуток поболее — ведь задача ставилась не просто чего-то там украсть, а поубивать всех нафиг. И кто тут подходит под это описание? Ну, разве что, те мужики, что в углу сидят — больше просто некому.
Хорошо, а мне-то какой резон лезть в эти разборки? Я не на службе, а борец за всеобщую справедливость из меня тот ещё…
Допустим, что я сейчас к ним подсяду и поведаю — мол, ограбить вас хотят! И если даже меня с ходу по известному адресу не пошлют, то вопрос напрашивается сам собой — а ты-то, мил друг, откель про всё это ведаешь? И придётся мне рассказать… что?
Свою историю? Прикинуться американцем, который вовремя из разбойничьего плена убёг?
Представим даже, что они мне поверят. Ясное дело, тотчас же сообщат в полицию. И она (вот уж совсем невероятное допущение) оных разбойников как-то сможет переловить. И что же оные разбойнички на допросе поведают?
Да не узнает никто из них во мне Пьера Махони!
Стало быть, я — самозванец неведомого роду и племени. Документы, неправомерно присвоенные, у меня отберут. Деньги и всё прочее, разумеется, тоже. Какой-такой трофей, ты, милейший, о чём вообще? Всё это пойдёт, разумеется, «в доход государства». Которое, надо думать, будет весьма удивлено, если хоть часть этих денег до казны вообще когда-нибудь доберётся… И начнут мне выматывать душу расспросами — как это ты, любезнейший, полтора десятка человек уконтрапупил в одиночку? Это с твоей точки зрения они разбойники — а у властей на этот счёт и своё разумение может быть! Кто тебе вообще на это право дал? Отчего в полицию сразу же не заявил? (Будто я знаю, где эту самую полицию тут искать… особенно, в глухом лесу…)
И…
Словом, ничего, окромя морального удовлетворения от сорванного разбойничьего нападения, я не получу.
А вот реальный срок — тот, очень даже вероятен!
За что?
А найдут…
Был бы человек — статью подберут!
Чтобы неповадно было всяким там… разночинцам без роду и племени… брать на себя функции правоохранительных органов. На Руси, сколько я помню, так всю жизнь было. И тогда — и уж, тем более, сейчас!
Нет, не пойду я к караванщикам. Своя рубашка, она, знаете ли… словом, голым и босым я вторично становиться не хочу категорически! Ни ради чего и ни ради кого! Спасибо за это не скажут. Те же спасённые мною караванщики, скорее всего, даже ничего об этом и не узнают вовсе — вряд ли полиция будет перед ними отчитываться.
Скрутят меня мужички, представят, как раньше писалось «по начальству» — и забудут. Да и то сказать… не факт, что их не поймают те же разбойнички — но уже чуток попозже. Кто-то ведь им наводку на караван дал?
И в следующий раз даст…
Ладно, всё это минусы — и их много.
А плюсы тут вообще есть?
Что-то же везёт караван… что-то нужное! Кому-то, надо думать, очень нужное, а кому-то — совсем даже наоборот.
Во дворе я видел несколько телег… караван? Охраны никакой не заметно было — или это я смотрел невнимательно? Выйти и посмотреть?
Ага, и привлечь к себе совсем ненужное мне сейчас внимание!
Нет, сидим на месте, едим. Квас, опять же, пьём…
Непривычный он тут, кстати, вкус какой-то не тот.
Ладно, хрен с ним, с квасом — думай!
Оказать услугу владельцу каравана? Мелко… бери выше! Тому, кто этот груз ждёт — уже теплее! А кто его ждёт?
Поделиться книгой: