Мое последнее желание

Оливии отец подарил духи. У них был очень приятный аромат — можжевельник и сирень — но для меня они были чересчур пахучие. Маме папа привез дорогущие краски, а Натали фарфоровую куклу и долгожданный шоколад. А мне отец привез заколку для волос. Она была украшена драгоценными камнями и напоминала букет сирени, увитый лозой. Подарок восхитил меня. Заколка была настолько красивая и яркая, что я поспешила заколоть ею волосы и похвастаться родителям.

До глубокой ночи папа рассказывал нам о своем путешествии. Он описал столицу с ее шумными толпами, дворец невероятной красоты и балы, на которых отец был важной персоной. С ним хотело познакомиться столько влиятельных людей, что он до сих пор не мог припомнить всех имен.

А еще он обедал с самим королем!

Отец рассказывал это с таким восторгом в глазах, что я невольно позавидовала ему. Правитель оказался, по словам папы, на редкость интересным собеседником и внимательным слушателем. Они говорили о музыке, искусстве, немного даже о политике. Король вскользь упомянул, что собирался менять отношение к магии в стране. Даже намеревался вынести этот вопрос на собрании с советниками и покровителем Затмения через пару месяцев, так как считал меры Инквизитора излишне бесконтрольными и жестокими.

Когда отец заканчивал свой рассказ, у всех уже слипались глаза. Никто не признавался, что хочет спать, и старательно прятал зевки.

В конце концов, мама прервала историю и отправила всех спать, а на утро выяснилось, что у папы ночью появился жар.

***

Я сидела за обеденным столом и наблюдала, как мама размешивает отцу отвар. Ничего особенного, просто микстура, снижающая жар. Тем не менее, новость о состоянии папы меня взволновала. Несмотря на то, что пока это всего лишь небольшая лихорадка, вчерашний разговор с сестрой никак не выходил у меня из головы.

— Папа болеет? — спросила я у матери, когда та убрала лекарство настаиваться.

— Нет, скорее всего, перегрелся в дороге. Такое бывает.

Мама всегда старалась зря себя не накручивать, поэтому была спокойна. Она растит пятерых детей и отлично знает, что делать.

Услышав шаги, я повернулась и увидела в дверях Оливию. Сестра была сама не своя, и переводила растерянный взгляд с меня на маму.

Потом она пристально посмотрела мне в глаза, будто намекая на разговор о таинственном маге. Я повернулась к маме, стараясь не думать о дурном раньше времени, но плохие мысли не желали покидать голову.

— Вы зря тревожитесь, девочки, — заметила мама наше состояние. — Скорее всего, это просто солнце припекло ему голову.

— А если нет? — спросила я.

— А что, по-твоему, еще может случиться с ним по дороге?

— Эпидемия, — подхватила сестра.

— Народ склонен преувеличивать, — покачала мама головой. — И, между прочим, люди умирают каждый день и без болезней.

— А если это правда? А если папа сильно заболеет? — не унималась Оливия. — Или погибнет?!

Мама одарила дочь острым, как бритва взглядом. Так она смотрела только тогда, когда не желала затевать тот или иной разговор.

— Держите себя в руках, — строго сказала она. — Не надо паниковать раньше времени. С горячей головой можно наделать много глупостей.

На мгновение мне показалось, что мама прекрасно знала о ходе наших мыслей. Выяснила это каким-то неведомым образом и намекала не принимать поспешных решений. Карие глаза стали темными, как грозовые тучи.

— Ты поняла меня Оливия?

Сестра посмотрела на меня, ища поддержки.

— Мам, надо сводить папу к лекарю, — встала я на сторону сестры.

Мать взяла в руки отвар и направилась к лестнице.

— Сходим, если станет хуже, — глухим голосом ответила она и подошла к лестнице, что вела к спальням. — Но уверена — через пару часов ему полегчает, а вы еще будете краснеть перед ним за то, что подняли панику.

