Тихой Ночью, или Добро Пожаловать

Позади здания уже собралась толпа черно-белых детей. Ах! Кто же это тут так выделяется? Да это же Яна! Смотри, она стоит в красном сарафане в клетку. На ногах белые лакированные сандалии, а в руках громадный букет цветов. Но загляни в ее лицо: оно полно недовольства и обиды. А дело было в том, что ей не купили туфли, какие она хотела. Ее сестра ходила в белых туфлях на небольшом каблуке, и ей тоже безумно хотелось похожие, но пришлось надеть сандалии.

Сейчас закончится линейка, и первоклассники, как принято, пройдутся у всех на виду. Для Яны этот момент будет поистине важным. Впервые она выпустит руки отца и матери, предстанет пред обществом и заглянет в его глаза. Родители явно переживают: а вдруг их ребенок будет вести себя так же, как и в саду. Еще при подготовке к этому мероприятию они уже начали саркастически нашептывать: «Придешь в школу – тоже будешь плакать, да?» Удар, но действенный. Яна решила для себя, что ни за что не будет плакать. Хотя с этим она, возможно, переусердствовала. Вот новоиспеченный первый класс вошел в их школьный кабинет, и каждый ребенок выбрал себе место. Яна заняла третью парту в ряду посередине. Давай постоим рядом с ее отцом и посмотрим на нее, пока классный преподаватель будет говорить.

Если бы кто-то удосужился посмотреть вместе с нами, то сразу же и заметил бы, что внимание девочки полностью переключено на другие вещи. Ей совершенно не интересно, о чем говорят, кого фотографируют и что вообще делают остальные. Она тщательно рассматривает каждую деталь кабинета, впитывает в себя цвета, расположение мебели и картин, специфические запахи, особенности учительского стола, манящий вид за окном. Она запоминает шероховатости на поверхности парты, ощущения, что остаются на кончиках пальцев, после того как проведешь по ней ладонью. Яна жила этим: у девочки была острая необходимость чувствовать, а точнее, прочувствовать все, хотя бы с помощью пяти основных чувств.

И чем больше она прислушивалась и присматривалась, тем меньше ей все это нравилось. Что можно делать там, где четыре стены, доска на стене, стулья и столы. Где тебе нельзя вставать и идти куда хочется, говорить о чем душа пожелает, да в конце концов думать, о чем хочется думать. Ответ напрашивается сам: здесь ты можешь быть только винтиком или никем. Какая скукота! Яна не знала, как нужно вести себя, что говорить в таком чуждом для нее месте. И она молчала. Вскоре молчание переросло в привычку, привычка стала составляющей характера, а социум, пусть и детский, но уже стремящийся осудить, выдал приговор: нелюдь!

Яна так и не нашла смысла там, где его не было. Она перестала воспринимать школу как что-то обязательное и нужное. Все же посещать ее приходилось, и Яна шла туда, но исключительно потому, что того требовали родители, того требовал устоявшийся порядок вещей. Правда, за отсутствием мотивации слово «надо» меркло в голове, и она начинала идти на детские ухищрения и симулировала плохое самочувствие, лишь бы не ходить на уроки, а заняться тем, что действительно было бы по душе. Неудивительно, что оценки стали ухудшаться, а так и не налаженные отношения с однокашниками и вовсе потерпели крах. Все верно: за время отсутствия другие дети ее класса уже сформировали свой крохотный мир, и, когда Яна заходила в класс после очередного «выздоровления», на нее смотрели и видели другое, незнакомое и непонятое существо. Отличающуюся от них по всем параметрам девочку, которую никто в этом мире уже не ждет. Ведь она не соблюдала рамки, предписанные кем-то, чем и вызывала острое ощущение чужеродности.

Яна стремительно отдалялась от общества. Все больше контакт с внешним миром ставил ее в ступор. За свою жизнь она ни разу не заводила новых знакомств, и сейчас у нее в голове не укладывалось, как пойти на контакт с детьми, которые смотрят на нее, как волк на свою добычу. Естественно, ее детский склад ума не мог постичь, почему же дружба ей неподвластна. Яна начинала поддаваться страху раскрыться другим, в конце концов решив, что дружба – это что-то, существующее в этом большом мире, но не предназначенное для нее. Вскоре она окончательно закрыла створки своего сердца и начала воспринимать окружающих как тягостное испытание.

Таким образом она продолжала плыть по течению, покуда не наступало лето. В пору летних каникул она возвращалась в роли пастуха в овраг, и там жизнь снова струилась по ее венам. Навсегда тот запах, земля, ветра станут для нее музыкой жизни и любви. И еще очень нескоро она сможет отвести взгляд с этих горячо любимых мест.

Пришло время закрыть за собой эту дверь и переметнуться к следующей. Эта дверь Яне очень нравится, хотя она и может показаться мрачноватой. Вся внешняя сторона двери полна символизма. Ни одна черта здесь не проведена просто так. Снизу двери расположился жирный, самодовольный скорпион. Смотри, он вонзает себе в спину собственное жало. Бьет так сильно, что кровь струится непрерывными ручьями и стекает под дверь. Над скорпионом вьет свои кольца змей. Хитрый, умный, изворотливый. Но вот незадача: он открывает пасть с длинными клыками и пожирает собственный хвост. Над змеем расположился орел. Величавый, мудрый, свободный. Он широко расправил крылья и обратил взор вдаль. Клюв широко раскрыт в победоносном кличе. Все справедливо и полно значения – как и положено во Вселенной. На этом довольно любопытства, давай же войдем.

Здесь мы не станем долго задерживаться, я лишь хочу показать тебе один момент, и мы сразу же уйдем. Только на этот раз дверь менять не станем, а сменим лишь декорации.

Итак, третий год обучения Яны. И, как бы ни было неожиданно, она таки нашла себе друга. Загляни в класс: они сидят на первом ряду у окна за четвертой партой и о чем-то говорят. Для нас это, возможно, не столь интересный факт, но вот для Яны – настоящее событие. К сожалению, эта история не закончилась счастливо. Тогда девочка поняла много нехороших вещей, таких как притворство, предательство и то, что из не склеившихся семей не вырастают счастливые дети…

Уже пора идти! Мы направимся в квартиру на восьмом этаже. А пока мы будем подниматься, учебный день окончится и Яна придет домой. Нам налево… Как ты уже знаешь, для нее впервые открылась дружба с человеком извне. Не то чтобы у нее раньше не было друзей, но они были ненастоящими, как бы не ее друзьями. Дети со двора воспринимали ее лишь как младшую сестренку Кристины. Яну вечно хотели спихнуть, говоря ей прямо, что она не подходит им по возрастной категории. Но девочка продолжала ходить за сестрой хвостом, не обращая внимания на прямые намеки. Она не знала, как и с кем заводить дружбу, а одной ей было скучно. Да, детский мир не менее жесток, чем взрослый, единственное – там как будто бы все понарошку.

Так вот, эти новые отношения помогли постичь азы внешнего мира. Яна начала узнавать, чем живут и дышат другие дети ее возраста. О чем они думают, ведут диалоги и что же требуется от ребенка в детском социуме. Но заглянув в новый и так долго желанный мир, Яна обнаружила совсем не то, что ожидала. Многое, чем интересовались другие дети – а в основном это игры во взрослых со всеми вытекающими последствиями, – ее никоим образом не завлекало. Потому, как бы она ни старалась, сколько бы усилий ни прилагала – ничего не вышло. Она приложила немало усилий, где-то даже подстраивая себя, потому что ей очень хотелось иметь своих друзей. Но в конце концов, понурив голову, она снова отошла, скрывшись в собственном мире.

А тем временем, пока я без умолку трещал, мы уже подобрались к нужному нам месту. Цель также на месте и уже открывает дверь, потому нам надо постараться проскользнуть вместе с ней. Отлично! Вот мы и внутри. Что чувствуешь, попав в этот дом? Что изменилось с тех пор, как мы были здесь в последний раз? Чего-то явно не хватает.

У порога Яна скидывает портфель, стягивает куртку, бросая ее куда-то на полку шкафа, снимает сапожки. Первым делом она включает телевизор, а в раковине – гора немытой посуды. Девочка медленно раздевается и растягивается на диване в форме звезды. Но только вот где звездное сияние, где детская радость? Скоро должна прийти сестра… Надо что-нибудь поесть… А как бы вы себя повели – или, быть может, себя вели – после встречи с этой гостьей? Если ранее вы с ней не были знакомы, то эта дама кажется поистине пугающей по незнанию. Гость, с приходом которого из любого дома уходит уют, если он там был, конечно. От привычно сложившегося быта остается разве что след. Стены, что ранее звались домом, стали холодными, неприветливыми – чужими. Окружающий мир пошатнулся и разом сменился с друга на жестокого неприятеля.

Вместе с тем пришли изменения и в саму жизнь девочки. Естественно, Яна знала, что такое смерть, но теперь та пожала ей руку. Мать двоих детей покинула их. Не нарочно… но все же покинула. И в такие моменты для ребенка следы, что остались, – это спасательный круг. Жизнь идет своим чередом, диктуя свои правила. Яна продолжала делать все так же, как и раньше, но опять не вышло – она чуть не ушла ко дну. Девочка приходила домой, но дверь никто не открывал, расчесывала волосы, но их никто не собирал в прическу. Яна мазалась в краске, но никто не серчал и не прогонял умываться, ложилась спать, но никто не желал спокойной ночи. Она осталась предоставлена самой себе, но ребенок еще не научился жить самостоятельно, посему эта свобода обратилась в потерянность.