Оливия некоторое время мялась в проходе, но все же села рядом со мной и взяла за руку. От нее исходил жар, а глаза как-то нездорово блестели.

— Я боюсь, — призналась она мне.

— И я.

В это время на кухню вбежали мальчишки и с громким клекотом, напоминающим стук копыт, стали играть во всадников. Наша пятилетняя сестра пришла проверить, что за шум, но в итоге решила перекусить и попросила Оливию приготовить ей бутерброд.

Сестра с неохотой двинулась к шкафчику, где хранилась еда. Ее лицо выражало озабоченность, все падало из рук, но, в конце концов, она сделала сестре бутерброд и вернулась ко мне.

— Может, сходим к… тому человеку, Ри?

Внутри меня все перевернулось. На самом деле мне не хотелось идти к магу, ведь их всех считают преступниками, мошенниками и вообще очень опасными людьми. Доверять жизнь отца малознакомому человеку, которого, наверняка, неспроста считают опасным, очень сомнительная инициатива.

Я приблизилась к сестре и тихо произнесла:

— Может правда пока не стоит? Вдруг мама права и у отца просто жар из-за солнцепёка?

— А что, если ему резко станет хуже? — на глазах Оливии навернулись слезы, она быстро поморгала, чтобы скрыть их. — А так мы хотя бы узнаем, действительно ли он сможет приготовить лекарство.

И все же я была не уверена.

— Я слышала, что один ТАКОЙ держал в рабстве девушку. Вроде как он опаивал ее каким-то отваром, из-за которого та была без ума от него.

Зрачки сестры сузились и стали напоминать две булавочные головки.

— Может, это просто сплетни? — неуверенно промямлила она. — Ты же знаешь, какой у нас народ.

— Я еще слышала, что одна магичка отравила царя из соседней страны. И сделала яд таким, что он действовал только, если коснется губ определенного человека. И отравила его на свадьбе, когда тот должен был жениться на дочери влиятельного герцога.

Оливия резко выдохнула и отпрянула назад, размышляя. Было видно, мои слова возымели нужный эффект, но я также отлично знала сестру, поэтому понимала, что ее так просто не напугать и она не сдастся. Но если у нас и был характер мамы, то у Оли в отличие от меня не было понимания, когда нужно остановиться.

— Мы будем крайне осторожными, — предложила она решение. — Откажемся от еды и воды, если предложит. И будем держаться на расстоянии.

Послышались шаги на лестнице. Оливия отвернулась к младшей сестре, которая уже закончила есть бутерброд и требовала к себе внимания.

Мама зашла в комнату и первым делом оценивающе посмотрела на нас с Оливией. И что-то в ее глазах промелькнуло, то ли догадка, то ли подозрение, но лишь произнесла:

— Я дала папе лекарство.

— И как?

— Скоро ему станет легче.

Но, ни через пару часов, ни пару дней лучше ему не стало. Еще сильнее поднялась температура. Его постоянно знобило и трясло. Вскоре кожа стала покрываться странной коркой, а из ушей течь гной. Отца навестил лекарь и вынес вердикт, после которого жизнь мой семьи перевернулась вверх дном.

Глава 3

Сквозь сон я почувствовала, как кто-то схватил меня за плечо и принялся трясти, пытаясь разбудить.

— Проснись, — прошептали у самого уха. — Давай же, Ри, просыпайся.

Я с трудом разлепила веки и села на кровати, сразу же взглянув в окно, где только-только начало подниматься солнце и весь мир был покрыт сонным голубым светом. Сейчас было около четырех или пяти часов утра. Рядом сидела Оливия и беспокойно посматривала на дверь, будто боялась, что в нее кто-то зайдет.

— Что? — непонимающе мотнула я головой, пытаясь стряхнуть с себя остатки сна. — Что случилось, Оли?

— Собирайся, — без объяснений приказала она и бросила на кровать мое повседневное платье. — Не забудь про шаль. На улице холодно.

— Объясни, что происходит.