В те времена небо надумало действовать строго, поучительно и в то же время невидимой рукой нежно подталкивало в спину и утирало слезы. Последующий год пройдет в попытке приспособиться к сменившемуся укладу. Изменения неизбежны: они ведут нас вперед. Отныне родных, какими она их знала, не стало. Отец стал употреблять алкоголь еще больше, избегая реальности, а приходя в дом, изливал боль в агрессии. Бабушка, что была матерью ушедшей, погрязла в печали. Сестра, некогда лучший и единственный друг Яны, отдалилась от нее, начиная все больше пропадать в обществе иных друзей, которых девочка не знала и каких обычно избегала. Она повстречает нового спутника – одиночество. Оно неотъемлемая часть нас самих, в нем скрыта золотая жила, в его обществе она найдет себя, но это позже.

А пока родные люди, на которых она всегда полагалась, не изъявляли желание помочь пройти эту тьму. Яна много раз просила взяться всем за руки, ведь когда вместе, то менее страшно, но они почему-то не слышали ее. И она молча продолжит наблюдать за постоянными ссорами, слезами, падениями. Все были заняты своими проблемами, и никому ни до кого не было дела. В этот момент ей виделось единственно верное решение: принять позицию всех. Яна старалась стать клеем, что скрепит всех, надев маску вечной улыбки – в ней было легче действовать. До седьмого пота девочка прокладывала мост между отцом и сестрой, между сестрой и бабушкой. Но потерпела неудачу.

Благо Создатель дал живому существу удивительное умение приспосабливаться к обстоятельствам. Да, время шло, и постепенно новая жизнь стала привычной. Глава семейства, с целью заработать больше денег и дать детям лучшее будущее, стал уезжать в командировки. Теперь его пребывание дома сократилось до четырех дней в месяце. Бабушка, что была прикована к своему дому из-за многочисленной скотины, требовала, чтобы дети жили с ней. Но хоть дом и находился в черте города, до школы было очень далеко, а местные учебные заведения ни Яна, ни ее сестра не хотели признавать. Потому сестры стали жить одни в городской квартире на восьмом этаже. В школьной жизни Яны наступила тишина: ни тебе изменений, ни поворотов, ни разворотов. Но вот в однокомнатной квартирке жизнь шла медленно под откос, а точнее, накрылась медным тазом.

Нас ждет последняя дверь на сегодня. За мной, пожалуйста. Не правда ли, эта дверь напоминает нам феникса, который сгорает в конце, но непременно возрождается. Его сияние ослепляет взор, поспешим же войти!

Мы снова на восьмом этаже. Не удивляйся, что все последние пути приводят нас сюда. Как-никак, а целых десять лет жизни Яны прошли именно здесь. Мы постоим на пороге: мне не хочется разуваться, а тем более погружаться в гущу событий. Здесь слишком много народу и слишком мало смысла.

В разные времена и в разных местах люди, имеющие определенный уровень осознания, придут к одному и тому же. Вот и эти люди встретились, конечно же, не просто так. Давай отключим внешний звук: мне непривычна музыка, что оглушает эти стены. К тому же разговоры присутствующих не несут никакой важной информации и страшно жужжат. Ах, у меня начинает болеть голова! Скорее нажмите стоп!.. Так-то лучше.

Эта толпа состоит из людей разных возрастов, они сошлись здесь из разных уголков города, каждый за плечами имеет свою историю, отличную от другой. Но одно их объединяет: сознание. Каждый свободен в своем выборе, но они его не сделали. И если причина, по которой они здесь, ясна, то не сразу можно догадаться, что же здесь делает Яна.

Оставим на паузе – это в нашей власти – и пройдем в комнату. Когда люди заполняют эту маленькую квартиру, Яну всегда можно найти в углу дивана. Порой она злится, достигая высшей точки этой ужасной эмоции, при которой чувство начинает причинять физическую боль. Иногда от безысходности она кричит. В другой день, не имея сил выносить это, она просто плачет. А иногда молчит, чувствуя пустоту, зияющую внутри. Вы, возможно, спросите: а что в этом такого трагичного? Но, чтобы понять, вам нужно быть ребенком, оказавшимся здесь одному, понимающим, что помощи ждать неоткуда, и осознающим собственное бессилие, наблюдающим ужасы наяву, чувствующим пренебрежение со стороны тех, в кого верил. Да, Яна и сама знала, что могла рассказать обо всем родителю, но сестра горячо просила о молчании. А Яна, глупышка Яна, что по-прежнему считала ее единственным другом, смиренно выполняла просьбу. В свою очередь, она каждый раз просила сестру не приводить никого в их хрупкий дом, но оставалась незамеченной и неуслышанной.

Если бы Яна имела такое место, в котором во время бури смогла бы укрыться – это было бы счастье, даже если бы это убежище было размером с коробку, но его попросту не существовало. Вот и все дела. На года три это место станет пристанищем для этих и еще множества чуждых для Яны людей. За все это время она так и не поймет их, но увидит их глупость, потерянность и несостоятельность. И навсегда в будущем звон стекла бутылок, рюмок, бокалов будет звучать для нее как звук слабости и низости, а тосты – гимном недалеких людей.

В то время восприятие окружающего мира снова сделало сдвиг в сторону от картины мира большинства в ее окружении. Это привело к тому, что она перестала понимать, кто она такая, куда ей двигаться, где ее место в мире. Яна ухватилась за последнюю надежду, которую видела на тот момент. Единственным спасением для нее оказался собственный внутренний мир. Туда никто не может вторгнуться, его никто не может испортить, засорить или разрушить. И Яна с головой уходила в дебри собственной души, напрочь игнорируя реальный мир. Девочка увлеклась познанием себя.

Позже многие будут указывать в ее сторону пальцем и приговаривать: «Не от мира сего». Реальность будет продолжать изредка ранить своею жестокостью, но это лишь придавало больше энтузиазма путешественнику по дальним закоулкам сердца. Яна уже не хотела налаживать контакты с людьми и искать свое место в социуме. Теперь уже юная девушка, она предпочитала оставаться сторонним наблюдателем, а не членом общества.

Под конец обучения в школе Яна почти забросила учебу на дальнюю полку, где та и покрывалась толстым слоем пыли. Она не появлялась в школе месяцами, считая это совершенно приемлемым. По неизвестной никому причине администрация не создавала для нее дополнительных проблем, закрыв глаза на посещение. К тому же Яне открылся дополнительный источник одухотворения – книги, ларец с золотом. Она отдавалась им сполна с утра и до позднего вечера.

Для пятнадцатилетней Яны было не так много мест, куда бы она желала сходить развлечься. Потому она постепенно становилась частью квартиры. Только изредка девушка выбиралась на улицу, чтобы прогуляться по своим любимым местам и поговорить с теми, кто всегда ее понимал. Внешний мир ее терпел крах, а внутренний, напротив, благоухал и светился жизненной энергией. Но, как обычно это бывает, в чувства ее привело из ряда вон выходящее событие. Ее снова посетила давняя знакомая.

В то время Яна уже окончила школу. Звонок с сообщением о случившемся поступил ей в середине дня. Молча выслушав сообщение, она, с ощущением нереальности происходящего, направилась к остановке и села на первый прибывший автобус. Наконец оказавшись наедине с пейзажем за окном, Яна безмолвно заплакала – это был сильнейший удар. На тот момент спутником в ее жизни был разве что ветер, и ему пришлось самому заботливо утереть слезы с ее щек. Прибыв на место, от внешней печали не осталось и следа. Теперь Яна стала сильной, в ней уже почти не угадывалась хрупкая девочка, не знающая, что делать и как поступать. Пройдя путь до той точки, она приобрела твердость и храбрость. Этим качествам осталось только укорениться, но это потом, а пока что время захватили хлопоты и, как бы это ни было прискорбно, самобичевание.

Медики сообщили, что ее бабушка пролежала в доме как минимум три дня. Потому когда гроб опускали в свежевырытую могилу, Яна не могла узнать столь привычное для нее лицо. Если бы не по-родному знакомые руки, она бы твердо стояла на своем: это не тот человек.

Поистине долгими ночами ее навещали тяжелые сны. Как всегда, они говорили с ней, но Яна все равно не могла себя простить. Она корила себя за совершенные ошибки, ведь она так часто не реагировала на звонки с просьбами приехать погостить или просто помочь с чем-то. Она ненавидела себя и не искала себе прощения. Ясно понимая, что причиной упущения было острое нежелание покидать свою зону комфорта, возможно неосознанное, но избегание реальности, нежелание замечать существующие проблемы, которые возникали как побочный эффект от ее самоизоляции. Именно тогда она оглянулась вокруг и узрела свое бедственное положение. Во внешнем мире она вела скудную жизнь. Тогда она поняла: несмотря ни на что, баланс необходим во всем. Но когда Яна захотела хоть немного наладить свою жизнь, то поняла, сколь трудно бороться с самим собой. Со всеми своими привычками, убеждениями и страхами.