— Некогда, — отмахнулась она и кивнула на платье. — По дороге все расскажу. Нам нужно будет вернуться до того, как мама встанет.

Я начала догадываться, что происходит, и пусть мне требовались объяснения, сейчас пришлось подчиниться и быстро одеться.

Через минуту мы тихо спускались по лестнице, чтобы не разбудить спящую семью. Сестра также как и я накинула шаль на плечи.

Выйдя за пределы дома, Оливия быстро последовала к конюшне, где тихо ржали кони. Как оказалось, две лошади уже были готовы и снаряжены. Оли, похоже, начала подготовку еще до того, как пошла будить меня, чтобы сэкономить время.

— Садись, — указала она на лошадей. — И поехали вдоль берега.

Я знала, что это за тропинка и куда она ведёт, но не совсем понимала, почему именно туда мы собирались, ведь город находился в противоположной стороне. А мы направлялись в то место, где стоял лишь заброшенный замок, а дальше только бескрайние поля и лес. Там, конечно, были и пустые сторожки, и полусгнившие дома, но, вероятно, наша цель именно замок.

Мы сели на лошадей и направились к тропинке, а когда достаточно отдалились от дома, то пришпорили коней, и рысцой двинулись вдоль берега.

— Мы едем на встречу с магом? — спросила я, чувствуя, как сердце сжимается от нехорошего предчувствия.

— Да, — подтвердила мои догадки сестра. В предрассветном молоке она выглядела бледной и напуганной. Ее каштановые волосы были растрёпаны, что тоже для нее было необычно, ведь она тщательно заботилась о своей шевелюре. Сейчас она почему-то невероятно напоминала маму, хотя от нее Оли достался только цвет волос.

— Ничем хорошим это не закончится, Оли, — сокрушенно покачала я головой, но продолжила следовать за сестрой, так как понимала, что иного выхода у нас нет.

— Возможно. Но что, если все получится? Мы не узнаем, пока не попробуем.

Сестра повернулась ко мне, и ее взгляд был красноречивее всех слов. Она жутко боялась замка и мага, с которым предстоит встретиться, но ее решительность не позволяла так легко сдаться.

Только вот решительность сейчас граничила с глупостью. Но все же…

— Ты права, Оли, надо попытаться. Иначе до конца жизни будем жалеть об утраченном шансе.

Через некоторое время мы покинули лес и по полю двинулись дальше вдоль берега к наполовину разваленному замку. Большая его часть была погребена под водой, а та, что уцелела, стояла на самом краю обрыва. Подъезжая, я заметила в одном из окон свет, и меня пробрала дрожь, а лошадь, будто почуяв мой ужас, остановилась и принялась пятиться. Потребовалось время, чтобы ее успокоить.

Замок в ранние часы выглядел мрачно и загадочно, как самый настоящий дом с привидениями. Чёрные провалы окон, казалось, могли затянуть тебя внутрь, а сырые стены выглядели ненадежно. Казалось, от любого дуновения замок развалится и погребет нас с Оливией. Но даже не это пугало меня, хотя в детстве я успела облазать практически весь замок еще до того, как большая его часть оказалась на дне моря. Нет. Я предчувствовала, что стоит нам зайти внутрь, и мы с Оли окажемся втянуты во что-то таинственное, чего до конца еще сами не понимали.

И это пугало больше всего.

— Ты чего встала?

С недоумением я обнаружила, что неосознанно потянула узду назад, из-за чего конь остановился, а сестра успела проскакать несколько десятков метров, прежде чем заметила мое отсутствие.

— Мне тоже страшно, — будто прочитав мои мысли, сказала она. — Давай только спросим, а дальше будем смотреть по ситуации.

Я решительно кивнула и последовала за ней. Мы привязали коней к одинокому дереву, стоящему недалеко от замка и, взявшись за руки, вошли в замок.

Долго ходить по коридорам не пришлось, мы сразу же вышли к лестнице, что вела на второй этаж и когда оказались там, то увидели в стороне вход в комнату, откуда лился свет.