Теперь пришло время вернуться туда, откуда мы с тобой начали. Как и все пути назад, этот путь короче. Знаешь ли ты почему так? Надо бы подумать об этом на досуге. А пока обратим наш взор на Яну, как говорится, в настоящем моменте. Сейчас, видя ее здесь перед большим окном, не сводящую взора с куполов, и всматриваясь в ее спокойный и глубокий взгляд, невольно задаешься вопросом: а что же произошло в промежутке между семнадцатилетием и двадцатилетием? На самом деле это время пронеслось стремительно в ее глазах, да и произошло там не столь много значимых событий. Конечно, все, что мы с тобой видели, – это лишь малая капля в огромном океане, действительно крохотная. А вышеупомянутый отрезок очень отличается своей тишиной.

Для ясности картины стоило бы упомянуть, что по прошествии года после смерти бабушки дом перешел по наследству к сестрам. После того, как в нем скрыли зеркала, в которые, по убеждениям, она не могла смотреться, и очистили дом от ненужного хлама, Яна начала подумывать о том, что вот он, ее шанс. Думы привели к действию – она собрала свои вещи и перебралась в старый-новый дом, полная надежды изменить себя и начать новую жизнь.

Тем более в городе ее теперь ничто не держало.

В этом старинном доме не было ни компьютера, ни телевизора, ни даже простого радио. Яна, привыкшая к вечному шуму, столкнулась с неожиданной тишиной. И, сказать по правде, она пугала ее в первое время. Потому были призваны на помощь два до ужаса шумных щенка. У малышей с глазами-бусинами не было крыши над головой, а у Яны – компании для коротания вечеров. Со временем они стали настоящими друзьями. И Яна начала дорожить ими, как голодный дорожит куском хлеба.

И вот сегодня, 31 октября, исполнилось ровно двадцать лет с появления Яны на свет. Дата, которую принято отмечать в кругу друзей и родных. Но в этот день Яна празднует на редкость хорошо пройденное собеседование. Несмотря на эту маленькую победу, если мы заглянем в ее голову или послушаем струны ее сердца, то заметим, что в последнее время ее захлестывает чувство отчаяния, пробирающееся в самые глубины сущности. И вроде бы сейчас у нее есть все, чтобы быть счастливой: спокойная обстановка дома, друзья, тихая жизнь без плохих по-своему происшествий, но что-то было не так, как должно бы. Быть может, множество поражений не оставили в ней больше сил сражаться – это вряд ли. Напротив, теперь в ее арсенале имелась вера, вера в любовь, любовь к волшебству и верные друзья. Но чего-то явно не хватает… Словно крема на большом торте или туфель к бальному платью. И это что-то или, может быть, кто-то…

Тут я оставлю тебя. Точнее, я всегда буду рядом, но, пожалуй, прикрою ненадолго свой незакрывающийся рот. Обещаю, что постараюсь. Теперь мы последуем за Яной до самого конца. Ты готов? Пора пересечь пространство и время!

Глава 6

Яна получила работу. Ей перезвонили, когда она уже начала думать, что снова провалилась. Звонок раздался в пятницу в пять часов тридцать восемь минут вечера. Завершив разговор, со смешанными чувствами, девушка отложила телефон.

– Значит, в запасе у меня есть два дня… – начала рассуждать она.

Кажется, что этого вполне достаточно, особенно учитывая, что до этого Яна много дней сидела без работы, но, увы, это только кажется. Потому ранним утром следующего дня она проснулась с целью успеть все, что успеется, и сполна насытиться положительными впечатлениями. Собранный багаж в дальнейшем ей очень пригодится.

Заправив кровать и завязав волосы потуже, Яна села за стол: необходимо было составить список дел на выходные, чтобы ничего не забыть.

День у нее начинался не с завтрака, а всегда с хлопот по дому. Для современного человека из большого и даже маленького города ее хлопоты могут показаться слегка странными. Начиналось все с похода за водой, так как дом не был подключен к водоснабжению. Далее она мыла посуду и выносила использованную воду. После подметала полы в доме и дорожки во дворе. Если была зима, то требовалось еще убирать снег. Несмотря на некоторые затруднения, она очень любила все эти дела, ведь часто бывало так, что именно в процессе такой рутины ее посещали самые великие идеи и открывались сокровенные тайны.

Когда дела по дому заканчивались, Яна отправлялась наполнять энергией свое тело, так она это звала. По сути дела, это были обычные физические упражнения. Хотя, по правде сказать, она терпеть не могла, когда упражнения вызывали излишнее утомление. Потому все действо скорее напоминало произвольную растяжку вперемешку с танцами, название которым еще не придумали.

Стоило стрелкам часов показать семь утра, и коты, коими она обзавелась после того, как окончательно обосновалась в доме, уже начинали нагло виться под ногами и мешать сделать лишний шаг. Яна часто ругалась с ними по этому поводу, но они лишь важно мурлыкали и водили усами, прищурив глаза. Пришла пора завтракать. Накормить кошек, собак и не забыть про себя также входило в список ежедневных ритуалов.

Вступление в новый день завершалось стаканом вкуснейшего апельсинового сока.

– Так, посмотрим, что у нас по списку, – задумчиво протянула себе под нос Яна.

Под цифрой «один» значилось «прогулка с собаками». С питомцами она всегда ходила в одни и те же места – наиболее безлюдные.

– Отлично, я давно там не была. Бегом собираться! – скомандовала она сама себе.

Псы, опустошив свои тарелки, с надутыми животами уже сидели у двери и ждали ее появления.

На улице было холодно, и Яна зарылась носом в теплый шарф. Дули беспощадные северные ветра, отчего пальцы леденели и не желали слушаться. Ей нравилось не носить перчаток или варежек; доставала она их, только когда температура опускалась ниже двадцати пяти градусов. Главное, по ее мнению, – в тепле должна быть голова и ноги, и тогда точно будет комфортно. И ей бы, может, и было, если бы ее ноги оставались теплыми, а они вечно замерзали даже в трех парах носков.

Каждый раз, проходя этими улицами, Яна была счастлива. Для нее они были чем-то родным и близким, словно друг детства, знающий о тебе все. Здесь было всегда уютно вне зависимости от погоды или настроения. Да, бесспорно, в мире множество потрясающих мест, своеобразных, замысловатых, элегантных, но эти улицы были ее драгоценностями, которые она бы ни за что не променяла.

За поворотом началась прямая дорога до оврага; собаки оторвались от хозяйки и устремились вперед, лишь изредка останавливаясь и поджидая. Яна же шла не спеша, наслаждаясь всем, что окружало ее. Переливчатые голоса птиц еще не потонули в звуке мотора машин, хлопанья дверей, голосов людей. Шум ветра в пожухлых, но еще стойких стеблях трав аккомпанировал пению созвучно и чисто. Оркестр встречал главную исполнительницу пьесы. Деревья махали своими могучими руками, аплодируя столь эффектному выходу, и она отвечала им, кланяясь с улыбкой. Лучи солнца пробились сквозь пелену хмурых облаков, и начался самый большой концерт. Этот танец не закончится никогда, музыка будет звучать вечно. И лишь знание об этом погружает в блаженство, баюкает тебя, как любящий родитель. Казалось, тело в момент становится невесомым и прозрачным, позволяя душе расшириться и объять все сущее.

Когда Яна наконец спустилась по резко уходящей вниз дороге, ветер стих, и снова начался снег. Столь неожиданно и так тихо закружил, словно сказка воплотилась в жизнь и впустила свою магию. Крошечные дамочки в пышных юбочках завальсировали, соблюдая точнейшую синхронность. Красота поглотила Яну и ее друзей. Они радовались и смеялись. Думаете, собаки не умеют смеяться? Как бы не так! И вот вам доказательство. Чтобы разогнать кровь, девушка припустилась за псами, они прыгали на нее, сбивая с ног, а потом бежали вслед, когда та, хохоча, вскакивала на ноги. Устав, Яна остановилась отдышаться. Она задрала голову, и колкие каблучки дамочек стали впиваться в глаза, лоб и щеки. На разгоряченном лице они завершали вальс и радостно скидывали свои объемные одеяния. Сердце полнилось миром, а мир полнился Яной. Так, взаимодействуя, они дополняли друг друга и существовали, проявляясь один в другом. После всего пережитого она не могла даже представить себе, как можно хмуриться на жизнь, и, счастливая, поспешила домой.

Следующее дело по списку было не менее важное. «Выпить какао, сидя под теплым, тяжелым ватным одеялом с толстой книгой о приключениях и храбрости в руках». Какао необходимо было приготовить особенным способом. Несомненно, у Яны был свой рецепт. В кружку следовало насыпать ровно пол чайной ложки какао-порошка, но обязательно с горкой. Если же емкость оказывалась чуть больше стандартного размера, нужно было опустить мокрую ложку в порошок и быстро вынуть ее. Налипший на влажную поверхность порошок – точная порция, которую необходимо было добавить. Количество молока также немаловажная часть, но его можно определить только по цвету напитка. В конце – две чайные ложки сахара уже без горки, и напиток готов. В итоге получался красивый шоколадно-молочный цвет, с еще более прекрасным запахом и вкусом.

Отведенное на чтение время не прошло, а пролетело – как всегда, незаметно. Было уже за три часа дня. Яна немного посидела без дела в тишине. Ей это было необходимо – время, чтобы уйти в себя и навести там порядок. Не жалея сил, она тщательно все отбирала, перебирала и складывала по полочкам. Закончив важное дело, она решила, что оставшийся день она проведет, просто развлекаясь, а уж завтра займется более серьезными вещами. Математика была одним из самых увлекательных предметов для Яны. Она корпела над ней часами, и всегда ей было мало. Вот и сегодня просидела с ней до самого вечера. День завершался, праздный, но все же заполненный чем-то невероятно теплым и добрым, а потому по-своему продуктивный.