Мы остановились в коридоре, продолжая сжимать руки, и беспокойно переглянулись. В глазах сестры читался ужас, но ее явно успокаивало мое присутствие. Не представляю, как бы я пришла сюда в одиночку.

Затем мы все же двинулись в сторону света, осторожно ступая по полу, будто бродили среди капканов в лесу.

Оказавшись около дверного проема, я сощурилась от света, который с непривычки резал глаза. А когда немного привыкла, то смогла разглядеть костер посреди небольшой комнаты и гнилую, покрытую плесенью мебель: стулья, шкаф и даже софу.

В комнате нас ждал человек в длинном плаще с капюшоном, который полностью скрывал внешность. По телосложению я догадалась, что это мужчина.

Он сидел на полусгнившей софе и, не отрываясь, смотрел на огонь. Когда мы вошли, мужчина приподнял голову, отчего стало видно его лицо и холодную улыбку, старательно изображающую дружелюбие.

"Это плохая идея", — запаниковала я, чувствуя сердцем, что нужно как можно скорее покинуть замок. На месте меня удерживали только мысли об отце, который с каждым днем чувствовал себя все хуже.

— Сестрички Оливия и Катарина, — произнес он, хотя я не представлялась, а Оли вряд ли говорила, что придет не одна. Сестра посмотрела на меня и по ее глазам было видно, что мои догадки верны. Теперь и она не была уверена, стоит ли находиться здесь.

— Не удивляйтесь так. Ваша семья в это протухшем местечке относится чуть ли не к аристократии, — расслабленно произнес он, гипнотизируя своим спокойным голосом без какого-либо намека на акцент.

Именно последнее привлекло мое внимание. Приезжие довольно своеобразно выговаривали некоторые буквы, как и в наших краях часто коверкали слова и проглатывали звуки. Например, говорил "солома", а слышалось "солона".

У этого же человека чистая речь даже резала слух, но спокойные нотки и размеренность обволакивали, будто теплый морской ветер.

Незнакомец снял капюшон, и теперь можно было хорошенько его разглядеть. Внешность мужчины была довольно примечательной: вытянутое лицо, слегка заостренные уши, темные волосы, собранные в хвост. Мне еще не приходилось видеть мужчин с такими длинными волосами. Как правило, местные предпочитают короткие стрижки, либо бритые наголо головы. А у этого они еще и серебрились, будто у мужчины среднего возраста, хотя на лицо он моложе нашего отца. Примечательно было и то, что у него на нижней губе имелся то ли рисунок, то ли татуировка в виде прямоугольника, а под глазами нарисованы фигуры, похожие на небольшие перевернутые капли.

Незнакомец жестом пригласил расположиться на стульях у костра, но Оли решительно отказалась.

— Итак, чем обязан?

— Наш отец болен, — вырвалось у меня.

Взгляд обитателя замка изменился. Он откинулся на софе, показывая, что считает себя хозяином положения. Его стало как будто слишком много в комнате. Очень странное ощущение, не поддающее осмыслению.

— И чем же? — спросил так, словно уточняет из вежливости.

Мы с Оливией наперебой описали болезнь, а также рассказали о том, где отец был и когда вернулся домой. Я не удержалась и, кусая от волнения губы, сказала о гуляющей по городам болезни.

— Да, это именно то, о чем вы думали, — выслушав нас, сказал маг. — Все симптомы налицо. И если взять в расчет время, которое прошло с тех пор, то жить ему осталось не больше недели.

Я похолодела от этой мысли. Конечно, допускала, что, возможно, отец не вылечится и даже умрет. Но не думала, что так быстро.

— И что нам делать? — заикаясь, спросила я, чувствуя, как теряю остатки своего хваленого спокойствия. — У нас же еще есть время? Вы сможете что-то сделать?

Мужчина ухмыльнулся, а в его чёрных глазах заиграло озорство.