Сегодня Яне повезло, ведь ей открылась одна из скрытых истин, так хорошо запрятанных глубоко в сердце. Такими моментами, великими, не имеющими цены, она дорожила более всего. Но пора было и честь знать. Глаза девушки слипались, Яна распушила волосы и забралась под одеяло. Было холодно, чтобы согреться, она свернулась в клубок, поджав ноги.

– Завтра я должна провести такой же хороший день, – подумала Яна, прежде чем уснуть.

Глава 7

Сон – так его имя. Кто он такой, ни одному существу, попирающему землю, этого не известно. Могу доподлинно сказать только одно: он верно и неустанно служит уже неисчислимое множество земных лет. И прослужил бы он еще столько же, а может, и больше, ведь для него нет и не будет большей радости. Но произошло одно событие: господин Сон получил повышение по службе. Да, его безупречность, его многогранность, его величие не могли остаться незамеченными. Не могу сказать, будто он ждал этого, напротив: даже не помышлял. Его скромность, смирение, его глубина познания и понимания заслуживали высших наград. И потому возможности сами пришли к нему. Великие возможности сами пожелали явиться великому сердцу. Господин Сон получил повышение, и отныне в его работу будут входить другие, еще более важные обязанности.

Возник вопрос – а кто же будет назначен на его нынешнюю должность? Пока нет достойной замены, господин Сон не может оставить свой пост и перейти на ступеньку выше, а тот, кого заменяет Сон, соответственно также не может покинуть свое нынешнее место, ведь и его обязанности кто-то должен исполнять. Все остановилось. Господин Сон вызвался сам решить вопрос; с его слов стало известно, что выход из положения есть. И Сон действительно его знал.

Однажды после весомого разговора со знакомым он стоял на Луне, опустив руки на свою трость, и о чем-то раздумывал. Взгляд черных треугольных глаз был пытливо сосредоточен на Земле, да и мысли блуждали там же. Он ждал. Наконец видимый только ему сигнал был подан, и он, оттолкнувшись, устремился к голубой планете, замершей в ожидании. Его длинный плащ заструился за спиной, стоило ему соприкоснуться с воздухом.

Когда подошва ботинок господина Сна коснулась деревянного пола, он поправил высокий цилиндр и улыбнулся. Через его острые зубы начала просачиваться магма. Раскаленная капля уже готова была сорваться с губ, но он вовремя подхватил ее длинным, острым языком, улыбка исчезла. Больше на его лице не проявлялось никаких эмоций. Он тихо стоял, склонившись над Яной, и смотрел, как она спит. Миллиарды звезд на его лице сияли, переливались, играя неземную мелодию.

Когда-то я уже пробовала сосчитать их, но у меня ничего не вышло. Стоило мне подобраться к концу счета, как одни звезды умирали, их свет гас, и рождалось бесчисленное множество новых. Ах, как же он был красив в этот момент. Каждый, кто взглянул бы на него, сразу влюбился бы без памяти на всю жизнь.

Господин Сон, как вы уже, может, догадались, служил Дарителем снов. Это очень ответственная и серьезная работа. Сон любил ее всем своим существом. И он пришел подарить Яне самый волшебный сон, который она когда-либо видела. Господин Сон тихонько снял с плеча мешок, хотя не совсем понятна его осторожность: Яна бы все равно его не услышала. Отложил трость, присел на край дивана-кровати и развязал тесьму. Опустив руку в мешок, Сон извлек внушительную горсть Звездной пыли. Сохраняя тишину, он прошептал для пыли какое-то заклинание и сдул с ладони ледяным дыханием на Яну как раз в тот момент, когда она глубоко вдохнула.

Глава 8

За окном вовсю бушевала зима. Резкие снежинки ударяли о стекло. На улице правил трескучий холод, который можно было почувствовать даже в теплом кресле у камина. В углу комнаты стояла пушистая ель, заполняющая все вокруг своим запахом. На ветвях дерева еле слышно позвякивали блестящие игрушки – новогодние украшения. Приближался Новый год и Рождество. Мягкий свет гирлянды падал на пол, переливаясь цветами радуги; огоньки играли меж собой, вовлекая в игру все вокруг.

Яна сидела в глубоком кресле, таком глубоком, что крохотное тело девушки буквально утопало в нем. В этой глубине она была в полной безопасности, здесь ей не страшен ни холод, ни одиночество. Кресло стояло чуть наискось от камина, в котором весело потрескивал огонь. Жар от пламени вводил в легкую истому. Но что-то привлекло ее внимание, и Яна нехотя повернула голову. От неожиданности она вздрогнула и словно очнулась. По правую сторону камина также стояло кресло, идентичное тому, в котором сидела девушка. Такое же глубокое, с резными подлокотниками, пушистыми подушечками, высокой спинкой и лакированными ножками. И в этом кресле кто-то сидел, и этот кто-то был неизвестен ей, хоть и казался до боли знакомым. Незнакомец сидел молча, даже не двигался. Яна тоже ничего не говорила; украдкой изучив его профиль взглядом, она снова отвернулась к огню. Так оба продолжали слушать тишину, нарушаемую изредка лишь копошением собак. В голове Яны промелькнула мысль, что рядом с ним, кто бы он ни был, даже молчать было комфортно.

Но постепенно натура, полная любопытства, взяла свое. В конце концов кто-то должен заговорить, они же не могут просидеть так вечность. Чтобы подать сигнал готовности к разговору, Яна отхлебнула какао из красной кружки и откашлялась. Начав, как ей показалось, с простого, светского вопроса:

– Прошу прощения, – Яна снова прочистила горло: после долгого молчания голос не хотел слушаться. – Как я могу к вам обращаться?

Ответа не последовало, но несостоявшийся собеседник все же повернул голову в сторону соседнего кресла и взглянул на нее своими удивительными угловатыми глазами, зияющими, как черные дыры. Впрочем, взгляд он тут же отвел.

«Как же он красив», – пронеслось в голове Яны.

И это была не та красота, которую мы привыкли иметь в виду, говоря о прекрасном. Он, несомненно, есть высшее существо, неподвластное описанию.

Девушка решилась на вторую попытку:

– Меня зовут Яна, – она улыбнулась и выждала. – Скажите, пожалуйста, где я?

На этот раз он непринужденно ответил:

– Мы находимся во сне.

– Во сне? – переспросила девушка, с чувством облегчения. – Значит, я сплю?

– Так и есть. Ты спишь, и я гость твоего сна.

– Зачем же вы посетили мой сон? – Яна решила, что если это всего лишь ночное видение, то не стоит сдерживать себя излишними рамками, и без стеснения выдала совершенно глупый, на ее взгляд, вопрос.

– Я пришел сделать тебе предложение, способное изменить ход истории, – гость говорил, не смотря на хозяйку, оставаясь также в глубине кресла. – От твоего решения многое зависит, потому не думай, что все это просто.

– Но ведь это всего лишь игра подсознания, – сновидящая продолжала воспринимать окружающее как бы в шутку. – Какую силу ваше предложение будет иметь, когда я проснусь и все исчезнет?

Собеседник ухмыльнулся.

– Кому, как не тебе, знать, – на этот раз он пристально посмотрел на нее, – что ничего не исчезает, тем более сны?

Яна замешкалась: незнакомец коснулся темы, на которую она предпочитала говорить только сама с собой.

– Прошу прощения, вы говорите так, словно мы знакомы…

– Мы? – мечтательно протянул странный гость. – Да, возможно, я тебя не знаю, но ты меня знаешь точно.

– Я? – ошарашенно переспросила Яна. – Я вас впервые вижу!

Возникла пауза.

– Все верно…

Голос незнакомца дрогнул, в нем зазвучали нотки грусти. Яне показалось на мгновение, что даже свет звезд поблек на его лице. Девушка испугалась, что обидела своего гостя, и поспешила сгладить ранее сказанные слова.

– Искренне прошу меня простить. Возможно, я вас не помню, потому что я всего лишь сплю, а во снах творится разное…

Вместо ответа странный посетитель снов громко рассмеялся. Он хохотал так, что стены комнаты задрожали, а некоторые игрушки попадали с ветвей и разбились.

– Почему вы смеетесь? – удивилась Яна.

Псы стали беспокойно озираться по сторонам. Девушка внимательно посмотрела на них. Собаки, которые всегда признавали только ее, на этого джентльмена реагировали спокойно, как если бы он также растил их с самого детства. Гость проследил за ее взглядом.

– Твои питомцы действительно знают меня уже достаточно давно. Пока ты ничего не помнишь, но вспомнишь, обещаю.

Взгляд загадочного собеседника обратился в пасть камина, пустота в глазах сменилась огнем безумства, природу которого Яна не знала.

Девушка совершенно ничего не понимала, и происходящее не укладывалось в голове.

– Как вас все-таки зовут? – едва слышно повторила свой вопрос Яна.

– Мое имя Сон, – он слегка склонил голову. – Но принято обращаться ко мне господин Сон, ведь я не простое мимолетное видение. Все же я допускаю, – на мгновение завес таинственности спал с гостя, и он показался Яне просто старым другом, – что выговаривать полное звание утомительно, и посему буду не в обиде при обращении только по имени.